Улица , которой нет

Улица, которой нет

Глава 1. Сообщение в 03:17

Последнее сообщение от брата Анна получила через девять дней после его исчезновения.

Телефон лежал на краю кухонного стола. Экран был повёрнут вниз, звук отключён. Анна перестала ждать звонков на четвёртые сутки, но продолжала просыпаться от каждого шороха в подъезде.

В 03:17 телефон завибрировал.

Один раз.

Коротко.

Анна открыла глаза.

За окном шёл дождь. Вода билась о стекло, стекала по нему длинными полосами и размывала огни ночного Велиграда.

Она протянула руку к телефону.

На экране отображалось имя:

Миша

Анна села так резко, что опрокинула стоявший рядом стакан.

Вода разлилась по столу.

Она не заметила.

Сообщение состояло из одной фотографии.

Тёмная улица.

Старые дома.

Фонари с мутными жёлтыми плафонами.

Мокрая мостовая.

В центре кадра стоял Михаил.

Спиной к фотографу.

На нём была та же светлая куртка, в которой он ушёл из дома девять дней назад.

В конце улицы виднелось пятиэтажное здание с аркой и круглым окном под крышей.

Над входом висела табличка:

НАБЕРЕЖНАЯ ТЕНЕЙ, 17

Под фотографией было написано:

Не ищи меня в городе. Ищи город под городом.

Анна несколько секунд не дышала.

Потом нажала вызов.

— Абонент временно недоступен.

Она набрала снова.

Тот же голос.

Анна открыла сведения о фотографии.

Файл был создан две минуты назад.

Координаты отсутствовали.

Она переслала изображение на ноутбук, увеличила и начала рассматривать.

Михаил стоял неподвижно.

Руки опущены.

Лица не видно.

По обе стороны улицы тянулись дома, которых Анна не узнавала.

Велиград был огромным, но она двенадцать лет писала о городской застройке. Знала районы, кварталы и почти все сохранившиеся дореволюционные здания.

Такой улицы она не помнила.

Такого названия — тоже.

Анна открыла карту.

Ввела адрес.

Поиск не дал результатов.

Она попробовала убрать номер дома.

Набережная Теней не найдена.

Открыла городской реестр улиц.

Ничего.

Поискала в старых справочниках.

Ничего.

Потом заметила отражение.

В луже возле ног Михаила был виден человек, державший камеру.

Высокая фигура в длинном пальто.

Но перед Михаилом никого не было.

Фотограф находился за его спиной.

Отражение смотрело прямо на Анну.

Она увеличила изображение.

Лицо человека было размыто.

Только глаза оставались отчётливыми.

Слишком светлыми.

Почти белыми.

Телефон снова завибрировал.

Новое сообщение от Михаила:

Не открывай дверь, когда он постучит.

В квартире раздался стук.

Три медленных удара.

Анна замерла.

На лестничной площадке было тихо.

Она посмотрела на часы.

03:18.

Стук повторился.

Три удара.

Анна взяла со стола тяжёлый кухонный нож.

Подошла к двери.

Не спрашивала, кто там.

В глазок ничего не было видно.

Лампочка на площадке погасла.

Снаружи раздался голос:

— Аня.

Она почувствовала, как по спине прошёл холод.

Так называл её только Михаил.

— Аня, открой.

Голос был его.

Немного усталый.

Хриплый.

Именно таким он звучал после долгих ночных съёмок.

Анна прижала ладонь ко рту.

— Я вернулся.

Она сделала шаг к замку.

Телефон в руке снова завибрировал.

На экране появилось сообщение:

Это не я.

Человек за дверью замолчал.

Анна смотрела на ручку.

Она медленно повернулась вниз.

Кто-то пытался открыть снаружи.

Замок выдержал.

— Аня, — снова произнёс голос. — Здесь холодно.

Она отступила.

Ручка вернулась в прежнее положение.

За дверью послышались шаги.

Они удалялись по лестнице.

Анна ждала несколько минут.

Потом подошла к окну.

Из подъезда никто не вышел.

