Сбежать от императора. Ороканская пустошь
- -
- 100%
- +
Перед глазами мгновенно возник мамин укоряющий и отцовский хитрый взгляд. Несмотря на то что в поместье всегда собиралось много боевых магов – служащих отца, ругательства находились под запретом. Особенно, для нас с Арисой – главных сокровищ отдельно взятого семейства Кевинбург. Но если сестра то и дело ругалась, когда никто не слышал, то я воспринимала родительский запрет всерьёз. Как же, я ведь скромная и послушная.
Была до этого момента.
Потому что после целого дня шатания по лесу, пряток от лесорубов, на которых я то и дело натыкалась, еды из ягод, которые не назвать питательными, и общего так себе состояния трудно остаться милой, доброй и воспитанной. Да и кому сдалась моя воспитанность! Сомневаюсь, что Горусу так уж важно леди я или бродяжка из Кратна.
Вздохнув, встала. Нашла прут, подобрала, села на скрипнувшую под моим весом корягу и снова попыталась разжечь костёр.
Подумать только, у огненного стихийника сложности с пламенем! Самое время посмеяться, вот только не смешно. Но и не настолько я ещё отчаялась, чтобы тянуться к своей безумной силе. Страшной, разрушительной и неконтролируемой. Подозреваю, попробуй я извлечь хотя бы маленькую искру, тут же уничтожу половину леса. Между прочим, заповедного, я читала о нём в справочнике животных и растений континента.
Лучше бы почитала что-нибудь полезное. Руководство для начинающих стихийников, например, но таких книг в библиотеке поместья не водилось. Хотя о том, что я стихийник родители узнали едва мне исполнилось пять.
Снова вздохнула. Поджала губы, так больно стало ладоням, стоило зажать между ними прут.
– Вам помочь?
И даже вскочить не успела. Так и замерла в ужасе с прутом между ладонями. Широко раскрыла глаза, напряглась. И поняла, что не могу выдавить из себя ни звука.
– Тьерра[1], с вами всё в порядке? – Мужчина, что стоял напротив, нахмурился, но не сделал даже попытки приблизиться. – Простите, если напугал. Я всего лишь услышал, что здесь кто-то есть, и решил присоединиться, чтобы не ночевать в этом лесу одному. – Он обвёл рукой ближайшие деревья. – Тьерра, вы в порядке?
Я в ужасе. В дикой, разрывающей сердце и лёгкие панике. Настолько сильной, что ещё чуть-чуть и грохнусь в самый настоящий обморок. Как тогда в переулке. И так же, как и тогда, дико не вовремя.
– Я н-не… не маг.
Глупая и неправдоподобная ложь, любой дурак поймёт. А уж кем, но дураком стоящий передо мной мужчина не был.
– Ещё раз простите. – Он легко, но уважительно поклонился. – Я ошибся. Думал, что только маг рискнёт остаться один, да ещё на ночь в пограничном лесу. Разрешите?
– Ч-что.
Кажется, от страха даже зубы клацнули друг об друга. Сглотнув вязкую слюну, я не заметила, как он всё-таки подошёл. Дёрнулась, начала падать с бревна и неловко завалилась на спину.
Жар опалил щёки, уши и шею. Откуда-то изнутри поднялась злость. На себя – неумеху и трусиху, на незнакомца и, конечно, на дурацкий костёр. Неуклюже и со стороны наверняка жалко поднявшись, резко одёрнула плащ, отряхнулась. Едва не топнула ногой, но вспомнила, что так совсем сойду за шута. И только после этого снова подняла взгляд.
Но во взгляде незнакомца не было и намёка на смех. Скорее, на уверенность, ум и… безопасность.
Тряхнув головой, мысленно обозвала себя дурой и переступила через несчастное бревно.
– Разрешите, я помогу вам развести костёр? – повторил он, указывая на, собственно, устроенное мной кострище.
Точнее, свалку из сухих веток, которые я подготовила для этого самого разведения.
– Меня зовут Салхи́, я иду из Миерии в Ктаран. К родственникам. – И больше не спрашивая, он одним едва заметным жестом заставил загореться мой импровизированный костёр. – А вы?
– Элие… – запнулась. Снова обозвала себя дурой. – Эль. Меня зовут Эль.
И с размаха опустилась на прежнее место. Салхи вежливо улыбнулся, сел напротив прямо на траву и затих.
