Я (убью) люблю тебя, Воскресенский!

Глава 1

Пальцы громко барабанят по клаве, не прервавшись даже, когда передо мной появляется тарелка с чем-то пахнущим запечёнными овощами.

– Сбалансированное питание, – повязывает мне салфетку на шею эта… нянька. Хлопает по плечу и приказывает: – Ешь.

Делаю вид, что не слышу, продолжая писать бессмысленный бред в уже готовый код. И поднимаю взгляд от монитора, только когда слышу хлопок двери.

Ок, у меня минут десять, пока эта не явится проверять целостность ужина. Хватит за глаза.

Скидываю в рюкзак ноут, бесшумно открываю дверь балкона. Хорошо, что они не застеклены и стоят вплотную друг к другу. Мне везёт – сосед как раз травится сигаретами, которые обычно бесят, но сейчас… сейчас он-то мне и нужен.

– Мне бы на выход, – прошу и перемахиваю через общий парапет под офигевший взгляд. – Где он тут у вас?

– Там же, где и у вас, – давится дымом сосед, прокашливается и только потом распахивает балконную дверь в свою квартиру.

– Спасибо, мужик.

Скользнув внутрь, оцениваю планировку и иду к двери, но голос соседа тормозит за шаг до проёма.

– Ты это… от тёщи, что ли? Бежишь.

– Хуже, – откровенно перекашивает, хотя ему всё равно не видно, – от няньки.

Коридор, сейф-дверь, подъезд. Ощущая себя долбанным хацкером, слетаю с пятого этажа и рывком распахиваю дверь. Такси уже ждёт и, расплатившись наличкой, еду в аэропорт. Жаль, единственный в городе, но купленный билет на поезд должен отвлечь её хотя бы на пару часов. Как раз хватит, чтобы свалить из этого города и из-под заботливой братской опеки.

Совсем охренели!

Это надо же додуматься, нанять мне няньку! Мне, не побывавшему за последние пять лет разве что на полюсах! В двадцать, чтоб их всех, пять лет!

Тоже мне, братцы-кролики. Сами жестят, как падаваны – то чужих жён уводят, то морды бьют, то дочек миллиардеров похищают, а няньку мне?

Дождутся и хрена с два им новый софт, пусть заказывают его своим тупикам, которых набрали. По объявлению.

Полчаса уходит на доехать, ещё десять минут на регистрацию, и вот я падаю в кожаное кресло, привычным движением раскрыв на коленях ноут. Ни по айпишнику, ни по транзакциям они меня не отследят и, улыбнувшись уголком губ, пишу WelcomeToTheHell.

SundayMan: Птичка вылетела, координаты скину позже

Ответ приходит мгновенно, словно она только этого и ждала. Точно ждала – я не спрашивал пол, просто знал, а сам и не думал скрывать.

WelcomeToTheHell: Координаты? Зачем? Я не требую отчёта

Хмыкнув, разворачиваюсь, вытягиваю ноги и занимаю сразу три кресла.

SundayMan: Вдруг мне повезёт, и я угадаю где ты. Встретимся, поболтаем?

Самое рисковое моё предложение за всё время. Но, насколько я плюю на реал, WelcomeToTheHell обходит меня по всем статьям. Как-то ради интереса я пытался пробить по местоположению, но запутался в том количестве инфы, что пришлось фильтровать. А на её единственный вопрос «Зачем?» ответил, что из спортивного интереса.

И был наказан двухнедельным глухим молчанием. Больше не рискую.

WelcomeToTheHell: Это вряд ли.

И всё, абонент не абонент.

Ну ничего, я тебя ещё поймаю…

С улыбкой закрывая крышку ноута, откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза.

– Ну что, птичка, надоела тебе золотая клетка?

Ехидный шёпот в ухо, капец перекликающийся с последним ей сообщением, заставляет подпрыгнуть на месте.

– Твою же! Какого ты здесь делаешь?

Передо мной снова она, моя нянька. Среднего роста, средней фигуристости, среднего ума женщина хрен пойми какого возраста. Она – Анастасия Полякова, приставленная братьями следить за одним непутёвым мной. По их мнению непутёвым.

– Работаю, – мило улыбается особа с ярко накрашенными глазами, румянами, пудрой и всей этой хренью, что намазывают на себя, чтобы казаться моложе. – Куда летим?

И, вместо того, чтобы угрожать, отчитывать и жаловаться братьям, эта… особа, сбрасывает мои ноги с кресел и приземляется рядом.

