Черная шпага. Легенды Хайшира

Имена, персонажи, места и события, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, предприятиями, компаниями, событиями или местами является случайным и не предусмотрено автором.

Посвящается Вагану, Людмиле и Амалии, которые поддерживали меня на этом непростом пути.

Пролог

День был в самом разгаре. По коридорам большого дворца сновали люди. Флаги на стенах колыхались от ветра. Это были красные продолговатые полотнища с двумя, как у книжной закладки, концами. По контуру флаги были расшиты золотой нитью, а в самой середине красовался герб Хайшира − Золотой лев с короной, которую украшал ярко-синий кристалл. Кто бы мог подумать о важности этой синей, вышитой атласными нитками, точки.

Дворец представлял собой гиганта королевской мысли. Его построили далекие предки нынешнего короля, вернее, один великий предок − Виллем Защитник. Это было около тысячи лет назад. Архитекторы и зодчие старались создать величественный массив башен с синими крышами, а также светлых коридоров с белоснежными колоннами и сводчатыми потолками. Дворец был светел и полон жизни. Это был величественный замок, окруженный крепостью. Он находился на возвышении, окруженный рвом с водой, на самом севере столицы Хайшира – Кингслэнде. Правители из поколения в поколение следовали всем людским добродетелям. Именно поэтому королевство развивалось стремительно и вскорости заняло практически всю территорию материка: равнины, леса, реки, бухты с выходом к морю, на юге, и к горному побережью, на севере.

Большая Земля – так в простонародье называли материк. Хайширу также принадлежали острова, но они были по большей части необитаемы. Обитаемые в основном находились в, так называемых, Золотых землях, расположенных к югу от Большой Земли. Стратегическим местом там являлся Голдшорс. Этот остров − центр просвещения Хайшира. Там жили зажиточные люди, именно туда короли отправляли своих наследников учиться философии, законотворчеству, счету и прочим наукам, полезным для будущих правителей и представителей власти. Среди жителей этого острова нельзя было найти людей из простых семей. Хотя именно они играют ключевую роль порой…

Не забегая вперед, стоит рассказать еще кое-что. На юго-западе от королевства располагались несколько мелких государств. Их было всего три: Анион, Калдер и Лейс. Там были свои правители, но осознавая географическое превосходство восточного соседа, они попросту мирились с торговыми пошлинами и прочими привилегиями Хайшира. Авторитет королевства, в частности короля, был несравнимо велик среди правителей мелких торговых государств.

На западе и северо-западе от Хайшира все было совершенно по-другому. Здесь находился так называемый Злоссиарис – безжизненная и необитаемая земля, сплошь покрытая острыми скалами. Поэтому люди зачастую называли эту местность − «Серые скалы» или, реже, «Темные скалы». На территории Злоссиариса раньше существовало древнее государство, в разы меньше, чем Хайшир. Там правили темные маги, заключившие договор о невмешательстве в дела друг друга с правителями соседних королевств. Однако, наступил момент, когда им стало мало собственных земель и они решили подчинить себе весь континент. К счастью, горы Злоссиариса были уже много веков немы, а зло в них законсервировано в результате освободительной войны древности.

В тот день, когда начинается сие повествование, у порога стояли великие события, которые, кто знает, возможно изменят все: перемешают добро и зло, правду и ложь, совесть и бесчестие, выгоду и доблесть, а также совершенно переустроят тот маленький выдуманный мир, куда я вас отправляю своим властным клавиатурным пером…

Глава 1

Приключение начинается

“Ха-ха!” насмешливо отразил удар человек в черном. “Трое на одного − как благородно!” все с той же улыбкой отвечал незнакомец на выпады рапир троих стражников. На нем был развевающийся черный плащ и шляпа с пером. Эти аксессуары нисколько не мешали ему одерживать верх над тремя солдатами, охранявшими королевские реликвии. Они были экипированы более крепко: шлемы, латы, рапиры и тому подобное. У них еще были алебарды. Но противник был всего один, а их трое − так что намного интереснее было сражаться его же оружием.

В этой ожесточенной схватке, никто не мог и предположить, что человек в черном останется победителем. Он был весьма обычного телосложения, а стражники были еще теми громилами. Но как только они делали выпад в его сторону, он делал около трех в ответ. В итоге, выбив у них все имеющееся оружие, и продвинувшись в ходе схватки к короне с сияющим синим кристаллом, человек в черном сказал: “Господа, Вы безоружны! Прошу Вас отойти и отпустить меня по-хорошему, ибо вам не поздоровится.”

