Деньги или улица

Осень. Солнце только показалось за серым смогом. По туманному небу плавно перетекали тучи, предвещавшие своей дымчатой окраской ненастную погоду. Люди сонно выходили из своих домов, словно муравьи из муравейников, и второпях спешили по делам. По узким дорожкам пробегала ребятня, с бурным весельем кидая друг в друга опавшие листья. На площадке перед художественным университетом, студенты собирались в небольшие кучки, после чего расходились каждый по своим корпусам. Тут же, на скамьях сидели несколько девушек и, кутаясь в свои тонкие курточки, что-то бурно обсуждали. Из-за железной ограды, по размерам которая едва не превышала рост среднего человека, вышли два парня, одетые как один в пальто, из-под которого торчал серый шарфик, и черный берет. Размахивая портфелем, они беззаботно перешучивались между собой. Заметив группу девушек у скамьи, они легкой и слегка нахальной походкой, направились к ним.

– Привет, Дженни, как поживаешь? – спросил один из парней с некой ухмылкой.

Девушка из вежливости кисло улыбнулась, и отвернулась в противоположную сторону, дабы избежать неловкости всей ситуации. Сидевшая рядом ее подруга, подошла к нему и поцеловала в щеку, что-то шепнув на ухо.

– Встретимся на первом этаже, – обратился он к своему другу и ушел вместе с ней прочь.

– Дженни, – уверенно начал второй парень, – не хочешь как-нибудь прогуляться на выходных?

– С чего ты решил, что я буду свободна, Уильям?

– Разве это не очевидно?

От недоумения у девушки даже слегка приоткрылся рот. Прикусив губу, она развернулась к своим подругам. Они стали перешептываться между собой, кидая на него колкие, как иглы взгляды. Пожав плечами, он вздернул головой, словно стараясь отмахнуться от них, и надвинулся в корпус.

Время на последней лекции тянулось неумолимо долго. Уильям, совсем заскучав, рассматривал впередисидящих однокурсников. Все они были заняты своими делами: кто-то перешептывался между собой, кто-то отчайно пытался усвоить материал, кто-то спал или же, наоборот, из-за всех сил старался этого не делать. Дженни сидела на третьем ряду и что-то записывала. Уильям оторвал тетрадный лист и стал рисовать ее силуэт. Кто-то сзади толкнул его в плечо. Он обернулся.

– Кто это? – его друг указал на рисунок.

– Не твое дело, Алекс, – Уильям быстро смял его и оставил на парте.

Раздался громкий звонок, пробудивший половину аудитории ото сна. Студенты встрепенулись и оживленно стали собирать вещи. Алекс перепрыгнул через ряд к Уильяму и схватил рисунок.

– Отдай!

– Давай, пожалуйся еще своей мамочке! – крикнул тот, но тут же прикусил язык.

Уильям размахнулся, и попал кулаком прямо по переносице. Алекс зажал нос. Кровь просачивалась через его длинные пальцы, растекаясь по сжатому в руке клочку бумаги.

– Я не хотел говорить это… ну… про твою мать…

Уильям молча забрал листок и вышел из аудитории. В проходе стояла Дженни и с недопониманием смотрела на него.

– Что тебе надо? – огрызнулся тот.

Она опустила голову и отошла в сторону. Уильям быстро вышел и, не застегнув пальто, покинул пределы университета, по пути выбросив в ближайший мусорный бак рисунок. Он шел твердой, даже озлобленной походкой. За его спиной послышались чьи-то вопли.

– Стой!

Он обернулся. Алекс, запыхавшийся, бежал по тротуару. Добежав до цели, он тяжело выдохнул и, переведя дыхание, положил руку на его плечо.

– Ну прости меня, друг, не подумал я.

– Ничего страшного, – отрезал тот.

– Я правда не хотел…

Алекс жалобно посмотрел на него исподлобья и криво улыбнулся.

– Прощаешь?

Уильям снял его руку со своего плеча и лишь молча кивнул, не дав однозначного ответа. Так они молча шли еще около десяти минут. Вдруг Уильям свернул со своего привычного пути, и хотел было направиться в переулок, но голос Алекса его остановил.

– Что это ты забыл в этих трущобах?

– Теперь эти трущобы – мой дом.

– Почему ты раньше не сказал?

– Зачем?

– Уильям, мы ведь с детства дружим, – он усмехнулся, – да даже наши семьи дружили. Ты мог сказать, если у твоей матери возникли какие-то осложнения, и что нужны деньги.

