- -
- 100%
- +
Утро нового дня встретило поезд унылым пейзажем выжженной степи. Трое друзей ехали в одном купе плацкартного вагона. Еще два дня назад они сидели у костра на берегу озера, одноклассники, костяк их десятого «Б», учившиеся вместе с семилетнего возраста. Собравшись в последний раз вместе, после прошедшего выпускного вечера, они прощались друг с другом, встречая рассвет новой взрослой жизни. Все разъезжались по разным городам.
Михаил смотрел в окно, сидя за столиком на нижней полке, мысленно возвращаясь в тот вечер, на берегу озера, не замечая проплывающие за вагонным стеклом маленькие станции с одноэтажными, похожими друг на друга зданиями в окружении немногочисленных деревьев, выделявшихся зеленью крон на желтом фоне уходящей за горизонт степи.
Его Вера уезжала в Ленинград. Он в – Магнитогорск. С этим ничего уже поделать было нельзя. Они не спали в палатке всю ночь. Целовались. Договаривались о будущей встрече после вступительных экзаменов или на каникулах. Ее адрес он должен будет взять при первой возможности у ее мамы.
Веселый звон железных ложек, встрепенувшихся разом от раскачки вагона в трех тонких стаканах, устойчиво стоящих на столе в стальных подстаканниках, отвлек его от воспоминаний. Реальность в виде выжженной солнцем степи с очертаниями невысоких холмов, появляющихся иногда по ходу движения на ровной желтой поверхности в светлой дымке воздуха, проглядывалась за окном до самого горизонта.
* * *Город за окном еще не просматривался, но вскоре, пересчитав громче обычного все стыки рельс на стрелках, состав возвестил проснувшимся пассажирам о прибытии на подъездные пути товарной станции. Через четверть часа, протиснувшись между прилипшими к дороге зданиями складов и пакгаузов, поезд плавно выкатился на первый путь и притормозил напротив здания вокзала Магнитогорска. В открытую дверь тамбура влетел поток воздуха с необычным привкусом дыма.
– Привыкайте, мужики! – сказал Михаил. – Это привет от комбината! Сначала непривычно, а завтра уже не будете замечать!
До здания института добрались на трамвае, проехав четыре остановки по улице Карла Маркса и пройдя наискосок парк, разбитый у городского главпочтамта между двумя главными улицами города, названными, как и во всех городах Советского Союза, в честь основателей учения марксизма-ленинизма.
Здание института с огромными окнами нависало своей монументальной мощью над прилегающей к нему главной площадью города и трибуной с расположенным в центре композиции каменным памятником вождю мирового пролетариата. Рука вождя была направлена в сторону уходящего вниз к реке широкого проспекта Металлургов с зеленым сквером посередине. Проспект спускался к реке, переходя в длинный мост с двухсторонним движением. Видны были красно-желтые трамваи, уходящие по темным полоскам рельсов на левый берег. Здания жилых домов в правой части площади закрывали вид на южный мост и начало металлургического гиганта. Виднеющаяся вдали синяя лента реки разделялась тремя длинными песчаными островами, вытянутыми вдоль течения с севера на юг. Разноцветные дымы всех цветов радуги клубились, закручиваясь в спирали, поднимались в небо над крышами цехов комбината из десятка разных по высоте и окрасу труб, от едва виднеющихся в размытом теплом воздухе корпусов прокатных станов и мартеновских цехов до чернеющих в конце центрального моста громадин доменных печей. Подхваченные ветром, они мелкими клочками улетали в облака и растворялись в прозрачном небе, а пышущие жаром трубы отправляли все новые и новые завитки дыма всех цветов и оттенков.
Огромные, деревянные, резные двери главного входа были настежь открыты. В прохладном вестибюле парни быстро нашли приемную комиссию. Оформление на курсы прошло быстро. Вопрос с размещением решился также очень просто. Им выдали направление в общежитие строительного факультета. Общежитие находилось ближе к вокзалу. Пришлось возвращаться назад. Они пошли пешком, торопиться было некуда. За зданием Дворца культуры металлургов повернули налево и, пройдя небольшой скверик, подошли к ступенькам общежития.
