ВелеДариУм. Хрупкий Баланс

Глава 7. БессоннаяНочь(частьтретья)

Лира Велесна и Ярвик Верес какое-то время прячутся под скамейками во внутреннем дворе Школы, ожидая привычного ночного обхода Учителя Таргана. Но Тарган не появляется, видимо бессонные ночи, проведённые в тревожном ожидании перед церемонией, дали о себе знать. Барьер Аларивеис мерцает в ночи, отбрасывая призрачные блики на землю. На случай отсутствия охраны от слоёв барьера отделяются подвижные разноцветные огоньки, которые становятся фонарями ночниками.

Один из таких фонарей - Дальний Свет — на мгновение зависает над скамейками, под которыми прячутся Ярвик и Лира, и им, затаившим дыхание, это мгновение кажется вечностью. Но затем Дальний Свет улетает далеко в Лес, проверяет Тропы. В пределах ВелеДариУма остаются лишь Ночники-утешители, чтоб не тревожить сон его обитателей. Фонари — Ласковик, Тихое Сияние, Сонный Огонёк, Дружелюб и Тёплый Лучик — как мыльные пузыри разлетаются по аллеям ВелеДариУма и замедляются на разной высоте, затем снова перемещаются в воздухе, мягко освещая разноцветным Светом и погружая в спокойную тьму.

Ярвик и Лира осторожно выбираются из убежища, тревожно оглядываются и берутся за руки но лишь на мгновение. Потом смущённо отходят на полшага друг от друга.

- Ну, сможешь показать где вы видели... - Ярвик умышленно запинается и понижает голос до еле слышного шёпота, боясь что материализует жуткий образ: - Чёрную Старуху?

- Смогу; - так же дрожащим шёпотом отвечает Лира: - Пойдём на задний двор.

И они в ночи повторяют свой дневной путь. По дорожке мимо фонтана Живой Воды, прошли под кроной Серебристого Дуба, густых кустов, светящегося Мха — пока не оказываются в месте, где ученицы хотели побыть в уединении после Торжественной Церемонии на заднем дворе ВелеДариУма. Ярвик и Лира двигаются вдоль границы Барьера Аларивеис, внимательно осматривая каждый сантиметр. Лира идёт чуть впереди, её шаги осторожны, почти неслышны.

— Здесь, — прошептала она, останавливаясь. — Мы видели её именно здесь.Ярвик подошёл ближе, вглядываясь в темноту.

— Что именно вы видели? — спрашивает он, стараясь говорить спокойно, хотя в груди уже нарастает тревога.

— Старуху..., — Лира поднимает руку, указывая на участок у корней старого дуба. — Высокую, сгорбленную. Одетую в плащ длинный, будто сотканный из самой тьмы. Он шевелился, хотя ветра не было.

Ярвик хмурится. Он освещает амулетом-фонариком указанное место. Земля нетронута — ни следов, ни примятой травы.

— Ничего не вижу, — бормочет он. — Может, это был просто обман зрения? Игра теней от Барьера?

— Нет, — твёрдо говорит Лира. — Я чувствовала её. Холод, который шёл от неё Он пробирал до костей. И ещё запах. Сырости и чего-то старого, забытого.

Она опускается на колени, проводит рукой над землёй.

— Странно — её голос дрожит. — Обычно после магии остаются следы. Эманации, искажения Но здесь — пустота. Как будто кто-то специально всё зачистил.Ярвик достаёт небольшой амулет — детектор магии — и активирует его. Кристалл внутри остаётся тусклым.

— Ни капли энергии, — Ярвик глубоко задумчиво вздыхает. — Как будто здесь никогда ничего не происходило.

Лира поднимает глаза на Барьер. Её лицо бледнеет.

— Смотри! — она хватает Ярвика за рукав. Ярвик выпрямляется спиной к Барьеру, и видит застывшее от ужаса лицо Лиры. И только от вида её лица, он холодеет и дрожь охватывает его с головы до пят. Оцепенение от страха охватывает так, что дрожащие колени сейчас откажут, и он упадёт.