Во дворе стояли пустые машины.

Дождь продолжал идти.

Телефон больше не работал.

Экран погас, хотя батарея была почти полной.

Анна включила ноутбук.

Фотография Михаила исчезла.

Не была удалена.

Файл словно никогда не существовал.

Но Анна успела сохранить копию в облачном архиве редакции.

Она вошла в систему.

Папка открылась.

Внутри находилась фотография.

Только теперь Михаил стоял лицом к камере.

Лицо было бледным.

Глаза закрыты.

А дверь дома под номером семнадцать за его спиной оказалась открыта.

В тёмной арке стояли люди.

Десятки неподвижных фигур.

Среди них Анна увидела себя.

Глава 2. Девятый пропавший

В полиции Михаила считали совершеннолетним человеком, который мог исчезнуть добровольно.

Следователь повторил это уже в четвёртый раз.

— Ему двадцать семь лет. Долгов нет. Семьи нет. Уголовных дел нет. Он часто уезжал без предупреждения.

— На несколько часов.

— По вашему первому заявлению, иногда на сутки.

— Когда фотографировал заброшенные здания.

— Значит, мог уехать и сейчас.

Анна положила перед следователем распечатанную фотографию.

Капитан Кирилл Воронов посмотрел на неё без особого интереса.

Ему было около тридцати пяти. Тёмные волосы, уставшее лицо, серый свитер под расстёгнутой курткой.

На столе стоял давно остывший кофе.

— Где получили?

— Ночью. С номера Михаила.

— Оператор не фиксировал активности его телефона после исчезновения.

— Я показываю сообщение.

— Показываете распечатку.

— Оригинал исчез.

— Удобно.

Анна наклонилась вперёд.

— Вы считаете, что я подделала фотографию брата?

— Считаю, что нужно проверить все версии.

— Начните с версии, где он действительно в опасности.

Воронов увеличил изображение на компьютере.

— Адрес проверяли?

— Его не существует.

— Тогда это постановочная фотография.

— Где её сняли?

— Будем устанавливать.

— Девять дней прошло.

Он посмотрел на неё.

— Мы проверили больницы, морги, камеры вокзалов, аэропорт, банковские операции и телефонные соединения. Его нигде нет.

— Это должно вас беспокоить.

— Беспокоит.

— По вам не видно.

Воронов откинулся на спинку стула.

— У меня одновременно одиннадцать заявлений о пропавших. Четверо вернутся домой сами. Троих найдут у знакомых. Двое скрываются от долгов. По одному уже обнаружено тело. Я не могу считать мистическим похищением каждый случай, где родственники не получают ответ.

— Я не говорила о мистическом похищении.

— Пока нет.

Анна достала вторую распечатку.

На ней была увеличенная табличка с адресом.

— Проверьте название в старых городских архивах.

— Вы журналист. Проверьте сами.

— Уже проверила.

— И?

— Улицы не существовало.

— Значит, вопрос закрыт.

— Нет. Значит, кто-то потратил время, чтобы создать табличку, найти подходящий квартал, привести туда Михаила и отправить мне фотографию.

Воронов снова посмотрел на снимок.

На этот раз внимательнее.

— Вы сказали, сообщение пришло в 03:17?

— Да.

— Точно?

— На телефоне сохранилось уведомление. Сам файл исчез, но время осталось.

Он открыл папку на компьютере и нашёл другое дело.

Повернул экран к Анне.

Фотография женщины около сорока лет.

Короткие светлые волосы.

Зелёный шарф.

— Елена Градова. Пропала семь месяцев назад. Последний звонок сестре был в 03:17.

Следующая фотография.

Мужчина в рабочей форме.

— Андрей Лисов. Исчез год назад. Жена получила пустое сообщение в 03:17.

Третья.

Студент лет двадцати.

— Даниил Осин. Его телефон включился через шесть дней после исчезновения. Передал координаты центра города. Когда группа приехала, устройство лежало в запертой телефонной будке.

— Где он сам?

— Не найден.

Анна посмотрела на папку.

— Сколько таких?