Старое трехэтажное здание, построенное в послевоенные годы, с толстыми стенами, с башней, увенчанной остроконечным шпилем, надстроенной над главным входом и вестибюлем на уровне четвертого этажа, встретило их поначалу неприветливо. Сидящая на входе за фанерным желтого цвета барьером женщина в рабочем черном халате, в белом в горошек платочке, подвязанном под подбородком, при попытке пройти мимо нее в открытый кабинет коменданта общежития, строго сказала:
– Так! Что? Куды?! Нету там никого! – видя, что послушные парни остановились, уже мягче спросила: – Че надоть-то? Все разъезжаются!
– Да нам поселиться надо! – сказал Борис с чуть заметным возмущением.
Михаил молча протянул направление.
– Дуся, кто там?! – послышался голос из открытой комнаты коменданта.
– Идитя! – махнула рукой в направлении кабинета вахтерша.
Так состоялось их знакомство с талисманом общежития стройфака – тетей Дусей.
* * *В комнате с эркером стояли пять кроватей с тумбочками и два покрытые голубым пластиком стола. Слева и справа от входа находились встроенные шкафы с фанерными дверцами, покрашенными темно-коричневой краской, в хаотичном порядке на внутренних стенах были закреплены алюминиевые крючки. Поперек шкафа висела перекладина из обточенного черенка лопаты.
В комнате было душно. Распахнув все три окна, ребята начали устраиваться на новом месте. Вещи разместили в шкафах, сумки под кроватями, так как антресоли над шкафами оказались забитыми книгами и учебниками. Сидеть в такую погоду в общежитии не хотелось. Переодевшись, они вышли на улицу.
Местоположение общежития, как выяснилось после обхода окрестностей, было неплохое. В тридцати метрах от входа располагалась трамвайная остановка, отделенная от проезжей части темными, сваренными из труб, полукруглыми ограждениями. Напротив остановки на первом этаже дома находился магазин «Одежда». В витринах стояли в разных позах манекены. На фоне погасших окон магазина светлыми пятнами угадывались очертания их застывших фигур, белым цветом выделялись женские летние платья и рубашки на мужских костюмах.
На противоположной стороне улицы, напротив общежития, над первым этажом хрущевки-пятиэтажки красовались большие красные буквы «Гастроном». Огромные, ярко подсвеченные окна были украшены видами перевязанных бечевой колбас и прочей снеди. На углу следующего перекрестка виднелось здание почты.
В гастроном заходить не было смысла, так как в общежитии их еще ждали остатки домашних припасов, собранных в дорогу заботливыми мамами. Запрыгнув в первый подошедший трамвай, они направились знакомиться с городом.
* * *Весь июль стояла хорошая погода. Над городом синело бескрайнее безоблачное небо. Каждое утро в восемь часов они выходили из общежития. По дороге забегали в рабочую столовую металлургического комбината, расположенного рядом с Домом культуры. Три квартала по улице Ленина, мимо главпочтамта – единственного места, где можно было из автомата позвонить по межгороду, – они преодолевали в течение десяти минут и успевали подойти к зданию института точно к началу занятий.
К середине дня город изнемогал от жары. Асфальт на тротуарах становился мягким. К вечеру небо постепенно принимало темные краски, и каждую ночь, редко когда через день, удивительным образом последствия дневной жары смывались ночным дождем. После занятий они, как правило, шли на городской пляж. Вечером возвращались в общежитие, по пути забегая в рабочую столовую.
Знания в головах абитуриентов постепенно пополнялись и закреплялись. Наступил момент, когда в приемной комиссии появилась информация о времени и месте проведения предстоящих вступительных экзаменов. В общежитии стали появляться новые лица. Ежедневно вахту тети Дуси штурмовала прибывавшая абитура, загораживая проход и вестибюль чемоданами, баулами и рюкзаками. Вновь прибывшие расселялись, устраивали быт, знакомились с институтом и городом, и по утрам и вечерам общежитие уже гудело и шумело, как растревоженный пчелиный улей. Утром входные двери хлопали каждую минуту, отсчитывая количество выходящих жителей общежития, спешащих на последние занятия подготовительных курсов и не совсем спешащих, идущих неуверенной поступью по незнакомым улицам в приемную комиссию высшего учебного заведения под названием горно-металлургический институт. Вечерами изо всех раскрытых окон доносились звуки музыки, звучащей из катушечных магнитофонов или динамиков настенного радио, голоса парней и звонкий девичий смех. На вечерние телевизионные программы народ собирался в вестибюле общежития, принося с собой стулья из своих комнат, рассаживаясь рядами перед экраном телевизора, как в кинотеатре.