«Обернись и посмотри!» - командует он себе. Еле переминаясь с ноги на ногу, Ярвик, словно бревно, медленно поворачивается в сторону застывшего взгляда Лиры. В мерцании Барьера на мгновение проступает силуэт — высокий, сгорбленный, в длинном плаще. Но он исчезает так же быстро, как и появляется. Ярвик крепко вцепляется в руку Лиры и хочет закричать во всё горло.

В это же мгновение над головой Лиры и Ярвика ярко вспыхивает подлетевший ночник Тёплый Лучик, освещая своим игривым Светом всё вокруг.

При этом внезапном освещении дети видят, что силуэт в чёрном плаще — это старая Ива шелестящая и качающая густыми ветвями на ветру.

— Видел? — хрипло спрашивает Лира.

Ярвик сглотнул.

— Да — его голос звучит неуверенно. — Но Это всего лишь Старая Ива...—Ты уверен? — напряжённо спрашивает Лира.

- Я не знаю...

Внезапно воздух вокруг них сгущается. Ветер усиливается. Фонари-ночники трепещут, их свет становится синим, почти призрачным. Лира вздрагивает и хватает Ярвика за руку

.— Нам лучше уйти, — говорит она. — Пока она или оно не решило, что мы слишком близко.

Ярвик молча кивает. Он ещё раз бросает взгляд на нетронутую землю, затем на мерцающий Барьер. В груди нарастает ощущение, что они только что заглянули за край чего-то древнего и опасного.

— Пойдём, — хрипло произносит он. — Но завтра завтра мы вернёмся с чем-то, что поможет нам увидеть то, что скрыто.

Они поспешно уходят прочь, почти убегая стараясь не оглядываться. Но оба чувствуют — из-за Старой Ивы за ними КТО-ТО НАБЛЮДАЕТ...

Поглаживая мурлыкающего во сне Лумиса, Тенея, наконец, закрывает глаза Засыпая, она не замечает перехода: сознание воспроизводит недавние события с ней с пугающей точностью — она не вспоминает, а переживает заново...

- Семьсот восемнадцать, семьсот девятнадцать ; - считает Тенея Лун и останавливается.; - что будет, если сделаю ещё пару шагов?

Идёт по краю Тёмного Леса — не вглубь, а вдоль границы, где деревья редеют, а мох становится мягче под ногами.

Она любит это место: здесь Лес хранит свою силу, притягивает, но ещё не пугает, как дальше, где тени словно живые, а воздух — густ от магии.

Девочка останавливается, прислушивается. Ветер шепчет что-то знакомое — не слова, а скорее ощущения: тепло, безопасность, зов.

Она делает несколько шагов в сторону, куда указывает этот шёпот, и вдруг замирает. Из-под корней старого дуба доносится тихое, жалобное мяуканье.Тенея опускается на корточки, раздвигает папоротники — и видит его: крошечного чёрного котёнка.

Он почти незаметен на фоне тёмной земли и тени деревьев. Шерсть котёнка лоснится — гладкая, блестящая, словно шёлк. Но стоит присмотреться, и становится ясно: он голоден. Бока запали, животик подтянут, лапки тонкие, дрожащие. А глаза — огромные, жёлтые, как два огонька, — смотрят на неё с робкой надеждой.

— Ты один? — прошепчет Тенея, и в груди у неё защемило.Котёнок мяукает снова — будто отвечает.

Она осторожно протягивает руку. Котёнок нюхает пальцы, затем утыкается в них мокрым носом и мурлычет. Тенея хихикает— так смешно он это делает, будто сразу решил, что она теперь его лучшая подруга.

— Пойдём со мной, — говорит она, беря котёнка на руки и прижимая к груди. — В ВелеДариУме найдётся для тебя уголок. И, может, даже кусочек сыра!