— Восемь.

— С Михаилом девять.

— Эти дела не были связаны.

— Теперь связаны.

Воронов закрыл папку.

— Пока только временем.

— И отсутствием следов.

Он молчал.

Анна поняла: впервые следователь не пытается закончить разговор.

— Покажите мне остальные дела.

— Не могу.

— Я найду родственников сама.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что некоторые уже пытались проводить собственное расследование.

— И?

— Один человек пропал.

Анна остановилась.

— Кто?

Воронов открыл ещё одну карточку.

Фотография пожилого мужчины в очках.

— Профессор истории архитектуры Лев Михайлович Ратников. Его дочь исчезла три года назад. Он собирал сведения о похожих случаях.

— Когда пропал профессор?

— Одиннадцать месяцев назад.

— Время?

— Три часа семнадцать минут.

— Значит, вы всё-таки связывали дела.

— Я связывал.

— Тогда почему дело Михаила рассматривают как добровольный уход?

— Потому что мои выводы никто не принял.

Он достал из нижнего ящика тонкую серую папку.

На обложке было написано от руки:

НУЛЕВАЯ ЛИНИЯ

— Что это?

— То, чего официально нет.

Внутри находились схемы метро.

На современной карте было двенадцать станций центральной линии.

На старой, датированной 1998 годом, между «Театральной» и «Речной» находилась ещё одна.

Без названия.

Только чёрный круг.

— Строительная шахта? — спросила Анна.

— По официальным документам — техническое ответвление.

— А неофициально?

— Станция.

— Почему её убрали с карты?

— Потому что она обрушилась до открытия.

Анна посмотрела на дату.

— В 1998 году?

— В ночь с семнадцатого на восемнадцатое октября. После трёх дней сильного дождя.

— Погибшие?

— Официально семь рабочих.

— Неофициально?

— Неизвестно.

Воронов достал фотографию.

Чёрно-белый снимок строительной площадки. За ограждением стояли люди. На заднем плане виднелся вход в метро.

На бетонной стене была табличка:

НАБЕРЕЖНАЯ ТЕНЕЙ

Анна почувствовала холод.

— Вы сказали, улицы не существовало.

— В современных документах — нет.

— А здесь?

— Фотография находилась в архиве Ратникова.

— Где была эта улица?

— Под нынешним деловым кварталом.

— Там никогда не было набережной.

— Сейчас нет.

Он развернул старую карту.

Через центр Велиграда когда-то проходил узкий рукав реки. После наводнения его заключили в подземный коллектор, а русло застроили.

Вдоль воды тянулась короткая улица.

Название было выведено выцветшими чернилами:

Набережная Теней

Дом номер семнадцать находился точно над станцией.

— Когда его снесли? — спросила Анна.

— За два года до аварии.

— Тогда на фотографии Михаила его быть не может.

— Не может.

— Но вы мне верите.

Воронов посмотрел на снимок.

— Я верю, что ваш брат нашёл то же, что искал профессор Ратников.

— Что именно?

— Вход на станцию, которой нет.

Глава 3. Дом над рекой

Современный деловой квартал построили из стекла, бетона и одинаковых обещаний.

На рекламных плакатах улыбающиеся семьи смотрели на реку, которой давно не было. Новые башни назывались «Берег», «Парус» и «Гавань», хотя под ними проходил только подземный коллектор с грязной водой.

Анна стояла возле небоскрёба «Гавань-2» и сравнивала старую карту с современным планом.

Дом номер семнадцать должен был находиться на месте парковки.

— Уверены? — спросил Воронов.

— Ратников отметил угол улицы. Если старая сетка точная, вход был здесь.

На парковке стояли автомобили сотрудников.

Никаких старых построек.

Никаких следов набережной.

Кирилл осмотрел покрытие.

— Асфальт меняли недавно.

— Откуда знаете?

— Цвет отличается.

Анна присела.

Вдоль разметки проходила тонкая трещина.

Она продолжалась под несколькими машинами и образовывала прямоугольник размером примерно с фундамент дома.

