- -
- 100%
- +
LOVE ALL PLAY Vol. 1
by Asami Koseki
Copyright © Asami Koseki 2021 Cover Illustration by Yui Minakoshi All rights reserved.
© AST PUBLISHERS LTD, 2026 Original Japanese edition published in 2021 by Poplar Publishing Co., Ltd. Russian language translation rights arranged with Poplar Publishing Co., Ltd. through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.
© Смольянова А. С., пер., 2026
* * *Вводная информация от переводчика
Обучение в японских школах состоит из трех этапов:
• младшая школа (6 лет)
• средняя школа (3 года)
• старшая школа (3 года)
Итого – 12 классов.
Каждая из этих школ является самостоятельным учебным заведением, в связи с чем привычные нам «N-классники», начиная со средней школы, зовутся немного иначе, например: семиклассник – первогодка средней школы, одиннадцатиклассник – второгодка старшей школы и т. д.
Обучение в младшей и средней школах является бесплатным и обязательным для всех. Старшая же школа необязательна для посещения, однако подавляющее большинство японских школьников всё же предпочитают в нее поступать.
Как государственные, так и частные старшие школы являются платными с разницей лишь в стоимости обучения.
Поступление в старшую школу в некотором смысле похоже на поступление в университет.
• По окончании средней школы учащиеся получают выписку с общим итоговым баллом за 3 года обучения (яп.: найсинтэн). Рассчитывается он довольно просто – путем сложения всех итоговых оценок (от 1 до 5 баллов), полученных по каждому предмету. Другими словами, если в каждом учебном году изучалось 8 предметов, а ученик являлся твердым отличником, то его финальный найсинтэн будет равен 120 (40+40+40).
• При переходе в старшую школу необходимо сдать вступительные экзамены. При этом также учитывается и найсинтэн абитуриента.
• В старших школах существует разделение на образовательные программы, например: общий курс (базовый профиль), общая подготовительная, продвинутая подготовительная, спортивная и т. д.
• Как и в университетах, для каждой программы существует свой проходной балл (здесь-то и может пригодиться высокий найсинтэн как своего рода дополнительное достижение). Чем сложнее программа, тем он выше. Отмечу, что проходной балл на спортивную программу является одним из самых низких, при этом наличие спортивной рекомендации вкупе с неплохим найсинтэном может освободить абитуриента от необходимости сдавать вступительные экзамены.
И еще несколько важных примечаний.
• Учебный год в Японии начинается в апреле и состоит из трех триместров.
• Каникулы бывают весенними (≈2 недели, с середины марта по начало апреля), летними (≈1 месяц, с конца июля по конец августа) и зимними (≈2 недели, с конца декабря по первую декаду января).
• В японских школах существует множество кружков-клубов: музыкальные, художественные, спортивные, игровые и многие другие. Хотя вступление в них не является строго обязательным, большинство учащихся выбирают для себя один клуб и состоят в нем до самого окончания школы. Тех же, кто не присоединился к клубам, в шутку называют «клубом уходящих домой после школы».
• Бэкхенд – любой удар закрытой стороной ракетки. По аналогии, форхенд – удар открытой стороной.
• Добивка или добивание – удар из передней части корта, выполняется непосредственно у сетки. Рука выносится вперед, одним движением кисти отражая летящий снаряд в ноги или корпус противника.
• Драйв / плоский удар – мощный атакующий удар, выполняется с середины или задней половины корта. Волан при таком ударе летит по прямой траектории низко над сеткой.
• Дроп / укороченный удар – выполняется с середины или задней половины корта. Траектория полета как можно более низкая, волан при таком ударе должен приземлиться близко к сетке на стороне противника.
• Клир / высоко-далекий удар – еще один мощный атакующий удар, выполняется у задней линии площадки. Как следует из названия, выполняется по высоко-далекой траектории. Применяется для того, чтобы снизить темп игры и удержать противника на задней линии корта.
• Лоб – удар, по технике выполнения и траектории полета схожий с клиром. Отличается от последнего тем, что выполняется у сетки.
