Аннексия Земли. Бои местного значения

1 глава

Даже у самых опытных и метких стрелков порой случаются промахи. Стивен Барнс был тому живым подтверждением. Как бы ни был Семён хорош в своей профессии наёмного убийцы, но его рука дрогнула в тот момент, когда на небе прозвучал взрыв. Отвлекающий фактор, ничего не поделаешь. Это и спасло клону жизнь.

Рана в боку Стивена была не столь серьезна, да и жизненно важные органы не задеты, но Барнс потерял много крови. Что уже само по себе несло нешуточную угрозу для жизни даже искусственно созданного генномодифицированного существа.

Американец очнулся спустя каких-то несколько секунд после того как Семён покинул лагерь. Попробовал пошевелиться и тут же застонал от резкой, сильной боли. Левый бок резануло так, словно из него на живую вырвали кусок мяса. Даже для клона, с его высоким болевым порогом, это оказалось чертовски неприятно.

– Живы будем, не помрём. Как говорят эти поганые русские, – сквозь плотно стиснутые зубы прошипел Барнс, с трудом поднимаясь на ноги.

В глазах тут же всё поплыло от накатившей слабости. В голове зашумело, а искусственно выращенное сердце аритмично застучало. Кровь, та, что осталась, стремительно отлила от лица, отчего оно приобрело бледно-синюшный оттенок. Хоть сейчас на кастинг к фильму «Ожившие мертвецы» часть хрен знает какая.

Вот только Стивену было не до звёздных ролей. Живым бы выбраться из этих проклятых мест, уже хорошо. Хреново, что шансов на это, как встретить динозавра на Красной площади. Пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь, либо нет.

Значит, шансы надо увеличить, а для этого первым делом было бы неплохо осмотреть рану и её обработать. Чем только? Хотя… Не могло такого быть чтобы опытные браконьеры отправились в тайгу без аптечки.

Тяжело продираясь сквозь мутную пелену в сознании, Стивен пытался сообразить, где близнецы могли её хранить. Рюкзаки! Точно. Их надо проверить в первую очередь.

До окровавленных ошмётков палатки, в которой вволю порезвилось внеземное насекомовидное существо, было всего несколько метров. Сущий пустяк для здорового человека и почти непреодолимое расстояние для раненного клона. Каждый шаг давался с большим трудом. Приходилось прикладывать силы не только чтобы переставить ноги, но и удержать равновесие и не упасть. Стивен всерьёз опасался, что случись такое он уже не встанет.

Казалась, прошла целая вечность, пока Барнс добрался до палатки. Однако справился. Дальше дело пошло веселее. Оба рюкзака лежали у самого входа, так что не пришлось лезть внутрь и копошиться среди разбросанных внутренностей и кусков человеческих тел.

Аптечка нашлась в рюкзаке Петра. Или Бориса. Кто их разберёт? Стивен и раньше отличить их не мог, а теперь и подавно. Не суть. Главное, что она была, пусть и на самом дне. Это, наверное, только такие охламоны могли положить самую необходимую вещь в самый дальний угол.

– Уроды, – в сердцах выругался Стивен. В аптечке кроме пачки бинта, пузырька зелёнки и блистера обезболивающих таблеток больше ничего не было. – Чтоб вам земля стекловатой была.

Это, какими редкими идиотами нужно быть, чтобы так безалаберно отнестись к своему здоровью?! Трудно, что ли укомплектовать средство первой медицинской помощи всем необходимым? Для чего тогда вообще аптечку взяли? Для галочки, чтоб была?

– Уроды, – ещё раз повторил Барнс, выщёлкивая из блистера таблетки.

Клон не знал, как подействует обезболивающее на его организм с усиленным метаболизмом, потому проглотил сразу три штуки заев их пригоршней снега. Следующим этапом значилась обработка раны.

Скрипя зубами от боли, американец отодрал успевшую присохнуть окровавленную одежду и не придумал ничего лучшего как не жалея полить рану зелёнкой. Про перевязку и говорить нечего. Добрая половина бинта ушла на тампон, остатков едва хватило всего на три оборота вокруг талии. В общем, та ещё обработка вышла. Но уж лучше так чем совсем ничего.

Вечерело. В лесу начали сгущаться тени. Близилась ночь, а с ней и холод. Стивен понимал, что без медицинской помощи или хотя бы необходимых лекарств до утра он вряд ли доживёт. Нужно срочно в посёлок. Где тепло, еда и медикаменты.

