Тихий омут – индивидуальные черти

Женя смутилась, но быстро справилась с этим чувством. Из его слов следовало, что у них будет взаимовыгодное сотрудничество. В таком случае отказываться от его помощи было бы глупо. На выражении благодарности Женя останавливаться не стала, просто согласилась:

– Хорошо, только я сразу предупреждаю, что я капризная квартирантка. Вот, например, без кофе я ничего не соображаю. А кофе совсем уже остыл.

Головная боль утихла, появился аппетит. Предложение Егора, кофе и тосты подняли Жене настроение.

– Ну, и с чего мы начнем? – с аппетитом уплетая тосты, спросила Женя.

– Мы начнем с информации. Ты подробно вспомнишь все, о чем спрашивал и что рассказал тебе следователь, и, конечно, твоя вчерашняя собутыльница.

Женя грозно выпучила глаза, но возражать с набитым ртом было неудобно. Он улыбнулся и продолжил:

– Потом мы постараемся выявить окружающих Любу людей и найти мотив. Выработаем версии и вычислим убийцу. Как тебе план?

– Великолепно! Тебя послушать, так дело проще не бывает.

– Я рад, что тебе нравится. Нам нужен человек, который хорошо знает Любу. Дмитрий твой в этом качестве не подходит, но какую-нибудь близкую подругу нам назвать сможет. Попробуй дозвониться ему и назначить встречу. Только не говори, где сейчас живешь, на всякий случай, – Егор немного смутился, выказывая явное недоверие к Жениному близкому другу. – А сейчас я оставлю тебя одну. Мне нужно на работу заехать.

– Егор, – она впервые назвала его по имени и повторила, привыкая, – Егор, ты не мог бы заехать ко мне домой и взять кое-что из вещей?

– Заеду. Доверишь мне ключи? Не выходи из квартиры, если будет нужно, я позвоню на домашний телефон.

Егор уехал и Женя заскучала. Раз уж ей придется какое-то время пожить здесь, то можно не скромничать и познакомиться со своим временным пристанищем поближе. До сих пор Женя видела только гостиную, кухню, ванную, теперь еще и спальню. Дизайн «а-ля холостяк» – минимум предметов, все самое функциональное. На кухне – холодный хай-тек – комбинация бежевого, серого и шоколадно-коричневого цветов. Глухие шкафы надежно скрывают посуду. Большая гостиная в бежевых спокойных тонах, большое витражное окно, диван, два кресла, домашний кинотеатр. Женя вернулась в спальню, надеясь увидеть что-то личное, выдающее человеческие слабости хозяина. Не увидела. В спальне всё тот же минимализм: шкаф-купе, двуспальная широкая кровать – Женя присела – с прекрасным матрасом. В квартире царили идеальная чистота и порядок, которые в течение недели слегка покрывались пылью. В какой-то день приходила чистоплотная фрау, вытирала пыль, и всё возвращалось в первоначальный вид, как в гостиничном номере. Беспорядок в это обезличенное пространство привнесла Женя: на пороге валялись в разных углах ее туфли, в гостиной на диване были брошены пиджак и сумочка. А в ванной лежали джинсы и майка – в полной дисгармонии с окружающей средой.

– Ну и пусть! Немного жизни этому дому не помешает, – сама себе разрешила Женя, проходя мимо брошенных вещей.

Обитаемым оказался только кабинет, довольно большой с темной массивной мебелью, книжными полками и тяжелыми шторами. Книги на полках располагались в соответствии с интересами хозяина. Некоторые верхние полки были почти пустыми или книги на них стояли ровными рядами. Значит Егор их редко доставал. На уровне вытянутой руки шкаф был заставлен беспорядочно, книги не помещались, громоздились одна на другую, перемежались с какими-то папками, журналами. На столе лежали бумаги, пара папок. Компьютер и телевизор вызывали зависть понимающего человека. На кожаном диване были брошены плед и подушка. Телевизор развернули к дивану и пульт от него валялся на полу. Теперь найдено объяснение казарменной чистоте в квартире – хозяин жил в кабинете. Остальные комнаты просто не использовались.

Были еще гардеробная и небольшая хозяйственная комната. Гардеробная навевала тоску полупустыми шкафами, а хозяйственная была вообще стерильная. Женя представила женщину, которая приходит убирать эту квартиру, педантичную немку с дулькой на голове, в белом переднике и резиновых хозяйственных перчатках.