• Подставка – близкий удар у сетки. Волан направляют по как можно более низкой траектории, чтобы тот приземлился у самой сетки на стороне противника.
• Пуш – подвид плоского удара, выполняется в основном с центральной части своей половины корта. Ракетка держится полностью вертикально, волан отбивается резким отталкивающим движением. Применяется с целью сбить противника с толку внезапным ускорением темпа игры.
• Смэш – наиболее мощный атакующий удар. Выполняется с задней линии своей половины корта. Волан направляют по траектории сверху-вниз с огромной скоростью. При высоком уровне способностей игрока часто пробивается в прыжке.
• Срезка – удар из категории обманных. Отчасти схож с укороченным, однако отличается от него характерным движением в момент выполнения – волан «подрезают» ракеткой под частично горизонтальным наклоном.
• Яп. инта: хай – японское сокращение от англ. Inter-high School National [Athletic] Competition.
Он же Всеяпонский спортивный чемпионат среди учащихся старших Школ, он же в некоторых переводах – Межстаршешкольный чемпионат.
• Отборочные на Интерхай, если не считать внутри-школьный турнир для определения состава команды, состоят из нескольких этапов:
1) Административный;
2) Префектурный;
3) Региональный.
• На каждом этапе существует разделение на командное соревнование и индивидуальные соревнования (одиночные + парные игры). Хотя структура таких соревнований почти идентична, их результаты идут в отдельные зачеты.
• Что касается командных соревнований, на следующий этап отборочных проходят школы, занявшие в них с 1 по 3 (иногда 4) место.
• Если же школа не проходит те или иные отборочные в командных соревнованиях, но при этом ее отдельные игроки набирают достаточно очков в индивидуальных (либо в одиночных, либо в парных, либо все вместе), то эти игроки по-прежнему проходят на следующий этап. Однако играют они уже сами по себе только в этом зачете, причем не столько от имени школы, сколько от своего собственного.
Бадминтонный корт окружен наглухо захлопнутыми окнами и дверьми, чтобы в ход игры ненароком не вмешался шальной ветер. И все же, вопреки всему, порой на этом корте поднимается настоящая буря. Не страшись и смело ступи ей навстречу – ведь говорят, лишь тот, кто обуздает могучие восходящие воздушные потоки, сумеет увидеть распростершийся по ту сторону ветра прекрасный пейзаж.
Глава 1. Мне пятнадцать. Лето. Выбор
– Мидзуси́ма, пойдем-ка со мной.
Завтра начинались летние каникулы – последние в средней школе. Веская ли это причина, чтобы не проводить очередной классный час? Разумеется, нет. Теперь же он подошел к концу, и учитель Ара́ки – наш классный руководитель – зачем-то меня подзывал.
– Что, где-то накосячил напоследок? – тихо поинтересовался Си́дзуо с ехидной улыбочкой.
– Да нет вроде…
– Дай угадаю: сейчас внезапно скажет, что у тебя триместровые – отстой, и запряжет все лето корячиться на допах.
Да быть того не может.
Конечно, совсем уж образцовым учеником я никогда не был, но чтобы докатиться до персонального выговора и дополнительных занятий?
Нет, все не настолько плохо.
– Вот сейчас и узнаю. Если что, можешь идти домой без меня.
– Да не, я подожду. Все равно делать нечего, – рассеянно, даже немного тоскливо протянул Сидзуо в ответ.
Этот тон… Стало быть, он чувствует то же, что и я. В конце концов, мы с ним ужасно похожи.
«Все равно делать нечего». Едва ли в последние два с половиной года кто-то из нас двоих мог подумать, что однажды наступит день, когда мы скажем что-нибудь в этом духе.
Сколько себя помню, с Сидзуо мы так или иначе дружили всегда. Можно сказать, с пеленок: ходили в один детский сад, затем в одну и ту же младшую школу, а перейдя в среднюю, и вовсе оказались в одном классе и в первую неделю после церемонии поступления рука об руку отправились присматривать себе будущую клубную деятельность.