Наконец в фойе института на стенде приемной комиссии появилось расписание экзаменов. Первым экзаменом была литература.
– Что-нибудь напишем! – сказал Михаил, глядя на расписание предстоящих экзаменов. Больше его волновали математика и физика.
– Завтра в девять ноль-ноль, аудитория 121, это где горный факультет! – подытожил Борис. Готовиться к этому экзамену друзья не стали и остаток дня провели на пляже.
Вечером после ужина в комнате царила обычная обстановка. Михаил сидел за столом, писал на тетрадном листке письмо домой. Борис лежа на кровати читал книжку. Санек то и дело подходил к окну, закуривая очередную сигарету, задумчиво глядя на улицу сквозь редкие просветы в зеленой листве вяза, закрывавшего окно своей кроной. Солнце пробивалось сквозь листву последними лучами багрового заката. Ветра не было, и жар от нагретого за день солнцем асфальта поднимался вверх и, казалось, застывал в воздухе, в листве деревьев, постепенно нагревая открытые окна и проникая через них во все помещения старого здания. Вместе с горячим воздухом комната постепенно наполнилась и табачным дымом. Белое табачное облако плавало под потолком комнаты.
– Сань, кончай курить! – сказал Михаил, обращаясь к Чудину.
– Фу-у! Надымил! Чудило, ты че надымило? Курить на улице будешь! – поднялся с кровати Борис. – Давайте хоть проветрим! – добавил он, открывая двери в коридор. Посмотрев на Санька, завалившегося на кровать, сказал: – Чем курить, найди у кого-нибудь учебник литературы и почитай. Может, завтра и пригодится на сочинении!
– Мишаня! Пошли вниз, новости посмотрим! Пусть пока проветривается!
Спускаясь на первый этаж, Михаил сказал Борису:
– Психует Санек! В школе ему тройку преподы натянули, а здесь он понимает, что шансов нет!
Друзья вернулись в комнату минут через двадцать. Дверь была открыта, но проход в комнату был загорожен столом. На столе стоял Александр. Приподнимаясь на носках, он выуживал из верхней части шкафа очередной учебник. Так продолжалось минут пять. Наконец, терпение Александра было вознаграждено. Он спрыгнул со стола, держа в руках учебник литературы. Ребята отодвинули стол, зашли в комнату.
– Что откопал? – поинтересовался Борис.
В ответ Санек протянул запыленный, в паутине учебник.
– Литература! – Борис смахнул с изломанной по краям толстой обложки паутину, – выпуск 1947 года! Это ж музейный экспонат! На фиг ты его достал?
– Ладно. Посмотрим! Здесь пылится, там сгодится! – с тонкой ноткой злости, прозвучавшей в голосе, неожиданно в рифму ответил другу Александр.
– Ну, ты Пушкин! Александр Сергеевич! – засмеялся Михаил.
– Я и по паспорту Сергеич! – огрызнулся Санек.
– Да мы в курсе!
* * *Вот и наступил день первого экзамена. Привычной дорогой друзья шли в сторону института немного раньше обычного. Волнение, конечно, присутствовало.
– Давайте хоть аудиторию заранее найдем! – предложил Михаил.
– Опаздывать сегодня нельзя! Миня прав! – поддержал друга Борис.
– Я вообще хочу первым войти, чтобы заднюю парту занять! Может, что спишу! – Чудин рукой похлопал себя по животу, где учебник литературы, отозвавшись на постукивания барабанным, картонным эхом, напомнил о себе. С утра он поменял прописку – переселился с душных, пыльных антресолей в тесные, темные, но теплые «апартаменты» под пиджаком, между Санькиным животом и брючным ремнем.
* * *Санек Чудинов стоял у дверей самой большой аудитории горного факультета, карауля свою очередь на сдачу экзамена. Борис с Михаилом слонялись по широкому коридору, рассматривая развешенные на стенах фотографии угольных разрезов и шахт. Вскоре в точно назначенное время дверь аудитории отворилась. Пожилая женщина строгого вида в темных роговых очках, окинув взглядом толпу абитуриентов, громко объявила:
– Внимание! Заходим по одному. Темы сочинений будут написаны на доске!