− Ха-х, − издал смешок усатый стражник, который, судя по всему, был командиром, потому что, вместо обычного шлема, на нем была каска. − Неужто ты думаешь, что мы возьмем, раскланяемся перед тобой, и еще дорожку покажем?

− Я ничего не думаю, просто для вас так, действительно, будет лучше, − беззаботно ответил нахал.

− Сейчас-то мы тебе взмылим шею, и рапирку-то сломаем, − сказал второй охранник.

− Да ты смотри! Она у него что: из угля сделана или из старой железки какой? − поиздевался третий.

− Та-а-а-к, хватит разглагольствовать, надо вздрючить этого попрыгунчика, − одернул товарищей усатый командир.

− Что ж, я Вас предупреждал, − грустно улыбнулся человек в черном. − Сейчас Вы увидите, на что способна эта “железка”, − произнес он, но уже без тени былой улыбки.

Тут же он ринулся к короне, лежащей на красной бархатной подушечке в инкрустированном бриллиантами ларце, схватил ее, провел широким зигзагообразным движением своей черной шпагой перед собой, и мощная силовая волна с грохотом налетела на стражников, разбивая хрустальные сундуки с сокровищами, стоящими вдоль стен. Охранники повалились без чувств на холодный каменный пол, потухли факелы, горящие у выхода. Сильный грохот взбудоражил спящий доселе замок.

      Но наш герой, не мешкая, взбежал по лестнице, ведущей из разгромленного просторного зала сокровищ. Он пробежал по коридору наверх, сворачивая то в одну, то в другую сторону. Затем он вылез через арочное окно во внутренний двор и, словно тень, проскользнул мимо сбежавшихся со всего замка стражников. Он добрался до свешивающейся веревки со стены, окружавшей замок. С этой стороны крепость вокруг замка была ниже и незащищенней, так как это был внутренний двор, где в основном обитали слуги, лакеи, конюхи и иже с ними. Этим прекрасно воспользовался владелец черной шпаги. С некоторой иронией, перед тем как спускаться со стены по другую сторону, он снял шляпу и поклонился с самодовольной улыбкой оживившемуся замку. Затем он перекинул привязанную веревку на сторону свободы, спустился, вскочил на ожидавшего его там коня и ускакал в неизвестном направлении…

Глава 2

Письмо с печатью

Энн вышивала фиалки на своей, недавно заказанной “графиней Шанглер”, картине. Она напевала какую-то песенку себе под нос и периодически отрывалась от работы, чтобы посмотреть в распахнутое настежь окно и прислушаться к щебету жаворонков. Оттуда веял легкий июньский ветерок, доносились звуки работы дровосеков, рубящих деревья вдали. Было около шести утра, но на улице светило солнце, как днем. Было не жарко и не холодно, по-утреннему свежо. По небу друг за дружкой бежали облака. Поле, раскинувшееся перед домом, было наполнено каплями росы. Цветы клевера, колокольчики, и другие полевые цветы склонялись к земле по направлению ветра.

На первом этаже дома мать готовила изумительный яблочный пирог, и нотки аромата свежей выпечки были настолько приятны, что Энн казалось, будто жизнь идеальна. Может так оно и было на самом деле? Однако девушка считала, что это не так.

− Энни, иди завтракать! – послышался ласковый голос снизу. Мать всегда звала ее “Энни”. И девушке это всегда было очень приятно. Ей было уже двадцать, но дома она всегда чувствовала себя маленькой девочкой. Наверное, потому что в душе она ощущала себя именно так.

Вздохнув, Энн положила свои пяльцы с шитьем на деревянную тумбочку у кровати, и медленно вышла из комнаты, все думая о чем-то своем. Она бодро спустилась со второго на первый этаж по лакированной деревянной лестнице, и прошла через вестибюль к кухне.

Не сказать, чтобы семья Энн жила зажиточно: отец – дровосек, а мать – занималась пошивом нарядов для более-менее обеспеченных жителей городка, вблизи которого они жили. Много раз Мариан, мать Энн, предлагала мужу работу полегче, ведь у нее были знакомые при дворе местной графини. Однако Джонатану, отцу Энн, не нравилась эта затея. Он получал удовольствие от физических нагрузок.

