Судьба Волка

Пролог

Мне было тепло. Чьи-то хрупкие руки нежно держали меня, и мне было спокойно. Я была в безопасности. Маленькое пространство, в котором мы находились, пахло цветами и свежестью. Мягкая ткань, которой меня обернули, приятно согревала тело.

В комнате кто-то негромко переговаривался. Их шепот убаюкивал меня, уносил в забытье. Мама с папой! Они говорили о лесе. Что такое лес? Я не знала. Но это короткое слово заставило меня встрепенуться. Я заерзала. Нежно-голубые глаза цвета летнего неба с беспокойством взглянули на меня, и я начала раскачиваться. Лицо мамы расплылось перед глазами. Я испугалась, что оно исчезнет, и вздернула руки, чтобы схватить его. И вдруг заметила на пальцах что-то блестящее. Я замерла и начала рассматривать их. Они были длинные, изогнутые в концах, острые и опасные, но такие… притягательные.

Шепот прервался – мама наклонилась и поцеловала меня в нос. Ах, какой это был поцелуй! Он передал всю ее любовь, ласку, покой, верность. Я тут же забыла про блестящие штуки и закрыла глаза. Во сне меня посетили животные – дикие, вольные. Они были похожи на мою игрушку, которую мне приносил папа перед сном, – такие же глубокие глаза, удлиненная морда, крепкие лапы, смешной черный нос. Они издавали протяжный вой, сбившись в кучу.

Но сон закончился. Я оказалась в корзине, подпрыгивающей в такт грохоту и рычанию. Я помнила этот звук. Его издавало большое металлическое сооружение, называемое “машиной”. Я несколько раз каталась на ней. Это было жутко весело, хоть и громкий звук немного раздражал.

Но сейчас я чувствовала себя тревожно. Мне было зябко. Я слышала, как капли дождя звонко ударяются о стекло и металл, и этот звук отдавался в голове, словно эхо. Мне хотелось спрятаться, вернуться в защищающие меня руки, но вместо этого я начала плакать. Я хотела, чтобы мама и папа услышали меня и успокоили и чтобы мы вместе вернулись в дом, где уютно и тепло.

Внезапно на меня обрушилась тень. Папа! Он причмокивал губами и гладил меня по щеке.

– Ты будешь в безопасности, обещаю. О тебе позаботятся, моя маленькая девочка, – говорил он.

Я не понимала, о чем он говорит. Куда мы едем? В гости? К тетушке? Я бы хотела к ней поехать. У нее был прекрасный голос, она пела мне разные песенки и рассказывала сказки. Она любила меня. Папа любил меня. И мама любила меня.

Грохот прекратился – мы остановились. Папа взял корзину – и я взмыла в воздух. Дождь прекратился. Папа что-то сказал человеку в зеленой шляпе, который тоже вышел из машины. Человек засмеялся, а потом посмотрел на меня и противно ухмыльнулся. Его ухмылка не предвещала ничего хорошего. Это был плохой человек.

Папа обменялся с ним рукопожатием и зашагал прочь. Он был грустный. Этот человек его обидел? А ведь я сразу не прониклась к нему симпатией! Мне было жаль папу. Что с ним случилось? Он что-то горячо шептал себе под нос, но я не могла его услышать. Он с силой сжал ручку корзинки, так что она затрещала. Ой, а если она сломается и я упаду? Нет, папа этого не допустит. Он для меня как щит.

Папа все шагал и шагал. По лужам. По траве. Небо было затянуто грозовыми тучами. Я поежилась. Мне хотелось есть и спать. Но папа не останавливался. Мы никогда так далеко не ходили. Куда он ведет меня? И где мама?

Заревел ветер. Папе стало трудно идти, но, стиснув зубы, он упрямо шел вперед, закрывая лицо от черного ветра. Мне казалось, что я лежу целую вечность. Мне стало страшно. Я заплакала, захлебываясь криком и слезами. Папа остановился, поднял корзину к лицу и с безграничной любовью посмотрел на меня.

– Ну, ну, не бойся, милая. Все будет хорошо.

Его голос успокоил меня, и я заснула крепким сном.

Когда я проснулась, папы не было. Я все еще лежала в корзине. Ветер стих. Надо мной возвышались разноцветные деревья. Никогда не видела столько деревьев сразу! Где же папа? Я умирала от голода. Заплакала. Никто не пришел, не услышал меня. Я была одна. Одна-одинешенька. Папа оставил меня. И мама оставила. Сырость голой земли добралась до меня и окутала изматывающим холодом. Ветер свистел, как будто оплакивал утрату. Слезы скатывались по лицу в горло. Мне было страшно и одиноко. Но никто так и не пришел. Я устала. Живот скрутило от голода. Пальцы окоченели. И снова я заметила эти острые штуковины. Но разглядывать их сил не было. Я провалилась в бездну.

Я почувствовала, что чей-то шершавый язык слюнявит мне лицо. Мама? Нет, она никогда так не делала. Папа? Тоже нет. Веки отяжелели, глаза не открывались. Я не могла двигаться. Тело болело. Мне было жарко. Время от времени меня сотрясала дрожь. Я услышала какие-то звуки, похожие на плач. Но я не плакала. А кто тогда?

С трудом я разомкнула веки. На меня немигающим взором глядели те самые глубокие глаза.

Глава 1

Как только я вышла из норы, по моим волосам прошелся зимний ветер, он тихо завывал, словно волк, одиноко скитающийся по чужим землям. В ноздри ударил резкий запах смолы и сосновых шишек. Видимо, Феликс с Бэль опять притащили целую кучу. Было еще темно. Бледно-желтая луна повисла в небе, как шишка на дереве. Под ногами был снег – чистый, белый, необычайно приятный. Вот она – зима! Мороз, свежесть, иней на деревьях, ах, красота! Но вместе с этим зима приносит и голод. Иногда такой безжалостный, что погибает целая стая!

Отбросив все грустные мысли прочь, я побежала к Лавине. Несколько дней назад мы были на охоте, которая обернулась для нее несчастьем и неволей. Но Лавина сама виновата! Она незаметно убежала от старших членов стаи, хотя Атилла строго-настрого приказал молодым волкам держаться на расстоянии от оленей, пока он не разрешит напасть на них, но Лавина стремилась показать все свои охотничьи навыки, независимо от того, есть они у нее или нет. Она хотела поймать слабую олениху, отделившуюся от стада, но сильный самец заметил опасность и поспешил на помощь самке. Олень оглушил Лавину сильным ударом задней ноги. Ей повезло, что Атилла вовремя прибежал и отвлек оленя, иначе для Лавины эта охота оказалась бы последней.

Теперь она лежала в отдельной норе, и навещать ее можно было только после разрешения вожака. По очереди мы носили Лавине добычу, потому что выходить из норы ей было запрещено. Но Атилла пока спал, а мне не хотелось будить его. Если я навещу подругу прямо сейчас, это не будет таким уж грубым нарушением, ведь об этом никто не узнает, верно?

Я бесшумно пробежала мимо нор, где спали другие члены нашей стаи, и, спустившись к подножию дерева, стала проползать в узкое временное жилище Лавины. Я старалась громче пыхтеть, чтобы предупредить ее о своем визите. Я думала, что из-за удара ее слух ухудшился, но, когда я вошла в нору, Лавина уже сидела, подняв уши торчком. У нее были такие живые глаза, что казалось, все логово сияет от их свечения. Я искренне восхищалась ею! Ее не пугало, что вся стая считает ее безумной, что она живет одна (хоть и временно), что ее позор видел Атилла. Нет! Она всегда полна энтузиазма, энергии и никогда не злиться. Настоящая волчица!

– О, Анета, как я рада тебя видеть. Атилла уже проснулся? – удивилась она.

Мы ласково потерлись носами. Логово было маленьким, теплым, но казалось покинутым. Атилла специально соорудил его для нарушающих приказы волков. Лавина удивительно быстро здесь прижилась.

– Тссс, это будет нашим секретом. Ты меня сегодня не видела! – засмеялась я.

– Проказница! – Она округлила золотистые глаза.

– Как и ты!

Лавина рассмеялась:

– Об этой охоте я уж точно никогда не забуду!

Она была права. След у ее уха всегда будет напоминать ей об этом инциденте. Я сочувствовала ей. Разве нельзя быть аккуратнее? И не путаться под ногами у крупной рогатой добычи?

– Анета, ты чего? Не расстраивайся. Я ни о чем не жалею. Было весело! В следующий раз возьму тебя с собой.

Я в ужасе смотрела на нее. Нельзя подвергать свою жизнь такой опасности, тем более зимой!

– Я никуда с тобой не пойду! – твердо сказала я. —Я еще хочу жить!

Лавина зафыркала, словно разъяренная лиса:

– Я не собираюсь тебя убивать.

Увидев веселье в ее глазах, я ткнула ее рукой и рассмеялась. Через минуту мы уже заливались звонким хохотом, подшучивая друг над другом. Если бы нас увидел Атилла, мне бы здорово попало! Но сейчас меня это волновало меньше всего, и я прыгнула на Лавину, растопырив руки и высунув язык.

Утро выдалось довольно холодным. Недалеко от норы слышались какие-то голоса. Это волки о чем-то перешептывались и спорили. Чувствовалось напряжение и суета. Что случилось? Я встала, отряхнулась от снега и огляделась. В норе никого не было. Из-за чего все так переполошились? Я вылезла из норы и все поняла: созывали Собрание. У главной сосны, огромной и раскидистой, сидели Атилла, его спутница Веста и их советник Дамиан. Пепельная, почти белая шерсть Весты слилась с серой шерстью Атиллы и стала напоминать большую грязную тучу. Дамиан деловито постукивал кремовым хвостом по застывшему снегу. По моему мнению, он был самым мудрым волком нашей стаи. Он помогал вожакам решать самые разные вопросы. Советник был очень важен для стаи, но он никогда не смог бы сам стать вожаком и обзавестись волчатами. Самая главная его задача после смерти обоих вожаков – это выбор нового. Поэтому советником старались выбрать мудрого, всеми уважаемого волка.

Напротив сосны уже собралась вся стая. Я поспешила к ним и села возле старших членов стаи: Дженны с Вероникой, Килана, Чада, Хелены и Лео и старика Лу. С другой стороны были молодые волки, с которыми я жила в одном логове: Силия и Остин. Чуть сзади сидели маленькие волчата. О, к ним направлялась Лавина! Наконец-то ее выпустили! Прошла уже неделя с нашей последней встречи. По какой-то неизвестной мне причине вожак не разрешал навещать ее, и я успела соскучиться. Но Собрание начиналось, и я должна была остаться на своем месте. Атилла оглушительно зарычал.

– Я, вожак Атилла, начинаю Собрание! – громко произнес он. – Как вы уже догадались, речь пойдет о Лавине. На последней охоте она показала себя не лучшим образом, нарушив мой приказ, и поплатилась за это. В наказание она провела некоторое время в одиночку. Я решил, что она поняла свою ошибку и теперь может вернуться в стаю. Веста и Дамиан со мной согласны. Лавина, – Он посмотрел на нее, – ты можешь вернуться в свое логово, – Атилла обвел взглядом стаю. – Есть вопросы?

Волки отрицательно покачали головой.

– Тогда Собрание окончено!

Веста, Дамиан и Атилла развернулись и медленно побрели в сторону реки, скрытой за холмом. Дженна подошла к своим волчатам, возле которых уже расположился их отец Чад. Силия и Остин радостно подбежали к Лавине, а Килан, Хелена, Лео и Вероника сидели в стороне и о чем-то яро спорили. Язвительная Вероника не забывала краем глаза поглядывать на Лавину. Я не удержалась и тихонько зарычала.

– Вероника – истинная волчица, готовая всегда защитить свою стаю.

Я испуганно обернулась. Это была Веста. Видимо, она не пошла с Атиллой и Дамианом. Веста, как и все волки, ступала так бесшумно, что я ее даже не заметила.

– Она не смеет так смотреть на Лавину, – заступилась я за подругу, стараясь не повышать тон.

– Вероника делает это из лучших побуждений, Анета. Она стремится образумить Лавину. И правильно делает! Мою дочь надо научить рассудительности.

Я кивнула в знак согласия. Веста думала о последствиях, а это достойно уважения. И тем более она беспокоилась о дочери. Веста опустила морду, лизнула меня в щеку шершавым языком и направилась к Лавине. Ну вот, я опять не успела подойти к ней! Веста подозвала Лавину взмахом хвоста, и вместе они ушли. Силия и Остин остались вдвоем в растерянности. Я подошла к ним.

– Как она себя чувствует? – спросила я.

Мне ответил Остин:

– Было бы лучше, если бы ты сама у нее спросила!

Он всегда недолюбливал меня. Наверное, потому что я другая. Внешне я очень отличалась от волков: большие васильковые глаза, светло-русые кудрявые волосы, пухлые губы, тонкие пальцы на руках – все как у людей. Мой слух и нюх были лучше, чем у остальных волков, что довольно-таки странно. К тому же я знала обо всех предметах и вещах, связанных с людьми, хотя о чувствах людей и их взаимоотношениях между собой мне было неизвестно. Мне приходилось носить одежду, которую Атилла мне приносил невесть откуда: темные вельветовые брюки, два слоя верхней одежды – тонкий и наружный теплый – обувь и малахитовую шапку. От шкур исходил странный запах – запах людей. Но я знала, что я волк. Я чувствовала себя волком. Чувствовала лес, сородичей, свободу. Волчью свободу! И никто этого не мог отнять, даже Остин.

Силия попыталась улыбнуться.

– Она сказала, что прекрасно себя чувствует, но мы не успели толком с ней поговорить. Когда вернется, надо распросить ее о жизни одиночки, – усмехнулась она.

Остин угрюмо посмотрел на нее.

Я оставила их и пошла к волчатам. Надо отвлечься, и в этом мне обязательно помогут несносные волчата.

Феликс и Бэль резвились у невысокой сосны рядом со своим логовом. Чад и Дженна мирно сопели рядом. Вот Феликс молниеносно взобрался на темно-серую спину своей сестры и, придерживая ее лапами, укусил за кончик уха. Но Бэль не растерялась. Она встала на задние лапы и сбросила с себя назойливого брата, а затем кинулась на него, скаля маленькие зубки. Феликс зарычал и приготовился к обороне. Бэль прыгнула. Феликс ловко отскочил, но не рассчитал прыжок и врезался в ствол дерева. Я не удержалась от смеха. Феликс нахмурил мордочку, отряхнулся и ушел, напоследок показав нам с Бэль язык.

– А ты неплохо дерешься, Бэль! – похвалила я волчонка.

Мне очень нравилась ее шерсть. Гладкая, лоснящаяся, темно-серого цвета с синевато-белесым отливом.

– Неплохо? – возмутился волчонок. – Неправда! Я дерусь лучше всех!

– Докажи! – с вызовом сказала я, сажась на корточки, чтобы быть одного роста с волчонком.

Бэль не заставила ждать. Она зарычала и, высоко подняв хвост, кинулась на меня. Но я была готова. Я выставила вперед руки и легонько оттолкнула ее. Бэль упала в снег. Она не двигалась. Я побежала к ней и начала обнюхивать. И тут Бэль как вскочит и вцепиться в меня когтями! Я опешила, но быстро пришла в себя. Я укусила ее в плечо, но не сильно, чтобы не поранить. Этого вполне хватило, чтобы Бэль разжала лапы и отпустила меня. Она круто дралась!

– Великолепно!

Бэль засветилась от счастья. Как мало надо сказать волчонку, чтобы осчастливить!

– Спасибо, Анета, было весело, – поблагодарила меня Бэль.

– И мне было весело, – Я лизнула ее туда, куда укусила, но никакой раны не было. – Если хочешь, мы можем еще как-нибудь с тобой побороться.

Мне показалось, что Бэль сейчас лопнет от радости.

– О да, да! – завопила она что есть силы. – Давай прямо сейчас!

– О, нет, – сказала я с притворным ужасом. – Ты и так здорово располосовала меня, – Я показала ей неглубокие царапинки на руке.

Бэль приосанилась и, забыв обо мне, побежала с криками к матери, чтобы похвастаться. Улыбнувшись, я развернулась и побежала к Лавине, надеясь, что она уже освободилась.

Лавина лежала неподалеку, возле пня. Она была одна, Весты рядом не было. Лавина услышала мои шаги и подняла мордочку.

– Я думала, ты одна из первых поприветствуешь меня, – с обидой сказала она.

Несмотря на ее слова, было видно, что она ни капельки не огорчена моим поздним приветствием, а, наоборот, очень рада мне. Ее хвост начал качаться из стороны в сторону, и она сама еле сдерживала улыбку.

– Ну, если ты мне не рада…

Я немного развернулась, показывая ей, что собираюсь уйти, взглянула на нее краешком глаза и – бац! – прыгнула на нее. Но Лавина не стремилась дать мне отпор. Она отстранилась от меня, стряхнула снег с ушек и уставилась на меня, пронизывая живым блеском своих глаз.

– Я кое-что придумала. Пойдем. Расскажу по пути, а то застрянем здесь навечно!

С Лавины только что сняли наказание, а в ее голову опять закралась какая-то безумная идея! Я чувствовала, что она не придумала, как научиться слушаться вожаков, нет, она явно придумала то, что снова поможет ей оказаться далеко от своих сородичей, в “уютном” жилище. Я знала, что не нужно за ней идти и слушать ее бредовые идеи, но оставить ее одну я тоже не могла. Придется нам с ней вместе воплощать в жизнь ее идею, какой бы она ни была.

Мы ушли из стоянки так, чтобы нас не услышали, хотя я была бы благодарна даже Остину, если бы он нас увидел. Но, увы, этого не произошло. После того как мы скрылись с глаз стаи, мы еще долго бродили меж дерьевев, поворачивая то направо, то налево. Мы двигались в сторону земель Длиннолапых. Лавина не обращала на мои упорные старания разузнать про ее идею ни малейшего внимания, как будто меня здесь не было и я не шла за ней следом. Этого я ей позволить не могла. Я кинулась на нее, с трудом опрокинула тяжелое тело и зарычала ей в морду, требуя ответа. Лавина немного удивилась моей настойчивости, но быстро опомнилась и, оттолкнув меня, грозно посмотрела в мою сторону.

– Все в свое время! – зарычала она, но потом немного смягчилась и добавила:

– Я тебе все объясню, Анета, как только мы дойдем до нужного места.

Что еще за нужное место? Спрашивать и спорить не было смысла, она бы мне все равно ничего больше не сказала. Я кивнула, и мы поплелись дальше. Мы шли медленно, лениво переставляя лапы и ноги. Полуденное солнце обливало деревья бледным желтым светом. Внезапно я уловила какое-то движение сбоку. Я задержала взгляд на основании дерева, но больше ничего не увидела.

– Поторопись! – крикнула Лавина, пытаясь скрыть раздражение.