– Ты – никуда.

– Ну, что ты, милый, – приторно улыбается, – ближайший год куда ты, туда и я. Волею и деньгами остальных Воскресенских.

– Слушай, ты…

– Анастасия Евгеньевна, – подсказывает с милой улыбкой.

А после закидывает руки за голову, прикрывает глаза и томно вздыхает.

Взгляд невольно цепляется за обтянутую водолазкой грудь – единственное, на что реально можно посмотреть у моей няньки. Неожиданно высокую, размера третьего, не меньше и…

Встряхиваюсь, отворачиваюсь, чувствую что-то вроде отвращения. Не хватало только залипать на особу, что в совершенстве знает тысячу и ещё один способ травануть меня овощами.

– Анастасия Евгеньевна, – вздыхаю. Но вдруг осеняет: – Слушай, Анастасия Евгеньевна, тебе деньги нужны?

Она заинтересованно скашивает на меня один глаз.

– Нужны ведь, да? – От того, как всё просто, кружится голова. – Сколько Кот тебе пообещал? Сотню? Две? Да плевать, – трясу головой и хватаюсь за ноут. – Предлагаю пять, и ты летишь греть… гхм кости в какую-нибудь Аланью. Идёт?

– Пять сотен?

Она потягивается, закидывает ногу на ногу и поворачивается ко мне всем корпусом. Ставит локоть на подлокотник, подбородок на кулак и смотрит, как на малолетнего.

– Пять сотен.

Открываю банкинг, проверяю счёт. Фух, расплатиться со стервой хватит, а потом разберусь. Найду халтуру и как-нибудь заработаю. Главное, чтобы без нянек в пределах видимости.

– Заманчивое предложение.

И эта стервь вдруг становится мартовской кошкой. Под мой ошалевший взгляд цепляет ногтем за ворот поло, чертит ниже, до паха. Сглатываю рефлекторно.

– Милый, а откуда такие деньги?

– Есть разница?

С опозданием, но всё же прихожу в себя. Двумя пальцами подцепляю конечность с длинными, острыми когтями, перекладываю ей на колено. Фу. Таким страхом даже говнокод не написать.

– Нет разницы, только… – она подаётся ближе, касаясь губами уха. Передёргиваюсь, но терплю. – Котик платит в баксах. А тебе слабо?

Кот, с-с… собака. Ну хорошо, посмотрим, кто кого.

Увы, в чём, а в деньгах мне его не перебить. Это долбит по мозгам, будь они хоть сколько гениальными. С другой стороны – разве проблема подработать налево и рассчитаться с этой наседкой? Вообще, нет.

Стараясь сохранить лицо, захлопываю ноут.

– Если я заплачу тебе пятьсот тысяч, ты свалишь?

Анастасия Евгеньевна откидывается на спинку кресла.

– Свалю. А ты заплатишь? – с прищуром.

– Ради такого – почку продам, но сделаю.

– Договорились, милый. А теперь кыш, дай старой тёте поспать в ожидании очередного перелёта.

И она прикрывает глаза, дыхание выравнивается почти сразу.

Окей, Гугл. Как заработать триста штук за ночь?

За ночь, может, и никак. Но я точно знаю, кто в этом поможет.

Даже если это будет стоить мне очень дорого.

Глава 2

– Второй номер есть? – устало.

Потому что два часа до самолёта, ещё два в нём, почти три после и всё это – в компании незатыкающейся няньки. И ладно бы чесала языком не по делу, смог бы абстрагироваться, но нет. Анастасии Евгеньевне всё время что-то было надо и, к сожалению, от меня. Так что к отелю меня тошнило от бесконечных: «Хочешь есть?”, «Водички?”, «Нет, это вредно» и «Милый, ты же хочешь быть здоровым? Как братья».

– Конечно. Могу предоставить эконом, но в другой стороне, – прощебетала ресепшен. – Правда, ваш номер единственный с окнами, второй будет обычным.

– Давайте.

На стойку ложится бумажка в пять тысяч, но эта припадочная перехватывает деньги.

– Какого?..

– Я не могу жить в номере без окон, – и звучит испуганно, но как же бесит! – У меня клаустрофобия!

Серьёзно? И когда она началась? В лифте, где мы застряли на второй день знакомства? Что-то Анастасия Евгеньевна дажё не дёрнулась, просидев в нём четыре часа. И никакой клаустрофобии.

– Как жаль! – ведётся девочка на ресепшен. – Но… но у нас нет других номеров с окнами. Что же делать? – и растерянно пялится на Полякову.

