Мальчик НИРА

— Чё сразу бесполезная? — он протянул руку. — Давай сюда тогда, раз не нравится.

Я не стал отдавать игрушку и продолжил её крутить. Руслан тихо хихикнул, но мне и самому было приятно возиться с этой штукой.

— Миша, а твои-то как? Или они живы?

Я вздрогнул.

В памяти не было родителей. Даже смутных образов — только бесконечная череда инструкторов.

— По секрету?

— Ну, — кивнул он.

— Я суперсекретный агент. Меня учили взламывать сервера и драться как ниндзя. Предков не помню.

Руслан засмеялся, а я лишь улыбнулся и продолжил вертеть пластмассового робота.

Пахло детским шампунем с земляникой, крахмалом от постели и чем-то древесным.

— Нира… А мне почему сейчас так? Типа… что это?

— Хм. Мне кажется, ты просто чувствуешь беззаботность и безопасность.

— Это приятно. А почему тогда грустно?

Нира ничего не ответила. Наверное, даже она не знала.

— Тебе тоже грустно? — я поднял голову на братика.

— Угу, — он сглотнул и посмотрел на меня. — Если постоянно чем-то занят, то вроде нормально.

Перед глазами всплыло уведомление.

Какой-то мужчина лет тридцати объявил себя банкротом.

— Ты чё?

— Сообщение только что пришло одному из воспитателей. Решила, тебе будет забавно.

— Рус, а ты знаешь воспитателя Рому?

Я отложил трансформера. Стало интересно.

— Да. Он в соседней группе.

— Хороший?

Руслан улыбнулся и ловко соскочил с кровати. Потом быстро полез под неё.

Снаружи остались только ноги — сгибались, дёргались, шуршали.

Через секунду он вытащил небольшой ноутбук.

— Ты его под кроватью прячешь?!

— Ага! Он мне купил, — прошептал Руслан. — Учит пользоваться. Печатать.

Мальчик выпрямился и гордо задрал подбородок. Ноутбук он держал по бокам, крепко сжав ладонями.

И смотрел на меня.

— Понятно, — я улыбнулся. — Хороший, значит, да?

Руслан резко кивнул и шумно выдохнул.

— Знаешь чё? — он прищурился и сел обратно на кровать. — Он нас даже в кино водит в конце месяца.

— В кино? — мне стало смешно.

— Ну! В торговом центре есть! Мы там весь зал занимаем, — он засмеялся.

Перед глазами мелькнул образ: я выбрасываю очередной ноутбук в реку. Каждый стоил раз в двадцать дороже этой безделушки.

— Не путай работу и заботу, — проворчала Нира.

— Ты чего? — спросил Руслан.

Мальчик сидел на кровати, положив ноутбук на колени, и, наклонив голову, смотрел мне в глаза.

— Задумался, — я пожал плечами.

— Смотри, — он кивнул на ноутбук и похлопал рядом с собой по кровати.

Руслан включил ноутбук и запустил какую-то карточную игру.

— Блин, зачем «Виндовс»-то? — спросил я.

— Чё?

— Это операционная система для повседневных задач. Обычным детям не нужен Kali Linux — им нужны игры и нормальный интерфейс, — снова встряла Нира.

— Не, — я улыбнулся мальчику. — Ничего, забей.

— Кстати, попроси показать его телефон. Мне нужно запомнить сигнатуру, — попросила Нира.

Руслана долго уговаривать не пришлось. Он быстро достал старенький телефон и дал мне подержать.

Получив уведомление, что всё готово, я вернул его обратно.

Из коридора потянуло сладковатым запахом запечённой картошки с мясом.

В животе заурчало. Я машинально положил руку на живот и повернулся к братику.

Тот широко улыбался.

— Скоро уже будем кушать, — он захлопнул ноутбук и полез прятать его обратно.

— А чё ты его прячешь?

— Короче, — донеслось из-под кровати, — Рома попросил пока никому не показывать. До конца месяца.

— Зачем?

— Ну… типа сделать вид, что это спонсоры подарили.

Он наконец вылез, махнул рукой и пошёл к выходу.

Наевшись и познакомившись с новыми братиками, я решил выйти на улицу. Наши предположения о том, что меня никто не выпустит, оказались совершенно неверными.

Прохладный воздух встретил меня скрипом входной двери.

Я огляделся: обычный забор, калитка с воротами и детская площадка.

На качелях я никогда не катался, поэтому сразу бросился к ним.

Ветер трепал волосы, а я смеялся от нахлынувших ощущений. Будто прыгаешь в воду — и ещё не коснулся поверхности.

На углу здания стояла Инга с каким-то мужчиной. Она выдыхала белый дым и тут же размахивала рукой, растворяя его в воздухе.

— Это категорически неприемлемое поведение, — возмутилась Нира. — Какой пример она подаёт детям?

Мне нечего было ответить.

Сам я ненавидел этот горьковато-кислый запах, хотя от Инги его почти не чувствовал.