Она выглядывала из-за толстого дерева и хмуро глядела на меня. Ее ярко-белая шерсть сливалась со снегом. Я закатила глаза и догнала ее. Вид был однообразный, но такой родной: вечнозеленые сосны, голые лиственницы, белый рассыпчатый снег, кое-где виднелись скалы и камни, поросшие пушистым мхом – все это было для меня дороже всего. Из-за высоких и густых сосен лес редко купался в свете, но для волков это не было проблемой – густая теплая шерсть защищала их от морозов.

– О чем задумалась? – спросила Лавина.

– Я люблю лес, – заурчала я. – Тебе никогда не казалось, что деревья как будто защищают нас?

Лавина огляделась. Рассмотрев высокие деревья, она самоуверенно произнесла:

– Нет. Я сама себя защищаю.

– Да ты пугаешься каждого шороха! – Я разразилась громким смехом.

– Ошибаешься, – важно сказала Лавина, сдерживая себя, но я видела, что она вот-вот рассмеется. – Я же не ты. Я не стану пугаться собственной тени.

– Ну-ну, – ответила я, улыбаясь.

– Перестань меня подкалывать! – возмутилась волчица.

Кончик ее хвоста мерно подрагивал, так что мне захотелось прыгнуть и прижать его.

– Перестану, если скажешь, куда мы направляемся.

Лавина не ответила, и мы продолжили путь молча. Я устала. Как только я подумала, как же долго еще идти, мы остановились. Я осмотрелась. Все было как обычно. Принюхалась. Нет, не как обычно, что-то было не так. Сосны поредели. А совсем недалеко от нас начиналась пустошь, покрытая бархатным снежным покровом. И тут меня осенило. На нашей территории нет таких земель! Мы на чужой территории! Я посмотрела на Лавину, подумав, что она заблудилась, но она была совершенно спокойна. Я повертела носом и поняла, что к нам приближаются чужаки и они уже совсем близко. Сердце начало безумно колотиться. Это что, ловушка?

Глава

2

– Лавина, что мы тут делаем? Ты завела меня в ловушку? – Я не могла скрыть своего гнева и растерянности.

Лавина очнулась. Она почуяла чужаков и, указав хвостом на валуны, покрытые тонкой коркой льда, произнесла:

– Сюда!

Я не заставила себя долго ждать. Сразу же сорвавшись с места, я устремилась к валунам, настолько маленьким, что запросто их перепрыгнула, – но не заметила овражка и провалилась туда, больно ударившись головой. Не замечая боли, я съежилась клубком. Рядом со мной возникла фигура запыхавшейся Лавины. Несмотря на то, что я не очень-то была похожа на волка, повадки у меня были волчьи, и в некоторой степени я даже превосходила волков, что мешало мне наладить общение с некоторыми членами моей стаи, например Остином. Но дружить с Лавиной они мне не мешали. И как я могла подумать, что она завела меня в ловушку? Лавина гордилась мной, и я это знала. Я сравняла ее дыхание со своим. Боль стихла. Чтобы скрыться от чужаков, не мешало бы слегка зарыться в снег, но шевелиться было опасно, и я боялась, что боль возобновится. Мы лежали и не двигались.

Но это было нелегко. Хвост Лавины так щекотал нос, что я бы непременно чихнула, если бы она не лизнула его шершавым языком и не предотвратила этого. Я не могла усидеть на месте, ворочалась, а когда в очередной раз Лавина наступила мне на руку и я вскрикнула, поняла: нам конец. Чужаки имели право убить всякого, кто ступит на их землю, а вдвоем с Лавиной мы бы не справились и с одним взрослым волком, а если верить моему нюху, их там было четверо. Конечно, они могли выслушать нас, узнать причину вылазки на их территорию, но Длиннолапых это редко интересовало. А у нас и причины-то не было. Оставалось надеяться, что они нас не унюхают.

– Выходите немедленно, трусы! – раздался командирский рык.

Ну вот и все.