Он уютно устраивается у неё на руках, сворачивается клубочком и почти сразу же, засыпает, убаюканный её шагом. Тенея идёт и улыбается, представляя, как покажет его другим ученикам.

В Школе Тенея находит укромное место за одной из лестниц, ведущей к башне младших учеников. Там, в нише между стеной и старым сундуком, она устраивает ему лежанку из лоскутов ткани и мха.

Каждый день она приносит ему немного молока из столовой или крошки сыра. Иногда, когда есть время, садится рядом, гладит мягкую шерсть и шепчет что-то — не заклинания, а просто добрые слова, которые и сама не могла бы повторить:

— Ты теперь мой друг. И я буду о тебе заботиться. Обещаю.

Котёнок растёт быстро.

Уже через пару недель он перестаёт бояться теней, начинает играть с солнечными зайчиками, а однажды даже поймал муху — и гордо положил её у ног Тенеи, будто подарок.

Девочка смеётся и гладит его за ухом:

— Спасибо, Лумис! Ты такой ловкий!

(Имя «Лумис» она придумала сама — в честь Луны, которая светила в ту ночь, когда они встретились.)

Однажды Тарган, проходя мимо, замечает их.

— И кто это у нас тут? — спрашивает он, склонившись над котёнком.Лумис не пугается — только поднимает хвост трубой и уставляется на Таргана своими жёлтыми глазами.

— Это мой друг, — улыбается Тенея. — Я нашла его у Леса. Он теперь живёт со мной.Тарган хмыкает, но не возражает

.— Смотри, чтобы он не начал ловить магических светлячков вместо мух, — говорит он с улыбкой. — А то превратит их в шарики шерсти.

Тенея звонко смеётся.

С тех пор Лумис становится частью её жизни — молчаливым спутником, который всегда знает, когда нужно просто посидеть рядом. Он не мешает ей танцевать во дворе, не пугается, если огоньки мха начинают мерцать ярче, и, кажется, чувствует магию так же, как она.А иногда, когда Тенея засыпает, он забирается к ней на грудь и мурлычет— тихо, ровно, будто отсчитывает ритм чего-то древнего, что живёт и в нём, и в ней.

*********

И вдруг что-то меняется. Лумис испуганно жмётся к стене, жалобно мяукает и ищет возможности спрятаться в тень.

А затем он меняется. Его глаза расширяются. Он шипит обнажая клыки. Шерсть его вздымается, он встаёт на дыбы выпускает когти, и угрожающе размахивает лапой.

Тенея видит сгорбленную фигуру в чёрном балахоне, которая склонилась над Лумисом.

- Так вот ты где! ; - раздаётся каркающее шипение из-под чёрного капюшона. И её рука с когтями, напоминающая лапу какого-то древнего чудовища из бестиарий, тянется к котёнку.

- Нет, нет, нет ; - бормочет Тенея; - не трогай его!

Фигура в чёрном замирает, выпрямляется и медленно поворачивается. Теперь она смотрит прямо на Тенею совсем близко.

И магия Барьера их уже не разделяет. Впалые глаза Чёрной Старухи расширяются и загораются огненно красным блеском.

И она снова

улыбается.

Тенея резко открывает глаза. И лежит в оцепенении. Затем понимает, что это был сон. Всё в порядке. Она в спальне. На стене в лунном свете от окна тени от ветвей и листьев, играющих с ночным ветерком. И тень от Лумиса.

Она поворачивает голову к окну. Лумис удобно устроился на подоконнике, но он не спит, а как то загадочно смотрит на Тенею. А на его фоне Луна, ослепительно белая и волшебная.

- Тебе тоже не спится? : - спрашивает она Лумиса, но тот просто молчит и смотрит.

А затем Тенея слышит какой-то звук за дверью спальни в коридоре...