Мутный взгляд упал на снегоходы. Вот он единственный шанс добраться до Туры. Лишь бы только хватило остатков сил в пороховнице и топлива в бензобаке.

Очень не хотелось клону этого делать, но пришлось обшарить тела мёртвых браконьеров. Из стоящего нашлось две связки ключей и шоколадный батончик. Всё остальное хлам, не представляющий для Стивена интереса.

Преодолевая страшную слабость, Барнс доковылял до ближайшего «Бурана» и чуть отдышавшись, без аппетита съел шоколадку. Необходимость. Учёные тэрингов хорошо поработали над клонами, внеся способствующие ускоренной регенерации изменения. Правда для восстановления разрушенных клеток организма нужна была энергия и рабочий биоматериал. Ещё вода, тепло и покой. Последние два пункта пока были недостижимы, а вместо воды и снег отлично подойдёт.

Стивену сильно повезло, что ему не пришлось искать обратную дорогу к посёлку. Снега за эти пару дней не выпадало и оставленные группой следы всё ещё были отчётливо различимы. Словом Барнс банально «встал на лыжню». Семен, судя по всему, поступил также.

А дальше начался квест на выживание. Тяжело раненному клону даже на снегоходе оказалось далеко не просто добраться до Туры. Тело постоянно кидало то в жар, то в холод. Перед глазами расплывались радужные круги. В плохо соображающей пустой голове набатом отдавался стук сердца, а раненый бок взрывался вспышками боли на каждом бугорке или впадине. Слабость накатывала тугими волнами, норовя в любой момент кинуть Барнса в беспамятство. За ночь пришлось несколько раз останавливаться, чтобы хоть немного отдышаться и прийти в себя. И каждый раз на это требовалось всё больше времени. Скупая норма шоколадного батончика оказалась не в коня корм, а таблетки абсолютно не помогали. Стивен съел всю упаковку, но боль не желала даже притупляться.

Каким чудом добрался до населённого пункта, да ещё не сбившись с пути, Стивен почти не помнил и не понимал. Уже под утро у него началась горячка. Тело не в шутку колотило крупным ознобом, а сознание с трудом пробивалось сквозь полубредовый туман. В какой-то момент американец полностью выключился и в себя пришёл уже возле ворот дома близнецов.

Чему-либо удивляться не было ни сил, ни желания. Дошёл и слава всем известным Богам. Анализировать можно потом, если получится выжить, а сейчас всё чего хотелось, это добраться до кровати и упасть.

Буквально свалившись со снегохода, Стивен кое-как доковылял до калитки и, достав позаимственые у мёртвых хозяев дома ключи, открыл замок. Загонять транспорт во двор само собой не стал. Упрут алчные до чужого добра людишки, да и чёрт с ним, не велика потеря. Особенно если не своё. Так и бросил в чистом поле.

К слову сказать, жилы браконьеры весьма удачно для своей профессии, а может, и нарочно выбрали на ПМЖ именно этот дом на крайней улице, после которого лишь тайга. Очень удобно и без лишних глаз.

Стивен уже прошёл во двор, когда до его замутнённого сознания достучалась тревожная мысль, что в доме мог оказаться Семён. И шанс на это был не меленький. Куда ещё податься человеку в незнакомом месте? Только в аэропорт или на автобусную станцию торопясь свалить из посёлка как можно дальше. Но и для этого желательно привести себя в порядок, чтобы не возникли лишние вопросы у первого встречного полицейского патруля. Если такие тут имеются, конечно.

Барнс насколько мог быстро переместился к стене и, вооружившись тем самым трофейным ножом, брезгливо нетронутым Семёном, тревожно огляделся. Снегохода, на котором уехал киллер, в поле зрения не наблюдалось. Правда, это ещё ни о чём не говорило. Запросто мог бросить его, не доезжая до места, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Прислонившись к стене дома и оставляя на ней широкую красную дорожку, американец прошаркал до двери. Бегло осмотрел замочную скважину, вроде не вскрывали, и, подобрав на связке нужный ключ, открыл замок.

Чужой дом встретил гостя могильной тишиной и утренним полумраком. Лишь где-то в комнате тихо тикали часы, отсчитывая время. Для кого-то, возможно, это показалось бы весьма символичным, но только не для Барнса. Искусственно созданный человек о подобной ерунде даже не задумывался. Куда больше его беспокоили насущные проблемы. И первой из них было осмотреть дом на присутствие посторонних.

