ВелеДариУм. Хрупкий Баланс

— Ну, наконец-то! А то мы тут сидим, а Элиан там один!

Голос звучит звонко, почти вызывающе, но в нём дрожит эта самая мальчишеская бравада — та, которой он пытается прикрыть страх.

Велемория не отвечает на эту браваду. Она просто смотрит на них. Не строго, не свысока, а так, будто пытается запомнить каждого, потому что знает: обратно они вернутся уже другими.

И она говорит очень спокойно, без пафоса, каждое слово ложится между ними, как тяжёлая цепь:

— Вы хотите пойти за Барьер Аларивеис. Хотите найти Элиана Светлячка. И я слышу в ваших голосах, что вы готовы драться, кричать, бежать вперёд, не глядя под ноги.

Ярвик дёргается, хочет снова что-то выпалить, открыть рот, чтобы сказать: «Конечно готовы!» — но Велемория чуть наклоняет голову, и этот тихий, спокойный жест останавливает его, как холодная вода.

Она выдерживает паузу. Не для красоты. А чтобы они успели услышать, как в этой тишине исчезает звон их собственной бравады.

— Вы так рвались за Барьер... — тихо, почти себе под нос, произносит Велемория. И в этой тишине её слова звучат как приговор и как благословение одновременно. — Искали приключений. Что ж. Вы их получите.

Она чуть подаётся вперёд, и в её взгляде они видят только тихий, мудрый свет — такой, каким смотрят те, кто много знает, но не спешит пугать этим знанием.

— Только не ждите, что там будет светлее, чем здесь. Не ждите, что тьма расступится перед вашей смелостью. Она, наоборот, придвигается ближе, дышит вам в затылок, шепчет на ухо то, от чего хочется проснуться.

Велемория делает короткую паузу, давая словам лечь на их плечи тяжёлым, но честным грузом.

— Услышьте это не ушами, а кожей: смелость — это не когда не страшно. Смелость — это когда страшно до дрожи, а ты всё равно делаешь шаг. Готовы ли вы к такой смелости? Или кто-то из вас сейчас хочет остаться — скажите. Никто не будет вас винить.

Она делает паузу, давая словам лечь в тишину, чтобы каждый успел их почувствовать.

— Элиан Светлячок сейчас не просто ваш друг. Он — искра, в которую попала тьма. Идти к нему — значит идти туда, где тьма будет шептать вам, что вы слабые, что вы глупые, что лучше бросить всё и убежать.

Веста чуть бледнеет, но не опускает глаз. Светмира сжимает руку Лиры так, что пальцы белеют. А Ярвик вдруг перестаёт казаться дерзким. Он просто стоит, и в его глазах столько ужаса и столько решимости, что они почти гасят друг друга.

— И самое главное, Ярвик. Ты открыл эту дверь. Ты запустил инерцию. И только ты можешь её остановить. Не потому что мы хотим тебя наказать. А потому что магия так устроена: тот, кто тянет, должен сам поставить ногу, чтобы остановить падение.

Ярвик открывает рот, хочет сказать: «Я не хотел, я просто...» — но слова застревают в горле. Он вдруг понимает, что никто его не обвиняет. На него просто надеются. И эта надежда оказывается тяжелее любого упрёка.

— Мы не пойдём с вами, чтобы всё сделать за вас, — продолжает Велемория. — С вами пойдёт Тарган. Он не будет вас спасать. Он будет стоять на границе и следить, чтобы инерция мира не утащила вас всех вниз.

Тарган Каменный Щит стоит рядом, огромный, спокойный, тяжёлый, как скала. Он не переминается с ноги на ногу, не хмурится, не пытается казаться страшнее. Просто смотрит прямо перед собой, будто уже видит тот самый край, за которым начинается Тёмный Лес. В его взгляде нет ни жалости, ни сомнений. Только простая, каменная уверенность: «Я буду здесь. Держитесь за этот край».

— Так что если кто-то из вас сейчас хочет остаться — скажите. Никто не будет вас винить: - повторяет мудрая Велемория.

Тишина повисает в комнате, густая и тяжёлая. Слышно, как где-то в коридоре капает вода, как скрипит половица под чьей-то чужой ногой.

Веста Громова первая делает шаг вперёд.

— Я пойду.

Светмира Зар, чуть помедлив, встаёт рядом.

Лира Велесна поднимает подбородок.

Тенея Лун и Ладемира Вейн переглядываются и синхронно кивают.

Все они смотрят на Ярвика. Не с упрёком. Не с ожиданием, что он сейчас снова начнёт шутить. А как на того, кто должен сделать самый трудный шаг.

Ярвик сглатывает. Его пальцы сжимаются в кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрит на своих друзей, потом на Таргана, потом снова на Велеморию. И наконец выдыхает — тихо, но твёрдо:

— Я... я пойду. Я не хочу, чтобы кто-то другой расхлёбывал то, что я начал.

Конец девятой главы...