Коридор ВелеДариУма кажется бесконечным. Длинный, узкий, с высокими сводчатыми потолками, он тянется от спальни мальчиков до спальни девочек, словно тёмный туннель. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга висят ночники — не обычные светильники, а крохотные искорки света, словно отколовшиеся от далёкого Барьера Аларивейс. Они едва мерцают, будто сами спят, отбрасывая слабые круги света на каменные плиты. Тени за границами этих кругов кажутся особенно густыми и живыми, будто подкрадываются ближе, стоит отвести взгляд. В дальнем конце мерцает слабое сияние Барьера — оно то угасает, то вспыхивает вновь, будто дышит в такт чьему-то невидимому ритму.

Ярвик и Лира идут молча. Их шаги отдаются глухим эхом, нарушая ночную тишину. Лира дрожит, прижимает руки к груди, словно пытается унять дрожь, что идёт откуда-то изнутри.

— Всё позади, — тихо говорит Ярвик, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы живы.

Лира кивает, но не отвечает. Она смотрит вперёд, на массивную дверь спальни девочек в конце коридора. До неё остаётся ещё шагов двадцать — двадцать шагов по тёмному, пугающему пространству, где каждый ночник отбрасывает странные, искажённые тени, будто нарочно путает следы.

Они останавливаются у двери. Ярвик смотрит на Лиру:

— Ты точно справишься одна?

Она снова кивает, но не двигается с места. Замирает на пороге, будто не решается переступить черту между освещённым пространством и тёмной спальней.

— Ярвик — шепчет она. — Может, ты проводишь меня до двери? Просто постоишь тут, пока я не зайду?

Он мягко улыбается:

— Конечно.

Лира открывает дверь, оборачивается в проёме. Слабый свет ночника из коридора падает на её лицо, высвечивает тревожные глаза.

— Спасибо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отвечает Ярвик.

Он поворачивается и смотрит на коридор, ведущий к его спальне. Расстояние кажется непреодолимым. Тени на стенах шевелятся, будто следят за ним, вытягиваются вдоль пола, словно пытаются дотянуться. Ночники мерцают всё слабее, будто вот-вот погаснут совсем.

Ярвик делает несколько шагов. Каждый звук отдаётся эхом. Он останавливается, оглядывается — ему кажется, что кто-то идёт за ним. Резко оборачивается: никого. Только мерцание Барьера в дальнем окне да ночники, слабо пульсирующие в темноте, будто биение чьего-то усталого сердца.

Дверь спальни девочек приоткрывается. Появляется лицо Лиры.

— Ярвик? Ты чего стоишь? — спрашивает она.

— Да так задумался, — пытается улыбнуться он.

— Тебе тоже страшно, да? — внимательно смотрит на него Лира.

Ярвик неуверенно кивает:

— Ну немного. Этот коридор он кажется таким длинным и пустым. А эти ночники будто вот-вот погаснут.

— Тогда давай я тебя провожу! До самой двери, — предлагает Лира.

— Спасибо, Лира, — вздыхает он с облегчением.

Они идут обратно — теперь Лира идёт чуть впереди. Коридор будто становится ещё длиннее, а тени — гуще. Ночники мерцают так слабо, что порой кажется, будто они вот-вот растворятся во тьме.

— Ярвик, — вдруг говорит Лира, — а помнишь, как мы в прошлом году пытались поймать солнечного зайчика?

Он улыбается:

— Ещё бы! Я тогда залез на шкаф, а он всё равно ускользнул

- Да это было смешно! - шепчет Лира.

— И тогда ты сказала, что он просто отправился греться к солнцу!

Оба тихо смеются. Напряжение немного отпускает.

— Да, тогда было не так страшно, — вздыхает Ярвик.

— Но мы же вместе. Это главное, — говорит Лира.

Они подходят к двери спальни мальчиков.

— Спасибо, Лира. Ты лучшая, — благодарит Ярвик.

— Спокойной ночи, — улыбается она.

