- -
- 100%
- +
Сказание первое. Дьявол и Учитель
Столб огня и дыма поднялся к небесам. Мэрилин стояла, не в силах пошевелиться. Комок сдавил горло. Она смотрела, как пламя разливается перед ней.
Огненное море уходило за горизонт. Жар обжигал лицо и будто проникал внутрь. Мысли метались; ни одна не подсказывала, что делать.
Ещё недавно здесь царил тихий летний день. Потом на месте дома Чародея вспыхнул свет. Он разрастался, пока не уступил огню, пожиравшему всё вокруг, — даже собственную тень в клубах дыма.
«А Учитель? Что с ним?» Он остался в доме. Перед самой вспышкой туда вошёл ещё кто-то: фигура в чёрном балахоне, лицо под капюшоном. Мэрилин успела заметить её уже снаружи. Не она ли стала причиной взрыва?
Девушка вглядывалась в пламя, пытаясь найти место, где стоял дом. Несколько мгновений назад они с Учителем были там: преследовали Чародея, чтобы не дать ему воспользоваться украденным артефактом.
За металлической картой охотились годами. Всё это время Мэрилин училась магии и помогала Учителю в поисках. В решающий миг Чародей их опередил.
Они последовали за ним с помощью заклинания преследования, но опоздали. Когда появились в доме, он уже вложил силы в карту Таро. Хотел освободить заточённого в ней Дьявола и обрести бессмертие и власть.
То ли ошибся в символах подчинения, то ли не хватило мастерства, то ли сама надежда на покорность тёмной силы была обманом. Вырвавшееся из карты пламя набросилось на призывателя. Чародей отчаянно сопротивлялся.
Его окружили дым и огонь. Руки ещё пытались оттолкнуть стихию, а она распространялась по комнате. Жар уже подступал к Учителю и Мэрилин.
Учитель перебирал в памяти заклинания, ища способ остановить беду. Времени оставалось всё меньше.
Чародей терял силы, а поглощавший его Дьявол обретал их. Из пламени вырывались звериные лапы; черты человеческого лица искажались, уступая чужому облику.
Спасти ученицу и мир — другого выбора Учитель уже не видел. Мэрилин с ужасом чувствовала собственную беспомощность. Все годы обучения будто ничего не стоили перед тем, что происходило.
Она заметила его жесты и прочла движение губ. Тайное заклятие могло сковать Дьявола, но требовало от заклинателя всей жизни и души. Мэрилин вскрикнула. Попыталась остановить Учителя — или хотя бы передать ему свои силы.
Огненная буря, поглотившая Чародея, уже добралась до них. Учитель посмотрел на неё. Она успела прочесть по губам: «Спасайся, Мэри. Береги себя, малыш». Свет охватил девушку и вынес за пределы дома. Оттуда она и увидела незнакомца в чёрном — за миг до вспышки.
Он вошёл, когда Учитель почти закончил ритуал. Из-под капюшона показалось лицо Чародея. Того самого человека, которого только что поглотило пламя. Учитель на мгновение растерялся. Двойник? Подмена? Невозможное разделение самого себя?
Чёрный человек бросился в огонь. Вспышка ослепила Учителя. Пламя вышло из-под контроля, взметнулось к небу, перелилось через стены и хлынуло в долину.
«Шанс ещё есть». Учитель продолжил ритуал. Снаружи Мэрилин увидела, как дым и огонь принимают очертания гиганта: руки, ноги, крылья, хвост. Голову венчали рога и подобие короны.
Чудовище заревело. Девушка уже не сомневалась: наступает конец. Но Учитель произнёс последние слова, и его тело, слившись с пламенем, стало цепями и путами. В сознании Мэрилин прозвучало: «Всё будет хорошо. Я всегда буду рядом. Живи счастливо, малыш». Цепь обвила конечности гиганта.
Чем яростнее он рвался, тем туже становились оковы. Мэрилин чувствовала: чудовище теряет силу. Его, дым и огонь затягивало обратно в карту — вместе с Чародеем и Учителем, чья душа теперь держала их обоих.
Вскоре вернулся тихий летний день. Исчезли и пламя, и следы его буйства. Мэрилин бросилась в дом. Там никого не было. На столе лежала карта. Потеря Учителя казалась невыносимой.
А в глубине возникшего узилища его сознание медленно прояснялось. Видения и образы уступали пониманию: он больше не в своём теле и не в привычном мире.
Его силы и душа стали тюрьмой. Внутри чувствовались два других разума — Дьявола и Чародея, их ненависть и бессильные попытки освободиться. Чужие мысли отдавались в нём так же отчётливо, как собственные.
— Опять! Не может быть! — бушевал Дьявол. — Ненавижу тебя, Маг. Я мог поглотить Чародея и выйти в мир! Века ожидания — и всё из-за этой блохи!
— От вши слышу, — ответил Учитель. — Если я сумел вас сковать, то либо вы мелочь, либо я достойный противник. Гордыня затуманила тебе взор. Впрочем, ваше племя этим славится.