– "Дружили", – подметил тот, – ты забыл, почему они перестали общаться?

– Нет…

– Тогда к чему все эти любезности? Хочешь знать, почему я тебе сразу не сказал? Потому что моя мать слишком горда, чтобы брать деньги у тех, кто предал нас.

– Но разве лучше жить в таком месте, увядая в долгах и кредитах, чем просто попросить о помощи?

– Пускай мы будем жить здесь или где еще похуже, зато достоинство не потеряем.

– Глупец. Ты же знаешь, что ей нужны эти лекарства. Зачем весь этот цирк? Займите денег у нас, потом, если уж так желаете, вернете.

– Обойдемся без помощи твоих родителей.

Алекс нахмурил брови, но взгляд его не был сердитым. С сочувствием, он приподнял глаза так, что одинокий луч, выглядывающий из-за монолита, пал бликом на серую радужку. Прищурившись, он оглянул Уильяма, и пробормотал:

– До встречи, приятель.

Уильям молча кивнул и, не поднимая головы поплелся к своему дому. Некоторые из окон его дома были заколочены, из-под досок торчали куски тряпок и старой одежды, которая износилась своими хозяевами до таких дыр, что уже невозможно было зашить. Уильям подошел к своему подъезду. Днем ранее у него имелась дверь, сейчас же здесь ничего нет. Справа от него сидела цыганка и что-то напевала своему годовалому ребенку, в какой-то из квартир выше раздавался жалостный детский вопль. По стенам шли глубокие трещины, и казалось, что вот-вот все обрушится. Он вставил ключ в дверь, и та с железным скрипом отворилась. На него словно волной нахлынул запах старья и чего-то гниющего. Он тихо закрыл дверь, разулся и на цыпочках прошел в спальню. На кровати лежала его мать. Лицо ее было чуть белее, чем у трупа. Он так же бесшумно подошел к ней, и слегка приподняв ее шапочку, поцеловал в лоб. Она медленно открыла свои помутневшие глаза и взглянула на него.

– Уильям?..

– Да, мам, это я. Ты не голодна? Я принес тебе лекарства. Ты должна их выпить, но перед этим тебе стоит немного поесть.

Ханна с небольшим усилием улыбнулась, подняла руку и прижала ее к его щеке. Уильям нежно взял ее за руку и поднес к своим губам.

– Я согрею тебе бульон.

Он поднялся и прошел в кухню. Запасы холодильника были не богаты: на верхней полке стояла тарелка с желтым маслом и кусочек сыра, на нижней – бульон и несколько овощей. Он взглянул на дверцу – несколько упаковок с таблетками, зелень. Уильям достал кастрюльку и отлил оттуда немного для матери. Он взял лекарства, налил стакан с теплой водой и вернулся к Ханне. Уильям аккуратно поставил поднос ей на ноги и помог ей сесть.

– Спасибо, мой мальчик, ты можешь идти…

– Я уйду, когда ты выпьешь эти таблетки.

Уильям подал ей стаканчик с препаратами. Немного поколебавшись, она все-таки выпила их. Он еще раз поцеловал ее и удалился в свою комнату.

* * *

– Уильям … Уил…

Уильям встрепенулся. Он резко встал с кровати и подбежал к матери. Она, скрючившись, лежала на полу, все ее тело было покрыто холодным потом, руки ее судорожно тряслись. Уильям достал из тумбочки последний шприц и ампулу. Дрожащей рукой он попытался отколоть ее стеклянный наконечник, набрав лекарство, одним скачком он оказался рядом с Ханной и ввел препарат.

– Мама! – Уильям крепко прижал ее к себе. – Мамочка держись, мы с тобой со всем справимся! Только живи, прошу тебя!

Вскоре ее мышцы постепенно разжались. Уильям аккуратно положил ее на кровать и укрыл одеялом. Он посмотрел на часы: 4:23a.m. Уильям прижался к ее спине и уже через несколько минут уснул.

– Пить…

Уильям вздрогнул. На часах было 6:57a.m.

– Сейчас, сейчас…

Он дал себе по пощечине с каждой стороны, чтобы взбодриться и протянул ей стакан. Она попыталась взять его, но ее руки были слишком слабы. Уильям достал трубочку и, придерживая ее, подождал, пока та не напьется.

– Уильям?

– Да, мам?

– Я хочу побыть одна. Ты можешь идти на занятия.

– Если такое вновь случится… Я не могу оставить тебя.

– Иди, милый, прошу. Все будет хорошо. Если хочешь, я позову соседей, чтобы ты не волновался.