А та и рада выступить с сольным номером.

– Подскажите, а в номере Есения Александровича есть диван? – заговорщицким шёпотом стелит она.

И только здесь до меня доходит.

– Ну уж нет. Чёрта с два ты будешь спать в моём номере!

– Милый, ты же не выгонишь бедную родственницу на улицу? – хлопает глазами Анастасия Евгеньевна. Обхватывает моё плечо, прижимается грудью. – Не выгонишь же, правда?

Капец, блин! Потому что отказать под любопытным и жалостливым взглядом ресепшен я тупо не могу. Фиг его знает почему, видимо, мама хорошо воспитала. А Полякова пользуется, нагло и бессовестно.

– Вы не переживайте, у Есения Александровича люкс, – быстро щебечет ресепшен. Тоже, чтобы вас всех, Анастасия. – Двухкомнатный, спальня и гостиная. Из спальных мест диван и кровать со всеми удобствами, ваша родственница вас не побеспокоит.

Да как же, не побеспокоит она! Проходили – знаем.

– А окно? – ломает комедию Полякова. – В нём есть окно?

– Да-да, не переживайте. И окно, и кондиционер, и два телевизора.

И нянька, от которой я надеялся избавиться хотя бы на несколько часов. Чтоб её на галеру сослали!

Но сил разбираться не осталось. С мрачной решимостью забираю ключ у симпатичной, если бы не дурацкая солидарность, ресепшен.

– Вам в левый коридор, первая дверь направо.

Да уже плевать. И хуже всего, что связаться с чуваком, который подкидывает мне заказы, не получится, пока эта куда-нибудь не свалит. А она не свалит, одна точно. Проверено и изучено, ведь за те три дня с её наглого: «Здравствуйте, я ваша нянька», она десятки раз пресекала все возможности и не уходила дольше, чем требовалось для душа. Даже ночью заходила и проверяла.

– Мм, хорошенький номер, – сканирует пространство Полякова, оглядывает окна с решёткой. – Неплохой вкус, милый, весь в братишек. Те тоже ниже люксов не опускаются.

– Ты реально такая отбитая или издеваешься? – натурально рычу. Бросаю рюкзак в кресло, с опозданием вспоминаю, что внутри ноут.

– Нервишки шалят? – мгновенно округляет она глаза, которые и так пошли в долгопята, видел как-то по Дискавери. – У меня есть идеальное средство, лучший способ справиться со стрессом.

И эта с ярко-розовой помадой, голубыми тенями и таким слоем штукатурки на лице, что сыпется, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Непроизвольно сглатываю, потому что не люблю одноразовое, а последний нормальный секс был давно. Незадолго до знакомства с WelcomeToTheHell, даже имени которой я всё ещё не знаю.

А Полякова берётся за вторую пуговицу, открывается ложбинка и край белья.

Отвратно чувствовать себя озабоченным кретином. Тем более, не иметь воли, чтобы отвести взгляд от этой конкретной особы.

Зараза.

– Что ты… – хрипло. – Пенсионерского стриптиза мне только не хватало, – наконец, выдыхаю зло. – Обнажёнка не интересует.

– Зато ты впервые похож на Воскресенского, – усмехается Полякова. – Генетические связи не пропьёшь, – и кивает на джинсы, где…

Чёртова нянька!

– Но я, вообще-то, имела в виду травку. А ты что подумал?

И стервь наклоняется, не подумав прикрыться, расстёгивает сумку, а в следующий миг издевательски машет мне ромашкой. Натуральной, в картонной коробке. Для, чтоб её, заваривания.

Встречаемся взглядами.

Убил бы! Но Полякова смотрит честными, наивными глазами. Прямо как я, когда думал, что достаточно иметь талант, чтобы всего добиться в этом самом продажном из миров.

– Что-то не так?

Вместо ответа сжимаю челюсти так, что крошатся, хватаю рюкзак и сваливаю в спальню. И жалею только, что нельзя с размаха хлопнуть дверью, которой между комнатами тупо нет.

Глава 3

А забавный он, этот Есений Воскресенский. Малолетний идиот, конечно, но безопасный. Такой не вдарит кулаком ни по стене, ни по тебе. За волосы опять же не схватит и вряд ли станет кидаться вещами. Но последнее – это смотря как выбесить, а доводить до бешенства конкретно этого брата стало единственной отдушиной во всём цирке.