Первые минуты такого соседства оказались ужасными, а последующие очень нервными, но желания встать и бежать куда глаза глядят уже не возникало. Почти. А спустя четверть часа я украдкой взглянула на неожиданного гостя.
– Не возражаете, если я отлучусь за хворостом? – мгновенно поднял он взгляд.
Как чувствовал.
Я неопределённо пожала плечами и обхватила колени, всмотрелась в огонь. Но на самом деле, конечно, изучала спину удаляющегося гостя.
Зачем он ушёл? Действительно за хворостом или сейчас вернётся вместе с компанией? Вроде тех, кто встретился мне в переулке Кратна. Но тогда я была относительно отдохнувшая, не голодная и готовая умереть, но не убить. Сейчас же устала и точно не пригодна к бегу. Никакому, не то что бегу по тёмному опасному лесу.
И берилла, как назло, у меня больше нет. А, значит, любое резкое или неправильное движение гостя – и останется от него кучка пепла. Возможно, и от меня тоже, но, увы, дар не спрашивал, хочу я им пользоваться или нет.
И тепло в груди, что днём я относила насчёт палящего солнца и плотного плаща, с закатом только усилилось. Плохо, очень плохо. Это значило только одно – то, что дар, большую часть времени обезвреженный бериллом, просыпался и с каждым часом всё больше не любил хозяйку.
Шорох, треск веток и незнакомец, что вышел из-за дальнего дерева на мою небольшую поляну. В этот раз вышел шумно, хотя в прошлый я заметила его, только когда Салхи сам подал голос. Значит, сейчас он шумел специально? Или это я в прошлый раз настолько ушла в свои мысли, что не заметила бы и разъярённого фаркаса?
– Хворост, – пояснил Салхи, чуть выше приподняв охапку, и подошёл к костру. Подкинул несколько веток. – Вы голодны, госпожа Эль?
Обращение неожиданно резануло слух, но не объяснять же, что я леди, графская дочка, а мой отец – один из восьми генералов, последние десять лет исполняющий обязанности главнокомандующего империи. Не объяснять, но всё равно эта «госпожа» без титула…
– Я снова вас обидел? – склонил голову Салхи, глядя на меня через огонь.
– Нет, что вы. Я просто задумалась. Я не хочу есть, – улыбнулась, но выглядело это наверняка жалко.
И предательский желудок выбрал именно этот момент, чтобы забурчать недовольно, но, к счастью, сделал это беззвучно.
– Расскажете, как оказались в этом лесу?
А сам-то он расскажет? Я, может, и наивная дурочка, но карту изучила так, что теперь знаю наизусть. И точно помню, что самый безопасный путь из Миерии в Ктаран пролегал через постовых и официальную границу. И самый быстрый, но Салхи почему-то предпочёл ему неофициальный лес.
– Я тоже иду к родственникам, только наоборот в Миерию из Ктарана, – выдавила я. Чтобы ему и в голову не пришло меня сопровождать.
– Удивительно, как мы встретились в таком большом лесу, – фраза отдавала издёвкой, но весь вид гостя по-прежнему был дружелюбен и в целом равнодушен.
– Да. Очень.
Так мы и сидели молча – я, упёршись подбородком в колени, и он, задумчиво глядя на огонь. Вот только больше пламени костра меня интересовал незваный гость, и я потихоньку его рассматривала.
Тёмные – ночью не рассмотреть цвет, – узкие штаны были заправлены в высокие, но лёгкие сапоги. На тёмной рубашке с расстёгнутым воротом, когда Салхи менял положение, в свете костра давала отблеск наверняка перевязь под оружие. Вряд ли он, в отличие от меня, не понимал всю опасность такого приключения. В вырезе рубашки тоже виднелось что-то странное. Похожее на какой-то амулет.
Я прищурилась, вглядываясь.
Не уверена, что права, но амулет сильно походил на простой холщовый мешочек, висящий на обычной нитке. Красной нитке, а на мешочке вроде как угадывался какой-то узор, но здесь я могла и соврать. Плащ же Салхи снял и положил рядом сразу после того, как вернулся с хворостом.
Столкнувшись с его взглядом, странно насмешливым, я мгновенно опустила глаза. Притворилась, что увлечена костром, радуясь, что красные щёки можно списать на жар от огня.
Потому что краснеть было отчего. Пусть по нашему дому постоянно ходили маги – молодые и не очень, красивые и не очень, наглые и не очень, но вот так рассматривать постороннего мужчину мне ещё не приходилось. Тем более, когда у него обнаружились широкие плечи, твёрдый подбородок и необычно светлые, почти белые глаза.
Рассеянно взяв с земли палку, я пошевелила едва горящие ветки. С той стороны костра Салхи тут же подбросил в огонь ещё хвороста.
– Отдохните, госпожа Эль, я посторожу, – вдруг предложил Салхи, и я вскинулась. – Не переживайте, вас никто не тронет.
Желудок тревожно сжался.
Не от страха, Салхи я почему-то больше не боялась. От странной уверенности, что его словам можно верить. Что непонятно откуда взявшийся незнакомец и правда никому не позволит меня обидеть. Этой ночью точно.
– Я не устала. – Наглая ложь. – Можете отдохнуть, я тоже в силах посторожить наш… привал.
Как-нибудь. Потому что ночевать с кем-то мне до этого не приходилось. Как и сторожить.
– Вы уверены, госпожа…
– Просто Эль, – поморщилась.
Эта его «госпожа» злила и расстраивала одновременно.
– Вы уверены, что справитесь, Эль? – внимательный испытующий взгляд прозрачных глаз.
– Конечно, я уже сто раз так караулила, – отмахнулась я.
– Что же, вы снова меня удивили, – склонил он голову набок.
А после выбрал место у костра, лёг на землю прямо в одной рубашке и заснул, кажется, только закрыв глаза. Потому что ровное и глубокое дыхание послышалось почти сразу после того, как Салхи лёг.
Спать. В лесу. На голой земле.
Осмыслению это не поддавалось. Моему уж точно, поэтому я перетянула к себе охапку хвороста, крепче обняла колени и впервые в жизни стала караулить чей-то сон. ___
[1]Таер/тьерра —обращение к магу без титула
Глава 5
Проснулась оттого, что прямо в глаза светило солнце. Испуганно вскочила, села. И только потом осознала, что снова одна. Вздохнула, потёрла глаза, оглянулась. И вскочила на ноги, во все глаза глядя на землю. На то место, где спала.
И как я укрылась собственным плащом, ещё можно было понять, но как оказалась лежащей на плаще Салхи…
Несколько минут я просто стояла и таращилась на, подбитый не мехом, но чем-то похожим, кусок ткани. Ещё раз оглянулась, уже внимательнее, но костёр не горел, и выходило, что давно, а вокруг не было ни единого признака постороннего человека. Или мага?
По коже прошла неприятная изморозь.
Ну не сошла же я с ума после стычки в Кратне! Я бы знала, если бы лишилась рассудка. Знала бы ведь?..
Взгляд упал на костёр и хворост. Точнее, на то место, где хворост лежал, но сейчас об этом не говорила ни примятая трава, ни другие следы того, что… Как будто я знаю, как выглядят какие-то мифические следы присутствия здесь чужого! Одёрнув себя, села на родное уже бревно. Прикусила губу. Пальцы сами собой принялись за волосы.
Наверно, стоило отрезать их перед тем, как сбегать из дома, но у меня не поднялась рука. Длинные, почти до талии, тёмные и прямые, они послушно собирались в косу, пока я напряжённо решала, что делать с собственным сумасшествием. Как назло, ничего дельного, кроме как, поесть и идти дальше в голову не приходило.
Мне нужно в Ороканскую пустошь. Нужно к Горусу. Хоть в своём уме, хоть нет.
В крайнем случае, если я действительно свихнулась, там быстро это выяснят. Вряд ли они оставляют новичков без присмотра, а, значит, гарантированно заметят, когда я начну разговаривать сама с собой. Если начну, хотя с каждым мигом знакомство с Салхи всё больше и больше походило на сон. С другой стороны, если внешность и беседу я ещё могла придумать, то необычное, явно неместное имя вряд ли.
Я закончила с косой, откинула её за спину и встала. Накинула плащ, выпила половину воды из того, что у меня оставалось, и покинула памятную поляну. Нужно найти ручей. И нужно идти.
Так и шла, хоть один раз всё-таки забралась на дерево, чтобы проверить, правильно ли. Хотя как забралась – слава рианам никто не видел этот подъём, иначе по всему континенту разошлась бы молва об Элиерее Кевинбург – самой неуклюжей белке в мире.
Узнав же, что до гор осталось всего ничего, едва ли полдня пути, я приободрилась и даже повеселела.
А интересно, если неприспособленная я за две недели пересекла две границы и осталась незамеченной, куда бы дошла Ариса – моя самоуверенная и ехидная старшая сестра. Перед глазами сразу встала она, такой, какой я видела её в последний раз, а виделись мы нечасто. Я всё время проводила либо в библиотеке, либо в дальнем конце сада, тренируя стихийную магию, а Ариса днями и ночами пропадала в лечебнице, приходя домой только поспать. Вот она участь боевого лекаря, который может лечить хоть в лазарете, хоть на поле боя под градами пульсаров. К счастью, войны не предвиделось, и Ариса отрабатывала пятилетнюю практику в Главной лечебнице Унаша под присмотром какого-то влиятельного лекаря.
Поэтому теперь мы виделись едва ли не реже, чем когда она училась в академии. А когда виделись, не особо общались, потому что в этот момент она либо уходила на работу, либо возвращалась после проведённых в лечебнице суток. В обоих случаях сидеть на чьей-нибудь кровати и делиться секретами или дворцовыми слухами, как когда-то, нам обеим было некогда. Не до того. И сейчас от этого становилось вдвойне тяжелее.
Вздохнув, я взяла ближе к дереву, чтобы обойти несколько растущих вплотную друг к другу колючих кустов олимираса. Для этого пришлось коснуться коры, которая оказалась неожиданно влажной, и только тогда до меня дошло, почему здесь столько любимой многими жителями империи ягоды.
Я улыбнулась и обошла дерево. Спустилась в низину, держась за могучие корни деревьев. И с огромным удовольствием подставила ладони ледяному, бьющему из-под земли, ручью.
Как же хорошо!
Умывшись, я приложила холодные руки к шее и щекам. Наклонилась, набрала в ладони воды. От холода сводило зубы, но, казалось, это была самая вкусная вода, что я пила в своей жизни. Фыркнула, представив, что сказала бы Ариса о негигиеничности и живности, которая могла водиться в этом ручье.
Не теряя времени, я достала свою бутыль, вылила противную тёплую воду и налила свежей.
Чувство было, словно я вышла к Горусу и он меня принял, не меньше. Кто бы подумал, что меня так вдохновит всего лишь найденный ручей.
Я ещё посидела на скользком берегу, позволила себе передохнуть, а потом поднялась, чтобы продолжить путь. Вот только выбраться из низины оказалось сложнее, чем спуститься, но и здесь мне помогли всё те же деревья. И кто назвал этот лес опасным? Он не опаснее любого другого, если не тянуть в рот всё что ни попадя, не соваться в чужие норы и не вести себя как пятилетка.
Улыбнулась собственным мыслям. Вспомнила, что, когда мне было пять, Ариса уже умела ориентироваться в лесу и даже добывать себе дичь, если понадобится. Увы, наш брат Тиррен не интересовался воинским делом, а я была слишком маленькой, так что всё отцовское внимание легло на среднего и, как оказалось, самого подходящего для этого ребёнка. Но в боевые маги Ариса не пошла, заявив, что для этого много мозгов не надо, и поступила на лекарское.
Папа хоть и рассчитывал на другое, всё же обрадовался. Между боевиками и боевыми лекарями не такая большая разница, и все его знания не пропадут зря. Поэтому отец и продолжил учить Арису… всякому.
«Неприличному», – всегда добавляла мама, но вряд ли всерьёз была против.
Из низины пришлось выползать, но я смогла. Села прямо на траву, отдышалась после крутого подъёма. И только здесь услышала рычание.
И не знаю, что там у меня с чутьём, но сердце вмиг испуганно забилось. Пусть я изучила десятки справочников, атласов и карт, знала съедобные и несъедобные растения нашего мира, но сражаться с дикими лесными животными… нет, спасибо. Правда, меня не спросили.
Рычание повторилось, и я медленно, чтобы не провоцировать зверя, повернулась на звук.
Рианы, спасите непутёвую дочь свою! И несчастливую. Самую несчастливую в этом лесу.
Потому что нарваться на фаркаса – настоящего, живого и наверняка голодного, – когда их всех истребили ещё десять лет назад это надо быть очень невезучей. Или не любимицей рианов. Правда, последнего я за собой не замечала, но, как говорила мама, всё течёт, всё меняется. И изменчивая удача в том числе.
Да как он выжил-то! Всех его сородичей вырезали боевые маги во главе с императором ещё много лет назад, а остальных, тех, кто успел разбежаться, выловили поодиночке и уничтожили вплоть до кладок с невылупившимися тварями. Или поэтому лес называют заповедником, что в нём водится… вот такое заповедное?
Но твари, что следила за мной с противоположного края, было глубоко плевать и на мои рассуждения, и на то, что она должна бы вымереть. Может, я всё-таки сошла с ума? И лежу где-нибудь в лазарете, пока в моей голове творится этот ужас? Под присмотром любимой старшей сестры.
Фаркас тем временем оскалился как будто насмешливо. Словно мы оба знали, что из этой заварушки мне не выбраться живой. Честное слово, в переулке с толпой гулящих кратновцев и то было больше шансов на победу.
Тупая лысая морда с плоским носом и широкой пастью, жёсткая тёмная шерсть, спускающаяся от шеи и ниже, огромное волчье туловище, с вывернутыми суставами на задних лапах – именно так выглядели те, с кем когда-то сражались император с войском. И точно так же выглядел фаркас, который…
Рианы, где он?
Я вскочила на ноги, посмотрела вниз, в низину ручья… и побежала.
Ну неужели отец не догадался, что физическая подготовка не вредит никому? Почему он нанял боевика, который покрикивал, гоняя по полю с препятствиями, только Арисе? Сейчас такие умения мне бы тоже очень пригодились. Особенно бег по пересечённой местности. И обращение с оружием, хотя бо́льшего оружия, чем я и представить страшно.
Интересно, сколько понадобится этой твари, чтобы выбраться оттуда, откуда смогла даже я? Два прыжка? Три? В любом случае останавливаться и проверять – самое глупое, что можно сейчас сделать. Поэтому я не обернулась, продолжила бежать, перепрыгивая через поваленные деревья и ломясь сквозь кустарники. А спустя несколько мгновений услышала топот. И он приближался, что лишало всяких надежд на успех.
Горели лёгкие, но остановиться значило умереть. Поэтому я бежала и молилась рианам, чтобы эта тварь задержалась хоть на миг. Споткнулась, отвлеклась – как угодно, но дала мне эти несколько секунд.
Увы, молитвы так молитвами и остались.
Когда топот, казалось, приблизился вплотную, фаркас недолго думая прыгнул, перемахнул через меня – хорошо хоть я успела пригнуться, уворачиваясь от острых когтей, – и встал поперёк пути. Пути, в конце которого я увидела ровное жёлтое поле и подножия гор.
Рианы, и стоило столько идти, чтобы в шаге от цели меня съела какая-то исчезающая животина!
Жуткая отдышка, вырывающееся из груди сердце и ноющие ноги перекрывали даже страх. Мне было банально обидно. Просто до слёз жаль, что мой план оборвётся по глупой случайности. Из-за того, что пересекутся пути – мой и какой-то вымирающей зверюшки.
Так мы и стояли друг напротив друга, пока фаркас не решил, что обед сам собой в пасть не запрыгнет. И прыгнул сам – невысоко, так, чтобы свалить одним ударом, но…
Не знаю, что было в моей голове, когда я выдернула из-за пояса свёрнутый плащ и бросила в жуткую морду. Тут же увернулась, и огромная тварь, в холке высотой мне по шею, проехала мимо, тормозя когтями, вырывая на своём пути траву и хилые кусты.
Кто бы знал зачем, уходя с поляны, я забрала чужой плащ. Тем более, у меня был свой, но оставлять почему-то не хотелось, поэтому я свернула плащ Салхи и засунула за пояс. И надо же, он действительно пригодился.
Но растерянность твари, что запуталась в завязках капюшона явно не вечна. Поэтому я потянулась к своему огню. Знала, что ничем хорошим это не закончится, но здесь и сейчас у меня просто не было другого выбора.
А стихия словно того и ждала.
Не успела я сосредоточиться, как ладони вспыхнули пламенем. И вовремя – фаркас, наконец, избавился от плаща и прыгнул.
Стыдно, конечно, но я зажмурилась. Вытянула руки, надеясь, что мне их не откусят и закрыла глаза. Чтобы в следующее мгновение услышать вой обиженной твари. Оказалось, что фаркас метил мне в лицо, так что обе руки попали куда надо – на щёки, если можно так назвать впалые части под его глазами.
Отлетев, фаркас царапал лапами морду, пытаясь сбить огонь. Вот только стихийный огонь отличался от обычного уже тем, что с радостью принимал в объятия любую жертву. И не отпускал до самого конца. Так что другого шанса у меня не будет.
Святая Аитая, помоги!