В то время «клубным энтузиазмом» я не то чтобы горел. Планировал куда-нибудь вступить, да – а кто не планировал? – однако как таковых предпочтений у меня не было. Если что и давалось мне хорошо, это бег, поэтому поначалу на ум приходила разве что легкая атлетика. Был еще запасной вариант – клуб го[1].
Го в некотором роде было моим хобби: не нашел бы спортивный клуб по душе – просто подался бы туда и три года наслаждался бы спокойными интеллектуальными посиделками.
В общем, мне по большей части было все равно, Сидзуо рвался заниматься баскетболом, а в итоге… Мы оба оказались в клубе бадминтона. Причины на то было две. Первая – банальный просчет: как-то раз друг потащил меня на пробное занятие по баскетболу, вот только что-то напутал, и в спортзале в тот день мы обнаружили лишь команды по настольному теннису и бадминтону. Вторая же причина напрямую вытекала из первой: именно там нам довелось повстречать совершенно прекрасное создание – Синоха́ру, тогдашнюю главу женского бадминтонного клуба. В голове тогда мгновенно помутилось у обоих: у меня – при виде ее одновременно изящной и атлетичной фигуры, у него – от ее очаровательной улыбки.
– Новенькие? – лучезарно улыбаясь, обратилось к нам это самое прекрасное на свете создание. – Пришли на пробный период?
– А?.. А, да, да! Рады знакомству! – словно под гипнозом, ответил ей Сидзуо.
– А как же баскетбол? – на всякий случай уточнил я.
– Ну, мы же просто на пробный период, да? Давай, чего ты.
– Ну… Ладно.
Что и говорить – от этого спонтанного решения в тот момент я внутренне чуть ли не улетел на седьмое небо, однако внешне радости своей решил все же не показывать. Согласиться-то, конечно, согласился, но сделал нарочито равнодушно, мол, да мне-то как бы без разницы, но раз уж ты так настаиваешь… Бадминтон, значит, бадминтон.
Вот так вот мы вдвоем там и оказались.
Синохара была не просто красивой девушкой, но и талантливой, по-своему известной и пользовавшейся определенным авторитетом – в том числе за пределами нашей школы – спортсменкой. Наглядным подтверждением тому служил протянувшийся по заградительной сетке спортплощадки броский баннер: «Поздравляем Мию Синохару из бадминтонного клуба с предстоящим участием в Региональном турнире Ка́нто»![2]. Естественно, эта совокупность качеств подкупила не только нас с лучшим другом: в бадминтоне вдруг решили себя попробовать еще немало парней-семиклассников, почти наверняка руководствовавшихся тем же приземленным мотивом, что и мы сами, – восхищением Синохарой.
Одним из них был, например, Хиро́то, со временем начавший играть в паре с Сидзуо.
Правда, по истечении пробных двух недель многие из воздыхателей (в особенности те, что раньше не имели соревновательного опыта) сдались и один за другим понемногу перестали показываться в спортзале: радужные представления о бадминтоне разошлись с жестокой реальностью, где вместо того чтобы беззаботно перебрасывать воланчик где-нибудь на ухоженной парковой лужайке, приходилось всерьез тренироваться.
Мы с Сидзуо, конечно, в бадминтоне тоже были профанами, зато хорошо бегали, так что весь пробный период – а посвящен он был исключительно общей физической подготовке – худо-бедно продержались.
Ну а затем мы вступили в бадминтонный клуб уже официально. Первое время, помимо базовых тренировок, мы долго и нудно разучивали стойки, шаги, подачи и замахи – словом, ничего особенного, однако была в бочке дегтя и ложка меда: иногда нам удавалось удостоиться индивидуальных объяснений и исправлений лично от Синохары, а потому мотивация продолжать занятия в нас все-таки не угасала.
Но самое главное – наблюдая, как наши старшие товарищи обмениваются ударами на корте, я стал понемногу считать, что бадминтон на самом-то деле игра куда более сложная и замысловатая, чем кажется на первый взгляд, и со временем искренне ей проникся.