Он открывает дверь, заходит внутрь. Лира поворачивается, чтобы идти обратно к своей спальне но вдруг останавливается и оборачивается.

— Ярвик! — громко, не сдержавшись, зовёт она.

Он выглядывает из двери:

— Что случилось?

— Так ты же меня обещал проводить до спальни! Чтобы мне не было страшно идти одной по этому длинному коридору, где ночники вот-вот погаснут! — чуть смущённо напоминает Лира.

Ярвик на мгновение замирает, потом смеётся — тихо, но искренне:

— Точно. Прости, забыл. Пойдём.

— Спасибо, — вздыхает она с облегчением.

Они снова идут по коридору. На этот раз Ярвик идёт впереди, а Лира чуть позади. Ночники едва мерцают, но теперь их слабый свет уже не кажется таким пугающим.

— Всё будет хорошо. Мы справимся, — говорит Ярвик.

— Да. Потому что мы вместе, — отвечает Лира.

Они доходят до двери спальни девочек.

— Всё чисто. Спи спокойно, — произносит Ярвик.

— Спасибо. Спокойной ночи, — улыбается Лира и заходит внутрь.

Ярвик стоит ещё мгновение у двери, прислушивается к тишине. Потом поворачивается к спальне — на этот раз без страха. Ночники по-прежнему мерцают слабо, но теперь это мерцание кажется почти дружелюбным, будто они кивают ему в знак одобрения.

Но, вдруг, он слышит какой-то шорох в самом дальнем тёмном конце коридора, и видит какой-то силуэт, который стремительно движется прямо в его сторону. Ярвик в ужасе отшатывается и прижимается к двери спальни девочек. Дверь приоткрывается и оттуда выглядывает Лира.

- Ярвик! Ты чего?

- Смотри! Ты видишь это?!

Силуэт движется прямо на них. Лира Велесна хватает Ярвика за руку. Дверь в спальню девочек резко захлопывается сквозняком. От ужаса Ярвик и Лира вскрикивают. Силуэт останавливается.

- Это я, Ладемира...

- Фууууу-уууух : - выдыхают Ярвик с Лирой.

- Вы меня тоже напугали если что; - шепчет Ладемира Вейн, которая только вернулась из кабинета Тенезара Мраковеда, подходя к ним.

- Вы что, обалдели?! - дверь в спальню приоткрывается и оттуда выглядывает Тенея Лун: - Это так теперь называется «Незаметно, без лишнего шума»?

- Всё нормально, никого, вроде не разбудили

- Ну, что? Удалось что-то узнать?

- У нас — ничего ; - почти одновременно шепчут Лира и Ярвик.

- Хотя что-то показалось, и было жутко страшно..; - продолжает Лира; - но, наверное, это потому что, «у страха глаза велики»

- Особенно ночью: - бурчит Ярвик, а затем Ладемире: - а у тебя?

- Ну-у у меня.. : - задумчиво протягивает Ладемира Вейн. и чешет голову: - так прям сразу и не расскажешь

- Так, это что за ночные прогулки ? - спрашивает Элария Громкий Лист возникнув, бесшумно, как привидение из темноты коридора. Дети замирают и переглядываются, словно коты, застуканные за поеданием сметаны ночью в кладовке. Элария — в длинной ночной рубашке, с растрёпанными волосами, но с абсолютно ясным взглядом. Она обводит взглядом всех - Ярвика, стоящего у двери спальни девочек, Лиру, Ладемиру и Тенею.

- Ну; - продолжает она; - я задала вопрос.

- Э-э-э спокойно. Я сейчас всё объясню...: - начинает Ярвик.

- Да уж постарайся: - с нажимом произносит Элария, наводя свет ночника и глядя на Ярвика в упор.

И только Ярвик открывает рот, как вдруг со стороны улицы раздаётся громогласный рык. От которого сотрясаются стёкла в окнах ВелеДариУма, и ночники начинают хаотично мерцать и перемещаться.