– Я поговорю с Скоттом. Он должен согласиться посидеть с тобой.

– Я люблю тебя.

– И я тебя.

Уильям застегнул пальто, схватил портфель и поднялся на четвертый этаж. Он постучал в деревянную дверь. Она оказалась открытой.

–Скотт? Ты здесь? – пройдя немного внутрь, спросил он.

Из-за занавесок вышел мужчина лет сорока. Он был среднего роста, с мускулистыми руками. На нем был надет фартук, весь измазанный в соляровом масле.

– Да, да. Я забыл закрыть дверь. Что ты хотел?

– Я хотел спросить… Ты не мог бы посидеть какое-то время с моей матерью. Я боюсь, что приступ может снова повториться.

– Не вопрос, только мне надо кое-что доделать.

– Спасибо большое.

– Обращайся.

Уильям спустился вниз и не торопясь вышел на бульвар. С каждым кварталом все вокруг преображалось: улицы становились чище, дорожки были подметены, листья собраны в кучу. Ветер был не сильным, но холодным и по земле волочился легкий туман. Уильям оттопырил воротник и затянул шарф.

Рядом с университетом образовывались те же кучки студентов, что и днем ранее. Среди них Уильям заметил Алекса, курящего в стороне, и подбежал к нему. Он обхватил одной рукой шею, а второй взъерошил ему волосы.

– Эй! Ты мне всю укладку испортил! – спародировал тот Дженни.

Она стояла рядом со своими подругами и сделала вид, что ничего не услышала. Уильям подошел к ней.

– Так что, ты надумала на счет того, с кем провести свои выходные?

– Да, но тебя это не касается.

– Уильям, бросай ее и пошли к нам! – крикнул один из друзей Алекса.

Он кивнул ему и перевел взгляд на Дженни.

– Может, все-таки дашь мне шанс? – обратился он к ней.

– Я подумаю, – снова отрезала она и оглянулась по сторонам.

Уильям развернулся, чтобы уйти, но она вдруг быстро положила ему в карман свернутую записку. Приметив эту деталь, Уильям улыбнулся ей и вернулся к Алексу.

– Вчера я все думал над твоими словами, – заговорил Алекс. – Я могу конечно пожалеть об этом, но если тебе срочно нужны деньги…

– Давай только без своих шуточек!

– Тихо, я не шучу. Это престижное место. Если хочешь, я свожу тебя туда вечером. Подходи сегодня к расписанию на первом этаже после пар.

Уильям недоуменно посмотрел на него, но дал знак согласия, кивнув головой.

* * *

Алекс стоял у расписания и разговаривал со своей девушкой, параллельно крутя на своем пальце ее длинную светлую прядь. Уильям подошел сзади и, увидев, что тот занят хотел пойти домой, однако Алекс его увидел и, быстро попрощавшись с ней, подошел к нему.

– Я думал, ты занят.

– Уже нет, пойдем, – Алекс потянул Уильяма к выходу, – обсудим по пути туда.

– Что это вообще за место такое?

– Это бар «Cash or street». Но нам не совсем туда, а этажом ниже. Там проходят различного рода игры. Ну, знаешь, на подобии «Русской рулетки».

Уильям все еще недоумевая смотрел на своего друга.

– В общем, я спросил у своего знакомого, он работал там раньше барменом…

– Говори, что нужно делать, – перебил Уильям.

Алекс тревожно вздохнул, но все-таки решил рассказать.

– Правила простые: тебе дают семь пистолетов Betetta 92, один из них не заряжен. Ты должен отгадать какой, после чего выстрелить себе в голову. Если повезет, то ты забираешь 15 000 долларов, а если нет, то…

– То что?!

– Подробностей мне не освещали, но думаю ничего хорошего. В любом случае, тебе будет уже все равно, если проиграешь.

Уильям остановился.

– 15 000?

– Да.

– Какова вероятность, что мне повезет?

– 0,14. Но я знаю, как их обхитрить.

– И как же ты обманешь оружие?

– Есть определенная стратегия и к тому же наличие пули очень просто определить. Во-первых, тебе дадут возможность потрогать их и даже осмотреть, таким образом, ты по весу сможешь определить какой из них более тяжелый, в том и пуля. Если так не получится, то есть второй вариант – ты можешь увидеть, что передняя грань зацепа выбрасывателя окрашена красной краской. Когда патрон в патроннике – выбрасыватель чуть оттопырен кнаружи – передняя грань на полмиллимера выступает с поверхности затвора и из-за этого видно красную полоску. Когда патрона в патроннике нет – выбрасыватель утоплен ниже поверхности затвора-кожуха. Все понял?

