В моей жизни прошу винить…

6

С нижних этажей слышались короткие странные хлопки, как будто стреляли из пистолета с глушителем, потому Влад, пропустив вперед девушку, прикрывал ей спину. Черт знает что такое происходит!

Ввалившись в свою квартиру, Рина, задыхаясь от смеха и от полуночной пробежки, сползла по стеночке. Следом заскочил курьер и захлопнул дверь.

– Что это было? – спросил он, рухнув на пуф в прихожей и стараясь не выдать слабости в ногах. Пусть он целыми днями ходит по подъездам с грузом на спине, но ведь не бегает как спринтер, спасаясь от местных бандюг!

– Фар… Фар… Фармагеддоша это был, – сквозь смех выдавила Рина. – То есть, Гоша, аптекарь.

– Мне показалось, или он стрелял?

– Показалось.

Скинув туфли, хозяйка квартиры отправилась мыть руки и ставить чайник.

Влад прошел следом. Тщательно мыл руки и рассматривал в зеркале свою осунувшуюся, щетинистую физиономию. Голова слегка кружилась, в глазах мутнело. Наверняка от избытка впечатлений и хронического недосыпания.

Еще эти ступени… Почему-то в отмазку о складных каменных ступенях, да еще и в древних сталинках, не верилось от слова совсем.

– Всё готово! – позвала его Рина.

Скромный стол был накрыт на кухне. Хозяйка успела быстро порезать бутерброды с сыром, зеленью и томатами. Скромно, но вовремя.

В углу у мойки Влад заметил свою помятую сумку-холодильник на лямках. Вспомнил о разряженном мобильнике… и тут же забыл. Взял чашку с чаем. В нос шибануло густым травяным духом.

– Донник, лаванда, хмель, мята, пустырник, душица, шиповник, боярышник, ежевика и еще кое-какие травы, – перечислила сероглазка. – От стресса. Как раз настоялся, пока мы… отсутствовали.

– Понятно. – Едва пригубив, Влад отставил чашку. Его кольнула неприятная мысль, что отвар девушка делала не для него, а для предыдущего гостя.

– Влад, это необходимо выпить. И бутерброд съесть. К сожалению, мяса нет даже в морозилке. Этот Клыков его бы сразу почуял, а ему сегодня нельзя… обострять состояние.

Настроение окончательно испортилось. А у кого бы не испортилось, если красивая девушка ночью будет говорить с тобой о другом парне?

– Спасибо, Рина. Я пойду, пожалуй. Мне еще нужно рюкзак отмыть и на работу заехать…. Бывшую.

Она улыбнулась и прищурилась.

– Конечно, нужно. Но чуть позже, хорошо? Сначала фиточай и бутерброды, – Рина подвинула к нему поближе тарелку с едой и выразительно смотрела, пока он, сдавшись, не взял один сэндвич и не откусил. – Расскажи о себе. Кто твои родители?

Влад аж поперхнулся и закашлялся. Вот это серьезный подход – сразу родителями интересоваться!

– Я с ними почти незнаком, – признался парень.

– Детдомовский?

– Нет. Родители за границей. Так получилось, не стали меня увозить. Дед запретил. Меня дед воспитывал, потом дядя, брат отца. Дед умер, когда я школу заканчивал. Дядя женился, и с его новой женщиной мы не сошлись характерами. Я поступил в универ и переехал в общежитие.

– А кто у тебя дед? Фамилия же есть?

– Сварганский Борис Львович. А что?

Любопытство случайной знакомой начало напрягать.

– В нашем городе нет никаких Сварганских, я бы знала.

– Ты не можешь знать всех.

– Я имею в виду наших.

– Каких ваших? Мы не евреи, если ты об этом.

– Не об этом. А твое полное имя Владислав или Владимир?

– Велвел. Почему это тебя интересует?

Рина держала паузу: отпила отвар, поставила чашку на блюдце, поправила небрежно заплетенную косу. Собравшись с духом, вскинула глаза цвета чистого озера в облачный день, улыбнулась немного робко, что так не вязалось с ее недавним напором и решительностью.

– Интересные имена в вашей семье. Звериные. Велвел – это же волк? Борис – от Бер, медведь. Лев – тут понятно, как мой сосед Лёва Клыков.

Опять она этого качка вспомнила! Любит она его, что ли? Вряд ли. Любимых не выставляют из дома в полусознательном состоянии.

– Не надо судить о людях по имени, Рина. У нас в семье просто традиция давать мальчикам одно из этих трех имен. А жили мы в Задрановске, дядя с женой до сих пор там живут.

– Ясно. Вот почему я не слышала даже… Понимаешь, я участковый терапевт. Подожди, не перебивай. Я знаю, что ты скажешь. Город большой, поликлиник много. Но, видишь ли, я в обычной поликлинике работаю на полставки. Или на полную ставку летом, когда народ в отпусках массово. А основная моя работа – целитель в специализированной лечебнице для иных.

– Для каких иных? Для инопланетян? Чиновников? – усмехнулся Влад. Пошарил рукой по тарелке и удивился, не обнаружив бутербродов.

Хозяйка ничего не ела. Неужели это он всё прикончил и не заметил? Проглот! Надо будет заказать завтра пиццу на адрес «Туманная, 13-31».

– Ты только не удивляйся и выслушай, Влад. Обещаешь?

– Хм… Попробую.

– Нет, ты сейчас не готов… – Рина вздохнула. – Я не понимаю, почему тебя не обучила семья справляться с приступами. Судя по именам, у твоих родственников другая особенность, потому они тебя не разглядели, не поняли… Все равно странно… Скажи, у тебя часто кружится голова, не хватает дыхания на ровном месте, слабость в ногах, дикий голод, который ничем не утолить? И желание, чтобы тебя обняли, окружили заботой, но одновременно – чтобы все провалились куда-нибудь и оставили тебя в покое, вот как сейчас?

Девушка удивительно точно описала все, что чувствовал Влад в данный момент. И насчет «обняли», и насчет «оставили в покое». Профи!

7

Может быть, Влад нашелся бы с ответом, не вдаваясь в подробности. Но тут Рина, не дождавшись ответа от задумавшегося парня, опять попала в больную мозоль:

– А еще, уверена, батарея твоего мобильника не держит зарядку. И наушники быстро разряжаются. И смарт-часы тоже, потому ты их не носишь. Так?

Откуда она знает?! Влад окончательно почувствовал себя как на приеме у врача. То ли нарколога, то ли телепата. Он пожал плечами и поднялся из-за стола.

– Я пойду, Рина. Надо отчитаться на работе за доставку… Спасибо за чай.

– Подожди, Влад. Тебе нужно обязательно прийти ко мне на прием. Это очень важно. Я запишу тебя на завтра?

То есть, он ее заинтересовал только как пациент?

– Не нужно. Я здоров.

– Нужно! Даже если ты здоров. Особенно, если ты здоров… – Рина вытащила из салфетницы кусочек белого картона и сунула ему в руки. – Позвони завтра обязательно. И еще тебе нужно переехать. Кажется, в нашем доме еще есть свободные квартиры. Я спрошу у домовой. Понимаю, что моя настойчивость тебе непонятна и ты удивлен, но поверь, тебе необходима моя помощь. Точнее, не так, мне необходима твоя помощь. Поможешь?

Девушка заглянула ему в глаза, и у Влада закружилась голова. Что она имеет в виду? Этот… Лев Клыков ее преследует? Но… черт! Что тут вообще происходит?

– Хорошо, я позвоню, – слабо улыбнулся он. Внезапно накатила жуткая слабость и его потянуло в сон.

– Давай я вызову тебе такси…

– Не стоит. Я на велике.

– Такси! – твердо сказала Рина. – Велосипед завтра заберешь, никто его не угонит, не волнуйся. У нас тут… дом строгого режима. Диктуй адрес.

Курьер продиктовал адрес своей пиццерии, пообещав, что завтра обязательно отдаст долг и за такси, и за испорченный заказ, но девушка только отмахнулась.

Забрав мятую сумку, Влад потопал по лестнице, внимательно глядя себе под ноги. Казалось, бетонные ступени мелко дрожали, тихо вздыхали и всхлипывали.

– Спать надо по ночам, вот что! Третья ночная смена подряд – вредно для психического здоровья, – пробормотал себе под нос курьер.

Снизу донесся тяжкий стон. Пролет содрогнулся. Влад едва успел схватиться за перила.

Прыжками преодолел еще один пролет, и увидел сидевшую на ступеньках между вторым и первым этажами скорченную фигуру с длинными, разметавшимися по голым татуированным плечам светлыми волосами. Сидела она так, что не обойти – вытянув одну ногу поперек пути и согнув вторую в колене. Живой шлагбаум. Влад остановился, присматриваясь. Да это же троллиха из тридцать второй, саблезубая скалолазка! Как ее… совершенно неподходящее имя… Рая?

– У тебя что-то случилось? – вздохнув, поинтересовался курьер.

Влипнуть за одну ночь в две неприятности женского рода – это слишком даже для него.

Девица вздрогнула… вместе лестницей. Это уже не пугало, – человек быстро ко всему привыкает, – но желание унести ноги целыми из этого странного дома усилилось. Влад только покрепче сжал ладонью перила.

– А, это ты… – скалолазка оглянулась через плечо на парня и вытерла ладонями заплаканные глаза, размазав густую тушь по щекам. – Не твое дело, слышь.

– Я могу чем-то помочь? – для очистки совести спросил курьер.

– Можешь. Сгинь с глаз! – грубо рыкнула скалолазка, но даже на миллиметр не подвинулась, чтобы освободить путь. И вдруг плечи ее затряслись, и она горько всхлипнула, уронив голову в ладонь. – Я ему всего лишь рецепт от Ринки принесла, слышь. А он… Он обозвал меня тупой надоедливой трольчихой. Приставучей как каменный клоп. Ненавижу, когда меня трольчихой называют! Троллица я! И я же не виновата, что родилась в семье горных троллей, понимаешь? И пентаграммы я ему порчу только потому, что внимание хочу обратить… ну и… а вдруг он к Ринке этой в спальню портал откроет? А он меня ненавидит! За что? Вот чем я хуже Ринки, а? Да я лучше, слышь! В сто раз красивее, в тысячу сильнее… У меня что ни татушка, то накопитель или заговор на силу, что ни лабретка, то амулет вживленный. А у нее что? Только крылышки стрекозиные! Да у нее силы ноль, она сама от нее отказывается, дура!

Влад во время этого монолога сел на ступеньку выше девицы, – ноги уже не держали, – и ошеломленно внимал. Семья горных троллей, пентаграммы, амулеты…

– Меня каменной молью обзывает, а сам… у него самого сердце ледяное! Мертвое, хуже камня. Даром, что он по Ринке сохнет. Не любит он ее, вид только делает, что подкатывает, понимаешь? А я его, чернокнижника проклятого, люблю. Больше жизни, слышь. А он даже стены в своей квартире все деревом обшил и рунами умертвил, чтобы значит я сквозь камень не прошла незваной. А я и не стала бы позориться, больно надо. Так, присматриваю, чтобы баб к себе не водил, а сама – ни-ни. Гордость блюду, понимаешь? А у самой сердце скоро в пыль раскрошится от такой дурацкой безответной любви, провались она в бездну! Вот вместе с этим домом и провались! Не могу я так больше. Не могу! Если не мой, то ничей!

Рая резко поднялась, и Влад не упал от изумления только потому, что уже сидел.

Скалолазка вдруг стала такой огромной, что ее голова касалась «потолка» – побеленного дна верхнего лестничного пролета. Ее руки выглядели величиной с ногу Влада, а ноги напоминали столбы. Кожа, покрытая татуировками, тоже изменилась: стала серой, шершавой, и рисунки теперь выглядели как наскальное творчество древних живописцев.

Огромные, как чугунные сковородки, ладони троллихи уперлись в стену, и по той сразу пошли трещины.

Все это походило на страшный сон. А во сне чего бояться? В любой момент можно проснуться! Подпрыгнув, Влад повис на руке гигантши:

– Рая, что ты творишь! Прекрати немедленно!

8

Стоило коснуться голыми руками кожи великанши, похожей на каменную корку, как его накрыла такая жажда и такой чудовищный голод, каких он не испытывал, наверное, никогда в жизни.

Даже после того, как он узнал смерти своей любимой бабушки. Той, кто давал ему всю любовь, какую не могли дать сбежавшие мать и отец. Тогда дед запер его на три дня в чулане, не позволив пойти даже на похороны.

Мальчику оставили три пятилитровых бутыли с водой, какую-то еду – много еды! – даже конфеты, целый пакет. И о ведре для отправления нужды не забыли. Он ел как не в себя и одновременно умирал от голода и ужаса, что его предали самые близкие люди и бросили тут навсегда. Ему казалось, что после смерти бабушки мир стал пустым, сухим и мертвым. Маленький Влад пил и не мог утолить жажду, ел и не мог насытиться. Плакал, звал и не получал ответа.

Три дня, пока он не потерял сознание от страха и истощения.

Тогда его вытащили.

В те дни он впервые поссорился с дедом, просто возненавидел и его, и дядю. И эта ненависть помогла выкарабкаться.

И вот сейчас, внезапно вспомнив то свое состояние, Влад испугался. Своего Голода.

И ненависти, которая его сопровождала с того времени, как он страдал в чулане. Ненависти, которая всегда приходила вместе с голодом.

Он немедленно выпустил огромную руку великанши и отпрыгнул.

Поздно.

Огромная фигура пошатнулась, подернулась дымкой и… сдулась, как шарик, из которого выпустили воздух. Упала на ступени и покатилась, Влад едва успел схватить ее за руку, чтобы скалолазка не расшибла голову.

– Не трогай ее! – раздался сверху крик.

Сероглазая Рина, легко перепрыгивая через ступени, подлетела – Владу даже показалось какое-то смазанное хрустальное сверкание за ее спиной, как будто действительно трепетали тончайшие крылышки!

Он выпустил безвольную руку Раи и протер глаза. Примерещится же чертовщина!

– Иди, Влад, иди уже! – замахала на него Рина. – Я помогу соседке, не переживай. А ты едь домой. Тебя такси ждет! Между прочим, ожидание платное. Не забудь завтра позвонить и записаться на прием!

Поверженная скалолазка пошевелилась и застонала, когда тонкие пальчики Рины легли на ее виски.

Влад попятился, развернулся и бегом покинул подъезд, прихватив на бегу многострадальную сумку разносчика.

И только в такси, размещая измятую ношу в багажнике, вспомнил, что оплата за десять пицц была наличными, а заказчица так и не заплатила.

– А мы уже в полицию собрались звонить и заявление подавать о пропаже курьера! – набросился на него старший смены Ильдар.

Мужчина кипел от негодования, и в другое время Влад успокоил бы его похлопыванием по плечу, но курьер был сыт этой ночью по горло, во всех смыслах.

Он вывернул над мусоркой свою сумку, вытряхнул крошки и картонки с ошметками раздавленной пиццы и, взяв тряпку, начал протирать покрытый фольгой короб.

Ильдар резко сбавил тон.

– Говори, что случилось! Почему мобильник не брал? Опять телефон разрядился? Сколько раз говорить тебе, чтобы заряжал перед выездом? Запасную трубу купи!

– Ни к чему. Я увольняюсь.

– Смену доработай! Утром решишь, – уже примирительно сказал бригадир. – Деньги сдай.

– Нет налички. Сниму в банкомате и отдам.

– Заказчик не заплатил? – догадался коллега. – Только не говори, что ты его побил! Нам неприятностей не нужно!

– Нет… не заказчицу. Ее гостя.

– Тьфу ты, шайтан! Ладно, пиши заявление, я утром в отдел кадров передам, – Ильдар махнул рукой в сторону стола.

Влад не стал дорабатывать смену. Переоделся, сдал фирменную куртку и кепку, закрыл долг сероглазой заказчицы и вызвал такси.

Домой он приехал уже под утро и с трудом заставил себя принять душ – глаза уже слипались. Не столько от усталости, сколько, наоборот, от сытости и какого-то странного чувства правильности происходящего. Как будто он долго искал непонятно что, давно забытое и надежно потерянное, и даже не искал, а ждал. Просто ждал втайне от самого себя, не отдавая себе отчета, не рефлексируя. И вдруг… нашел.

Стоя под ледяными струями, бьющими из тропической лейки, Влад пытался припомнить это давно забытое. И вспомнил! Так правильно, на своем месте, он последний раз ощущал себя в далеком детстве под боком у бабушки, когда она читала ему сказку на ночь и делилась с внуком таким родным и уютным теплом.

Странно. Очень странно. Почему он вдруг второй раз за последний час вспомнил покойницу? Он давно уже мужчина, а не сопливый пацаненок!

Он резко закрутил вентиль, едва не свернув кран. Вышел из душа, растер покрытое мурашками тело полотенцем, бросил его в корзину для белья и нагишом, как был, упал в кровать. В глаза бросились раскиданные шмотки Люськи. «Надо бы в пакет собрать и выкинуть», – с этой мыслью он мгновенно уснул.

Его разбудил назойливый звук.

Влад машинально нашарил будильник, хлопнул по кнопке отбоя, но звук не умолкал. К нему добавился грохот, словно по железной двери стучали молотком.

Да, точно. Грохот доносился из прихожей.

Простонав ругательство, Влад приподнялся на локте. Чувствовал он себя так, словно попал между валиками древней стиральной машинки, которой до смерти пользовалась бабушка, не признавая технический прогресс.

– Я что, забухал вчера? – спросил парень у зеркала, в котором отразилась его опухшая и помятая физиономия с отросшей щетиной.

9

Грохот, перемежаемый трелью звонка, вколачивался в голову как гвозди. Влад потер виски, нашарил в ящике прикроватной тумбочки пакет с новыми трусами, разорвал зубами целлофан и натянул белье, забыв про бирку. Назойливый шум не умолкал. Пришлось ползти в коридор.

По пути Влад вспомнил ночные приключения и выругался. Наверняка за дверью полиция пришла по жалобе побитого Льва как его там…

Он распахнул дверь, пока ее не вынесли, и едва не получил по колену железной набойкой десятисантиметровой шпильки! Успел отскочить, к счастью.

Взломщицей, долбившейся в дверь, оказалась его бывшая подруга. Влад ожидал ее возвращения – Люськино «Ухожу навсегда, сволочь!» на деле всегда оказывалось «До завтра, солнышко!». Но не так же рано!

Люська, не встретив сопротивления, дрыгнула ногой и не удержала равновесия. Растянулась, выронив сумочку. Влад не стал мешать встрече разъяренной девушки с грязным бетонным полом лестничной площадки, но все же руку протянул, чтобы помочь подняться.

Она ухватилась за его ладонь, Влад машинально «вобрал» ее злость и почувствовал себя гораздо бодрее, как после чашечки хорошего кофе, сдобренного щепоткой перца.

– С ума сошла? – ласково спросил он. – Ты мне дверь испортила набойками!

– Если бы ты не отобрал у меня ключи, я бы не вынуждена была стучать! Ты же дрыхнешь как убитый! И телефон твой опять отключен!

«И дверной звонок надо отключить!» – Мрачно подумал Влад.

– Отобрал? – криво усмехнулся он. – Ты сама их бросила мне в лицо.

Люська поднялась, элегантно отряхнула мини-юбку (продемонстрировав заодно пышные формы) и поправила вырез облегающего топа, не забыв эротично погладить бюст кончиками нарощенных на дюйм разноцветных ногтей. И кинула знакомый провокационный взгляд из-под полуопущенных, густых, как зубная щетка, ресниц.

Парень не повелся, смотрел на блондинку холодно и отчужденно.

– Ты почему так долго не открывал? – капризно оттопырив надутую силиконом губу, спросила Люська.

– Я после ночной смены, – напомнил бывший курьер.

– Врешь! Я приехала в пиццерию к семи утра, хотела тебя встретить и подвести домой, но мне сказали, что ты уже давно ушел!

– И ты стучишь тут с семи утра? Как только тебя соседи с лестницы не спустили? – Влад, привалившись к дверному косяку плечом, скрестил руки на груди.

– Не с семи. Сначала я заехала в салон красоты. А почему ты меня в квартиру не пускаешь? – Девушка попыталась привстать на цыпочки и заглянуть через плечо Влада вглубь помещения, но с такими каблуками это была напрасная затея. – Ты что, не один?

– Так ты же вчера ушла навсегда, – усмехнулся парень.

Люси наморщила нос, сложила губы бантиком.

– Ну Вла-а-адик! Как я могу уйти навсегда, когда я тебя люблю и у тебя осталась моя любимая косметичка? Если ее кто-нибудь тронул, глаза выцарапаю!

И Люська неожиданно сделала рывок вперед, оттолкнув с пути Влада, и проскочила в квартиру.

Через мгновение ее стальные каблуки уже цокали в спальне, потом процокали в сторону ванной.

Влад отлепился от дверного косяка и вернулся в помещение как раз в тот момент, когда девушка, подобрав в ванной его вчерашние джинсы, вывернула карманы и с победным видом разглядывала выпавший на ладонь кусочек белого картона.

– Что ты творишь? – поинтересовался парень.

– Мои ключи ищу.

– Твои? От моей квартиры? В моих карманах?

– Я так и знала! Ты мне изменил! С какой-то… – Люська вчиталась в мелкий шрифт. – С какой-то Риной Альгерратовной Озёрной! Иностранка что ли?

Влад вспомнил, как мягкие нежные руки сероглазки сунули в его кулак визитку и голос, похожий на звон серебряного колокольчика, произнес: «Позвони завтра обязательно».

– Дай сюда! – потребовал он у бывшей.

Протянул руку, но Люська, ехидно растянув рыбьи губы в оскале, разорвала картон на мелкие клочки и подбросила в воздух.

– Дура! – выругался Влад. – Это врач-терапевт из поликлиники.

– С каких это пор врачихи раздают визитки пациентам? – прошипела блондинка, окончательно превратившаяся в мегеру. – Запала на тебя? А вот хрен ей! Ты мой, понятно? Одевайся, идем! – Люська швырнула ему мятые джинсы.

– Далеко?

– В ЗАГС. Заявление подавать! Ты мне обещал жениться, вот и женишься! А то я в полицию заяву напишу и тебя укатают за изнасилование. Понял?

Влад брезгливо отбросил грязную одежду в угол прихожей. Процедил, сдерживая злость:

– Во-первых, я никогда ничего тебе не обещал. Во-вторых, забирай свою косметичку и уматывай. Хватит с меня.

– Что? Ты меня гонишь, Владик? Никуда не уйду! Ах ты, гад! Предатель! Изменщик! Да я на тебя лучшие годы потратила!

– Годы? Мы познакомились в январе этого года, Люся. Напомнить? Я привез заказ на корпоратив, где ты напилась в стельку и блевала на улице, а потом повесилась на меня, попросила вызвать такси и отвезти тебя домой. И выкрала мой мобильник, пока я тебя тащил к машине.

– Так я же вернула на следующий день, сколько можно мне это припоминать, – девушка пожала плечами.

– И с тех пор я не могу от тебя избавиться, Люся.

– Люси́! Я Люси́, а не Люся, неужели сложно запомнить! – блондинка на секунду поперхнулась воздухом и закашляла. И вдруг рванула на себе трикотажную блузку вместе с лифчиком, вывалив сиськи наружу, и заорала: – Насилуют! Помогите! А-а-а!

Метнувшись к этой ненормальной, Влад хотел лишь максимально аккуратно взять ее за плечи и легонько встряхнуть. Совсем легко, чтобы не дай Бог не остались синяки. Но не смог удержать кипевшее негодование и злость. Разряд между его руками и истерившей девчонкой был таким сильным, что его отшвырнуло к стене, а Люська упала как подкошенная.

Вот черт! Черт-черт!

10

Третий человек за сутки пострадал от его рук! Предупреждал же дед – держаться от людей подальше, особенно, когда Влад испытывает негативные эмоции!

Он присел на корточки и похлопал блондинку по щеке. Ее голова безвольно мотнулась. Дрянь дело.

Бывали между ними ссоры. Да что там, они постоянно вспыхивали. Но всегда заканчивались бурными примирениями, после которых наступала приятная сытая слабость и Влада шатало, как алкаша после пузыря беленькой. Темперамент Люськи выдерживал такие эмоциональные качели, и «особые» прикосновения Влада не вызывали у девчонки нервного истощения и обмороков.

До сегодняшнего дня.

Что же делать? Скорую вызывать? И что он скажет? Ударил током любовницу? Да ему не только изнасилование припишут, но и покушение на убийство!

И Люська не шутила насчет заявы в полицию. С нее станется. Она была одета как на вечеринку и наверняка притащилась к нему с утра после бурных возлияний в ночном баре. И не только возлияний. Судя по тому, какой густой смесью перегара и секса от нее несло.

Влад, убедившись, что Люська дышит, перенес ее на диван, поправил одежду, брезгливо вытер руки о плавки. Раскрыл окно настежь и отправился за мобильником, поставил его наконец на зарядку. Вытащил из шкафа джинсы и футболку, переоделся. Отправился на кухню, налил воды в стакан, намочил холодной водой полотенце и вернулся к обморочной. Шмякнул ей на лоб компресс, приподнял голову и попытался напоить. Только диван намочил.