– Молодой человек! Вы первый! Проходите, пожалуйста! – обратилась она к Чудину, и Санек, как и планировал, первым зашел в аудиторию. Через пять минут, в порядке очереди, на экзамен попали и Михаил с Борисом. Им достались места на предпоследнем ряду. Чудина на задних партах не было.
«Где же он?» – подумал Михаил и, окинув взглядом ряды столов, увидел Чудина на первой парте, напротив стола преподавателей! Он сидел у окна в неподвижной позе. Борька тоже увидел друга и, посмотрев на Михаила, помотал головой: «Ну и ну!»
Ничем в этой ситуации они другу помочь уже не могли. Оставалось выбрать тему сочинения, раскрыть ее и постараться написать без ошибок.
Одна тема была по повести Максима Горького «Мать», другие два варианта сочинений были на свободную тему. В течение трех часов Михаил, иногда отвлекаясь от творческого процесса, наблюдал за Чудиным и видел, что тот старательно и медленно что-то все-таки пишет в тетрадке, иногда отрываясь от написания, задумчиво, подолгу глядя в окно. «Ну, что будет, то будет!» – подумал он и продолжил экзаменационную работу.
Время, отведенное на сочинение, подходило к концу. На удивление, Чудин сдал свою работу одним из первых и вышел из аудитории. Через полчаса Борис с Михаилом тоже вышли в прохладный коридор. Чудина они нашли в курилке.
– Ну что? Написал? – почти одновременно спросили они коллегу по перу.
Затянувшись сигаретой, он мотнул головой, выдохнул из легких столб дыма и выпалил:
– Написал!
* * *Утро следующего дня было для них необычным. Проснувшись и собравшись в институт, они почти не разговаривали с друг другом. Было понятно, что каждый переживал за оценку. Все-таки первый экзамен!
Стенд в приемной комиссии был увешан листами бумаги, на которой темными плотными столбцами чернели фамилии абитуры. Правее фамилий синими чернилами были выведены оценки за сочинение. Михаил нашел себя в первом списке, в ряду фамилий, начинающихся на первую букву алфавита. Жирная цифра четыре и дополнительно прописью в скобках «хорошо» красовались напротив его инициалов! На сердце отлегло. На четверку он и рассчитывал, прекрасно понимая, что оценка «отлично» ставится исключительно за сочинение без единой ошибки. Подошел улыбающийся Борис:
– Мишаня! У меня «хор»!» – объявил он свою оценку.
– У меня тоже четыре балла! – ответил Михаил.
В этой суматохе они совсем забыли про Чудина.
– Смотри! Вон Санек! – увидел друга Борис с высоты своего роста в толпе, скопившейся у списка оценок.
Протиснувшись к последнему списку, они нашли колонку фамилий на «Ч». Чудин стоял рядом и смотрел на список широко открытыми глазами.
«Что там – двояк, трояк?» – подумал Михаил, ища фамилию друга на стенде. Напротив фамилии Чудинова стояла цифра пять и рядом красовалось «отлично»! Это была чуть ли не единственная на весь поток поступающих пятерка за сочинение!
Секрет успеха Санек поведал друзьям по дороге домой. Будучи насильно усаженным преподавателем за первый стол, он сначала загрустил, но потом сумел устроить учебник литературы в нише стены, рядом с батареей. Название заданной темы сочинения «Павел Власов – как представитель рабочего класса» он обнаружил в учебнике.
Тщательно переписав своим каллиграфическим подчерком текст, вплоть до точек с запятой, тире и прочих знаков препинания, он умудрился забрать учебник с батареи, засунуть на глазах преподавателей обратно за пазуху, сдать сочинение и выйти с экзамена!
Посоветовавшись, друзья решили секрет успеха Александра, как творца сочинений по произведениям советских классиков, до поры до времени никому из новых знакомых не выдавать!
Три следующих дня пролетели незаметно. С утра до позднего вечера друзья читали конспекты, на третий и четвертый раз пролистывали учебники.
Экзамен по физике проходил проще. Друзья в этот раз оказались в одном ряду, на соседних партах. Подготовив свои письменные ответы, Борис и Михаил написали решения задач и ответы Александру. Не зря они месяц ходили на курсы подготовки! В итоге за экзамен по физике Саня получил трояк, Михаил четверку, а Борис – пять! Повеселевший Санек уже вечером говорил: «Вперед! Даешь математику!»