Ник с Котом, в миру Никита и Константин Воскресенские, конечно, те ещё засранцы, но за брата переживают. Иначе не стали бы нанимать няньку и точно не пригласили бы на эту роль меня.

Фыркнув, перевожу взгляд в небольшое прямоугольное зеркало. Вздыхаю, но оставляю на месте «красоту», которая, с одной стороны, не давала младшенькому меня хотеть, по крайней мере, постоянно, а с другой – прикрывала от неприятностей. Пусть вероятность встретить кого-то из недалёкого прошлого равнялась нулю, но пути Windows, как известно, неисповедимы.

Но как же чешется! Невыносимо! Но от желания разодрать лицо в кровь спасает только то, что под ним всё наверняка хуже. Увы, прочную аллергию на косметику я заработала ещё в те времена, когда думала, что жизнь наладилась. Оказалось, что показалось.

Вздыхаю. Отступаю подальше от зеркала, сажусь на край душевой кабины. Она здесь тоже люкс – встроена в подиум из трёх ступеней так, что верхняя сравнялась с краем поддона.

На экране сообщение из тех, что всегда вызывают улыбку.

«Стась, он опять! Улетели на Кубу на две недели(( Кот, блин, со своими сюрпризами!»

И рыдающий смайл.

Ага, так и поверю, что Мышка страдает, отправляясь с главным хамом в этой семье к пальмам, солнцу и океану. Скорее, офигевает от свалившегося на неё счастья в лице котяры, что до встречи вёл себя сильно так себе. Настолько, что хотелось вломить, но… ладно уж, пусть живут.

Смахиваю мессенджер, открываю кое-что поинтереснее. Созданная в юности прога грузит логины-пароли из идентификатора и слёту взламывает ноут гения. «Суперзащищённый», как фыркнул этот недохакер, когда в первый же день я сунулась к монитору якобы загуглить, сколько минут варить брокколи.

И, может, коды этот брат пишет и гениальные, но во всём остальном дико наивный и слишком честный. Серьёзно думает, что если защитил один и главный путь к системе, то всё, никто и никогда не взломает его видавший виды HP?

Смешно.

Стягиваю рубашку, пока Есений Воскресенский прогружает один из миллиона чатов, где он заседает. Ладно хоть в игрушки играть перестал, а то смотреть, как он по несколько часов шпилится в стрелялки – такое себе удовольствие. Но стало гораздо интереснее, когда он раз за разом пытался от меня сбежать. Подставные паспорта – где только взял! – левые аккаунты, чужие данные… так и хотелось сказать: «Милый, я всё это прошарила лет за пять до твоих слабых попыток!». Но не скажешь же.

Не-ет, этой комедией мне предстоит наслаждаться в одиночку. Раздражало одно – его постоянные попытки меня найти. Сорри, не меня. Таинственную WelcomeToTheHell, которая получилась слишком приближенной к настоящей мне. Признаю, в какой-то момент этот Воскресенский показался мне впечатляющим и… да, увлеклась! Тут слово, там фраза и вуаля, перед Есением портрет старой меня, лет так в двадцать.

И этот умник не придумал ничего лучше, как впечатлиться и периодически пробивать мою защиту – к счастью, всего лишь верхний её слой.

Зачем? Хотел встретиться? Узнать, кто я на самом деле?

Лучше бы не. Потому что всю эту коляску полгода назад я завела с одной целью – иметь стимул для Кота, на случай, если бы у него с Мышкой случился дисконнект. Тогда я бы размазала Есения по крышке ноутбука – морально, материально и, возможно, физически.

Но не срослось, ибо Мышка довольна и плавает в любви к старшему из трёх братьев.

И нет, я счастлива за девчонку, которую нашла рыдающей, в грязном вечернем платье под мостом в компании подбирающихся к чуду бомжей, но… Печально, но без неё я будто вернулась в прошлое, когда от собственного одиночества хотелось если не удавиться, то шагнуть с того самого моста, под которым рыдала Мышка Майя.

Юбка скользнула на тёплый пол ванной.

Хватит себя жалеть, тем более, это занятие никогда не казалось адекватным. Надо мыться и искать гению очередную порцию ПП-шного питания, раз уж готовить в гостинице проблематично. Хотя я бы предпочла картошку фри с бургером, но это слишком просто. А малолетний гений остался бы слишком довольным.

Но ведь у нас другая цель.

И, усмехнувшись, я ставлю одну ногу в душевую. Попутно бросаю последний взгляд на то, чем занят Есений и…

Твою мать! Он что, совсем рехнулся?!