Вот только сил на это уже практически не оставалось. На одних морально-волевых клон прошёлся по комнатам. Чисто. Под конец зашёл на кухню, за раз выпил несколько стаканов воды и поковылял в спальню, на ходу закусывая найденным в холодильнике печёночным паштетом. С трудом добравшись до дивана, рухнул как убитый, провалившись в глубокий целительный сон.

***

Я не «Медведь», чтобы уже на следующий день после ранения зайчиком скакать. Накрыло меня капитально. Целые сутки провалялся в бреду и горячке. Лихорадило меня, мама не горюй. Всё тело ломало, а на спине, казалось, развели костёр. В редкие минуты возвращения сознания меня упорно посещала одна и та же навязчивая мысль: «вот сейчас точно сдохну». Но как бы ни было мне хреново, это даже рядом не стояло с моим состоянием после инъекции Гршкара. И осознание данного факта придавало сил и помогало держаться. Если уж выжил тогда, сейчас и подавно не помру.

Пришёл я в себя утром следующего дня, в общем состоянии организма «ни живой, ни мёртвый». Как с похмелья. Мышцы ломит, голова трещит, на душе кошки скребутся. Слабость и полнейшая апатия. Тот, кто хоть раз просыпался с жуткого перепоя, меня поймёт. Жаль стаканом меня не вылечить. А то махнул бы за раз грамм двести «огненной воды» для поднятия тонуса и снова живой.

В избушке лесника было тихо и пусто. Но зато вкусно пахло жареными пельменями. Аж желудок свело. Ибо пельмешки в любом виде, кроме сырых, я глубоко любил и уважал. Хоть раньше, когда я мог позволить себе обедать в любом даже самом дорогом ресторане, что потом в бытность бедным охранником. Тогда это вообще было моё основное блюдо.

Набравшись смелости и сил, я медленно приподнялся на локтях и повернул голову. Действительно никого. Непорядок. Как так больного человека одного оставить?! В голове не укладывается. А где сиделка возле изголовья, которая и днём и ночью не смыкая глаз, должна была держать за руку и контролировать живой ли? Где врач или хоть какой-то обученный человек способный делать примочки и пичкать отваром? Куда там?! Даже ни одного сочувствующего в поле зрения не наблюдалось.

– Люди вы где? – прокашлял я пересохшим горлом. Пить хотелось просто неимоверно. – Есть кто дома?

А в ответ тишина. Ни слова, ни звука. Лишь ход настенных часов, да щебет птиц, доносящийся в приоткрытую фрамугу окна. Хотя нет. На голоса похоже. Не иначе после завтрака свежим воздухом подышать вышли.

Докричаться до них с моей хрипотой совсем не вариант. Придётся идти самому за стаканом воды. Иначе точно помру. Только доползти бы.

Я неуклюже перевалился с живота на бок. Если не обращать внимание на болевой синдром продел этот трюк весьма сносно. Слабость отпускала. Да и боль в спине уже была притуплённой, как от солнечного ожога. Мышцы слегка заныли, но это я уже в расчёт брать не стал. Главное, что силы более-менее остались, а значит, мне не придётся валяться на кровати беспомощной тушкой.

Предельно аккуратно встал на ноги, опасаясь, что голова закружиться и меня поведёт в сторону. Напрасно. Не знаю чем меня отхаживали, или это дало знать ускоренное восстановление организма агента Аварона, но чувствовал я себя на удивление сносно. Не отлично, но больше чем удовлетворительно. Силы возвращались с каждой секундой. Такими темпами через час-полтора смогу «Польку с выходом» исполнить. Однако решил с этим пока повременить и особо не усердствовать. До графина с водой дошёл тихим осторожным шагом.

Стакан искать не стал. Припал прямо к горлышку. Хорошо.

Утолив первую жажду, заглянул под крышку сковороды. Там одиноко ютился десяток ещё тёплых, жаренных с яйцом, пельменей. На мужика не густо, но лучше чем ничего.

Подумал, что пачкать тарелку – хозяина обидеть я начал есть прямо из сковороды, поддевая пельмешки деревянной лопаткой услужливо оставленной возле плиты. Почти не жуя, жадно глотая и мысленно проклиная жадность товарищей. Могли и побольше оставить.

– Питаешься?!

Поглощённый увлекательным процессом завтрака я даже не заметил, как в дом вошла Алина.