Письменный экзамен по математике проходил в привычной им аудитории, где в течение месяца шли занятия подготовительных курсов. Помещение находилось над вестибюлем института, и из окон аудитории видна была площадь, проспект и комбинат!
Друзьям не повезло с самого начала. Преподаватели рассортировали их троицу по разным рядам. Каждый ряд выполнял отдельный вариант письменного задания. Все продумали преподаватели горно-металлургического института, но не знали про уникальные способности абитуриента по фамилии Чудинов списывать контрольные работы.
Михаил пару раз оглядывался вполоборота на Санька, который сидел через проход от него. Один раз Александр его взгляда не заметил. Михаил увидел только, что тот, подперев лоб левой рукой и ладонью прикрыв глаза, правой что-то записывает в тетрадь! «Скатывает!» – подумал Михаил. Второй раз, оглянувшись, он увидел, что Чудин сидит, положив авторучку. Увидев, что Михаил обернулся в его сторону, Санек приподнял большой палец правой руки, лежащей на столе. Жест был понятен без слов: «Все нормально!»
В аудитории постепенно рабочая тишина уступала место небольшому шевелению и шуму. Некоторые абитуриенты завершили решение уравнений и задач. Кто-то начинал перепроверять выполненную работу. Несколько человек сдали свои задания и вышли в коридор. В это момент в зал вошел стройный средних лет мужчина. Черноволосый, кудрявый, он энергичной походкой прошел к столу преподавателей. При его появлении они встали и вышли из-за стола.
Слышно было, как он спросил: «Как дела?» – на что одна из принимающих экзамен, назвав его по имени и отчеству, что-то сказала ему вполголоса и показала на небольшую стопку сданных работ. Добавив еще одну фразу, она сопроводила ее плавным жестом руки и направила его внимание на сидящих за партами абитуриентов.
В этот момент все находящиеся в аудитории либо наблюдали за этой сценой, либо, наклонив головы, трудились над цифрами в своих тетрадях, и только один человек смотрел в сторону соседа и неприкрыто списывал что-то с его тетради. Это был, конечно, Чудин!
Заметив, что в правом ряду один молодой человек явно списывает, мужчина энергичным шагом подошел к столу, где сидел Санек и еще двое парней, несколько секунд он смотрел на разложенные на парте листы, черновики и, видимо, приняв решение, взял лежащую перед Чудиным тетрадь. Забрав тетрадку, мужчина вернулся к преподавателям. Еще раз пролистав страницы, он показал содержимое тетради стоящим у стола коллегам: тот ли вариант задания выполнен абитуриентом. Получив от них утвердительный ответ, положил тетрадку на стол, в стопку ранее сданных работ.
Чудин сидел на своем месте, закрыв голову двумя руками. Обернувшись в зал, мужчина вдруг громко сказал:
– Молодой человек, я вас не задерживаю! Можете идти!
Александр вмиг покраснел и как-то неловко собрал со стола ручку, черновики, уронив на пол несколько листов. Наклонившись, он собрал их, смял в комок и, засунув в боковой карман пиджака, медленной походкой, не оборачиваясь, дошел до двери. На секунду остановился, видимо, осмысливая произошедшее, затем с досады пнул дверь ногой и вышел в темную прохладу бетонного коридора.
Прошло минуть двадцать. Абитуриенты выкладывали свои работы на преподавательский стол, где теперь уже во главе комиссии сидел мужчина, выгнавший Чудина с экзамена. Судя по манере поведения, он явно являлся руководителем или одним из старших преподавателей математики в институте. Стопка лежащих перед ним на столе работ заметно выросла. Тетрадка Чудина в числе прочих дожидалась своей участи в самом низу, под добрым десятком других.
Время шло, нужно было сдавать то, что за три с половиной часа наработано и решено. Вот уже и Борис, щелкнув авторучкой, убрал ее в нагрудный карман пиджака, закрыл тетрадь и положил на нее ладонь. Зная Борьку, Михаил сразу понял, что означает этот жест – у друга все решено правильно, и он доволен проделанной работой. Посмотрев на Михаила, Борис кивнул головой в сторону стола преподавателей, приглашая и его встать на выход. Михаил в ответ кивнул, при этом поднял указательный палец, что означало: «Минуту, сэр!»