В итоге нас затянуло настолько, что изначальная мотивация вскоре отошла на второй план, а затем и вовсе естественным образом позабылась – на смену пришла самая настоящая страсть, и страсть эта с тех пор не угасала ни на секунду. Мы горели бадминтоном. Горели настолько, что до недавнего времени без преувеличения посвящали ему себя целиком и полностью. Даже вне клубного времени арендовали корты в спортцентрах, участвовали в различных любительских играх… Вечерами, по выходным, в те дни, когда не было ни клубных занятий, ни официальных матчей, даже в периоды подготовки к экзаменам, когда клубная деятельность была условно под запретом, – каждое свободное мгновение мы разыгрывали волан.
Наше рвение принесло плоды: летом второго года средней школы я стал главой бадминтонного клуба – капитаном нашей команды, а Сидзуо – моим заместителем. Под нашим руководством ребята отлично сыгралась и матч за матчем становились все сильнее: если раньше школьная сборная едва держалась на городских соревнованиях, теперь ей удалось сначала пройти в 1/16 финала на турнире префектуры, а позже и в 1/8.
В последней игре регулярного сезона на этом самом турнире префектуры мы потерпели поражение в полуфинале командных соревнований, затем проиграли решающий матч за третье место и в итоге закончили четвертыми. И хотя это был лучший наш результат, как следует порадоваться не получалось – как-никак нам не хватило всего-то ничего для выхода в плей-офф. Ну а теперь мы с Сидзуо, как и все девятиклассники в это время года, отошли от клубной деятельности[3] и, можно сказать, потеряли свое место в жизни.
И как будто бы этого было недостаточно, жизнь решила нанести по мне еще один удар. Дело было три дня тому назад: после уроков я, борясь со смущением, заглянул в соседний кабинет, чтобы пригласить девушку – как мне казалось, мою уже вот как полгода – впервые за долгое время наконец-то пройтись вместе до дома.
Вот только выяснилось, что к тому моменту она уже ушла под руку с каким-то там своим одноклассником, а сразу после от ее лучшей подруги я узнал, что та вроде как просто бросила меня без моего же ведома, причем довольно давно.
Впрочем, от закономерного шока, в который меня повергла новость, оправился я довольно быстро: в сравнении с расставанием с бадминтоном расставание с девушкой казалось почти незначительным пшиком в воздух. А вот бадминтон… Да, эта часть реальности меня по-настоящему угнетала.
Еще полгода, и нужно будет выбрать, куда поступать дальше. А, собственно, куда? Эх, скорее бы уже… Хочу, хочу в старшую школу! Хочу снова в клуб! Учиться буду изо всех сил, что угодно сделаю, только пустите меня скорее на корт!
С такими мыслями я в конце концов добрался до учительской. У ее двери меня уже ждали двое учителей: Араки, а с ним Симаму́ра – один из кураторов бадминтонного клуба.
Что происходит? Я что, реально где-то провинился?
В висках застучало от нахлынувшей тревоги.
– В приемной ждет посетитель. Веди себя прилично, ладно? – не поворачивая головы, сказал мне классный руководитель, а затем молча кивнул Симамуре и скрылся в учительской.
– Я… чем-то «отличился»? – обреченно поинтересовался я у куратора.
– Ну-у, по такой логике мы с тобой оба вполне себе «отличились» в каком-то смысле, – расплывчато ответил тот, однако дальнейших пояснений не последовало: дважды постучав в дверь приемной, Симамура вошел внутрь.
Ну а я, съежившись от страха, юркнул за ним следом.
В приемной, по-хозяйски расположившись на стуле, сидел отчего-то смутно знакомый мне мужчина средних лет – не особо крупный, однако на удивление хорошо сложенный и к тому же весьма интеллигентный и представительный на вид.
– Прошу прощения за ожидание, – обратился к загадочному посетителю Симамура, склонив голову в поклоне такой небывалой учтивости, какой мне, пожалуй, видеть от него еще не доводилось.
Очевидно, сделал он это не просто так, а потому и я на всякий случай опустил голову за ним следом – естественно, тоже ниже обычного.