— Как я мог быть столь беспечен! — вмешался Чародей. — Обвели вокруг пальца. Вместо бессмертия теперь заперт с этими ублюдками!
— Повежливее, чернь! — возмутился Дьявол. — Перед тобой предводитель легионов тьмы. Я таких, как ты, под ногами не замечал.
— Плевал я на твои легионы. Здесь у тебя нет власти. Только сознание, как у нас. Упустил свой шанс, простофиля! — Чародей рассмеялся.
— Зачем ты влез, дурак? — вновь обрушился Дьявол на Учителя. — Теперь нам тут вечность торчать… Хотя послушай, Маг. Может, ты знаешь способ разорвать оковы? Я стану твоим слугой. Исполню любое желание.
— Хоть бы шутку поменял, — сказал Чародей. — Согласишься — окажешься ещё глупее меня. Скорее свинья петухом запоёт, чем этот врун исполнит обещанное.
— Бестолочь, зачем всё озвучивать? Может, он и согласился бы. Как такой идиот вообще достиг высот в магии?
— Скорее тебя в архиереи произведут, — не унимался Чародей. — Перегрелся в пекле? Или рога голову сдавили?
— Хам.
— Думаю, всем надо успокоиться, — предложил Учитель. — Нам тут вечность коротать. Чем раньше найдёте общий язык, тем веселее будет. Сыграем в города? Я начинаю: Брауншвейг. Теперь ты, Дьявол. Имя, полагаю, не скажешь? Тайное знание, дающее над тобой власть?
— Имя у нас, как и везде, просто имя. Но вам представляться не собираюсь. И в ваши игры играть тоже, чернь.
— Это пока. Через тысячу лет посмотрим.
Раздался сдавленный стон.
— Не надо впадать в уныние, это смертный грех, — продолжил Учитель. — Хотя тут я, пожалуй, обращаюсь к специалисту.
— Да оставь меня в покое! Ты скорее Искуситель, чем Учитель. Уже сомневаюсь, кто из нас Дьявол.
— Всё может быть. А ты, герой, как насчёт городов?
— Уймись, — ответил Чародей. — Кто ты вообще такой? Как можешь сохранять спокойствие в такую минуту?
— Тревога делу не поможет. Зачем же тратить на неё силы? Подожду, когда созреете, мальчики.
Время шло. Постепенно разговор всё-таки завязался: каждый взялся хвалиться достижениями.
— Я первый по мастерству среди сильнейших колдунов, — объявил Чародей. — Их могущество превосходит силы всех твоих соплеменников.
— Там, где ты учился, я преподавал.
— Мисс Петерпац? Моя учительница зельеварения? Это вы? — обрадовался Чародей. — Годы так вас изменили. И не к лучшему. Всё потому, что пьёте и не закусываете. И курение. Говорили вам: выплюньте гадость. Или это про другое говорили?
— Хамло. Пошляк. Опростоволосился — вот и злишься.
— Кто обзывается, тот сам так называется. И я тут, между прочим, не один сижу.
— Ну уж тебя-то я одурачил. Олух!
— Чья бы корова мычала, а твоя молчала.
— При чём тут корова? Нет у меня никакой коровы. И ни к чему она мне. Что я с ней делать буду, доить?
— Нет, в карты играть.
— С кем?
— С ней.
— С коровой?
— Да.
— Дурак.
— Сам такой.
В минуты тишины Учитель погружался в подобие сна. Ему грезились видения — собственные или чужие, уже не разобрать. В путаном сознании проступали горы и долина…
Сказание второе. Шут и Целитель
В начале весны воздух наполняется свежестью, а дни — теплом. Накопившийся за зиму снег тает. Струйки соединяются в потоки, реки выходят из берегов и затапливают низины. Иногда вода добирается до домов.
По набухшему руслу с треском движется лёд. Солнце всё щедрее отдаёт тепло, а земля, словно в ответ, выпускает из себя холод.
В такую пору Яков отправился в лес за хворостом для печи. По дороге присматривался к пробуждающейся жизни. Скоро покажется свежая трава, можно будет выгонять скот. За ней придут цветы и ягоды, вернутся забытые за зиму запахи и блюда.
Просыпался и зверь. В лесу следовало быть осторожным: голодный после зимы хозяин чащи мог оказаться совсем рядом. Зато появление дичи обещало охотникам хорошую добычу. Яков тоже думал о том, чем разнообразить стол.
Пока лес был сер и непригляден. Снег обнажал прошлогоднюю траву, из-под него тянуло прелым — почти как от травяного сбора, которым дома поили заболевшего.
Перегнившие растения станут пищей для новых. Пройдёт немного времени, и прогалины покроются зеленью, над ними зажужжат пчёлы, защебечут птицы.
Яков машинально подбирал сухие ветки и мечтал. В воображении уже путешествовал по странам, о которых знал из книг, знакомился с необыкновенными людьми, совершал великое. Хотелось, чтобы всё хорошее повторилось, а незнакомое скорее стало своим. Когда корзина наполнилась, он повернул к дому.
