Я (убью) люблю тебя, Воскресенский!

Глава 9

Когда ужин доходит до стадии «можно есть», Стася уже вырубается.

Стася.

Самое время поржать до невроза. Потому что такие совпадения это полный рефакторинг. Хотя WelcomeToTheHell могла взять имя откуда угодно, но не из паспорта. Да и какая разница, главное, что за эти сутки мы сблизились больше, чем за предыдущие полгода.

Прятать идиотскую улыбку не приходится, Полякова спит. Продолжая думать о девушке по ту сторону чата, подхожу к няньке. Ни злости, ни желания сбежать не осталось. Полякова пострадала серьёзно и из-за меня, Нику с Котом самое время оплатить бедняге больничный.

Качаю головой, убираю её телефон с кровати на тумбу.

Отвратная розовая помада стёрлась, тени вперемешку с тушью осыпались под глаза. Яркие пятна на щеках тоже размазались, на фоне бледной кожи смотрясь ещё ненатуральнее. И даже так, больная и потрёпанная Полякова выглядит лучше, чем при параде. И на хрена тогда всё это, если без лучше, чем с этой жестью?

Вопрос без ответа. Да и пофиг, каждый сам решает, как развлекаться.

Невольно прислушиваясь к частому дыханию, забираю пустой блистер с тумбы. Мимоходом касаюсь её руки…

Да твою же мать.

Сцепив зубы, уже целенаправленно хватаю запястье. Не кажется, у Поляковой поднимается температура и светит нам полный и фактурный пи…

Писк. Я случайно наступаю на упавший градусник. Подумав, приподнимаю здоровую руку Стаси и жду. Дожидаюсь. Вовремя вспоминаю о воспитании и проглатываю порцию мата.

38.7 ещё не приговор, может обойтись.

Но что-то подсказывает, что не обойдётся. Не с ней и не в мою смену.

Окей, гугл. Где найти хирурга, который не сдаст нам ментам?

Можно, конечно, обратиться к Вовке. Помимо того, что тот ваяет поддельные паспорта, не отличишь от оригинала, так и знает много кого много где. Но это без гарантии, что Вовка при запросе не продаст нас подороже, и следующему специалисту с пушкой повезёт намного больше. А я, хоть и отжигал в тире, без прямой угрозы не выстрелю в человека.

Только собираясь в аптеку, в противовес мыслям несколько минут стою над рюкзаком, где лежит ствол. Рука так и тянется, но нет. В три удара сердца обуваюсь и выскакиваю из квартиры. Торможусь на площадке, улавливаю приглушённые соседской дверью голоса. Морщусь. И охота людям приседать на бутылку, когда в мире полно других интересных занятий. Оглядываюсь на свою дверь.

Лишь бы не буянили, за время путешествий по стране приходилось видеть всякое. Кто мебель в стены кидал, кто в окно, а кто выкидывался сам. Надеюсь, этим хватит самосохранения вести себя в рамках, пока спит Полякова.

Бросаю последний прищуренный взгляд на соседскую дверь и сбегаю по ступеням.

Когда покупал эту однушку по левым документам, на всякий случай, никаких алкашей поблизости не было. Хотя мог не заметить, раз приехал однажды, только для заключения договора и оплаты, а больше не появлялся.

Так и начнёшь верить в удачу и чутьё, иначе с чего бы мне приобретать жильё в так себе городишке.

Нет, какая-то аргументация у меня тогда была, но кому это. Прошло лет пять, я уже ни черта не помню. Купил и ладно.

От ходьбы мозг привычно включается в работу на полных оборотах. Поэтому рискую, оставляя Полякову в одиночестве, обхожу ещё пару кварталов. Но ничего дельного за это время не придумывается. И спустя пару минут перепрыгиваю через ступени крыльца и захожу в приличного вида аптеку.

Осталось всего ничего, узнать что надо.

И самое хреновое, что поисковики молчат. Не совсем, конечно, но мне от статейных «обезболивающее»,  «антибиотик широкого спектра» и прочей медицинской мути не легче. И Поляковой не легче. А в травму не поедешь, эти обязаны докладывать о любом огнестреле. Ещё вопрос, удастся ли договориться с местными хирургами. А если не удастся, то какой смысл рисковать. Конечно, при самом хреновом раскладе я повезу её к частникам, но и без этого хотелось бы обойтись.

Походив по аптеке, останавливаюсь напротив стеллажа с антисептиками.

Вот только всё это мы уже проходили. Есть ли польза повторять?