Назло этой воображаемой фрау Женя громко прошлепала босыми ногами по паркету, включила телевизор на кухне, сделала себе еще один бутерброд с колбасой и налила чай в большую кружку Егора:

– Сейчас выпью чай из твоей кружки и все твои мысли узнаю!

Несмотря на скучную мебель и отсутствие атрибутов уюта, Жене было очень хорошо и спокойно в доме Егора.

Через какое-то время она почувствовала уколы совести. Конечно, хорошо ничего не делать, но всю жизнь прятаться нельзя. Нужно попытаться найти предпоследнего любовника Любы, Брызгалова, о котором упоминал следователь. Дима вряд ли будет о нем знать, нужна осведомленная подруга. С какой-нибудь подругой Любы Дима обязательно должен быть знаком. Дима… Жене стало стыдно – она не звонила ему со вчерашнего дня. Как он там? Наверное, волнуется или обиделся, ведь она бросила его в такое тяжелое время. Женя набрала его номер, пошли гудки, но абонент не ответил. Может быть он занят, или так сильно обижен, что не хочет с ней разговаривать. В течение двух часов она набирала его номер несколько раз, но ответа так и не последовало. Женя заволновалась и стала собираться на поиски Огурцова, когда вернулся Егор. Волнение Жени из-за Дмитрия ему было неприятно. И он выплеснул свое раздражение, хотя и по другому поводу:

– Давай сразу договоримся, раз уж мы с тобой вместе стали разбираться в этой истории, то и действовать будем согласованно. Ни ты, ни я не будем предпринимать никаких шагов без ведома друг друга. Где бы я тебя искал, если бы ты ушла?

– Поговорила бы с ним и вернулась…

– А вдруг ты уже в розыске? – припугнул он ее.

– Хорошо, я не буду уходить не предупредив. Но давай съездим к Дмитрию. Я подумала, что он может что-то знать об этом любовнике Любы, который приходил к ней после меня. А ещё я должна объяснить Диме, куда пропала… Кстати, ты дома вообще не ешь? У тебя в холодильнике была только колбаса и я ее всю съела, – Женя попробовала отвлечь Егора от Огурцова. Ей показалось, что с ним про Диму разговаривать не стоит.

– Ты права, давай съездим к твоему Огурцову, а потом поедим где-нибудь. Звони Огурцову, назначай встречу.

Женя снова стала набирать номер Димы, он снова не отвечал. Она замялась, но попросила трубку Егора. В этот раз Дима взял трубку сразу, с неудовольствием узнал Женю.

«Так долго он никогда еще не злился» – подумала Женя.

Он не поинтересовался ни ее делами, ни местонахождением, но встретиться все же согласился. Только не дома, не в кафе, а на одном из объектов, сослался на сильную занятость.

Когда Егор и Женя приехали по адресу, названному Огурцовым, он уже был там. Увидев Женю, выходящую из чужой машины в сопровождении незнакомца, он сильно удивился. Но постепенно его хмурый взгляд загорался. Он с трудом поверил в такой подарок судьбы. Битый час он сидел здесь в машине и готовился к неприятному разговору с Женей. Искал слова, чтобы еще раз расстаться, желательно красиво и быстро. Он не желает поддерживать близкие отношения с женщиной, которая не в ладах с законом. Во-первых, это опасно, его могут в сообщники записать. Во-вторых, хлопотно, допросы-вопросы, повестки, суды. В-третьих, дорого, адвокаты – удовольствие не из дешёвых. Ну не нужны ему чужие проблемы! Но совесть немного мучила, слегка покусывала, создавая душевный дискомфорт. И вот удача сама плыла в руки! У Димы первый раз в жизни отменно получилась импровизация! Наверное, потому, что ревность он испытывал вполне искренне.

– А я-то думаю, куда пропала моя ненаглядная будущая жена?! А она время зря не теряет. Уже утешилась! Конечно, зачем тебе мои проблемы, зачем терпеть рядом с собой человека, который попал в тяжелую жизненную ситуацию. В Испанию ехать со мной – с дорогой душой! А помочь, поддержать…

– Дима, все совсем не так… – смущенно улыбнулась Женя.

Но перехватить инициативу у Огурцова она не смогла. Он был в ударе!