Далее события разворачивались стремительно. Неожиданно дверь в аудиторию резко распахнулась. Друзьям было видно, как из дверного проема в аудиторию заглянул Чудин. Бросив взгляд на друзей, он посмотрел на преподавателя и, не говоря ни слова, пальцем поманил его на выход. Это было так необычно, что все находящиеся в аудитории опешили.
– Что это такое?! – возмутилась одна из преподавательниц. – Не ходите, Василий Иваныч!
Мужчина был не из робкого десятка. Он встал из-за стола, жестом усадив хотевшую выйти вместе с ним сотрудницу:
– Успокойтесь, Фаня Давыдовна! – и вышел из аудитории, закрыв за собой дверь.
Ожидание было недолгим. Через минуту преподаватель влетел обратно в аудиторию, громко и зло ругаясь: «Бандитов в институт пускают!»
Направившись прямиком к рабочему столу, он лихорадочно начал перебирать стопку экзаменационных работ, пока не нашел работу Чудина. Схватив тетрадку, он быстрым шагом вышел из аудитории.
– Сдавайте работы! – объявила Фаня Давыдовна. – Время вышло!
Она стояла у стола и сама принимала из рук в руки от выходивших абитуриентов их экзаменационные работы.
Михаил с Борисом пошли искать друга. Ни в коридоре, ни в буфете, ни в курилке Чудина не было. Они увидели его, выйдя на улицу. Санек сидел на скамейке и курил. Посидели, помолчали. Первым не выдержал Чудин:
– Ладно! Нет, так нет! Домой поеду!
– Сань! Он твою работу унес куда-то! – сказал Михаил.
– А как он ее нашел? – удивился тот.
– Как, как! Ты тетрадь подписал своей фамилией? Подписал! Вот он и запомнил!
– Ты что ему там наговорил-то? – с досадой спросил Михаил. – Он же, как бешеный, забежал и давай твою тетрадь искать.
Санек молча достал из кармана пачку сигарет, нервно закурил и после первой затяжки ответил:
– Сказал ему, что я его сегодня зарежу!
– У тебя что, мозги поплыли?! – плюнув в сердцах на землю, крикнул Михаил.
– Да, дело пахнет керосином! – приуныл Борис.
– А че будет-то?! – не унимался Санек.
– В милицию может заявить, вот «че»! – передразнил друга Борис.
– Одно пока понятно – кол по математике тебе обеспечен! – Михаил встал со скамейки, разгорячившись и расстроившись от такой глупой выходки друга, и продолжил разнос: – Он же твой вариант просмотрел, преподам показал и в стопку положил! Ты видел?
– Видел!
– Что там у тебя решено было? Все скатать успел?
– Все!
– Ну так зачем ты его в коридор-то вызывал?!
– Не знаю! Я думал, все – завалил!
– «Завалил»! – передразнил друга Борис.– Работу в общей массе проверили бы – и все! Глядишь, если все правильно, может, был бы трояк или четвертак! А ты теперь сам себя и завалил! Чудо!
Михаил присел на скамейку, нервно постукивая ногой по асфальту.
– Пить охота! – после долгой паузы сказал Чудин.
– Обедать-то будем? – спросил друзей Михаил.
– Что-то в столовую не хочется, жарко! – ответил Борис.
– Я вообще есть не хочу! – поддержал Бориса Чудин.
– Пошли на пляж! По дороге что-нибудь придумаем! – предложил Михаил.
По дороге Чудин придумал зайти в пивной бар. Выпив залпом пол-литровую кружку пива, утолив жажду, Санек расслабился и немного успокоился. Вскоре вся компания, выпив по паре кружек пива, пришла в нормальное расположение духа. Михаил с Борисом уже не кипятились на своего друга за неудачную выходку. Ясно было, что их товарищ попал в неприятную ситуацию и теперь нуждается в помощи и поддержке самых близких ему в этом городе людей.
Этот день они провалялись на пляже до темноты, покупая в буфете на пляже пирожки с картошкой, булочки, газировку, а ближе к вечеру горячий чай. Утомленные солнцем и усталые от событий такого длинного дня, парни возвращались в общежитие в темноте летнего вечера.
В фойе общежития несколько человек смотрели телевизор. Тетя Дуся, оторвавшись от вязания шерстяных носков, подняла глаза поверх очков, недовольно ворча: