Друид. Том 3. Тайные тропы

– Вы не маг? – уточнил я.

– Нет. Обычный человек, – с недоумением посмотрел он на меня.

Ещё бы, ведь, как правило, магией обладают только аристократы. Однако следовало исключить вариант, что он бастард.

Я потянулся к нему чутьём друида – осторожно, едва касаясь. Мана у меня и так на минимуме, но на беглый осмотр хватит.

И тут же отдёрнулся, как от ожога.

Внутри Самарина сидело что-то живое. Что-то чужеродное, тёмное, присосавшееся к его жизненной энергии и медленно, методично вытягивающее из него силы. Как пиявка, только глубже.

Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным вживую. Но в книгах Валерьяна мне доводилось читать о магических болезнях. Думаю, мы найдём выход. Вопрос времени.

– Что вы увидели? – Корнилова подалась вперёд. Она заметила, как я отдёрнулся. Умная женщина – ничего не упускает.

– Это не обычная болезнь, – сказал я медленно. – Дмитрий Иванович, вам говорили когда-нибудь, что причина может быть магической?

Самарин нахмурился.

– Профессор в Петербурге упомянул, что есть «магический компонент», но не стал вдаваться в подробности.

– Не могу поставить точный диагноз здесь, – сказал я. – Мне нужна моя лечебница и мой целитель. Но скажу вам прямо, Дмитрий Иванович: то, что я вижу, лечится. Не быстро, не легко, но лечится.

Самарин молчал. Он смотрел на меня тем взглядом, который бывает у людей, слишком часто слышавших обещания и слишком привыкших к разочарованиям. Не верил. Но хотел поверить – и это «хотел» давалось ему труднее всего.

– Дмитрий не может оставаться надолго, – вставила Корнилова. – Его отсутствие в канцелярии заметят. Пойдут вопросы.

– Скажите, что поехал на воды. Или к родственникам. На охоту. Что угодно, – я пожал плечами. – Чудес за час я не обещаю. Это вам не хромота и не сыпь. Случай надо исследовать, и тогда я уже смогу назвать более точные сроки.

Корнилова сжала губы. Но видно было, что она привыкла решать быстро.

– Хорошо. Сколько вы хотите? У меня достаточно денег…

– Не нужно, – я поднял руки в примирительном жесте.

– Тогда чего вы хотите? – она прекрасно понимала, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.

– У меня есть одно условие, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Покровительство. Тихое слово вашего супруга в нужном кабинете, если кто-то попытается отобрать у меня землю через суд. Это мне нужно больше, чем любые деньги.

Имя Корнилова, сказанное шёпотом в правильном месте, стоит дороже золота.

Она смотрела на меня долго. Оценивала. Потом перевела взгляд на Самарина – тот сидел неподвижно, сцепив руки на коленях. Бледный, осунувшийся, но спина прямая. Не жаловался, не просил. Держался.

– Хорошо, Дубровский, – наконец произнесла Корнилова. – Вы получите своё слово. Но если с Дмитрием что-то случится – я вам это припомню.

– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Когда он сможет выехать?

– Сегодня, – неожиданно сказал сам Самарин. – Чем скорее, тем лучше. Я устал находиться в таком состоянии и ждать собственной смерти.

Я встретил его взгляд. В глубине серых, усталых глаз тлел огонёк. Решимость.

– Тогда собирайтесь, Дмитрий Иванович, – я поднялся. – Дорога до моего поместья занимает пару часов. Вещей много не берите – всё необходимое у нас есть.

Корнилова проводила нас до выхода. На пороге она коснулась руки Самарина – коротко, едва заметно, но я видел, как его пальцы сжались в ответ. Прощание без слов. Без поцелуев, без обещаний. Просто прикосновение, в котором было больше, чем в любой клятве.

– Я заеду через три дня, – сказала она мне. – Лично проверю, как проходит лечение.

– Буду вас ждать, – спокойно ответил я.

Мишка ждал в коридоре, делая вид, что изучает картину на стене. Увидев Самарина, он вскинул бровь, но промолчал. Хороший у меня друг – вопросов не задаёт, когда не нужно.

Обратная дорога прошла почти в молчании. Перекинулись лишь парой фраз – я спросил, давно ли он знает Корнилову, он ответил коротко: «Три года». Я спросил, знает ли её муж. Он помолчал, потом сказал: «Подозревает. Но доказательств нет». И замолчал, явно не желая продолжать.

Что ж, его право. Мне не его сердечные дела нужны, а его здоровье.

Поместье встретило нас суетой. Архип руководил последними работами по ремонту, рабочие заканчивали монтаж, и во дворе пахло свежей стружкой и масляной краской. Привычная, почти домашняя обстановка.

Которая, впрочем, была нарушена через пятнадцать секунд после моего появления.

– Всеволод Сергеевич! – Архип подскочил ко мне, едва увидел. Лицо у него было такое, будто он узрел привидение. Хотя, зная обитателей моего поместья, это вполне могло быть правдой. – У нас тут такое!

– Что именно? – я уже по его тону понял, что новости мне не понравятся.

– Этот ваш… – Архип замялся, подбирая слово. – Ну… постоялец. Седой который. Он того… натворил дел.

Я мысленно выругался. Оставил Ярослава на Ярину на несколько часов – и вот результат.

– Где он?

– В людской. Ярина его туда отвела, – Архип понизил голос. – Но вам лучше сначала со мной поговорить, Всеволод Сергеевич. Я хочу, чтобы вы знали: я не виноват. Этот парень – он не в себе. Совсем.

Я передал Самарина Степану – объяснил коротко, что он гость, нужно позвать Лизу и сопроводить в санаторий. Потом повернулся к Архипу.

– Рассказывай. Всё и по порядку.

Архип набрал воздуха и выдал:

– Значит, так. Я во дворе, проверяю поставку. Ящики с трубами, всё как вы велели. Этот парень, ну, Ярослав, вышел из дома и встал посреди двора. Стоит и смотрит. Молчит. Глаза у него такие… Ну, вы сами видели, – Архип поёжился. – Рабочие косятся, но работают. И тут Ефимыч – знаете, бригадир – подходит к нему и хлопает по плечу. «Эй, – говорит, – парень, помоги ящик переставить, а то стоишь столбом, хоть пользу принеси».

– И? – спросил я, уже предчувствуя продолжение.

– А этот ваш Ярослав… – Архип сглотнул. – Он Ефимычу руку перехватил. Так перехватил, что тот взвыл. Я думал, кость хрустнет. Ефимыч мужик здоровый, руки как лопаты, а этот худой парень его скрутил, будто тряпку. И глаза, Всеволод Сергеевич… Зрачки у него стали как у змеи. Вертикальные. У Ефимыча аж ноги подкосились.

– Дальше, – велел я, хотя «дальше» мне уже не хотелось слышать.

– Дальше – ящик! – Архип всплеснул руками. – Ящик с трубами, который рядом стоял! Его как будто изнутри разорвало! Доски в щепки, трубы во все стороны! Одна чуть мне по башке не заехала! Я упал, рабочие бросились кто куда. А этот Ярослав стоит и смотрит на свои руки, будто не понимает, что натворил.

– Кто-нибудь пострадал?

– Ефимычу запястье вывернул. Несильно, работать сможет. Но рабочие напуганы. Двое хотели уйти. Я еле удержал, обещал, что вы разберётесь.

– Ярина где была?

– Прибежала через минуту. Оттащила парня, увела в дом. Но Всеволод Сергеевич… – Архип понизил голос и посмотрел на меня с выражением, которое я видел у него только в самые серьёзные моменты. – Вы мне скажите честно: кто он? Потому что это не человек.

Я помолчал, прикидывая, что сказать. Архип заслуживал правды – хотя бы частичной.

– Он мой подопечный, Архип, – сказал я. – Человек с особыми способностями. Дикий, необученный. Он не хотел причинить вреда – просто не умеет контролировать силу. Я с ним поговорю.

– «Поговорю», – Архип скептически хмыкнул. – С ним надо не разговаривать, а на цепь сажать. Ну, или хотя бы в лес отвести, подальше от людей.

– Я разберусь, – повторил твёрже. – Ефимычу передай мои извинения и добавь ему рубль к жалованью. Рабочим скажи, что больше такого не повторится. Если кто хочет уйти – не держи. Но объясни, что это был случайный магический выброс, не опасный. Я его купировал. Справишься?

– Справлюсь, – Архип кивнул, но во взгляде его читалось: «Справлюсь, но если этот парень ещё раз выкинет нечто подобное, за себя не ручаюсь».

Я нашёл Ярослава в людской. Он сидел на полу в углу комнаты. Вокруг него, как и в прошлый раз, пробивались мелкие ростки через щели в половицах. Ярина стояла рядом, скрестив руки на груди, с видом провинившейся надзирательницы.