– Мне надо подумать.

– Мы пришли.

Он остановился и повернул Уильяма в сторону одноэтажного здания, сверху светилась вывеска: «Cash or street».

– Тебе не кажется, что это слишком дерзкое название для бара?

– Деньги или улица? Все честно, как по мне.

– Зайдем внутрь? – спросил Уильям.

– Погоди…

Алекс потирал лоб, стараясь разгладить рукой собравшиеся складки от нахмурившихся бровей.

– Ты чего?

– Знаешь, я наверное зря тебе взболтнул про это место. Я понимаю, что деньги тебе необходимы, но я могу одолжить нужную сумму…

– Опять ты за свое…

– Это не шутки. Хотя, я ведь сам рассказал про бар.

– Мы просто осмотримся, – настаивал Уильям. – Надо было раньше думать, до того как ты открыл золотую жилу.

– Я думал…

– Видимо, не о том.

С небольшим усилием Уильям отворил застекленную дверь. Они зашли в заведение. Внутри было приглушенное освещение, и играла музыка в стиле 90-х. Посетителей было достаточно много, однако атмосфера культуры этого бара сохранилась. К ним тут же подбежала молоденькая официантка и предложила свободные места. Они сели на кожаные диванчики, покрашенные в бордовый цвет.

– Здесь достаточно уютно, что немного странно для бара.

– Это престижное заведение, а не какая-то забегаловка напротив облезлых гаражей.

К ним подошла та же официантка.

– Что вы предпочитаете взять?

– Два бокала светлого пива, пожалуйста, – ответил Алекс.

– Закуски?

– Нет, спасибо.

Она кивнула и завернула за ширму.

– Я отойду ненадолго? – спросил Алекс и привстал.

– Конечно.

Как только он отошел, Уильям достал бумажку, что дала ему Дженни. Это был небольшой клочок тетрадного листа, на котором было написано:

«Встретимся в 9:00p.m.у сквера на главной площади.

Дженни»

К Уильяму подошла уже другая официантка, лет тридцати, и поставила две кружки на стол.

– Не подскажете, который час?

– Почти восемь.

– Спасибо.

Алекс, попутно стряхивая воду с рук, сел напротив Уильяма и принялся за кружку.

– Где это место находится? – поинтересовался Уильям.

– Я слишком много уже тебе рассказал. И я жалею об этом.

– Либо ты сам скажешь, либо я переверну бар вверх дном и найду то место.

– Какой ты сразу смелый стал.

– Послушай, мне нечего уже терять. Ты только представь как изменится моя жизнь, когда я заполучу эту сумму.

– Я не устану повторять, ты можешь взять деньги у моей семьи.

– Никогда в жизни, я не прощу их и не смогу простить.

– Может, таким образом мы сможем принести свои извинения.

От злости Уильям даже немного привстал.

– Вы никогда, – сквозь зубы шипел он, – не сможете своими грязными деньгами, заработанными на крови моего отца, вернуть его к жизни.

– Ты знаешь, он не умел вести бизнес и если бы мои родители не отстранили его… И твоя и моя семья стали бы банкротами. И кто знает, живы были бы мы сейчас или нет.

– Мой отец повесился из-за того, что твои родители уволили его.

– Уильям…

– Хочешь извиниться? Почему тогда на похоронах не подошел и не потряс перед носом своими денежками?

– Не веди себя как ребенок. Ты знал, что рано или поздно он бы сделал это. Он знал, что не сможет прокормить ни тебя, ни твою мать. Знал, что не выдержит этой нищеты.

– Нищеты значит… Вот кто мы для тебя.

– Я не это имел ввиду.

– Ты вообще хоть когда-нибудь думаешь над своими словами? – огрызнулся Уильям и вышел из-за стола.

– Постой же!

Алекс выбежал вслед за ним на улицу.

– Не делай глупостей! Прошу!..

– Мне ни к чему твои сопли. До дома сам доберешься, – отрезал Уильям и направился прочь.

Всю дорогу до сквера Уильям думал о том, как ему быстро заработать деньги. В запасе было меньше недели. Брать деньги взаймы было не у кого, да и кто бы отдал несколько тысяч без гарантии на возврат.