– Ну что ты, перестань, я ведь сам пришел раньше времени. Это мне впору извиняться, что заставил вас побегать.
Нет, я точно его где-то видел. Вот только где?
– Мидзусима, познакомься. Это господин Эбиха́ра, тренер команды по бадминтону старшей школы Йокога́ма Мина́то.
Йокогама Минато?! Команда по бадминтону?!
Стоило мне услышать эти слова, как сердце взволнованно заходило ходуном. В вопросах спорта Минато всегда была сильной, крайне конкурентоспособной школой, неизменно значившейся в восьмерке лучших по префектуре. А с тех пор как некий тренер Эбихара всерьез взялся за местную сборную по бадминтону, на турнирах префектуры та еще ни разу не уступала никому почетное первое место. По крайней мере, так я читал в одном посвященном бадминтону журнале.
Примерно месяц тому назад один старший товарищ, выпустившийся из средней школы в прошлом году, позвал меня посмотреть финальный матч префектурных отборочных – тех, что должны были определить, какие команды точно пройдут в Интерхай.
Точно! Вот где я видел господина Эбихару – это тот мужчина, что тогда непринужденно сидел на скамейке Йокогама Минато.
Игра тогда, надо сказать, закончилась всухую. Вторым претендентом на победу была сборная старшей школы Ходзё, однако многие открыто ставили на то, что их разгромят еще в полуфинале. И хотя до финала те все-таки дошли, но, видимо, пали духом из-за таких вот обсуждений, а потому Минато без труда вырвали победу еще до начала одиночки[4] асов – лучших игроков.
Молчание затянулось, и Симамура легонько похлопал меня по спине – поторапливал, в конце концов, поздороваться.
– Добрый день! Я Мидзусима, – машинально отчеканил я свою фамилию и еще раз склонил голову.
Тренер Эбихара здесь, в такое время учебного года… Значит ли это… Да нет, это бред. Конечно, Минато известна тем, что набирает в сборные преимущественно спортсменов из нашей префектуры, но… То есть да, командой мы смогли занять четвертое место, вот только лично я в индивидуальном зачете в лучшем случае добирался до четвертьфинала. Ну не приглянулся же им я?
– Эбихара. Рад встрече, – ответил мне мужчина, в знак приветствия поднявшись со стула.
Симамура, судя по напряженному лицу, нервничал не меньше моего – едва господин Эбихара поднялся на ноги, как тот в очередной раз торопливо поклонился и пододвинул к нему еще один стул, а следом многозначительно подтолкнул меня в спину, мол, давай, ты тоже садись.
– Знаешь ли ты, Мидзусима, – продолжил тренер, вновь устраиваясь на стуле. – Что когда-то я учил и Симамуру?
Из трех кураторов бадминтонного клуба Симамура был самым молодым и, по его словам, соревновательного опыта совсем не имел. Должно быть, именно поэтому тот почти никогда не показывался на тренировках, а если все же и приходил (случалось это исключительно тогда, когда остальные кураторы по тем или иным причинам прийти не могли), то не расставался с методичкой, а весь его вид прямо-таки кричал: «Помогите, меня заставили!» Когда он впервые увидел нашу игру, то искренне удивился и рассыпался в похвале: «А вы, ребята, сильнее, чем я думал!»
Фразу эту мы слышали от него еще не раз, вот только мотивации от нее ничуть не прибавлялось – скорее уж она, напротив, тут же угасала в ноль. Вдобавок Симамура страдал топографическим кретинизмом, поэтому нередко опаздывал на матчи – иногда вплоть до того, что еще чуть-чуть – и нас бы не допустили на площадку. Признаться, я даже тайком тренировался подделывать его подпись, чтобы в случае чего тихонько подписать нужные бумаги без его присутствия. В общем, недоверие, отразившееся на моем лице от высказывания тренера, вероятно, было слишком явным, потому как тот поспешил объясниться:
– Математике, не бадминтону. Но кто бы мог подумать, что этот паршивец станет учителем средних классов? Я-то его помню тем еще бунтарем: что ни день, то очередные препирательства со старшими. – Мужчина, наметив лукавую улыбку, многозначительно покосился на Симамуру.