Мужчина выглядел странно: мятая оранжевая футболка, узкие бежевые штаны.

Он кивнул в мою сторону.

Воспитательница на секунду оглянулась — и продолжила жестикулировать. Она смеялась, сгибаясь и хлопая мужчину по груди. Тот тоже улыбался, иногда поглядывая в мою сторону.

Вскоре он ушёл, а Инга подошла ко мне. В руках у неё был телефон.

— У тебя одежда уже в комнате, — она кивнула на экран. — В шкаф положили.

— Угу, — кивнул я.

— Слушай, — она села на лавочку справа от качелей, — как тебе здесь вообще?

Я пожал плечами и продолжил раскачиваться. Вязкий скрип разносился по площадке.

— Расскажешь про родителей?

— Я их не очень помню, — соврал я. — Вечно были заняты своими делами. Видел в основном только по выходным. Ну… папу чаще.

— Боже, как ты это придумываешь?! — кажется, Нира даже восхитилась.

— Печально, — воспитательница сжала губы.

Я раскачивался всё сильнее. Хотелось острее почувствовать невесомость.

— Что для тебя любовь?

И я завис.

Как отвечать на такой вопрос, я не знал.

Перед глазами всплыл образ Егора, который позволял мне ночью тихо плакать ему в плечо.

Было ли это любовью?

— Не знаю, — ответил я, глядя в одну точку.

Она встала с лавочки и расправила штанины. Улыбнулась мне и спросила:

— Ты любишь мороженое?

— Нет. Сладкое вредно для эмали зубов, — покачал головой я.

— Никаких возражений, — она взяла меня за руку. — Пошли.

Мы перешли дорогу и оказались у ларька, пахнущего ванилью и молоком. На витрине висели яркие ценники и этикетки.

Взгляд не знал, за что зацепиться.

Всё блестело и манило картинками.

И тут я заметил шоколадную трубочку со сливочной начинкой.

Я сглотнул, не отрывая взгляда.

Инга посмотрела сначала на меня, потом на витрину.

Улыбнулась.

И, наклонившись к окошку, попросила:

— Две «Лакомки», пожалуйста.

Мы отошли в маленький сквер по другую сторону дороги и сели на лавочку.

Я сорвал упаковку и развернул бумажную обёртку.

Шоколад тут же начал таять на пальцах. Я переложил мороженое в другую руку, облизал палец — и замер.

Сладкий сливочный вкус будто накрыл меня целиком.

Я сжал трубочку в ладони и жадно откусил ещё. Сразу пожалел: холод ударил прямо в голову.

А следом снова пришёл ванильный сладкий вкус.

Я неожиданно захихикал и широко раскрыл глаза.

— Это чё так вкусно, Нира? — возбуждённо спросил я.

— Да, классно! Кусай ещё.

Вся ладонь была в шоколаде, и я принялся его слизывать.

Инга держала мороженое за бумажную упаковку и неотрывно смотрела на меня. Потом достала телефон и сфотографировала.

— Это потрясающе, — она смеялась.

— Угу, — ответил я, а потом понял, что речь вообще не про мороженое.

Воспитательница показала экран телефона.

С фотографии на меня смотрел мальчишка, с ног до головы перемазанный шоколадом: губы, нос, щёки, подбородок.

Неловко.

Мы засмеялись. Инга протянула мне влажную мягкую салфетку. Та почти сразу окрасилась в шоколадный цвет.

— Блин, — переводя дыхание, сказал я, — очень необычно…

— Ты не ел мороженое? — она нахмурилась.

— Нет, — выдохнул я. — Вообще никогда.

Мы сидели в тени дерева, тихо шуршавшего листвой. Солнце прорывалось сквозь ветки и зайчиками бегало по асфальту перед лавочкой.

Я не мог оторвать от них взгляд, пытаясь понять собственные чувства.

Тщетно.

Инга увлечённо рассказывала о жизни в детском доме. И мне вдруг показалось, что говорит она со мной не как с ребёнком.

Она рассказывала, как иногда тяжело с детьми. Что многие не такие сильные, как я, и им нужно помогать принимать реальность.

Телефон зазвонил, когда воспитательница уже доела мороженое. Она отошла к мусорке, попутно прихватив у меня салфетку и обёртку.

— Знаешь… а она мне нравится, — сказал я, не отрывая взгляда от Инги.

— Это замечательная новость, Миша! — обрадовалась Нира.

Глава 3. Бункер

— Я нашла способ достать нам мощности, — Нира заговорила буквально у меня во сне.

Я открыл глаза и резко поднялся.

Всё ещё не привык просыпаться рядом с другим человеком. На часах — шесть утра. В ушах звенело, глаза никак не хотели фокусироваться.

— Нечего так резко вставать, — ехидно проговорила Нира. — Итак, целевое пожертвование на имя Миши Клёнова переведено на счёт детского дома.