Они помогали ему справиться в самых тяжелых ситуациях. На подобие той, когда Кристиан, их с Мариан сын, потерялся на болотах. То была тяжелая утрата для всей семьи, мальчику было всего шесть лет. Энн была на два года младше брата. Однако этот фактор не мешал им быть не разлей вода. Уже будучи взрослой, она периодически вспоминала, что у нее был брат. Каждый раз при этом на глазах у нее непроизвольно наворачивались слезы. Энн всегда недоумевала: почему? Ведь она совсем его не помнила.

За шестнадцать лет, казалось бы, родительские раны должны были зажить, но тем не менее, Джонатан так и остался замкнутым. Только Энн могла пробудить улыбку на лице этого вечно уставшего работяги.

Мать Энн была очень мужественна, и уйдя с головой в работу и воспитание дочери, она сохранила силу духа и волевые качества. Энн всегда старалась брать с нее пример.

Так или иначе, сейчас, Энн зашла на кухню, где ее ждал горячий чай с яблочным пирогом. Мать хлопотала у печи, видимо уже готовя обед. Девушка спросила: “Мне приходили какие-нибудь письма?”

− Нет, дорогая, − последовал ответ.

− Странно, мне уже давно не присылают заказов, кроме графини Шанглер, разве что, − в раздумьях продолжала Энн.

− Знаешь, милая, я вообще удивлена, что они у тебя пользуются такой популярностью. Твой отец даже сомневается, что ты занимаешься именно орнаментами для их мебели. Я хочу сказать, что все эти твои выезды… Это все странно. Я тоже никогда не слышала о таких работниках, как ты. Уезжаешь на две-три недели. Возвращаешься с ссадинами… Хорошо, что по городу о тебе не распускают сплетни, а то и я бы подумала о чем-то нехорошем, − протараторила Мариан.

− А-ха-ха, еще бы они что-либо распускали. Мама, тебе ведь не раз расхваливали меня проезжающие мимо нас знатные особы! Да и, тем более, если бы я и вела какую-нибудь недостойную деятельность, уж местные не преминули бы всем и каждому об этом разболтать, − она ласково посмотрела на мать.

− Ох, что верно, то верно, − ответила мать, перекладывая сковородки с плиты в раковину. − Просто, поверь, это все нам непонятно. Все эти аристократы…Зачем им столько шитья, ума не приложу!

− Они же богачи, нам их не понять, − пожала плечами и беззаботно улыбнулась Энн.

Тем временем, пока они болтали на кухне их небольшого пригородного домика, по полю, в его направлении, брел отец Энн. Он забыл взять фляжку с водой и кусок пирога, которые отложила ему Мариан. Джонатан сосредоточенно пытался вспомнить, что же его тогда так отвлекло, что он забыл корзину. Уже на подступах к дому, отец Энн заметил недалеко у дома соседей всадника в королевской ливрее.

У него был красный с золотом кафтан и черная широкополая шляпа с ярко-бирюзовым пером. Внезапно Джонатан остановился, вспомнив, что именно этот проскакавший мимо человек, отвлек его внимание утром. Сейчас этот господин мялся на своей черной лошади возле соседского дома. Отец Энн окликнул его. Тогда, незнакомец повернул свою лошадь и рысцой направился к нему.

− Господин, не знаете ли, где проживает некая Энн Беван? − вежливо обратился наездник. “Ага! Что этому ряженому нужно от моей дочери?” − пронеслось в голове у дровосека. Вместо этого, он с невозмутимым видом ответил:

− Я ее отец. Вам нужно ей что-то передать?

− О, как я рад, что вы меня позвали! Здесь так тяжело найти нужный адрес. Видите ли, мне сказали, что это где-то здесь. Я думал, что она живет в том доме, − показал на соседский дом немного смущенный посланник.

− Вы так и не ответили, что вам нужно? − начал терять терпение Джонатан.

− Ах да, и верно…− обеспокоился всадник. − Я с письмом к госпоже Энн. Но я должен вручить ей лично. Видите ли, я ответственен, чтобы передать ей это лично в руки.

− Идем в дом, − очень серьезно и, в то же время, угрюмо сказал дровосек.