– Угу, – невнятно промычал я набитым ртом. – Почему так мало оставили?

– Скажи спасибо, что это досталось. Не забывай, что кроме нас с тобой здесь ещё четыре здоровых мужика. Двое, из которых, прожорливы, как котлы утилизаторы. И вообще, собирались тебе куриный бульон приготовить.

Алина прошла и села за стол, не забыв при этом положить перед собой пистолет. Я отметил эту предосторожность, но акцентировать внимание пока не стал.

А вот про бульон это она меня удачно поддела. Кому, как не ей знать мои гастрономические пристрастия?! Из первых блюд на дух не переносил куриный суп, рассольник с плавающими половинками солёного огурца и молочную лапшу.

– И чью же порцию я сейчас доедаю? – ради интереса поинтересовался я, закидывая в рот последнюю пельмешку.

– Мою.

Вот даже как.

Если Алина многое знала обо мне, то я в свою очередь знал о ней не меньше. Это только стороннему наблюдателю она может показаться хрупкой любительницей йогуртов и овощных салатов. А на деле голод не тётка. Если выбор не богат, то и шаурму съест, не поморщится. Выходит, подумала, что встану голодный. Позаботилась.

– Долго я в отключке был?

В присутствии подруги я постеснялся вновь пить из графина. Нашёл стакан и, как культурный, налил воды. Хотя совсем не отказался бы от чашки кофе или крепкого сладкого чая.

– Сутки.

– Крепко значит, меня приложило.

Девушка согласно кивнула.

– Сейчас, как себя чувствуешь?

– Нормально, вроде. В разведку брать пока рано, но в окопе посидеть могу, – не совсем удачно пошутил я, при этом покосившись на пистолет аваронки. – Гостей ждёте?

– Ждём.

– Вот видишь. Лишним не буду. «Богомолы»?

Алина вновь кивнула.

– Пока ты валялся, ещё три их корабля сбили. В небе российская авиация патрулирует. Но полностью закрыть брешь не получается. Сама видела, как минимум двоих пропустили. И это только здесь.

Хреново! По-другому не скажешь. Одними «крыльями» проблему не решить. Нужны наземные средства ПВО и, судя по всему, с ними возникли проблемы. Когда решаться неизвестно. А за это время «богомолов» наберётся столько, что впору будет объявлять карантинную зону с эвакуацией населения.

Возможно, я сгущаю краски, но перспектива мне виделась именно такой.

– Как же это всё не вовремя, – вздохнул я, чувствуя за собой вину в происходящем. Хотя объективно, от меня ровным счётом ничего не зависело. Не в моих силах было предотвратить поломку спутника и уничтожение бункера. Умом понимал, но осадок, как говорится, остался. – Второй фронт нам сейчас совсем не нужен.

– Как бы он не стал единственным, – куда более пессимистично заявила Алина. – Если это нашествие, то одна Россия захватчиков не остановит. Земным государствам придётся объединиться и действовать сообща.

Хороший анекдот. Надо запомнить.

– Пока правительства стран «золотого миллиарда» контролируют агенты тэрингов, этого не будет. Но если даже, чисто гипотетически, предположить, что мы сумеем договориться с клонами перед лицом общего врага, то под чьим флагом объединяться будем? А от этого, на минуточку, зависит за кем останется планета в случае успешного отражения вторжения.

Подруга сникла. Я больше чем уверен, она и сама пришла к тем же выводам, но надеялась услышать от меня иной ответ. Наверняка думала, что есть другой выход, который она пока не видит. Я, если честно, тоже.

Я встал из-за стола. С приятным удивлением отметил, что слабость почти прошла и голова уже не кружится. Вот что пельмешки животворящие с аваронцем делают. А если бы ещё с десяток навернул и стаканом молока запил, то и вовсе, аки Илья Муромец, «богомолов» пачками укладывать стал.

– Ты куда? – поинтересовалась Алина.

– Воздухом подышать. Перекурю заодно, – я похлопал себя по карман в поисках сигарет.

Понятное дело, ничего не нашёл.

– Мои возьми.

Алина протянула мне пачку. Супертонкие, суперлёгкие, баловство для дошколят. Но на безрыбье и рак щука. Всяко лучше, чем заварку курить.

– Спасибо.

Я вышел на крыльцо и, прищурившись от ярких лучей весеннего солнца, с наслаждением вдохнул освежающе чистый сибирский воздух. Хорошо.