Мы вылезли из овражка, понурив головы. Перед нами стояли два волка и две волчицы из стаи Длиннолапых. Волчиц я знала, а вот волков встречала впервые. Волк с темно-серой шерстью и янтарными, как у филина, глазами медленно повернул ко мне морду и оскалил зубы.

– Человек! Не понимаю, как стая Атиллы…

– Заткнись, Алойз! Никто не давал тебе право судить о стае Атиллы! – прервал его мелодичный голос.

Я с благодарностью посмотрела на Агату. Я познакомилась с ней на Проверке, когда стаи проверяли стоянки друг друга. Тогда Агата была еще волчонком. Теперь она была прекрасной белоснежной волчицей, крепкой и мускулистой. Видимо, Алойз был младше ее, раз она позволила себе так отчитать волка, но сказать точно было невозможно, потому что ростом Алойз был такой же, как Агата.

– Почему, Агата? – прищурил глаза Алойз. – После того как его стая потеряла название десять лет назад, а все из-за этого человека, о них можно говорить все что угодно, – Он довольно облизнулся.

– Тебя там не было, так что помалкивай, – сказала Мари властно.

Это была старая, бледно-серая волчица. Ее шерсть казалась выцветшей. Она с давних времен дружила с нашей стаей. Я кивнула ей, приветствуя.

– Мари, их нельзя убивать, – заступилась за нас Агата. – Атилла пожертвовал названием своей стаи, чтобы другие вожаки позволили ему оставить Анету, а эта юная волчица является дочерью вожака. Если мы их убьем, беды не миновать.

Тут в разговор вмешался четвертый волк. Он был еще юн, но старше Лавины, угольно-черного цвета, без единого белого пятнышка. Такая шерсть – редкость среди волков. Лишь его светло-желтые глаза не сливались с шерстью.

– Думаю, нужно отвести их к вожаку. Пусть он решает, незачем нам марать лапы, – брезгливо сказал он.

– Нейл прав, – признала старая волчица.

Да уж, этот Нейл был какой-то странный и молчаливый. А Алойза такой расклад явно не устраивал. Я чувствовала, что он хочет вгрызться мне в горло и убить на месте. Откуда такая неприязнь к соседям? Но он не мог пойти против Мари, и я издевательски показала ему язык.

Все это время Лавина стояла рядом со мной и не произнесла ни слова. Не похоже на нее. Мы молча пошли за провожатыми на пустошь. Ну почему? Ведь можно обойти пустошь через лес. Конечно, волки не боятся открытых мест, но мне больше нравился лес. Я не смогла долго раздумывать над этим, потому что Алойз пристроился рядом со мной и шепнул на ухо:

– Будь уверена, Анета, твои родители поплатятся за то, что хотели от меня избавиться, – И он тут же догнал остальных.

Я судорожно втянула воздух. Лавина шла сзади, так что вряд ли она услышала слова Алойза. Я не могла остановить вихрь мыслей в голове. Родители! Я не раз думала, кто же они, но даже Атилла не знал этого. Он нашел меня младенцем на своей территории, когда вожаком был еще его отец… Тогда Атилла был совсем молодым. Зов души подсказывал ему, что я обязана стать частью стаи. Зов души бывает не у всех волков, а те волки, у которых он есть, прислушиваются к нему. Главное, вовремя отличить Зов души от своих желаний, потому что некоторые волки принимали свои желания и прихоти за Зов и становились пленниками лжи. У Атиллы был Зов души, и он подсказывал, что стая нуждается во мне. У меня было предназначение. Я часто задумывалась, в чем же оно состоит, но пока это оставалось для меня тайной.

А тут появился Алойз. Я не знала, можно ли ему верить, но он дал мне надежду, что когда-нибудь я найду своих родителей и узнаю о своем происхождении – и внушил, что он причинит им вред. Откуда он их знает? Что управляет Алойзом? Ненависть ко мне? У каждого чувства есть причины, и мне предстояло узнать причину ненависти Алойза ко мне – или к моим родителям, кем бы они ни были.