– Никому! Даже самым близким людям верить нельзя! Ведь я тебя любил! А ты… Как давно ты обманываешь меня с этим… – он хотел вставить крепкое словцо, но поймал тяжелый взгляд Егора и поостерегся. – Что ты делала у Любы в день ее смерти? Почему мне ничего не сказала? Ты знала, что она мертва? Она умерла до моего прихода. А ты знала и молчала! Меня могли обвинить в убийстве! Отомстить решила мне? Так тебе это не удалось! Следователь все понял правильно! Я поверить не мог, оправдывал тебя, но следователь привел мне такие доказательства, что сомнения просто растаяли! Я не прощу тебя никогда! Ты представить не можешь, что я пережил! Мало мне смерти любимой женщины, так еще твое предательство!

Праведное негодование наполняло его речь, а здравый смысл потерялся. То ли Женя – его будущая жена и он переживает ее измену, то ли он любит Любу и переживает ее утрату. Все сложно! Ему так хотелось представить Женю перед этим мужиком акулой, расчетливой убийцей. И одновременно пустой гламурной куклой, требующей только удовольствий. Он даже Испанию приплел, хотя разориться планировал только на Турцию.

– Дима, ты не можешь всерьез так думать! – Женю поразили его слова до глубины души. Ей было неловко перед Егором. – Перестань, ты же меня хорошо знаешь. Неужели я перед тобой должна оправдываться? И вообще, мы сюда приехали не отношения выяснять. Нам поговорить с тобой надо. Это я попала в ситуацию…

– «Мы», «нам»?! И давно это «нам» наступило? Оказывается, я тебя совсем не знал. Не удивлюсь, если ты ночевала не дома.

Он снова бросил быстрый взгляд на Егора, чтобы увидеть результат своих выпадов и предпочел свернуть разговор:

– Всё, хватит. Все, что мне нужно я понял. Говори, что ты хотела.

– Я хочу, чтобы ты вспомнил и назвал мне кого-то из подруг Любы. Желательно близких. Кого-то кто может рассказать о ее бывшем любо… друге, – несмотря на то, что Дима разозлил ее, она все равно пеклась о его чувствах, вряд ли ему приятно слышать о любовниках Любы. – В тот вечер, когда произошло несчастье, к ней ненадолго заходил мужчина, его визит записала камера у подъезда.

– Зачем тебе? – удивился он и тут же оборвал себя, – хотя меня все это совершенно не касается. Подруг ее я не знаю, она меня не знакомила, нам никто не был нужен. А друга ее я тебе назову – Брызгалов Анатолий. Он в администрации работает, коллега ее последнего мужа.

– Дима, а родственников ее ты кого-нибудь знаешь?

– Я же сказал, нам было хорошо вдвоем, нам никто не был нужен.

Он трагично прикрыл глаза, и повторил последние слова, делая эффектные паузы:

– Нам никто не был нужен, – и тут же грубо закончил, – Это все?

– Женя, садитесь в машину, – в разговор вступил Егор, он демонстративно обратился к Жене на вы. – Я думаю, мы зря теряем время. Господин Огурцов ничего не знает о женщине, на которой так экстренно хотел жениться.

Егор обошел машину и открыл перед Женей дверцу. Ей ничего не оставалось, как сесть в машину.

Женя молчала. Где-то она ошиблась в своих оценках и расчетах. Где были ее мозги, когда она собралась бороться за любовь этого эгоиста?!

– Не расстраивайся, он успокоится, и ты все ему объяснишь, вы помиритесь. – Егор сделал неуклюжую попытку поднять Жене настроение, неправильно поняв причину ее подавленности. За это и схлопотал.

– Что же это вы, мужчины, за порода такая?! Лично я! Никому! Ничего! Объяснять не собираюсь! Все! Никаких мужчин! А если бы я за него замуж вышла?! Ты представляешь? У меня с этим мерзавцем могло что-то сложиться? Бедная Люба! Он за последние сутки четыре раза поменял своё к ней отношение: утром совсем с ней не знаком и имени ее не знает, к обеду она – любовь всей его жизни, а вечером снова забыл! Я пять лет общалась с человеком, которого сама придумала! Вот дура! А ты не смей называть меня дурой, даже думать так не смей!

Егор сдерживал улыбку, таращился на дорогу, чтоб не улыбнуться. А Женя срывала на нем гнев на весь род мужской. Когда она выпустила пар, Егор предложил заехать поужинать.

Когда они вернулись домой, уже почти стемнело. После ужина Женя почувствовала, что это был не самый легкий день в ее жизни. Как, впрочем, и последние две недели. Она очень устала и начала клевать носом ещё в машине. Егор это заметил.

– Если ты не против, давай на сегодня закончим расследование. Все равно ничего нового не придумаем. Завтра попробуем найти Брызгалова, – подытожил он.

– Спокойной ночи, – Женя поплелась в ванную.

– Ты ложись в спальне, – крикнул ей вслед Егор.

– Нет-нет, я не хочу тебя стеснять. Я уже привыкла к дивану.

– Я не сплю в спальне. Ты же видела, я обитаю в кабинете, поэтому никого ты не стеснишь. Все что нужно в шкафу, разберешься.

– Спасибо тебе, – она сонно улыбнулась.

В эту ночь она заснула мгновенно, ее не мучили беспокойные мысли или сумбурные сны. Наверное, это благотворное влияние широкой постели и ортопедического матраса, а может быть у этого дома хорошая аура.

А вот Егору не спалось. Он немного поработал с документами, а потом долго задумчиво стоял у витражного окна.

На следующий день Анатолия Федоровича Брызгалова Женя и Егор застали на работе. Чиновник занимал небольшой кабинет в череде похожих, как две капли воды. Длинный коридор с множеством дверей, различающихся только именами на табличках. Чем они там занимаются, какие проблемы решают каждый в своем кабинете? Брызгалов в данный момент ничего глобального не решал, так как стол у него был девственно чист, если не считать крошек от печенья. Встретил он их вполне дружелюбно, хотя с некоторой опаской. Разговорился быстро, никакой ненависти по отношению к Любе, как брошенный любовник, он не испытывал. Говорил о ней с большой охотой и теплотой. И к великому удивлению Жени и Егора оказался кладезем информации.

– Я ведь Любу очень любил. Правда, без юношеских страстей. Я ведь уже не молод, духовная близость и человеческое тепло для меня не пустой звук. А рядом с Любой мне всегда так уютно, спокойно было. Даже не верится, что ее больше нет. Такое несчастье…

Он отвернулся к окну и загрустил. Но Егор прервал его светлую грусть:

– Мы хотим попытаться разобраться во всей этой истории. Насколько объективным будет расследование мы не знаем, а история запутанная…

Брызгалов с готовностью закивал головой, хотя не понял заинтересованности в расследовании двух посторонних Любе людей. Но поговорить о любимой женщине очень хотелось, не у жены же искать сочувствия…

– И нам катастрофически не хватает информации, – продолжал Егор.

– Спрашивайте, я с удовольствием расскажу вам все, что знаю о Любаше.

– У нее есть родственники, кому была бы выгодна ее смерть? Может быть брат или сестра?

– Нет, только родители, она была единственным и любимым ребенком.

– А квартира, в которой она жила, ей как досталась?

– Квартира? Люба в наследство совсем недавно вступила. Голицинский умер чуть больше полугода назад, завещания не оставил, но Люба наследница первой очереди, так что проблем не возникло. Хотя Любаша в делах несерьезная была, даже безалаберная, все ей не до того. Я ей помогал, направлял, документы собирал. В общем, все оформили с горем пополам. Ей бы жить да жить…

Брызгалов, как-то по-бабьи покачал головой, отдаваясь горю, но Егор снова вернул его к деловой части вопроса:

– И кому же теперь квартира достанется? Ее родителям?

– Да, но она им совершенно ни к чему. У них дом в деревне, хозяйство, а вся жизнь вокруг Любы вертелась. Они у себя на грядках овощи вырастят и к Любочке маринады везут, и молочко, и сметанку. И так всегда старались быстренько, незаметно, чтобы не дай бог не помешать. Не нужна им квартира. Да и все остальное тоже не нужно. Там же еще две иномарки и дача двухэтажная. Еще в банке счета есть, если Люба не все потратила.

Брызгалов немного подумал:

– А знаете, кому выгодна ее смерть? Генке! Родному брату Антона Голицинского!

– Брат? У Голицинского брат был? – Женя с Егором заинтригованно переглянулись.

– Был и есть. Этот дармоед никуда не денется, уж у него-то сердце железное, он всех нас переживет.

– А что так? Какие-то проблемы с братом были?

– Да, подарок еще тот. Я ведь Антона хорошо знал, работали так сказать параллельно. Но с Любой у меня роман уже после его смерти случился, – оправдался Брызгалов, хотя его личные моральные качества сейчас никого не интересовали. – И Генку я прекрасно знаю. Он у Антона крови вдоволь попил и Любе жизни не давал. Работать не желает, а жить любит на широкую ногу: когда не пьет, в карты играет. Всё время у Любы денег клянчил. Когда умер Антон, я все ждал, что Гена потребует свою долю наследства, все-таки он родной брат и квартира-то первоначально принадлежала родителям Голицинских. Но ему, видимо, не до этого было. А вот сейчас, когда Любаши больше нет с нами, он может претендовать на все наследство. Хороший адвокат отсудит имущество у Любиных стариков легко.

– Как бы нам его найти?

– Так он с женой живет в том же подъезде, что и Люба, только двумя этажами выше. У него такая трагедия в семье, а ему все трын-трава. Сын у него болен, ему четыре года, а он не ходит, сидит плохо. Там лечение какое-то дорогое требуется. Генкина жена у Любы деньги занимала на операцию. Да так и не собралась сделать – то возраст не тот, то на обследование все потратили. Но мне кажется, у нее Генка деньги забрал. Так его жену жалко, – Брызгалов снова покачал головой. – Вы бы ее видели, это тень человека. Тяжело на себе и дом и ребенка тащить, от мужа помощи никакой.

– А в какой квартире они живут?

– В какой квартире? У Любы восьмая, а у них через два этажа, на другую сторону, следовательно, пятнадцатая будет. Да, пятнадцатая.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – искренне поблагодарила Женя.– Вы так хорошо осведомлены о жизни Любы, чувствуется, что вы ей не чужой человек.

И добавила про себя: «В отличие от Огурцова».

– Конечно, – охотно согласился Брызгалов, – я же говорю про духовную близость. Мы с ней не один вечер в беседах скоротали.

– Скажите, а никаких неприятностей у нее в последнее время не было? Может быть, кого-нибудь встретила или кто-то даже угрожал ей? Враги из прошлого, может быть, – спросил Егор.

– У Любы враги?! Нет, что вы! Она за всю жизнь мухи не обидела. Вот, например, она меня бросила, а я на нее зла не держу.

– Да уж, – снова про себя подумала Женя, – слышал бы ты как она на меня орала и стаканы в спину швыряла…

– Хотя, – прервал ее размышления Брызгалов, – ее второй муж к ней не очень хорошо относился. Его за разбой посадили. Дали пять или шесть лет. После суда Люба сразу же с ним развелась. Он ей из тюрьмы письма слал с угрозами. Но он в тюрьме еще сидит, насколько я знаю.

– Фамилию вы его, конечно же, не знаете, – для проформы спросил Егор.

– Ну почему не знаю? Знаю. До Голицинской Люба носила фамилию – Кабанова. Не подходит ей. Правда? Муж ее второй – Николай Кабанов. Боялась его Люба, бил он ее, ревнивый больно. Она говорила: освободиться Колька из тюрьмы и закончится моя спокойная жизнь…

– А подруги у нее были, с кем она могла секретничать?

– Со мной она секретничала. Люба с женщинами плохо сходилась. Красивые женщины дружить не умеют, – сказал Брызгалов и виновато взглянул на Женю, она сразу же почувствовала себя не красивой.

Егор на такие нюансы внимания не обращал, его интересовало дело:

– Вы не в курсе, когда ее хоронить будут и кто?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – Брызгалов вдруг резко свернул разговор, – и интересоваться этим вопросом не могу, у меня сейчас с женой сложные отношения.

От Брызгалова Женя и Егор вышли в приподнятом настроении. У них неожиданно появились сразу два подозреваемых, алиби которых требовало проверки. С Брызгалова подозрения снялись сами собой, в его словах чувствовалось искреннее сожаление об утрате. Он Любу жалел и в ее жизни присутствовал не формально, как Огурцов, был скорее другом, чем любовником.

Поговорить как можно быстрее следовало с предполагаемым наследником Геннадием Голицинским. Да и второй муж Любы вполне мог уже освободиться и начать мстить. Хотя следователь не говорил, что у Любы были визитеры, кроме Жени и Брызгалова, но Голицинский мог из подъезда не выходить вообще, а Кабанов прийти и уйти незамеченным. Например, через чердак, он парень опытный – пять лет на зоне, это вам не фунт изюма. Все это нужно было проверить. И Женя с Егором отправились искать Голицинского.

Гену Голицинского решили ждать на улице. Причин для этого было несколько. Во-первых, всевидящее око камеры видеонаблюдения, из-за которой такой сыр-бор и начался. Совсем ни к чему предоставлять следствию очередную запись, как Женя входит в злосчастный подъезд. А отпустить Егора действовать самостоятельно она отказалась категорически. Во-вторых, не хотелось пугать расспросами жену Геннадия, бедняжке и без того несладко живется. В-третьих, самого Геннадия дома все равно не было, о чем сообщила в доверительной беседе одна бдительная старушка. С этой интеллигентной дамой почтенного возраста Егор и Женя познакомились неподалеку от детской площадки.

Действовали по обстоятельствам. В тени деревьев, подостлав на скамеечку полосатый коврик, сидела щупленькая старушка в мужской фетровой шляпе. Она по-стариковски мерзла, несмотря на солнечный день, поэтому на теплый фланелевый халат накинула стеганую жилетку, застегнула на все пуговицы, но все равно зябко поводила плечами.

Всем известно, что такие мирные бабушки на скамеечках являются самыми осведомленными жителями наших домов. Поэтому ради неё Женя и Егор разыграли целый спектакль и не ошиблись в своих предположениях. Умиротворенный вид, и тусклый взгляд из-под шляпы были обманчивыми.

Егор прогуливался вдоль дома, а Женя осматривала детскую площадку, оба оглядывались по сторонам, не скрывая своей заинтересованности. Как только Егор оказался неподалеку от бабули, она тут же его затронула:

– Мужчина, что это вы тут высматриваете? Ходят тут всякие, – она огляделась по сторонам, ища к чему бы придраться, – а у нас потом… урны пропадают.

Егор подошёл к ней и примирительно произнес:

– Ну что вы… Разве я похож на разбойника?

– Разберешь вас? – упрямо пробормотала старуха.

Егор утомленно вздохнул и спросил разрешения присесть с ней рядом. Она охотно подвинулась, скучновато сидеть одной:

– Скамейка общественная, чего ж на ней не сидеть?

Егор с удовольствием откинулся на спинку скамейки и сказал:

– У вас тут замечательный двор. Извините, я не представился, Георгий Андреевич.

– Элеонора Петровна. Так что вы тут ищите?

– Очень приятно. Мы с женой хотим квартиру купить в этом доме. Ждем риэлтора. Специально приехали пораньше, чтобы осмотреться. Знаете, покупаешь квартиру, а живешь в результате с соседями. Вот хочу с кем-нибудь побеседовать, мало ли вдруг в доме канализация течет или еще какие-то неприятности есть.

– Правильно рассуждаете. Да только будьте добры и вы на мои вопросы ответить. Может быть, это вы нам не подойдете? Шуметь будете, компании водить…

– Да нет, какие компании, дети у нас еще маленькие, двое мальчишек, – Егор незаметно подмигнул, подошедшей Жене.

Женя поздоровалась и продолжила, перебив Егора:

– Муж у меня все время на работе и в командировках. Помогать мне некому. Так что ищем квартиру, чтобы тихий район был, но в центре, знаете школа, репетиторы, чтобы все близко было. Я же все сама да сама. Хочется, чтобы люди были рядом хорошие, чтобы и поговорить было с кем, а в случае чего и помощи попросить.

Старушка укоризненно взглянула на Егора, который не помогает «жене». Он обаятельно улыбнулся и в свою очередь спросил:

– А у вас тут дебоширов нет? Дом замечательный, квартиры дорогие, не всем по карману, но все-таки не новый, с историей, вот в таких домах и могут какие-нибудь неблагополучные потомки интеллигентных родителей жить.

– Не-ет, у нас спокойно. Что вы! Здесь элита городская живет, интеллигенция не в первом поколении, – при этих словах старушка непроизвольно приосанилась. – А вы какую квартиру покупать собрались? Что-то я не слышала, чтоб у нас квартиры продавались.

– А так вы можете еще и не знать. На пятом этаже квартира пятнадцать продается. Но ее буквально вчера выставили на продажу и мы вот первые смотреть приехали.

– Пятнадцатая продается? Это Генка, что ли, Голицинский продавать надумал? Ах ты, ирод! – всполошилась старушка. – Он семью без крыши над головой оставить надумал? Его не жалко, а Альбинка с малышом куда пойдут?!

– Что такое?! Я уже заволновался. А говорите, что у вас тут все спокойно.

– Да оно-то спокойно. Вот если Генка съедет, так совсем спокойно будет!

И пожилая дама с чувством принялась рассказывать про несчастную долю Альбины, про Генку игрока и выпивоху. Но все это Егор и Женя уже в общих чертах знали. Их интересовали более конкретные вещи, где, например, был Генка в вечер убийства Любы. Егор попытался навести собеседницу на воспоминания о том вечере. Судя по тому, как основательно Элеонора Петровна устроилась на скамейке, она много времени проводит перед подъездом и вполне могла бы одна заменить видеокамеру и охранную систему.