Глава 4

Зевс отвечает почти мгновенно.

Зевс: Здорова, брат. Где ты пропадал?

Так я и сказал. Как будто в прошлом не хватило преследований от конторы, оказавшейся около уголовной. Но эти, конечно, так не думают. Хорошо хоть хватило мозгов понять, какой именно софт и для чего они заказывают. Плохо, что уже после выполнения заказа.

А теперь мне снова нужны деньги, и я снова влипаю в это дерьмо.

AnonymSM: Неважно. Готов поработать. Ставка пять сотен зелёных.

Зевс: Штук? Ну ты охренел, парниша. Знаешь, что придётся делать за эти деньги?

Знаю. Но избавиться от Поляковой вот прямо сейчас важнее. Если уж я сбежал от отморозков в прошлый раз, то смогу и сейчас.

AnonymSM: Представляю.

А дальше молчание. Как от WelcomeToTheHell после того, как я пытался её пробить.

Прислушиваюсь – Полякова всё ещё в душе, вода бежит. Красоту наводит?

Передёргивает от отвращения. И ещё раз, стоит вспомнить, как я среагировал на неё каких-то десять минут назад. Кот бы гордился, Ник ржал, а я… я всего лишь хочу купить дом где-нибудь на берегу Греции и увидеть девушку, в которой пропал.

Зевс: Раз представляешь, то…

Но дочитать сообщение не успеваю. Экран идёт рябью, чат прыгает по всем углам, а ноут выдаёт ворнинги в сотнях вариантов.

Что за дичь?

Но ни одна фича не отвечает, техника будто взбесилась. Ей плевать и на мой, пока самый надёжный в стране, антивирус и на быстрые клавиши. Ноут не берёт ни одна комбинация, он продолжает жрать самого себя, пока, наконец, в центре экрана не возникает ухмыляющийся дьявол, три раза стучит каким-то трезубцем, и всё вырубается.

Вот совсем вырубается, с концами. И есть подозрение, что навсегда.

Долбанный ты случай!

Отбрасываю ноут, вбиваюсь затылком в подушку.

Мог Зевс отследить меня настолько, чтобы завирусить? Вряд ли. Будь он таким умным, не стал бы нанимать левого программера. Поймать такое случайно? Да ну на. Пусть Сэм, придуманный ещё в юности антивирус, не спас технику, зато ни разу за годы не подводил. Тем более, я отслеживал новых гадов, совершенствовал Сэма, а часть обновлений отслылал Нику для внедрения в производство.

Сэм бы не подвёл. Но тогда что это было, если исключить случайное заражение?

Хреновый вопрос, с подвохом. Потому что проще всего зайти в чужую систему через сеть, но я не пользовался вай-фай отеля и никому не давал ноут даже просто посмотреть.

Чёрт.

Или… да нет, не может быть, хотя…

Ситуация напрягала. Если я ошибся и накосячил, а Зевс воспользовался и хакнул, то кранты. Сначала мне, а потом Поляковой, если не сообразит, что надо делать ноги.

Хотя и это уже не спасёт – она дофига где отметилась рядом со мной, её найдут в два счёта. Начальству Зевса не потребуется и суток, чтобы найти нас сначала через аэропорт, потом через отель. Тем более, на каждом углу понатыкано камер, якобы для отслеживания аварий.

Как будто кто-то в это ещё верит.

И вывод из всей этой жести напрашивается такой поганый, что хоть вешайся.

Не в силах валяться, вскакиваю с кровати. Дохожу до двери, обратно. Бросаюсь на пол, двадцать раз отжимаюсь на одной руке, потом на другой. Классный способ поставить мозг на место, работает на раз.

Вот и сейчас бросаю взгляд на бесполезный ноут, сажусь, подгибаю под себя ногу.

Итак, мне полный финиш.

Хуже только то, что не мне одному. В конце концов, мы в ответе за тех, кого нам навязали. Даже если ответ тот исключительно матерный.

И, конечно, именно в этот момент дверь ванны открывается. В облаке пара и спецэффектов из неё выходит довольная жизнью Полякова с влажными распущенными волосами. Капец они у неё длинные.

– Обед? – поднимает бровь, встречаясь со мной взглядом.

Удивительно мстительным для особы, с которой я знаком… сколько? Всего несколько дней? А ощущение, будто десять отвратных, враждебных лет.

– Чизбургер?