Они направились к дому Джонатана вместе. Подойдя к двери, всадник соскочил с лошади и встал за спиной отца Энн. Они позвонили в дверь и через некоторое время ее открыла сама девушка. Увидев отца с негодующим выражением на лице, она немало удивилась. Но еще больше ее поразил человек в королевской ливрее за его спиной.

− Пропусти нас, и идем в гостиную. Нам нужно кое-что обсудить, − с недоброй усмешкой сказал Джонатан. Гонец, открыл было рот, но взглянув на решительное лицо своего нового знакомого, решил помалкивать, ожидая разрешения на реплику. Энн все это не понравилось, и она проводила “гостей” в общую комнату.

Это было просторное, насколько это возможно в сельском домике, помещение с камином, диваном, двумя креслами и столиком посредине. Мариан уже дома не было, она кормила гусей во внутреннем дворе.

Энн с отцом уселись в кресла, стоящие друг напротив друга, а гостя усадили на диван посредине. Ему было не по себе, он явно не ожидал, что ему придется участвовать в выяснении семейных отношений. Посланник думал, что просто отдаст письмо и уедет восвояси, ему еще нужно было заехать в харчевню по дороге…

−Мы вас слушаем, − резко начал Джонатан, пронзительно глядя на бедолагу путника.

− У меня послание для Энн Беван, с целью его передачи для госпожи Джоан Блэк. Я должен был передать его лично вам, желательно без свидетелей, − мямлил посланник. − Но, как я вижу, это ваш родитель… Да и тем более, письмо все равно не вам…− медленно, с осторожностью, обратился он к Энн.

− Вас недавно устроили на эту должность? − совершенно другим, никогда не звучавшим в этих стенах, решительным, угрожающим голосом спросила Энн у несчастного гонца. При этом она так сверкнула глазами, что не только посланник съежился, но и Джонатану стало не по себе.

− Н-недавно, мисс. Как вы узнали? − глухо спросил горе-посланник.

− Насколько я вижу, вы везете послание первостепенной важности от самого Короля, и не соблюдаете при этом правила его вручения! Вы знаете, что за такие ошибки иной раз казнят? − грозным голосом напала на бедолагу Энн.

Но внезапно девушка, слегка смешавшись, перевела взгляд на отца. Потом она вздохнула и совершенно другим, уже спокойным, тоном обратилась к гонцу:

− Я прошу у вас прощения за резкий тон. Однако впредь соблюдайте правила, которые имеют первостепенную важность для Короля. Давайте сюда ваше письмо, и сообщите Его Величеству, что Джоан его получит незамедлительно.

Затем она встала и сдержанно подала знак посланнику, что тому следует идти к дверям. Несчастный, сразу приободрившись, живенько встал, откланялся Джонатану и пошел на улицу. Энн проводила “гостя”. По дороге в гостиную, ее окликнула мать с кухни: “Энни, кто-то приходил? А то я слышу, туда-сюда ходите, пока я тут готовлю… Ой, н-е-е-е-т, подгора-а-ет…,” − Мариан подбежала от умывальника, к сковороде, чтобы перевернуть котлеты.

− Ничего, мам. К нам зашел почтальон из города, со специальным письмом. Я тебе позже расскажу в чем там дело. Меня ждет отец, ему скоро уходить…

− Отец? Он уже дома? Странно…Ах, так ведь он же обед свой забыл! − все также мечась по кухне, эта прыткая женщина с негодованием бросила взгляд на завернутую еду мужа на подоконнике.

− Сейчас я его отнесу, − сказала Энн, с явным желанием закончить этот ненужный диалог, который мог затянуться надолго. Затем она ушла, оставив мать негодовать относительно того, что Джонатан такой невнимательный.

Девушка шла в гостиную медленно, степенно, зная, что обратной дороги не будет, и предчувствуя, что королевское письмо навсегда изменит ее жизнь.

Глава 3

Перемены ведут вперед

Зайдя в гостиную, Энн, не глядя, уселась в кресло напротив отца. Он молча и как-то печально смотрел в пустоту. Энн старалась не глядеть отцу в глаза, ей было как-то неловко. Ему предстояло услышать то, во что он вряд ли поверит, да и неясно, как отреагирует… Тем не менее, после глубокого вздоха, она решила начать этот тяжелый разговор:

− Я знаю, для тебя, наверное, было неожиданно, что Король обращается ко мне с письмом для неизвестной тебе Джоан Блэк? Я должна тебе признаться, что, во-первых, − она опять глубоко вздохнула, это было не просто. − Я – Джоан Блэк. Да, это мой псевдоним. Я еще не открывала письмо, но наверняка, дело в том, что я доросла до королевских поручений…− она на миг остановилась, соображая, как понятнее объяснить следующую часть своей мысли. Энн взглянула на отца. Он пристально смотрел на нее, и что-то было непонятное в его глазах, похожее на страх, от того, что он вот-вот услышит. Это придало Энн решительности сказать, наконец, и покончить с этими уловками, недомолвками и ложью, раз и навсегда.

− Насчет поручений, я должна сказать тебе, − опять глубокий вздох. − Я – наемница…Нет-нет, не пугайся, − сказала она, увидев, как судорожно сжались кулаки у ее бедного отца. − Я не убиваю, не граблю, не веду никакой противозаконной деятельности! Все началось несколько лет назад, когда графиня Шанглер, у себя дома, попросила меня передать письмо одному знатному человеку, с каким-то предупреждением… Был вечер, дождь… Она умоляла меня, говорила, что на кону его жизнь… Я в плаще, ночью, побежала к площади, где он садился в какую-то повозку…И уже когда я захотела передать ему письмо, на нас напали…Трое или четверо, я уже не помню, было темно… Они были с ножами. А у этого господина, ну которому я должна была передать письмо, был меч и шпага… Он взял меч, а мне кинул шпагу… Я не знала, что делать…Я держала оружие в руке в первый раз…Тут на меня, кажется кто-то накинулся со спины…Да, точно! Я ударила его локтем по животу, и затем воспользовалась шпагой…Потом в ходе боя я приноровилась, и одного заколола. Этот господин своим мечом побил остальных троих… Да, это было мое первое сражение. Помнишь, я тогда была с большим синяком. Тогда я сказала, что упала… Так или иначе, с тех пор я стала пользоваться уважением у знати. Тот господин, который одолжил мне шпагу в моем первом бою, оказался моим будущим наставником. Я узнала потом, что он набирал себе молодых людей со всего королевства для создания организации… Да…Организации наемников, которые в состоянии совершать подвиги тайно, профессионально, но не бескорыстно. Как оказалось, это судьба! Мне нужно было лишь передать какое-то письмо, и на нас случайно напали. Зато этот человек разглядел во мне какие-то необходимые качества. Тогда начались мои “выезды”. Он собирал всех нас в доме города Рагнар, ну ты знаешь, крупный город ремесленников. Там много всякого сброда… Я за несколько занятий превосходно овладела многими видами оружия, средствами самозащиты. У меня появились друзья, со мной обучались еще семь человек. Сейчас, все мы работаем на Организацию. Тридцать процентов гонорара мы отдаем Наставнику. Он находит для нас задания… Все честно, ты не подумай, отец! Наставник – очень знатен, я не буду называть его имени. Он приближен к управляющей Палате и к самому Королю! Помимо всего этого, он пользуется авторитетом и в других государствах, и у магов, кстати тоже. Они не со всяким идут на контакт, как известно. В общем, мне нравится то, что я не бесполезно трачу свои силы и молодость, в тоже время, я могу наслаждаться домашним теплом и уютом, который вы с матерью создаете мне. Папа… − тут ее речь оборвалась, к глазам подступили слезы. Вообще для Энн было не характерно такое поведение, плакала она очень редко и всегда обладала таким самообладанием и чистым разумом, что не каждый мужчина так смог бы. Но сегодня был какой-то особенный день, когда она была не такой, как всегда. Ведь на самом деле, у каждого из нас бывают дни, когда мы − это не мы.

− Папа, как же я тебя люблю, и маму…− Энн всхлипнула. − Как я рада, что наконец мне не нужно вас обманывать, − она бросилась к ногам отца на коленях. Он сидел в кресле и задумчиво, заботливо начал гладить Энн по голове.

− Энн, но почему же ты ничего не рассказала нам? Ведь все можно объяснить. Это ведь лучше, чем твои странные оправдания и Бог весть что.

− Вы бы не поняли, − подняла голову Энн. Она встала и направилась к креслу, на которое бросила письмо. − Это все ваши предубеждения. Ты и сейчас, я уверена, не одобряешь того, чему я посвятила жизнь.