В сквере было немноголюдно: лишь влюбленные парочки обжимались на скамейках, а по дорожкам вышагивали мамы-подружки, катящие коляски с небольшими конвертиками, из которых едва виднелся маленький носик, и расхваливали одна лучше другой своих малышей. Уильям сел на свободную скамью и закурил сигарету. Спустя десять минут к нему подошла девушка невысокого роста. Это была Дженни. На ней было легкое серое пальто, на котором были аккуратно разложены кудри ее длинных темных волос.

– Привет, – она мило улыбнулась.

– Рад, что ты пришла. Я думал, это будет что-то вроде развода.

– Я не такая. К тому же, я вижу, что и ты не тот за кого себя выдаешь.

– С чего это ты взяла?

– Мой прадедушка проживает в доме напротив твоего. Я стала чаще его посещать, чтобы понять, почему ты так грубо иногда себя ведешь. Прости, если я как-то обидела тебя своим поведением в университете. Просто… Была не в настроении.

– Ничего, я понимаю.

Он выбросил сигарету в мусорный бак. Дженни откинула прядь назад и улыбнулась.

– Тот рисунок, – тихо начала она.

– О Боже… не говори только…

– Я достала его из мусорного бака.

– Какой стыд…

– Нет, что ты, – Дженни засмеялась, – он очень даже милый.

Она вынула из кармана помятый листочек, который был несколько разглажен и заново аккуратно свернут.

– Мне нравится…

Уильям посмотрел на ее светлое лицо. В ее карих глазах отражались стволы деревьев и рядом стоящие фонари сквера. Она снова улыбнулась и убрала рисунок в карман.

– Мне показалось, или ты сказала, что следила за мной? – с небольшим удивлением выдал Уильям.

– Что? Нет, вовсе нет.

Он улыбнулся.

– Но ты ведь стала чаще навещать своего прадедушку из-за меня?

Дженни молчаливо отвела взгляд в сторону. С неба вдруг упало несколько крупных капель.

– Уже темно, – заметил Уильям, – можем прогуляться до твоего дома. Где ты живешь?

– В семи остановках от сюда, идти минут тридцать.

Следом за холодным ветром последовала гроза, и так же внезапно полил сильный дождь.

– А если мы успеем на трамвай?

– Что? – озадаченно переспросила Дженни.

Уильям схватил ее за руку, и они побежали на остановку. Ждать им долго не пришлось: трамвай уже подъезжал. Они быстро запрыгнули в него, и Уильям легонько подтолкнул Дженни к концу трамвая. Весь вагон был переполнен, и они стояли, держась за поручни. Дженни встряхнула головой и поправила волосы.

– Что ты на меня так смотришь? – засмущавшись спросила та.

– Ты очень красивая.

Она толкнула его в плечо. Уильям скорчил лицо и сделал вид, словно это был очень сильный удар. Дженни неловко посмеялась.

– Так что, завтра ты будешь делать вид перед своими подружками, словно мы не знакомы?

– Нет, это глупо. Мне не зачем это скрывать. К тому же они вовсе мне никакие не подружки.

– Вот как?

Дженни опустила взгляд.

Они вышли из трамвая и их тут же обвил леденящий осенний ветер. Уильям проводил ее до самого подъезда, прикрывая своим теплым пальто от холода и дождя.

– Увидимся завтра.

– Ты забыла мне кое-что отдать, – напомнил Уильям.

Дженни улыбнулась и сняла с себя его пальто. Капли стекали с ее лица и падали на землю, срываясь с тонкого подбородка. Уильям провел рукой по ее щеке и, обняв за шею, поцеловал. Она звонко засмеялась и взяла его за руку.

– До встречи, – улыбаясь прошептала Дженни.

Думая всю ночь о словах Алекса, Уильям провозился в кровати несколько часов. Пролежав еще несколько минут и окончательно убедившись в том, что ему не удастся уснуть, он медленно поднялся с кровати и сел на подоконник, закурив сигарету. Дым слабо поднимался вверх и тут же разносился по ветру. Во дворе было тихо, лишь дряблые вороны, каркая, перелетали с одного дерева, на другое. Уильям посмотрел на дом, стоящий напротив. Он выглядел менее побитым, нежели этот. Затянувшись последний раз, он потушил окурок о внешнюю стену дома и выкинул в окно. Спустившись на носочки, Уильям бесшумно зашел в спальню к матери: она сладко спала. За долгое время болезни, ее лицо впервые выглядело спокойным и умиротворенным. "Может, она идет на поправку?" – с надеждой подумал Уильям, однако в глубине души он знал, что она уже никогда не сможет поправиться, и лишь пара недель разделяли ее от смерти.