От полного треша ситуации пропадает желание цапаться даже с ней. Мозг уже собрал данные, проанализировал и пришёл к единственно возможному выводу. От которого выйти бы в окно, но здесь один фиг первый этаж.

– Правильное питание – залог силы, здоровья и красоты, – она с сомнением окидывает меня взглядом. – В твоём случае хотя бы здоровья.

И дефилирует. На кровать. По пути задевает моё колено и укладывается на подушки, закинув руки за голову. Расстёгнутая на две пуговицы рубашка очевидно натягивается на груди.

Чёрт.

Отворачиваюсь.

Нет, с этим надо что-то делать. Особенно в свете дальнейших планов. И охрененно увы, что всё-таки общих.

Большей свиньи братья мне ещё не подкладывали.

– И где ты собираешься искать здесь правильное питание?

Вздыхаю, запускаю руку в волосы.

Может, обойдётся? Зевс не мог за три минуты вычислить мою геолокацию и, тем более, отправить сюда специалистов. Широкого, чтоб им сдохнуть, профиля.

И в этот момент раздаётся стук в дверь.

– Праздник к нам приходит, – самодовольно напевает Полякова, поднимаясь, – с пэпэ и гранол-лой.

– У меня аллергия на глютен, – бурчу вслед.

– Не ври, милый, – оборачивается та у двери. – У меня на тебя полная карта здоровья вплоть до схемы родинок и длины… – ухмыляется, – пальцев.

Вирус Зевса? Фигня. Полякова – вот главный вирус моей жизни.

И именно её мне придётся таскать за собой, чтобы не придушили активные ребятки Зевса. Отец намертво вбил, что сила – в защите слабых. А эта, несмотря на весь свой гонор, слабее.

– Смотри не влюбись, – хмыкаю и валюсь на кровать.

Святой рефакторинг, я же прибью её в первую же неделю вынужденной изоляции. А изолироваться придётся – забиться в какую-нибудь съёмную мышеловку, чтобы проверить, был ли взлом. Убедиться, что я всё ещё в относительной безопасности.

И Полякова со мной за компанию.

Но отвратный сухой щелчок перебивает планы. На одних рефлексах бросаю ноут на звук и постфактум осознаю, валяющееся в дверном проёме тело. Угол нелёгкого ноута пришёлся мужику в чёрном и балаклаве ровно посередине лба, логично отправив того в нокаут.

Нелогичным был только ствол с глушителем в качестве декора. И Полякова с закрытыми глазами и мокрым от крови рукавом.

– Бракованный Windows! – выдыхает зло, пока я подхватываю её, попутно отопнув пистолет подальше от тела. Опирается на меня, встречаемся взглядами. – Я убью тебя, Воскресенский!

Глава 5

Пока Полякова тихо ругается под нос, довожу её до дивана, аккуратно опускаю.

– Жива?

– Да пошёл ты, – она вдруг становится земной и очень злой. – Какого, вообще, хрена? Что это было и во что ты снова вляпался?

Вместо ответа молча и быстро разрываю рукав. Повезло, рана чуть выше локтя пусть сквозная, но неглубокая. Медленно сгибаю.

– Воскресенский! – шипит Полякова.

Кость не задета, иначе простым шипением не обошлись бы. К счастью для моей совести, которой мне досталось на всех трёх братьев сразу.

Чёрт, и как они нас выследили?

Недолго думая, отрываю второй рукав, перевязываю рану.

Без первой помощи хреново, но если этот очнётся, будет ещё хуже.

– Посиди минуту спокойно, – вздыхаю. – На, поищи пока свою пп-шную еду.

Всовываю ей в руки свой телефон. Все что угодно, лишь бы не истерила от шока или ещё какой посттравматической фигни.

Хорошо, что всё произошло слишком быстро, даже ресепшен не чухнулся, хотя здесь два шага по узкому коридору. Поэтому втаскиваю мужика за ноги и захлопываю дверь. Пистолет кладу на журнальный стол рядом с Поляковой, пока та занята. В два счёта связываю руки-ноги активному специалисту так, как учил отец. То есть намертво.

Оборачиваюсь на щелчок, чтобы обнаружить ствол отдельно от магазина. Полякова постаралась.

– Загуглила, – поясняет в ответ с кривой ухмылкой.

И что-то не сходится, образы до и после не синхронизируются, но сейчас откровенно не до того.

Надо решить, остаться и поболтать или валить, пока целы. И чем больше смотрю на пародию по Джону Уику, тем больше тянет ко второму варианту.