— Здесь что-то есть под землёй.

— Под всем кварталом есть коллекторы, парковки и тоннели метро.

— Можно получить планы?

— Официальные.

— А неофициальные?

Воронов посмотрел на неё.

— Вы быстро перестали воспринимать меня как препятствие.

— Пока не решила.

Он достал телефон и позвонил в управление городского транспорта.

Анна отошла к краю парковки.

Дождь закончился, но небо оставалось низким и серым.

Она открыла архив Михаила.

На его компьютере полиция обнаружила тысячи фотографий заброшенных зданий. Последняя папка была защищена паролем.

Анна перебрала даты рождения, кличку их первой собаки, номера старых квартир.

Ничего.

Потом ввела время ночного сообщения:

0317

Папка открылась.

Внутри находилось сорок восемь фотографий.

Первые были сделаны возле делового квартала.

Ливневые решётки.

Служебные двери.

Вентиляционные шахты.

Старый тоннель под парковкой.

Дальше шли изображения бетонного коридора.

На стенах сохранилась дореволюционная плитка.

Вода доходила до щиколоток.

На двадцать третьем снимке Михаил сфотографировал кирпичную арку.

Над ней была выбита цифра:

17

На следующем кадре за аркой начиналась улица.

Настоящая улица.

Не подземный коридор.

Ночное небо.

Дома.

Фонари.

Мокрая мостовая.

Та самая Набережная Теней.

Анна увеличила фотографию.

На небе не было звёзд.

За крышами находился сплошной бетонный потолок.

Улица располагалась под землёй.

— Кирилл.

Он закончил разговор и подошёл.

Анна показала фотографии.

— Где нашли?

— На компьютере Михаила.

— Почему раньше не видели?

— Папка была закрыта.

Воронов листал изображения.

На одном из домов висела афиша театрального спектакля.

Дата:

17 октября 1998 года

— Всё выглядит так, будто время остановилось, — сказала Анна.

— Или кто-то построил декорации.

— Под деловым кварталом?

— В городе достаточно закрытых объектов.

Следующие фотографии были размыты.

Михаил снимал на ходу.

В окнах домов стояли люди.

Одежда у одних соответствовала девяностым годам. Другие были одеты современно.

На одном снимке Анна узнала пропавшую Елену Градову.

Женщина стояла возле витрины и смотрела прямо в объектив.

На другом был студент Даниил Осин.

На третьем — профессор Ратников.

— Они живы, — прошептала Анна.

Воронов приблизил изображение профессора.

— Возможно.

Последняя фотография была почти чёрной.

В центре находилось круглое лицо старых уличных часов.

Стрелки показывали 03:17.

Под часами стоял Михаил.

Перед ним — высокий мужчина в длинном пальто.

Тот самый, чьё отражение Анна заметила на первом снимке.

Под фотографией Михаил оставил текстовый файл:

Если я не вернусь, ищите старые часы. Они появляются на всех фотографиях, хотя стоят в разных местах. Ратников называл их якорем.

Люди здесь помнят, что пропали, но не могут найти выход.

Некоторые из них настоящие.

Некоторые только думают, что настоящие.

Не доверяйте человеку без отражения.

Анна перечитала последнюю строку.

— Человек за дверью.

— Что?

Она рассказала о ночном стуке.

Воронов слушал, не перебивая.

— Вы никому не открывали?

— Нет.

— Камера в подъезде?

— Управляющая компания сказала, что запись за этот час повреждена.

— Соседи?

— Никто ничего не слышал.

Он посмотрел на фотографию мужчины.

— Лицо видно?

— Нет.

— Ратников мог описать его в записях.

— Где архив профессора?

— Его квартиру опечатали после исчезновения. Часть документов забрала дочь его второй жены.

— Адрес?

Воронов не ответил.

— Кирилл.

— Я не должен вести вас дальше.

— Тогда зачем показали папку?

— Потому что думал, фотография окажется подделкой.

— Теперь?

Он посмотрел на подземную улицу.

— Теперь думаю, ваш брат действительно был там.