− А-ха-ха, ты говоришь такие сильные слова Энн, а ведь, толком тебе еще и неизвестно: что же это такое, наша жизнь. Ты слишком всё преувеличиваешь. Тебе предстоит столкнуться с такими вещами, о которых ты только лишь слышала. Но я и не желаю тебе с ними сталкиваться. Ты еще ребенок. Я всегда хотел обеспечить лучшее будущее своим детям. Это было, и остается, моей задачей. Но если ты считаешь, что для тебя лучше скакать на лошади, сражаться с непонятными людьми, передавать письма, искать людей, вести беседы с сомнительными типами, то… − тут он посмотрел на Энн очень пристально и внимательно. Она подумала, что все теперь все кончено. Но затем она услышала слова отца, которые запомнились ей надолго.

− Мы с матерью не будем препятствовать твоим делам. Но знай, что бы ни случилось, что бы не произошло – мы будем ждать тебя, и сделаем все для того, чтобы ты жила достойно.

Он встал, поцеловал дочку в лоб, взял обед и пошел поговорить с Мариан о погоде.

Глава 4

К Королю!

Прошло примерно три часа с тех пор, как Энн попрощалась с родителями. Так легко уезжать ей еще никогда не было, она была полна решимости взяться за, по-настоящему, королевское задание.

Яркое солнце, синее небо, легкие облака и прохладный ветер, который ласкал зеленые холмы и деревья – все было так, как нравилось Энн. Она чувствовала себя по-настоящему свободной и оттого счастливой.

Сам Король обратился к ней, к Энн Беван! Точнее, к Джоан Блэк − это ее профессиональное имя, которое было широко известно среди определенного круга лиц. Это было настоящее достижение. Наставник мог бы ей гордиться. Наверное, он и посоветовал ее Королю.

Немного о Наставнике. Это был очень уважаемый человек пятидесяти пяти лет, крепкого телосложения, среднего роста, с длинными черными волосами. Он был наподобие министра иностранных дел и советника Короля в одном лице. Его все уважали, даже в некоторой степени побаивались. Его нельзя было подловить на лицемерии или вранье, это был человек с идеальной репутацией.

У Энн всегда существовало непонятное благоговение перед Наставником. По ее мнению, она была многим ему обязана, и ей хотелось быть лучшей среди людей, на которых он полагался. А он, пожалуй, был даже более авторитетным для нее, чем собственный отец.

Так или иначе, на горизонте показались башни королевской крепости, замок и, непосредственно, Кингслэнд, раскинувшийся вокруг крепостной стены. Он был достаточно большим населенным пунктом и располагался несколько ниже, чем замок, который стоял на возвышении. Потому на подъезде к городу, на холмистой дороге, путник мог спокойно разглядеть величественные зубчатые стены крепости, высокие башни замка, флаги и прочую мишуру.

Кингслэнд также можно было рассмотреть с той позиции, где сейчас остановилась Энн, чтобы перевести дух. Ведь она мчалась во весь опор. Город представлял собой желтоватое пятно с отдельно возвышающимися каменными домами, которые были тесно натыканы то тут, то там. Это была столица королевства. Здесь постоянно сновали повозки с товарами, кареты со знатью всех мастей. Повсюду располагались трактиры, ремесленные и продовольственные лавки, дома мод, учебные заведения и прочее.

Был полдень, и в Кингслэнде было достаточно тихо. Энн подумала, что все, скорее всего, обедают. Это ее устраивало, так как по пустым улицам гораздо быстрее можно добраться до дворца. Ее черная кобыла, с сияющим крупом уже устала, и промедление могло только усугубить положение дел. Не привыкла она, впрочем, как и Энн, к продолжительным путешествиям.

Вот уже показался ров: откидной мост был опущен, два стражника, как положено, стояли у входа. Энн достала из кармана письмо с королевской печатью и, не слезая с лошади, показала его военным. Ее пропустили, и она пустила лошадь медленным шагом въехать во двор.

Энн впервые видела территорию замка изнутри. Во дворе была огромная мощеная площадь и совсем другая жизнь, нежели чем на улицах города в этот час. Она будто бы попала в улей. Повсюду сновали крестьяне, и прочий люд, обслуживающий замок. Лакеи, повара, конюхи − кого тут только не было! Энн подъехала к главному входу, соскочила с лошади и остановила спешно пробегающего мимо нее пожилого человека в темно-синей бархатной мантии и очках. По всем внешним признакам он был не так прост, и являлся каким-то управляющим.