Сложа руки лодочкой, я направила в них всю бушующую во мне силу. Постаралась направить, потому что это и так было за гранью моих способностей, а я вдобавок не дала себе закрыть глаза, чтобы не терять из вида фаркаса. А когда поняла, что больше не могу терпеть жжение в груди, размахнулась и бросила огонь в спину всё ещё скулящей твари.
Судя по жуткому вою попала, но проверять не стала. Развернулась и со всех сил бросилась к выходу из этого дурацкого леса. Бежала, срывая дыхание, не обращая внимания ни на скулёж позади, ни на топот. Очередной топот, что снова приближался. С досады прикусила губу.
Вот что такое не везёт. Ну ничего, просто так я тоже не сдамся. Наскребу силы на ещё одну атаку, даже если после этого свалюсь замертво. В любом случае участь не хуже той, что случилась бы, не сбеги я от императорской милости.
А просвет между деревьями всё приближался. Ощущение, что стоит выбежать на открытую местность и я спасена, не покидало, хотя и отдавало горячечным бредом. Уж про эти симптомы я знала всё – изредка Ариса делилась подробностями своей лекарской деятельности прямо за ужином.
И до поля оставалось каких-то несколько шагов, когда я споткнулась о злосчастный торчащий корень. Взмахнула руками, попыталась удержаться, прыгнула… и в следующее мгновение упала на мягкую жёлтую траву.
Зажмурилась, сжалась. Начисто забыла, что собиралась отбиваться магией. Но ничего не происходило. Минута, две… прошло не меньше пяти, когда я рискнула приоткрыть один глаз.
Меня окружала всё та же трава. Впереди виднелись подножия Асиланских гор, а позади стояла мрачная громада густого леса. И никаких фаркасов.
Приподнявшись на локтях, села. Ещё раз оглянулась на горы и только после этого поднялась на дрожащих ногах.
Если бы лес окружал какой-то щит, препятствующий диким животным, я бы почувствовала. Но щита не было.
Прикусив губу, я двинулась в сторону гор. Обернулась. И решительно зашагала обратно в лес.
Да, страшно, но какой бы трусихой я ни была, если фаркас жив, лучше узнать об этом раньше, а не в тот момент, когда он прыгнет, чтобы свернуть мне шею. Но прыгать страшная зверюга была неспособна. Ни на что не способна – она лежала, вытянувшись, совсем рядом с границей леса. Вся шерсть была в подпалинах, морда разодрана ногтями, но внезапная смерть всё равно не поддавалась объяснению.
Неужели это я его так?
Разобрать да или нет в мешанине шерсти, крови, ошмётков мяса и ожогов не получалось, и я вернулась в поле. Проверила бутыль с водой, половину лепёшки – больше чтобы успокоиться, чем по необходимости. В последний раз обернулась на лес и медленным, нетвёрдым шагом побрела в сторону гор.
Глава 6
Горы оказались против.
Ну или это меня не держали ноги после прогулки по лесу, странного незнакомца и встречи с голодным фаркасом. Хорошо хоть других опасных и не очень животных на пути больше не попалось. Потому что времени на то, чтобы обойти горную гряду, я потратила гораздо больше, чем рассчитывала.
И ахнула, когда оказалась перед входом… или выходом?.. в пустошь.
Солнце уже давно просилось на покой и к тому моменту, как я вышла к широкому, в несколько саженей просвету между двумя горными грядами, надо мной появились первые звёзды. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидела перед собой.
Тот самый знаменитый туман? И да, и нет. С одной стороны, это были белёсые клочья, что перетекали друг в друга, становились то гуще, то, казалось, совсем исчезали. Иногда они приближались на расстояние вытянутой руки, иногда откатывались, словно волны на побережье где-нибудь в Миерии и в целом вели себя как странная, явно магического происхождения субстанция, но с другой – больше всего это походило именно на туман.
Вот только никакой угрозы от него я не ощущала. Поэтому и шагнула, чтобы дотянуться до ближайшего, пушистого, словно облако, клока тумана, но тот отскочил от моей руки, будто разумный. Но не это поражало больше всего. Прикусив губу, я отступила, чтобы охватить всю картину целиком.
Подвижность тумана волновала меня не так, как искры, то и дело проскакивающие в нём. Разноцветные, от белоснежных, очень похожих на обычные молнии до ярких красных, зелёных и фиолетовых. Это было особенно заметно – и особенно красиво, – в темноте, что тянулась ко мне со всех сторон. И никакой закономерности или хоть какой-то логики в этих искрах – или молний, – не находилось. По крайней мере, я не нашла.