– Не смотри на меня так, Дубровский, – сразу выпалила она, едва я вошёл. – Я отошла в уборную! На три минуты!

– Три минуты – и он чуть не покалечил бригадира и разнёс ящик с трубами, – я посмотрел на Ярослава. Тот поднял голову. Вертикальные зрачки сузились.

– Он. Тронул. Меня, – произнёс Ярослав. Голос шипящий, слова рубленые, видимо – привычка. – Не. Нравится.

– Я понимаю, – присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. Глаза в глаза. – Тебе не понравилось прикосновение. Это нормально. Но ты разворотил ящик и чуть не сломал ему руку. Среди людей так нельзя.

Ярослав нахмурился. На его лице отразилось искреннее непонимание.

– Почему? Он. Угроза. Я убрал. Угрозу.

– Он не был угрозой, – терпеливо объяснил я. – Он просто попросил тебя о помощи. Грубо, по-мужицки, но без злого умысла. Люди так делают – хлопают по плечу, толкают в бок. Это не нападение.

Ярослав молчал. Переваривал. Его пальцы сжались и разжались – и ростки на полу дёрнулись в такт, как будто были продолжением его нервной системы.

– Я. Не понимаю. Людей, – наконец выдавил он. – Слишком. Шумные. Слишком. Близко. Стены давят. Хочу. В лес.

– Я знаю, – кивнул. – Но пока ты живёшь здесь, то подчиняешься моим правилам. Первое: не трогать людей. Если кто-то тебя тронет – отойди, но не бей и не хватай. Второе: если чувствуешь, что теряешь контроль – уходи из дома. В лес, за деревья. Там можешь ломать что угодно. Третье: слушай Ярину. Она тебе не враг.

– Ярина, – Ярослав перевёл взгляд на друидку. Что-то в его лице чуть смягчилось. – Пахнет. Хвоей. И мёдом. Она. Не давит.

Ярина, к моему удивлению, промолчала. Только чуть покраснела, что для неё было невиданным событием.

– Ещё одно, – я поднялся. – Ты – Ярослав. Для всех ты не дух, а человек с именем. Вот и веди себя как человек. Договорились?

Ярослав смотрел на меня снизу вверх. В его вертикальных зрачках боролись два начала – змеиная настороженность и что-то новое, человеческое, ещё не оформившееся.

– Договорились, – сказал он. И добавил тише: – Попробую.

– «Попробую», – передразнила Ярина, когда мы вышли из людской. – Вот уж обнадёжил. Этот парень – как волк в овечьей шкуре, Дубровский. Только шкуру ещё и надеть толком не может.

– А твоя задача – помочь ему надеть, – отрезал я. – Не спускай с него глаз ни на минуту. Если он снова сорвётся при рабочих – мне придётся его увести в лес. Тенелист только этого и ждёт.

Ярина поджала губы, но кивнула. Она понимала, каковы ставки.

Я оставил её и направился к санаторию. Нужно было ввести Лизу в курс дела.

Самарин сидел в гостевой комнате, когда мы зашли. Степан, надо отдать ему должное, всё устроил – чистая постель, горячий чай, миска с мясом. Самарин ел медленно, без аппетита, но ел. Это хороший знак.

Лиза подошла чуть позже меня, когда трапеза закончилась, видимо, только освободилась. И я увидел, как её лицо изменилось – от профессиональной собранности к острой настороженности. Она почувствовала то же, что и я. А может, и больше.

– Снимите рубашку, – попросила она Самарина после того, как я её представил. – И сядьте ровно.

Самарин подчинился. Лиза положила руки ему на спину, закрыла глаза. Несколько секунд молчания, и я увидел, как её пальцы дрогнули. А потом побелели от напряжения.

Она отстранилась. Посмотрела на меня.

– Выйдем, – коротко попросила она.

Мы вышли в коридор. Лиза прикрыла дверь и повернулась ко мне. Её лицо было бледнее обычного.

– Паразит, – сказала она тихо. – Магический паразит. Сидит глубоко, у корня лёгкого, плотно обвил бронхи и подбирается к сердцу. Питается его жизненной энергией. Если ничего не делать – два-три месяца, и он погибнет.

– Можешь убрать? – спросил я.

– Могу, – Лиза кивнула. – Но это не один сеанс в источнике. И твоя помощь тоже понадобится.

В этом я не сомневался.

– Паразита нужно сначала ослабить, отрезать от питания. Для этого нужны специальные отвары, дважды в день. Потом, когда он ослабнет, источник. Вода вымоет его, но только если я правильно подберу состав, – задумчиво объяснила она.

– Сколько времени потребуется?

– Три дня, если повезёт. Четыре, если паразит окажется глубже, чем я думаю. Мне нужна полынь горькая, свежая, не сушёная, – сказала она. – И чернокорень. В сочетании с корнем аира и маточным молочком это даст основу для антипаразитарного состава. Полынь есть?

– Найдём, – кивнул я. – Что-нибудь ещё?

– Тишина и покой для пациента. Никакого стресса. Паразит реагирует на выбросы адреналина – питается ими. Чем спокойнее Самарин будет, тем проще мне ослабить паразита.

– Тишина и покой, – повторил я.

И мысленно добавил: рядом с поместьем, где живёт бывший дух-змей с человеческим телом и змеиными рефлексами, друидка с чемоданами-фамильярами и призрак моего деда, который комментирует каждый мой шаг. Тишина и покой. Ничего проще.

Попробую запретить им всем приближаться к санаторию. А если не поможет, то придётся думать, как магией огородить.

В дальнейшем, когда у нас будет больше гостей, это точно будет актуально.

– Я начну прямо сейчас, – Лиза уже развернулась к двери. – Первый отвар дам пациенту через час. К утру посмотрим, как паразит отреагирует.

– Лиза, – я остановил её. – Спасибо.

Она обернулась.

– Пока не вылечу – не за что благодарить, – чуть улыбнулась она.

Она ушла к Самарину, а я остался в коридоре. Прислонился к стене, закрыл глаза. Голова гудела. Паразит, Корнилова, Ярослав, Тенелист, Астахов, Озёров – нити переплетались, и каждая тянула в свою сторону.

Нужно было хотя бы на час отключиться от всего этого безумия. Привести мысли в порядок. И я знал, где это лучше всего получается.

Библиотека Валерьяна. Здесь пахло старой бумагой и сухими травами. Здесь было тихо. И здесь, среди пожелтевших страниц, я чувствовал себя ближе всего к пониманию того, кем должен стать.

Я сел за стол и раскрыл трактат, который начал изучать ещё на прошлой неделе. «О природе духов и их связи с землёй», том второй. Валерьян писал тяжеловесно, путано, перескакивая с темы на тему, как подвыпивший профессор на лекции. Хотя, скорее всего, так оно и было.

Но среди этого хаоса встречались крупицы бесценного знания – именно те, которые позволили мне переродить Полоза. И нужно разобраться, что именно пошло не так. Была ли это магия Ярины или влияние Тенелиста, или что-то третье, чего я пока не понимаю.

Я перелистывал страницы, делая пометки на полях карандашом. Валерьян, будь он жив, убил бы меня за порчу книг. Впрочем, будучи мёртвым, он тоже пытался – но его бесплотные подзатыльники скользили сквозь мою голову, не причиняя вреда.

Время текло незаметно. За окном стемнело. Я зажёг лампу и продолжил читать. Глава о слиянии духов с живой материей, параграф о риске утраты исходной личности при перерождении.

Валерьян писал: «Дух, лишённый формы и памяти, становится чистым сосудом. Он впитывает характер той силы, которая его воскресила. Если друид использует собственную ману – дух обретёт черты друида. Если чужую…»

Чужую. Ману Ярины.

Вот оно! Ярослав впитал не мою волю, а её. Дикую, необузданную, стихийную. Поэтому он такой – непредсказуемый, своенравный, с трудом подчиняющийся правилам. В нём больше от Ярины, чем от Полоза. Или от меня.

Я откинулся на спинку стула, переваривая прочитанное. Это многое объясняет. И ставит новые вопросы. Если Ярослав несёт в себе отпечаток магии Ярины – значит, между ними есть связь. Связь, которую ни он, ни она пока не осознают.

Вдруг дверь библиотеки распахнулась с таким грохотом, что я чуть не свалился со стула.

На пороге стояла Ярина. Волосы растрёпаны, глаза горят, на щеке – царапина от ветки. Она тяжело дышала.

– Дубровский! – выпалила она. – Этот идиот сбежал! Говорила же, надо было его цепями к стене приковать!

Я закрыл трактат.

– Кто? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Ярослав твой! Кто ж ещё?!

Глава 3

Мы неслись по лесу, едва разбирая дорогу. Ветки хлестали по лицу. Дыхание Ярины сбилось. Она едва поспевала за мной.

– Дубровский, помедленней! – выдохнула она, спотыкаясь о корень. – Ты же сам понимаешь… он сейчас как оголённый провод. Он опасен!

– Вот именно поэтому мы должны его поймать, пока он не навредил ни себе, ни лесу! – я резко обернулся. – Почему он сорвался, Ярина? Что ты скрываешь?

А я ведь чувствую, что между нами остаётся недоговорённость.

– Да ничего я не скрываю! – она почти сорвалась на крик. – Перед тем, как он выбил дверь, у меня в голове словно струна лопнула. Боль такая, будто в мозг раскалённую иглу всадили. И он… он тоже это почувствовал. Я видела его глаза. Он не только от нас убегает, Всеволод. А ещё и от боли бежит.

Я на мгновение замер. Значит, связь через ману работает в обе стороны. Если Ярине плохо – Ярослав тоже начинает страдать.

Проклятье, да что же такое мы создали? Дух он или человек? Маг или нечто большее? Чувствую, скоро мы узнаем правду.

Мы выскочили на поляну и застыли. Лес впереди выглядел неправильно. Деревья переплелись ветвями. Из ниоткуда образовалась глухая древесная стена. А тропа, по которой мы шли, внезапно разделилась на пять одинаковых полосок. Это не похоже на обычный лес, по которому я привык ходить.

Мы попали в настоящий лабиринт. Хотя ещё день назад я мог ориентироваться в этих краях с закрытыми глазами.

– Это он сделал? – озираясь, прошептала Ярина. – Духи природы сильны. Но даже они не способны менять природу… так сильно! Дубровский, а твой Полоз умел такое делать?

– Полоз – нет, а Ярослав, накачанный твоей дикой магией – вполне. Он перестраивает лес под себя, – заключил я. – И что-то мне подсказывает, что он свою силу даже не контролирует.

Я закрыл глаза, пытаясь нащупать пульс земли, но вместо привычного спокойствия почувствовал тяжёлую тревогу. Она распространялась по воздуху. Аура была чужой, давящей. Я чувствовал, как она тянется в сторону поместья и лечебницы.

Чёрт меня раздери… Самарин!

Если эта дрянь доберётся до него, паразит внутри мужчины среагирует на стрессовую ауру. Тогда лечению конец, а вместе с ним – и нашему потенциальному союзу с семьёй Корниловых.

– Нам нельзя здесь блуждать, – я схватил Ярину за руку. Девушка пыталась крепиться, но её ладонь дрожала. – Он где-то в центре этой магической аномалии. Если не вытащим его сейчас, этот лабиринт из деревьев и нас поглотит. А затем пострадает Самарин. Нужно спешить.

– Я чувствую его… – Ярина прикрыла глаза, её лицо побледнело. – Он там, где старый вяз. Но там… рядом с ним есть что-то еще, Всеволод. Что-то очень злое.

Мы бросились вглубь лабиринта. Стены из ветвей за нашими спинами бесшумно смыкались. Мой же собственный лес перестал меня слушаться. Он заманивал нас в ловушку.

– Лево, Ярина! Прямо в кусты, не думай! – рявкнул я и дёрнул её за собой. – Делай, как я говорю. Иначе не выберемся!

Ветки чуть не выкололи мне глаза, но я всё равно пробивался вперёд. Слушал землю. Отголоски леса, который ранее мне подчинялся. Нет у нас времени блуждать по этим древесным коридорам. Мы пойдём напролом!

Прислушиваясь к лесу и собственной интуиции, мне удалось прорваться сквозь стену ежевики, которая должна была быть тупиком.

Однако мы с Яриной справились. Выбрались на открытое пространство.

Это был центр. Старый вяз, который почувствовала Ярина, стоял здесь. Изломанный и почерневший, словно в него ударила молния. У его корней на коленях сидел Ярослав. Его седые волосы свалялись, смуглая кожа была исцарапана в кровь, а руки судорожно впивались в землю.

Но он был не один.

Над Ярославом склонилось “нечто”. Почти касалось плеч парня своими тонкими, похожими на обугленные ветви пальцами. Существо напоминало высокого, истощённого человека. Казалось, что состоит оно исключительно из тумана и гнилой коры. Вместо лица – провал. Ни глаз, ни пасти.