- Что это?

Они замолкают и подходят к окну.

Сначала это лишь отголосок — будто сама ночь вздыхает где-то за пределами стен. Звук доносится издалека, из глубины спящего леса или с дальних башен, но в нём нет расстояния. Он плотный, как туман, и тяжёлый, как камень.

Рык. Один. Единый.

Он не нарастает — он сжимает пространство вокруг. Кажется, звук идёт отовсюду: из‑под земли, с крыши, из‑за спины. Он одновременно и в сотне шагов, и прямо за плечом.

И тогда дрожь идёт по камню. Сначала едва уловимая, как отголосок далёкой грозы, а потом — резкая, ощутимая. Вибрация проходит по полу, стенам, оконным рамам. Звук уплотняется, становится ближе, но не громче — он становится реальнее.

Из этой вибрации, из сгустившегося воздуха, из лунного света и тени на границе двора проявляются Они.

В этот момент из боковой арки, ведущей к караульным помещениям, выбегает богатырь Тарган. Доспехи блестят в лунном свете, рука ложится на рукоять меча — вибрация земли и гулкий рык заставили его броситься на защиту ВелеДариУма.

Тарган выскакивает во двор, быстро оглядывается. Сначала он не замечает ничего угрожающего: лишь игра теней, мерцание ночников да лёгкое сияние на листьях яблонь. Он хмурится, слегка расслабляет хватку на мече, делает несколько осторожных шагов вперёд, настороженно вслушиваясь в ночь.

Но вдруг его взгляд падает на центр двора — и он замирает.

Перед ним шагают Львы, словно сотканные из ночного тумана. В лунном свете мерцает их тёмно‑серая шерсть, а в груди пульсируют два камня: один — розовый, как рассвет, другой — переливчатый, будто радуга, пойманная в росу. Глаза горят тёмно‑алым огнём, когти излучают холодный сиреневый свет, оставляя на брусчатке едва заметные следы.

Меч Таргана беззвучно возвращается в ножны. Богатырь делает глубокий вдох, ощущая исходящую от стражей древнюю силу — не угрозу, а величие, мудрость веков.

Не произнося ни слова, Тарган опускается на одно колено. Его поза исполнена уважения: спина прямая, голова слегка склонена — жест сдержанный, достойный, выражающий признание высшей силы.

— Великие стражи Аларион и Вейларис — произносит он тихо. — Простите мою неосмотрительность. Я не сразу узнал вас.

Львы замедляют шаг, останавливаются напротив Таргана. Их алые глаза, глубокие и мудрые, смотрят прямо на богатыря — не свысока, а с пониманием и спокойствием. В этом взгляде читается признание его доблести и верности долгу.

Затем они продолжают путь. Сиреневое сияние их когтей на миг отражается в полированной стали доспехов Таргана — словно краткий знак взаимного уважения.

Богатырь остаётся на колене, пока шаги Львов не отдаляются, а вибрация земли не становится едва уловимой. Медленно он поднимается, проводит ладонью по рукояти меча — словно скрепляя внутренний обет — и отступает в тень арки. Он остаётся стоять там, наблюдая с выражением священного трепета и новой уверенности на лице.

Вокруг Львов, словно светлячки, мелькают мерцающие ночники — крошечные создания с полупрозрачными крыльями, излучающими мягкий свет. Они кружатся, приветствуя стражей: одни порхают у когтей, другие вьются вокруг плеч, третьи касаются морд, будто оставляя знаки почтения.

Их шаги сопровождаются глубокой вибрацией — будто само основание школы отзывается на их вес. По пути стражи слегка касаются гривами ветвей старых яблонь. От этих прикосновений листья вспыхивают серебристым сиянием, а с веток осыпаются капли росы, сверкающие, как звёздная пыль. Каждое дерево, к которому они прикасаются, озаряется изнутри — будто пробуждается от долгого сна.