Чувствую удар со спины. Мгновенно разворачиваюсь и подхватываю миниатюрную блондинку, которая корзинкой едва не сбивает стеллаж с зубными пастами.

– Блин… простите.

– Нет-нет, это я вас не заметила, – широко распахиваются красивые глаза. –  Извините!

С рассеянной улыбкой помогаю девушке принять устойчивое положение и отпускаю.

Возвращаюсь к антисептикам, понимая, что это финиш. Если у Поляковой действительно заражение, мне ни одна перекись не поможет. Нужен врач, причём не любой, а определённой направленности. Хирургической, блин.

Вздыхаю, запускаю руку в волосы.

Чёрт, всё-таки придётся…

– Извините ещё раз, – тонкий, но уверенный голос. – У вас всё нормально?

Перевожу взгляд, и недавняя блондинка прикусывает губу.

– Просто вы так смотрите… но, наверное, я просто не так поняла. Ещё раз простите.

И собирается уйти.

А меня что-то толкает под руку и язык.

– А вы врач?

Девушка останавливается, разворачивается. Хорошо, что в аптеке час пик, никто не обращает внимания на двух странных покупателей. Да и представить, будто она подставная, не хватает фантазии даже у меня. А раз нет, то вдруг повезёт ещё раз?

– А что именно вам надо? – хмурится она.

– Мне? – из груди вырывается смешок. Пан или пропал. – Мне надо вылечить огнестрел. Сможете?

В том, что она врач, уже не сомневаюсь.

Блондинка окидывает меня внимательным взглядом.

– Не у меня, у знакомой.

– Но есть же травма или…

– Или, – криво усмехаюсь. – Ладно, просто забудьте. Всего хорошего.

И иду на выход. Да потому что без вариантов, надо брать Полякову и везти в частную клинику, надеясь на цифрового бога.

– Подождите! – раздаётся уже на улице, и я разворачиваюсь. Блондинка сбегает по ступеням аптеки и торопится ко мне. – Подождите. Как вас…

– Есений.

Мозгов не ехать в муниципальную травму мне хватает, а назваться чужим именем уже, видимо, нет.

– Я помогу вам, Есений, – она касается моей руки. – Но мне нужно видеть пациента, чтобы понять, что именно нужно.

– Видеть… что же, идёмте.

Удивительно, но она не боится идти с незнакомым мужиком. Без страха, с решимостью настоящего медика поднимается вместе со мной и входит в квартиру. А дальше начинается волшебство.

Серьёзно, Гарри Поттер отдыхает. В мгновение блондинка, оказавшаяся Дианой, развивает бурную деятельность. Мне приходится дважды бегать в аптеку, но к тому моменту, как она заканчивает с раной, снова промыв её, намазав и сделав фиг знает что ещё, Поляковой заметно лучше. А пока я пою усталую Диану чаем с пряниками на кухне, температура у Стаси сама собой снижается на 0,3 градуса. Вроде ерунда, но в нашей ситуации удача.

Не зная, как благодарить, обещаю услугу и оставляю свою почту для связи. Диана не верит, смеётся и говорит что-то о долге и клятве. Качает головой в ответ на моё: «Любая помощь, просто напиши», и уходит, растворяясь на просторах серого спального района.

А я ещё раз измеряю Поляковой температуру, успокаиваюсь прежней отметкой и иду. Готовить завтрак.

Глава 10

Утро оказывается действительно утром, здесь никакого блэкаута, так что через шторы пробивается яркое солнце. Часов десять?

Скорее всего.

Только время отходит на второй план, когда обнаруживаю себя на Воскресенском. Во всех смыслах – оказывается, я полулежу на его плече вместо подушки, при этом нога моя на его бедре, а рука на груди. Причём правая простреленная рука, которая сегодня почти не болит, да и повязка явно другая, какая-то профессиональная.

То есть не приснилось? Вчера гений и правда притащил мне какого-то врача? Что же, спасибо ему большое, но исключительно про себя.

Оглядев композицию, возвращаю голову на неожиданно удобное плечо. А что, ночь терпел, ещё часик точно потерпит, пока я досплю. Или нет. Потому что колено натыкается на прямое доказательство, что Воскресенский всё-таки брат первых двух. Размер, объём и прочие показатели вполне себе и даже ого-го. Ещё бы меня это не касалось, было бы супер. Но увы, всё моё уже проснулось и требует разбудить виновника бардака. А вибрация внизу и глубоко внутри приказывает укусить удобное плечо, чтобы страдала не я одна.

Фыркаю. Но губу изнутри всё равно прикусываю, когда, стремясь устроиться приличнее, задеваю вообще не то что нужно.

Бракованный Windows!

К таким проблемам договор с Котом меня не готовил. Может, предложить гению поправить здоровье? А что, он в таком же положении, как я. Если судить по башне, что никакие джинсы не скрывают.

Прикрываю глаза с весёлым смешком. Воскресенского бы инфаркт хватил, узнай он, о чём я думаю. Как же, воспитанный, приличный интеллектуал из хорошей семьи. Романтика, цветы, конфеты и прочая шелуха – его конёк. Точно знаю – одно время он даже стихи мне повадился слать, пока прямо не написала, что предпочитаю рассказы. А то, что строго 18+, дальновидно не уточнила.

Но вот дыхание меняется, гений глубоко вздыхает.

Насильно успокаиваю своё, в конце концов, не будет же он измерять скачущий пульс.

Вопрос, почему он в принципе оказался в моей постели, не задаю. Подозреваю квартира – однушка, и вряд ли на кухне завалялся хотя бы видавший виды диван. А чтобы спать на голом полу воспитания у Воскресенского, похоже, уже не хватило.

Но вот он окончательно просыпается. Чувствую, как приподнимает голову, подтягивает левую руку, видимо, посмотреть время. Правая у него в любом случае занята. Мной.

Неадекватное веселье захватывает волной. Я та ещё радость, но сейчас тянет рассмеяться.

– Блин, – высказывается тихо.

Пытается вытянуть из-под меня руку, но ЭТО МОЯ ДОБЫЧА. Проще отрубить, чем забрать.

– Полякова, – шепчет, легонько тронув за плечо. – Стася!

Давай, гений. Есть проблема – ищи решение.

И он подвисает, потому что будить меня пришлось бы задействуя больную руку. Которая, кстати, снова начинает ныть.

Ладно, уговорил.

Медленно открываю глаза. С насмешкой, даже не думая строить сонный  вид.

– Милый, – шепчу, глядя в расширившиеся зрачки, что оказываются неожиданно близко, – а какого ты делаешь в моей кровати?

Гений зависает, взгляд опускается на мои губы. А потом славный представитель семьи Воскресенских отшатывается – я позволяю, прогнувшись в спине и освобождая конечность. Правда, не ожидаю, что ужас младшенького настолько сильный. Есений отпрыгивает так, что сваливается с того края древней, но двухспалки.

– Покорён и побеждён, – хмыкаю, выглядывая за край.

Воскресенский как раз поднимает недовольный, хмурый взгляд из-под взлохмаченной шевелюры.

– Это моя кровать, – бурчит мрачно.

Садится на полу, а потом одним резким движением оказывается на ногах.

– В квартире два спальных места, и оба здесь. Есть будешь? – он всё-таки поворачивается.

Хотя я была уверена, что так и будет разговаривать спиной.

– А как же благородно уступить даме?

Цепляюсь взглядом за давешний «домик», поднимаю глаза к его лицу. Удивляюсь, что на откровенную провокацию и издевательство он не реагирует. Морщится только, да вздыхает. Словно не он, а я надоевший беспомощный ребёнок. Подросток в худшем из смыслов.

– Я помогу тебе умыться, – качает головой непробиваемый гений.

– Обойдусь, – отвожу взгляд.

И, кажется, повторяюсь.

– Диана сказала, руку нужно максимально беречь. Для скорейшего восстановления.

– Диана, – усмехаюсь. – Милый, ты воспользовался моим состоянием и завёл подружку?

– Если тебе так больше нравится, – в его голосе раздражение. – Но, вообще, Диана хирург. Мы познакомились вчера по чистой случайности, и она согласилась помочь.

– А ты нарасхват, – с кривой усмешкой ловлю его взгляд.

То, с каким чувством он говорит «Диана», дико бесит. До злых мушек перед глазами и желания найти и нагадить.

– Так радуйся, – отвечает в тон, – иначе ты бы ехала в ближайшую травму. А потом общалась с такими же весёлыми как ты ребятами. Они бы тыкали в тебя стволами, а ты язвила в своём любимом стиле.

Кстати, об этом.

– То есть клоуна с глушителем ты знаешь?

Надо бы выяснить, что за навозную кучу разворошил этот, во всех смыслах гений. Потому что мальчика в балаклаве я узнала, даже если он меня нет. Память на лица у меня почти такая же, как на чужие банковские счета.

– Его нет, но подозреваю, кто ходит у него в хозяинах. – Воскресенский взлохмачивает шевелюру. – Слушай, там такое…

– Вот про такое и расскажешь. После того как я займу единственную ванную. Единственную ведь? – начинаю подниматься и чувствую, как этот припадочный подхватывает меня под локоть здоровой руки.

– Я помогу.

Святой глюк, кто бы мог подумать, что у него такой комплекс героя!

– С чем? – поднимаю бровь и встаю, не опираясь на гения. – Пописать? Или раздеться? А, может, спинку потереть?

Что приятно, Воскресенский не опускает взгляд ниже моего лица. Притом что в отеле я надела один из самых жарких своих комплектов белья, а одеть меня до сих пор никто не додумался. Даже Диана.

– Ты можешь разговаривать нормально?

Оу, а у кого-то снова полыхает. Слава Гейтсу, а то я успела испугаться, что растеряла навыки.

– Изредка, чаще письменно.

Руку не выдираю, но Есений понимает намёк и отступает. Молодец, хороший мальчик.

– Обезбол только в ампулах, – грудь ходуном, глаза сверкают, – поставишь сама? Раз такая самостоятельная.

– Милый, ты всерьёз думаешь, что не смогу?

До этого счастливого мига уколы я ставила только другим, но главное ведь понимать процесс.

– Окей. Удачи, – фыркает он и резким шагом выходит.

За стеной начинает греметь посуда, а я морщусь от нарастающей боли, здоровой рукой хватаю сумку и иду в ванну.

Глава 11

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Умыться и правда проблема. Вдвойне – потому что косметика на мне стойкая, яркая и размазанная.

Сама едва не пугаюсь, опознав себя в зеркале – удивительно, как Воскресенский смотрел на всё это и не вздрагивал.

Поперёк ванной лежит деревянная доска родом из моих воспоминаний. Подвисаю, но быстро смаргиваю ностальгию и поворачиваюсь к раковине. Вот это… красота.

Вздыхаю.

Нет, думать о бабушке я не буду. Тем более, она мне и не бабушка.

Но как не думать, если уже сутки я не занималась ничем, кроме этого. Думала и лежала, лежала и думала.

Тряхнув головой, проверяю чувствительность руки. Удачно проверяю, от стрельнувшей резкой боли на глазах слёзы. Выдыхаю, со злым смешком стираю капли на щеках.

Чёртов Бес со своей компашкой! Да, расстались мы не очень хорошо. Да, я подтащила из общака приличную сумму. Но не настолько, чтобы все эти годы меня искать и, тем более, стрелять до того, как задать вопросы.

Хотя это могла быть инициатива Пашки, зря я тогда над ним издевалась и динамила. Но кто бы не динамил, если пикаперские замашки тот свистнул из «Бригады», а догадаться, что жизнь несколько отличается от бандитских сериалов, мозгов уже не хватило.

Открываю кран, бездумно сверлю взглядом струю, что с перебоями и шипением льётся в санфаянс.

Прибил бы, а Бесу сказал, что так и было. Попытка к бегству и всё такое. Раз слава о моём характере уже тогда облетела всю группировку.

И по всему выходило, что меткость Воскресенского спасла мне жизнь. Ему тоже, но мне особенно.

Усмехаюсь.

Мой счёт к младшенькому всё растёт и плевать, что он об этом даже не догадывается.

Вода, наконец, становится похожа на тёплую, притом, что кран с холодной я даже не трогала.

Окей, как теперь убрать волосы в хвост?

С трудом и тихим матом правой рукой кое-как держу волосы, пока левой пытаюсь хоть как-то забрать их наверх. Устаю, отступаю и сажусь на край ванны.

Уговорили. Пусть придёт герой и спасёт меня.

Но по закону подлости гений не торопится. Позвать? Да щас же! Пусть потом страдает от моей бледной физиономии. Тем более, на контрасте со снятыми румянами она и правда не фонтан.

– Долбанный случай! Гадская косметика! Да чтобы я ещё раз… лучше сдохнуть!

Потому что любая знает, насколько хреново оттирать ультрастойкую тушь. Моя взялась только с третьего раза. Порадовала, блин, пандой в отражении. Но если китайская панда добрая и милая, то русская – с налитыми кровью глазами и ненавидящая жизнь в целом.

– Р-р!

В десятый раз наливаю смывалку на ватный диск и кое-как возвращаю себя к нормальному виду. Кто бы мог подумать, что без одной руки настолько плохо!

Выдыхаю, выпрямляюсь. Встречаюсь взглядом с Воскресенским.

– Что? – хмуро.

Но тот не реагирует, тот залипает. И это оказывается чертовски приятно для либидо, что в момент очухивается под блуждающим взглядом. И оно же не даёт нарушить момент очередной колкостью. А мне жарко! И душно, и враз натирает… да везде!

Пока невозмутимый Есений стоит, привалившись плечом к косяку двери, и разглядывает. А я физически чувствую, как его взгляд скользит от моего лба, по линии бровей и к носу. Ниже, обрисовывает пухлость губ, чертит по резкой линии подбородка, касается шеи…

Да твою же! Приди уже в себя, иначе…

Иначе кранты. Потому что из меня уже вырывается горячий вздох, а он… он всё ещё виснет. Но вот неожиданно мужской, чертовски тяжёлый взгляд напарывается на кружево, под которым я вся уже в боевой готовности. Настолько, что пропорола бы бюстье, будь это возможно.

И Есений вдруг приходит в себя. Веки закрываются, а в следующий миг являют адекватного, только недовольного гения.

– Помочь?

Хриплый голос отдаётся вибрацией в теле, приходится прикусить губу. И именно это привлекает внимание.

Бракованный Windows!

– Помоги, – собственно, мой голос недалеко ушёл.

Про мозг молчу, раз уж не смогла противиться плохой, ОЧЕНЬ плохой идее. И простреленная рука не спасёт, есть много поз…

Да твою же!

Едва слышно шиплю матом.

– Что? – полностью очухивается гений и подскакивает ко мне.

Хотя какие прыжки в этих трёх метрах! Его полшага, и вот мы стоим фактически прилипнув друг к другу. Воскресенский обеспокоенно, а я… мне срочно нужно принимать хоть какие-то меры. Или душ.

– Всё нормально… – «милый» встаёт поперёк горла. – Я сама.

– Тебя ранили из-за меня, – упрямо дёрнув подбородком, гений роет нам могилы.

Потому что не знаю, как он, а я отчётливо ощущаю свежий, с нотами сладости и чего-то восточного, аромат.

– Допустим. Но это не значит, что…

Затыкаюсь на вдохе. А кто бы не, если малолетка, которого только что считали хлюпиком, в два удара сердца ставит меня в ванну. И ни разу при этом не задыхается. А если взять за факт, что моя грудь весит как половина его, то выйдет, что гения я недооценила.

Убийственнее только то, что он залезает в ванну следом за мной.

– Обойдусь. Без. Помощи.

Да потому что мыться с ним это как бы за гранью. Особенно в свете недавних открытий.

– Не обойдёшься, – невозмутимо. – Хотя подожди…

Воскресенский выпрыгивает обратно, но даже выдохнуть с облегчением не успеваю. Гений возвращается, да не один, а с мусорным пакетом в руках.

– Это что? – поднимаю бровь.

– Защита от воды, – словно само собой разумеющееся.

Интересно, а от меня у него защита есть?

– Зачем?

Но строить из себя прежнюю няньку, стоя в одном белье на крохотном пространстве чугунной ванны – проблема.

– Милый, – всё-таки с шипением, – а скажи-ка мне, что ты собрался делать?

– А ты угадай, – фыркает он и одним движением стягивает с себя футболку.

Долбаный ты… Воскресенский! Потому что после этого он невозмутимо стаскивает джинсы, оставшись в одних боксёрах. Хотя, вообще-то, мог снять и их, раз у нас такой интим.

– Ты рехнулся, идио…

Шорох, скотч, пакет. Вместо достойного ответа стою и хлопаю глазами, глядя, как профессионально он обматывает и заклеивает простреленную руку. А потом аккуратно приподнимает её на стену, выше моей головы.

– Так точно не навредим, – поясняет Воскресенский.

И пока я прикидываюсь рыбой – бессмысленно таращу глаза и открываю рот, гений прижимает меня к стене своим телом. Классным, кстати, так что всё моё в восторге и требует продолжения. Один лишь мозг – объяснений, но он в явном меньшинстве.

– Вос-скресенский! – выдыхаю, на время забыв про руку.

Всем телом чувствую широкую грудь, подкачанный живот, предвкушаю сильные руки, что опираются по обе стороны от моей головы. И закидываю голову, чтобы поймать взгляд этого… уже не знаю кого.

– А теперь главное веселье, – заявляет малость поплывший гений.

А я… я пищу и визжу от потока холодной воды, что извергается мне на голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.