За их спинами раздался автомобильный сигнал.

Одна из машин выезжала с парковки.

Под колесом провалился асфальт.

Передняя часть автомобиля резко ушла вниз.

Водитель закричал.

Кирилл бросился к машине.

Анна вызвала спасателей.

Асфальт продолжал разрушаться.

Под ним открылась пустота.

Кирпичная кладка.

Старая лестница.

И металлическая дверь, которую не было ни на одном современном плане.

На поверхности двери была выбита цифра:

17

Из щели под ней вытекала вода.

Анна подошла ближе.

На мокром металле отражались автомобили, люди и серое небо.

Её собственного отражения не было.

Глава 4. Архив мёртвых адресов

Спасатели перекрыли парковку.

Автомобиль вытащили.

Водитель отделался ушибами.

Металлическую дверь под провалом городские службы объявили входом в старый технический коллектор.

Открывать её отказались.

— Угроза обрушения, — объяснил представитель администрации. — Сначала геологическое обследование.

Анна сфотографировала его удостоверение.

— Когда начнётся обследование?

— В течение недели.

— Почему не сегодня?

— Нужны разрешения.

— Под парковкой только что обнаружили неизвестное сооружение.

— Оно не неизвестное. Это часть старой дренажной системы.

— Тогда покажите план.

Мужчина отвернулся к рабочим.

— Территория закрыта. Покиньте объект.

Воронов стоял у ограждения и разговаривал по телефону.

Когда представитель администрации ушёл, он подошёл к Анне.

— Планы коллектора запросили.

— И?

— В официальной схеме двери нет.

— Как неожиданно.

— Камеры квартала изъяты службой безопасности за десять минут до нашего запроса.

— Кто распорядился?

— Управляющая компания.

— Кому принадлежит квартал?

Кирилл назвал строительную корпорацию:

— «Вельский и партнёры».

Анна знала это имя.

Сергей Вельский был главным архитектором реконструкции центра Велиграда. Его компания построила половину делового квартала и участвовала в расширении метро.

— Он работал здесь во время аварии 1998 года?

— Был заместителем руководителя проекта.

— Значит, знает о Нулевой станции.

— Скорее всего.

— И о старой улице.

— Возможно.

Анна посмотрела на провал.

Рабочие уже укладывали поверх двери металлический щит.

— Они закроют вход.

— До обследования.

— Навсегда.

Кирилл ничего не сказал.

— Вы тоже так думаете.

— Думаю, ночью сюда нужно вернуться.

Архив профессора Ратникова хранился в квартире его бывшей жены.

Тамара Михайловна встретила их в длинном сером халате и сразу спросила:

— Кто исчез?

Анна остановилась на пороге.

— Почему вы решили, что кто-то исчез?

— Лев никому не был интересен при жизни. После исчезновения к его бумагам приходят только родственники новых пропавших.

Ей было около семидесяти. Тонкие серебряные волосы собраны в пучок. В квартире пахло книгами, сухими травами и старой бумагой.

Стены занимали карты.

Не современные.

Некоторым было больше ста лет.

— Михаил Карев, — сказала Анна. — Мой брат.

Тамара Михайловна задумалась.

— Фотограф?

— Вы его знали?

— Приходил четыре месяца назад. Искал Набережную Теней.

— Почему не сказали полиции?

— Полиция не спрашивала.

Она посмотрела на Воронова.

— Кроме вас.

— Я приходил после исчезновения профессора.

— И ничего не поняли.

— Поэтому вернулся.

Тамара Михайловна провела их в кабинет.

На столе лежал большой план Велиграда.

Но улицы на нём были нанесены несколькими слоями.

Красные — современные.

Чёрные — дореволюционные.

Синие — исчезнувшие после наводнений, пожаров и перестроек.

Некоторые адреса были обведены.

— Лев называл это архивом мёртвых адресов, — сказала хозяйка. — Мест, которые физически исчезли, но продолжают существовать в памяти города.

— Память города — метафора? — спросил Кирилл.

— Лев сначала тоже так думал.