Проклятье, а это ещё что такое?!

– Не подходите! – прохрипел Ярослав, не поднимая головы. – Дубровский. Уводи её. Уходите. С Яриной. Это существо ест… Ест мой лес…

– Это не его аура, – вцепившись в мой рукав, заключила Ярина. – Всеволод, посмотри! Эта дрянь, чем бы она ни была, забирает у Ярослава силу.

А ситуация обернулась совершенно иначе. Теперь всё встало на свои места. Это не Ярослав источает эту отвратительную ауру. Не он меняет лес. Всё наоборот. Похоже, оне бежал сюда, чтобы помешать этому существу навредить своим землям.

Тварь медленно повернула голову в нашу сторону. Воздух вокруг мгновенно пропитался запахом могильного холода.

– Лишние… – прошелестело существо. Голос был похож на скрип сухого дерева на ветру. – Полоз мёртв. Место занято. Тенелист прислал… замену.

– Замену? – я сделал шаг вперёд. Внутри начала закипать ярость. – Ты – всего лишь очередной паразит.

Тенелист и его прихвостни чем-то напоминает мне ситуацию с Самариным. Они – паразиты. Вытягивают энергию из моего леса и не собираются останавливаться.

Теперь я понимаю, почему у меня так долго восстанавливается мана. Я уже несколько дней не могу почувствовать наполненность своих каналов.

А всё потому, что эту ману у меня воруют. Через лес.

Ведь лес – это и есть моё тело.

– Я – новый голос этих земель, – тварь сильнее сжала плечо Ярослава, и тот вскрикнул, выгнулся от боли. – Этот выскочка слаб. В нём течёт чужая мана. Он – подделка. А я – истинный дух этого места.

– Всеволод, он его вытесняет! – Ярина вскинула руки, её пальцы начали светиться зелёным светом. – Ярослав привязан к этому региону, но эта тварь вбивает в землю свои “корни”. Если она закончит, Ярослав просто исчезнет, а лес перейдёт под управление Тенелиста!

Ярослав поднял на меня взгляд. Его вертикальные зрачки дрожали.

– Оно пришло… сразу, как ты дал мне имя… Оно сказало, что я – никто. Что я – ошибка. Дубровский, убей меня… пока оно меня не убило. Пусть лучше это сделаешь ты.

– Молчи, Ярослав! – перебил его я. – Никто никого убивать не будет.

Я перевёл взгляд на тёмного духа. Значит, вот каков был план Тенелиста. Не просто убить Полоза, а заменить его своим “администратором”. Использовать Ярослава как проводник, пока тот ещё слаб и не осознаёт себя. Тёмная аура, которая тянулась к лечебнице – это не крик Ярослава. Это инфекция, которую распространяла эта тварь.

Да что же это такое? Кого создал Тенелист? Я уже повидал много духов. Мох, Полоз, лесавки и прочие существа, населяющие мой лес. Но ни одно из них не обладало такой чёрной аурой. Да, духи жестоки. Те же лесавки могут играючи заставить невнимательного путника заблудиться и погибнуть.

Но зла в них нет. Только инстинкты. А в некоторых – глупость или наивность. Но то, что стоит передо мной сейчас…

Эта тварь умна. Хитра. И её намерения предельно темны. Присланный Тенелистом дух чётко осознаёт, что делает. И он получает от этого удовольствие.

Из чего же его создали? Не лось, не змей, не дерево. Чей это дух? Откуда Тенелист извлёк такую мерзость?

– Убирайся из моего леса, – тихо, но властно произнёс я.

– Твоего? – тварь издала сухой, издевательский смешок. – Посмотри вокруг, друид. Лес больше не слышит тебя. Он подчиняется мне. Потому что я контролирую его через боль. Это куда надёжнее, чем твои методы.

– Ошибаешься, и сейчас я тебе это докажу, – к своему удивлению, я почувствовал, как мои каналы резко начали наполняться.

Силы прибавились. Впервые за все последние несколько дней я вновь ощутил избыток энергии. Будто мой гнев переработался в чистую ману. Возможно ли это? Что ж, узнаю, когда разберусь с этой тварью!

Кажется, я открыл новый аспект своей силы.

– Ярина, ты готова? Раз вы с Ярославом связаны – дай ему часть своей маны. Поддержи его. Нельзя допустить, чтобы он погиб, – объяснил я. – Выиграй мне время. Я пока разберусь с этой сволочью.