* * *

Уильям проспал почти до обеда. Ханна лежала рядом, на своей кровати, и молча смотрела в окно. Не дожидаясь, пока сын проснется, она тихонько дотронулась до него, чтобы пробудить. Он вздрогнул и в суматохе потянулся к тумбочке, чтобы достать нужные таблетки.

– Все в порядке, – едва слышно прошептала она.

Он облегченно выдохнул и лег к ней ближе, чтобы обнять.

– Уильям, я знаю, ты желаешь мне лучшего…

– Мам…

– Послушай… Я не хочу, чтобы ты спускал все деньги на лекарства, которые мне в итоге не помогут.

– Что ты говоришь такое?

– Мне ведь недолго осталось, я знаю.

– Неправда! – возразил Уильям. – Ты сильная, и я уверен, что вместе мы справимся.

– С каждым днем я угасаю…

Уильям молча смотрел на нее, иногда отводя взгляд в сторону, чтобы она не смогла заметить скапливающиеся в глазах крупицы слез.

– Не хочешь сегодня посмотреть какой-нибудь фильм?

– Но у нас нет телевизора, – улыбаясь напомнила Ханна.

– Точно… Значит, просто поедим чего-нибудь. Сегодня я получаю зарплату, куплю сок, фрукты. Чего ты хочешь? На улице сегодня потепление, могу достать из кладовки кресло-каталку и отвезти тебя в парк. Правда оно сломано, но думаю, Кейлер поможет его починить.

– Ты сказал, зарплата?

– Да, я не хотел тебе говорить раньше времени, на случай, если ничего не получится, но месяц назад я устроился на работу.

– Я так рада за тебя! – воскликнула Ханна, слегка покашливая.

– Думаю, я буду через пару часов. Так, что ты хочешь из фруктов?

Ханна сидела, улыбаясь как дитя, и молча смотрела на своего сына.

– Понял, куплю на свой вкус.

Уильям поцеловал ее в лоб и аккуратно, придерживаю голову уложил ее на подушку. Зайдя в свою комнату, он приоткрыл дверцу шкафа и достал, завернутую в разные тряпки книгу. Открыв нужную страницу, он вынул единственные лежавшие там 100 долларов, и направился к выходу. Едва дойдя до двери, он услышал стук.

– Скотт? Не ждал, что ты сам придешь.

– Здравствуй Уильям, в моей квартире просто невозможно дышать, я травил блох и мне следовало бы где-нибудь отсидеться.

– Конечно, проходи, – Уильям приостановил его рукой и в полголоса проговорил. – Здесь 40 долларов, купи на них различных сладостей и фруктов для нее, на случай если я не вернусь.

– Не вернешься? – озадаченно переспросил тот.

– Я имею ввиду, что могу прийти поздно ночью.

– Хорошо…

– И еще, в кладовой стоит кресло, если тебе не сложно, приведи его в порядок и отвези ее в парк, как она проспится и поест.

– Дела совсем плохи? – шепотом поинтересовался Скотт.

– Не думай об этом. Она поправится. Ей просто нужен свежий воздух и здоровое питание. Позаботься о ней, прошу.

– Все будет сделано, за это не беспокойся.

– Спасибо. Мне пора.

Они пожали друг другу руки и Уильям вышел на улицу. До университета он доехал на трамвае, чтобы побольше пообщаться с Дженни перед занятием.

Она стояла, на первом этаже напротив доски объявлений с опущенной головой.

– Уильям?

Дженни подбежала к нему и обняла. Она немного отвела Уильяма от стенда.

– Что-то случилось? – оглядываясь по сторонам спросил тот.

Она нелепо улыбнулась, но в ее глазах не было никакой радости.

– Как спалось?

– Нормально… – с недоумением ответил он.

– Не хочешь прогуляться?

– Почему на меня все так смотрят?

Она прикусила губу и прижалась к Уильяму.

– Дженни, что случилось?

Он отодвинул ее в сторону.

–Нет, стой…

Уильям, протискиваясь через скопившуюся толпу, приблизился к доске. На ней черной атласной лентой был прикреплен портрет Алекса с подписью: «Ты навсегда останешься в наших сердцах».

– Это шутка? – усмехнувшись спросил он.

– Уильям, пойдем, – подтянув его к себе за руку проговорила Дженни.

– Убери руки! Где он, а? Это что за шутки такие?

– Уильям, это не шутка…

Дженни крепко взяла его за руку и отвела прочь от глазеющих однокурсников.