– Здорово, парни, – поприветствовал я мужскую часть нашей компании всем скопом столпившуюся возле дома.

Только «Призрака» в поле зрения не наблюдалось. Наверняка в охранении. И зная этого товарища, уверен, он меня сейчас прекрасно видит и слышит.

– Больной на поправку пошёл, – первым среагировал на моё появление Игорь.

– Как самочувствие? – это уже участливо спросил Степан Филиппович.

«Медведь» дружелюбно и радостно расплылся в широкой улыбке.

Угрюмый лесник равнодушно кивнул. Вот уж кому действительно было фиолетово на моё выздоровление. Максимум, переживал, когда мы свалим.

– Отличное, – мне даже врать не пришлось. Чувствовал я себя на удивление хорошо. – «Медведь» ты как?

– А, что мне будет? – повёл широкими плечами чистильщик. – Одними синяками отделался. И те через пару дней сойдут.

Ага, знаю я это «отделался». Генная инженерия и внеземные технологии творят чудеса. Будь на месте аваронца хоть тот же Ермолин, до сих пор бы пластом лежал. При условии, что выжил.

– Степан Филиппович, когда в посёлок сможем выехать?

Тут нам делать больше нечего. Пора в Москву. И плевать, что Казанцев велел не отсвечивать. Как по мне, так это клоны должны прятаться от нас, как в начале нулевых при Ромашове. Здорово мы тогда их потрепали. А теперь осмелели на столько, что решили войну нам объявить. На нашей территории! В России! Непорядок.

Филатов посмотрел на часы.

– Да хоть сейчас. Если в течение часа соберёмся.

– Договорились.

– Только всем уехать не получится.

– Почему? – искренне удивился я.

– Мою машину «богомолы» повредили, – влез в разговор племянник проводника. – Не заводится.

– Понятно, – я посмотрел на Ермолина. – Может нас тогда Иван Дмитриевич выручит? Подбросит до посёлка.

– Я тебя один раз уже выручил, – агрессивно отреагировал егерь, намекая на уничтоженный взрывом снегоход.

– За это не переживай. Компенсация будет. Не обидим.

По глазам вижу, несговорчивый хозяин тайги хотел сказать мне ещё пару ласковых на эту тему, но не успел. Со стороны дороги послышался тяжёлый нарастающий гул моторов, а из леса донёсся характерный звук двигателей снегоходов.

Мы даже опомниться не успели, как на поляну перед домом лесника выскочили с полдюжины «Тайга Патруль» по два бойца на каждом. Каких-то несколько секунд и парни с автоматами взяли нас в кольцо, грамотно страхуя друг друга и не перекрывая сектор обстрела. Спецназ, не меньше. Положат, дёрнуться не успеешь. Тут даже чистильщики не помогут.

– «Призрак», отбой, – поспешно выкрикнул я в неизвестность уверенный, что он меня услышит.

– Стволы на землю! – вместо «здрасте это мы» выкрикнул один из бойцов.

Лица за чёрной балаклавой было не видно. Однако мне хватило одних глаз. Хладнокровный взгляд профессионала уверенного в себе и своей команде. Такой дважды повторять не будет.

Похоже, данные выводы сделал не я один. Филатов с племянником и лесник поспешно выполнили приказ незнакомца. «Медведь» дождавшись моего согласного кивка, нарочито нехотя избавился от двух своих «Грачей». Мне предъявить было нечего.

– Пустой, – выкрикнул я, распахивая куртку.

Не знаю, поверили или нет, но вопросов не возникло.

– Весело у вас здесь, – услышал я за спиной задорный голос Алины. – Кто такие?

Действительно, невежливые ребята. Даже не представились. Молча стоят и держат нас на мушке.

– Сейчас узнаем.

Я сделал несколько шагов к ближайшему бойцу.

– На месте стой, – резко остановил меня, по всей видимости, командир группы. – Ещё шаг, стреляю.

– Понял. Не дурак, – я примирительно поднял руки и отступил назад.

Ну его на хрен. Подождём, что будет дальше.

А дальше было совсем интересно. Из-за поворота дороги показалась колонна военных «Уралов» и парочка штабных машин.

– Вот и подкрепление, – прокомментировал оказавшийся рядом со мной «Призрак».

Я даже не заметил, когда он успел нарисоваться.

– Оперативно, – наблюдая за колонной, уважительно высказался Степан Филиппович. – Как в лучшие советские времена.