– Господин Эбихара, не позорьте меня перед учениками, пожалуйста… – тот, краснеющий, точно рак, неловко почесал голову.
– Ладно-ладно, теперь это уже не имеет значения. На самом деле мне повезло, что Симамура взял на себя ваш клуб бадминтона, пусть и номинально. Видишь ли, Мидзусима, я хотел как можно скорее поговорить с тобой в, скажем так, непринужденной обстановке.
– Я понимаю.
На самом-то деле ничего я не понимал, да и обстановка была явно не самой непринужденной, однако в сложившейся ситуации мне оставалось только согласно кивнуть.
– Скажи-ка мне вот что: ты уже решил, куда хочешь поступать дальше?
– Нет, еще нет.
Да куда угодно, если честно. Лишь бы там был бадминтон.
По возможности, конечно, мне тогда хотелось протиснуться в какую-нибудь государственную старшую школу с сильным бадминтонным клубом. Желательно, чтобы туда принимали с моей академической успеваемостью, ну или хотя бы с успеваемостью чуть лучше моей – ради бадминтона я был готов постараться.
Но не признаваться же мне в такой малодушной цели?
– Тогда, может, пойдешь к нам? – произнес вдруг тренер. Прямолинейно, открыто и глядя мне в глаза.
В первое мгновение я не нашелся, что ответить. Чего юлить – пусть и самую малость, но я действительно надеялся, что все придет именно к этому. Однако просто взять и выпалить: «Ой, спасибо большое, я с радостью!» – я никак не мог. В конце концов, мне лучше всех была известна простая истина: до уровня старшей школы Йокогама Минато я явно не дотягивал.
– К-кто, я? – переспросил я на всякий случай. По правде сказать, какая-то часть меня все еще отказывалась верить в то, что происходящее было реально.
– Да, Мидзусима. – Во взгляде господина Эбихары читалась неподдельная решимость. – Я бы хотел, чтобы ты поступил к нам.
Ну, вряд ли уважаемый тренер специально проделал этот путь лишь для того, чтобы надо мной подшутить…
Однако верилось с трудом. Хотелось снова и снова спрашивать его: «Вы серьезно? Может, это какая-то ошибка? Или просто недоразумение?» И я спрашивал. Правда, не вслух – в глубине души. В поисках поддержки я, точно хватающийся за соломинку утопающий, скосил глаза на Симамуру.
– Не смотри так на меня, приятель, – заметив мой взгляд, он слабо улыбнулся. – Я и сам неоднократно спрашивал учителя, точно ли он ничего не перепутал…
Но я продолжал на него смотреть, а в глазах застыл вопрос: «И что же?». Ответил на него господин Эбихара:
– Послушай, Рё Мидзусима. Насколько я знаю, ты, как и все остальные парни из вашего клуба, впервые взял в руки ракетку уже в средней школе. Более того, Симамура рассказал, что у вас толком не было и нет путевого наставника. И, несмотря на это, вы смогли пробиться в восьмерку лучших команд по префектуре. Поэтому я справедливо полагаю, что ты хорошо себя показал – и как капитан, и как спортсмен.
– Д-да. То есть нет…
Так-то оно так, вот только подняться выше нам не удалось.
Бадминтонный матч – так называемая встреча, – как правило, состоит из двух-трех геймов, до первых двух побед. Гейм выигрывает сторона, первой набравшая 21 очко, однако, если счет становится равен 20:20, игра продолжается до тех пор, пока у одной из команд не появится перевес в два очка.
На последнем турнире префектуры – том самом, где мы заняли четвертое место в командном зачете – в решающем матче у нас даже не вышло дотянуть до третьего гейма: проиграли первые два, и дело с концом. Хотя на самом-то деле выступили мы тогда вполне себе неплохо – лично моя борьба была напряженной, и до самого конца не было наверняка понятно, кто именно заберет каждый гейм.