Она открыла шкаф.

Внутри находились папки с фотографиями пропавших.

Анна узнала восемь лиц из полицейского дела.

Была и фотография Михаила.

Сделанная до его исчезновения.

— Откуда она?

— Он оставил.

— Зачем?

— Сказал, что если найдёт вход, может не успеть вернуться.

Анна почувствовала злость.

— Он планировал это?

— Планировал найти сестру своего друга.

— Какого друга?

Тамара Михайловна достала фотографию девушки с тёмными волосами.

— Лиза Морозова. Пропала два года назад.

Анна знала Лизу.

Они с Михаилом учились вместе. Несколько месяцев встречались, потом расстались.

После её исчезновения Михаил говорил, что она уехала.

— Он солгал мне.

— Возможно, хотел защитить.

— От чего?

— От того, что за ним придёт человек без отражения.

Кирилл и Анна переглянулись.

— Кто он? — спросила Анна.

Тамара Михайловна открыла старый альбом.

Первая фотография была сделана на строительстве метро в 1998 году.

Рабочие стояли возле тоннеля.

Среди инженеров находился молодой Сергей Вельский.

Рядом — девочка лет десяти.

— Его дочь Мария, — сказала Тамара Михайловна. — Погибла во время обрушения.

— Почему ребёнок был на стройке ночью? — спросил Кирилл.

— Вельский утверждал, что её привезла мать. По другой версии, он сам взял дочь на закрытый показ станции перед открытием.

На следующем снимке спасатели выносили тела.

Лица были закрыты.

Вельский стоял в стороне.

В луже у его ног отражались рабочие, прожекторы и техника.

Его самого в отражении не было.

— Это может быть дефект плёнки, — сказал Кирилл.

— На одной фотографии — да.

Тамара Михайловна показала ещё несколько снимков.

Вельский на заседании комиссии.

На открытии нового квартала.

Возле станции метро.

В стекле, воде и зеркалах его отражение либо отсутствовало, либо смотрело в другую сторону.

— После гибели дочери он начал скупать участки над старым руслом, — продолжила она. — Перестраивал квартал так, чтобы новые подвалы соединялись со старыми тоннелями.

— Он ищет станцию, — сказала Анна.

— Он её нашёл.

— Тогда почему продолжает?

— Потому что нашёл не дочь. Только её воспоминание.

Тамара Михайловна достала аудиокассету.

На наклейке было написано:

МАРИЯ ВЕЛЬСКАЯ. 21.10.1998

— Запись сделана через четыре дня после официальной гибели девочки.

Кирилл нашёл старый магнитофон.

Плёнка зашипела.

Потом прозвучал детский голос:

— Папа говорит, что скоро заберёт меня домой.

Другой голос, мужской:

— Где ты находишься, Маша?

— На станции.

— Кто рядом?

— Люди.

— Какие люди?

— Те, которых забыли.

— Ты видишь выход?

— Да.

— Почему не выходишь?

Девочка замолчала.

Потом ответила:

— Потому что тогда кто-то должен войти вместо меня.

Запись оборвалась.

Анна посмотрела на Тамару Михайловну.

— Откуда кассета?

— Лев нашёл её в архиве комиссии по расследованию аварии.

— Кто разговаривал с девочкой?

— Сергей Вельский.

Кирилл взял кассету.

— Если запись настоящая, он знал, что дочь оставалась жива.

— Не жива, — сказала Тамара Михайловна. — Не так, как мы.

— Тогда что находится под городом?

Она посмотрела на карту исчезнувших улиц.

— Место, где город хранит тех, кого не смог отпустить.

Анна достала фотографию Михаила.

— Как его вернуть?

Тамара Михайловна указала на старые часы с фотографии.

— Остановить время там, где оно уже остановлено.

— Что это значит?

— Часы появились после обрушения. До катастрофы их не было ни на одной схеме. Они всегда показывают 03:17 — время, когда рухнул тоннель.

— Михаил называл их якорем.

— Лев тоже.

— Если разрушить часы?

— Улица исчезнет.