В этом я был согласен с проводником. Похоже, СВО смогло-таки раскачать нашу сонную армию. Научились действовать быстро, без лишних проволочек. Уважаю.

Одна из штабных машин подъехала совсем близко к нам, и первым кто из неё вышел, был новый начальник агентуры аваронцев на Земле Руслан Казанцев.

***

Не буду кривить душою, приезд Казанцева стал для меня неприятной неожиданность. Нет, не так. Увидеть его здесь, было ожидаемо, но неприятно. Вот так будет точнее. И ничего с этим не поделаешь. Разошлись наши пути-дорожки на фоне любовных чувств к одной прекрасной аваронке. А там уже и до личной неприязни рукой подать. И это в свою очередь накладывало свой отпечаток на то, каким ты видишь человека. В нашем случае аваронца, но это не суть важно.

В ту пору, когда мы ещё были друзьями, недостатки товарища выглядели для меня несерьёзными, поверхностными, которые я по большому счёту даже не замечал. Теперь же они обрели гротеские угловатые формы, за которые просто невозможно не зацепиться. Думаю, что и я в его глазах выглядел не лучшим образом. В принципе Руслан этого даже не скрывал.

– Живой?! – через силу процедил сквозь зубы Казанцев.

Мне почудилось разочарование и явная недосказанность фразы. Так и просилось продолжить «твою мать» или толерантное «гадёныш». Хотя не исключено, что я сильно преувеличиваю, дав волю чувствам. Обиды обидами, но чтобы смерти желать… Это край.

– Как видишь, – по возможности убрав из голоса агрессию, сухо ответил я. – Чего припёрся, если не секрет? Думаешь, без тебя не обойдутся?

– Обошлись уже одни такие, – глядя мне прямо в глаза, произнёс Казанцев.

А вот это уже перебор. Это он сейчас мне в нос моим косяком с бункером тычет?! Вот уж точно гадёныш. «Белый воротничок», твою мать. Посмотрел бы я на него, будь он тогда на моём месте.

– Руслан, ты не прав. Вины Михаила в этом нет, – неожиданно вступилась за меня Алина. – Я тоже там была. Мы ничего не могли сделать.

Я удивлённо покосился на подругу. Хотелось бы, конечно, приписать её слова в свой адрес. Мол, встала грудью за любимого, не дала его в обиду. Но объективно понимал, что она просто топит за справедливость. Что тоже хорошо. Сейчас редко встретишь такое качество, как среди людей, так и среди аваронцев.

– Чего уж теперь? Что сделано, то сделано, – как всегда не к месту влез «Медведь», за что и получил красноречивый взгляд начальства.

Если Руслан ещё мог принять возражения от Алины, то чистильщика таким правом он точно не наделял. «Медведь» же получив толчок локтём в бок от более сообразительного «Призрака» сконфуженно потупился.

– Сделали. Не поспоришь. Только разгребать это теперь мне придётся, – грозно полыхнул очами из-под чёрных бровей наш непосредственный начальник.

Ну, всё. Тушите свет. Сейчас начнётся разбор полётов. С дерьмом смешает и пропустит через вентилятор. Биг босс, мля.

– Ладно. Политику твою мы поняли. Крайних назначил. Теперь говори, что от нас надо и проваливай. Скоро обедать, не порти аппетит своим присутствием.

Вот так и никак иначе. Разозлил он меня, понимаешь ли. Приехал такой весь из себя деловой. Супер героя вызывали? Получите и распишитесь. Сейчас Аркадий Паровозов всё разрулит. Да так, что Брюс Уиллис нервно закурит в сторонке исходя на зависть. Нет, Руслан, здесь так не работает. Здесь надо делом доказать, а не гонором, чего ты стоишь.

Понятия не имею, что подумал бывший друг на мой истеричный выпад, но усугублять не стал. Молча проглотил оскорбления, чем заставил меня почувствовать себя неловко. Но это, правда, уже было потом, когда я немного остыл.

– Отойдём, – Руслан кивнул в сторону машины Филатова.

– Бить будешь? – съязвил я, намекая на ответку за мои грубые слова.

– Поздно. Боюсь, уже не поможет, – не остался в долгу Казанцев. – Разговор есть. Конфиденциальный.

– Если конфиденциальный, тогда конечно пойдём, – всё ещё находясь в агрессивном настроении, раздражённо пробубнил я и случайно перехватил вопросительный взгляд аваронки. – Алине с нами можно?