Его небольшой городок стоял у подножия Альп. По склонам рос густой лес, поблизости текла река. Осенью Яков ловил в ней особенно хорошую рыбу и коптил на древесной щепе.
Из окна его комнаты было видно, как река огибает город и уходит в долину. Он знал, что где-то она встретится с морем, и страстно хотел увидеть это сам.
Дом был кирпичный, под светло-коричневой черепицей. Отец разделил чердак на комнаты. В одной жил Яков, в других хранили вещи и припасы. Внизу находились кухня, общая комната и спальня родителей. Жили втроём.
Строить начал ещё дед, отец закончил и посадил у стен виноград. Лоза украсила дом и сад. Сладкие ягоды шли к столу, в выпечку, вино и настойки.
Потом отец купил несколько участков на спуске в долину. Хозяйство разрослось. Виноград, джем, вино и виноградный бренди ценили далеко за пределами городка. «По всей Европе, и даже дальше», — любил повторять отец.
Основную работу делали наёмные люди. Яков помогал и учился обращаться с лозой, заготавливать ягоды и готовить напитки, которые продавались под названием «Семейные традиции».
Матери помогал с зимними припасами и на кухне: замешивал тесто, нарезал мясо и овощи для супа или гуляша. Она и открыла ему увлекательность готовки. Сколько ещё блюд существует на свете! Сколько можно придумать самому!
Его занимало, как из несходных вещей получается новое. Мясо и овощи, взятые в нужном соотношении, дают особый вкус. Мясо и хлеб могут стать пирогом или бутербродом — продукты почти те же, а блюда совершенно разные. Достаточно иначе их соединить и приготовить. Такие мысли приходили и у плиты, и на винограднике.
Стремление к познанию крепло. Знакомый быт казался трясиной: родители годами повторяли одни действия, теперь та же участь ждала его. Яков любил дом, но боялся остаться здесь навсегда. Ему нужны были неизведанные края и приключения.
Если из обычных продуктов можно сотворить нечто новое, почему нельзя так же обращаться с другими веществами? Надо лишь узнать, что ими управляет и как применить это знание.
Родители слышали его рассуждения. Отец тревожился:
— Чем мы ему поможем? Ты и я до этих дней только и знали, что тяжёлый труд. Теперь у нас есть достаток. Я хотел оставить ему хозяйство, чтобы ни он, ни дети его не нуждались. А он готов бросить плоды наших трудов ради мечтаний.
— Вспомни нас в его возрасте, — ответила мать. — Мы тоже мечтали о другой жизни. Нас увлекали рассказы о далёких берегах. Потом время и невзгоды многое вытравили. Давай поддержим сына. Недалеко поселился Целитель. Говорят, разбирается в лекарствах, ворожбе и колдовстве. Для такой работы нужны знания. Может, он поможет Якову?
Отец раскурил трубку и подумал.
— Пусть попробует. Лишним такое учение не будет. Мы должны верить в него: повода не доверять он не давал. Узнай, где живёт Целитель. Поговорим заранее, вдруг возьмёт в подмастерья.
Вскоре родители направились к Целителю. Его двухэтажный дом выцвел до цвета топлёного молока; потемневшая от дождей соломенная крыша низко нависала над окнами.
Первый этаж занимала аптека. По стенам стояли шкафы со склянками и флаконами; на каждом — наклейка с названием. Корзины на прилавке были полны трав и кореньев. В отдельных лотках лежали леденцы и пряники, пахнувшие теми же сборами.
К ним вышел сухопарый седой старик с густой бородой.
— Чем могу помочь? Что вас беспокоит?
— Наш сын ищет смысл во всём, что видит, — начала мать. — Способный мальчик, а нам его вопросы не по силам. Мы подумали: ваша работа требует больших знаний. Возьмите его в подмастерья.
— Признаюсь, вы застали меня врасплох. Просьба необычная, а выбор основан на довольно поверхностном знакомстве с моей профессией. Но рассудили вы верно. Только не учли одного: я приехал сюда один и до сих пор со всем справлялся.
— Перед тем как прийти, мы поговорили с людьми, — объяснила мать. — С жителями городка, с торговцами, которые закупают наш товар. Многие обращались к вам. А некоторые приехали издалека именно ради вашей помощи. И отзывались хорошо.
— Важны даже не слова, — добавил отец. — Мы смотрели, сколько разных людей ищет встречи с вами, сколько возвращается довольными. Решили: перед нами знающий человек. Потому и пришли.
— А раз людей всё больше, скоро вам будет трудно справляться одному, — улыбнулась мать. — Помощник пригодится. Значит, польза будет и вам.
— Даже добавить нечего, — сказал Целитель. — Вы умеете наблюдать и рассуждать. Если сын пошёл в вас, повода отказать не вижу. И о заработке вы не заговорили. Значит, главное для вас — чему он научится. Опыт либо укрепит его стремление, либо поможет понять, что искать следует в другом месте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.