Соблазн Ночи

1 Синопсис

Тело русалки – сокровищница. Их слёзы становились великолепнейшим жемчугом, их изысканная кровь – эйфорическим наркотиком для вампиров, из их роскошных волос ткали тончайший шёлк, а их нежное мясо оборотни жаждали больше, чем амброзию Небес.

Ночные создания смешивались с человеческим обществом, скрываясь под овечьей шкурой аристократии, под покровом напускной невинности и благородства, и их дикость продолжала охотиться на слабых и беспомощных.

Женевьева Барлоу, или просто Ева, была исключительно странной молодой леди. Она обладала притягательной и чарующей натурой, и в свои двадцать четыре года почти не изменилась внешне со дня своего восемнадцатилетия. Она обманула администрацию и получила диплом, чтобы обеспечить себе лучшую жизнь.

Но самым странным было то, что у Евы был секрет, которым она ни с кем не делилась.

Она входит в дом Мориарти не только чтобы заработать, но и чтобы найти ответы на вопрос, что случилось с её матерью почти два десятилетия назад.

К сожалению, не всегда всё идёт так, как запланировано. Несмотря на её осторожную натуру и желание оставаться в тени, на неё падает холодный взгляд, который вскоре откажется выпускать её из виду.

– —

Приветствую старых и новых читателей, надеюсь, вам понравится книга ^.~ Главы будут выходить по одной в день.

Другие работы автора:

Питомец молодого господина Дэмиена

Заявленный принцем тьмы

Одержимость короны

Красавица и бессмертный: Всё началось с раскопок

Пугало 1889 года

Письма к Ромео

Валериановая империя

Хайди и Лорд

Бэмби и Герцог

Дворецкий Белль Адам

Сад Яда

Четвертая любовница

2 Горячие булочки!

Маленькая девочка сидела в лохани с водой, а её мать мыла ей золотистые волосы. Женщина набрала в помятую кружку воды и осторожно полила голову дочери.

– Мама, – сказала девочка. Её взгляд проследил за запястьем матери до свежего синяка.

– Да? – внимательно спросила мать. – Что такое, Ева?

– Ты ушиблась… – голос у девочки был нежный. На вид ей было не больше восьми, и она смотрела на мать своими ясными голубыми глазами.

Мать ей улыбнулась. Малышке казалось, что улыбка матери освещала всю комнату, хоть та и была тускло освещена несколькими оставшимися у них свечами.

Женщина положила мокрую руку на голову девочки: «На улице скользко из-за дождя. Твоя мама споткнулась и заработала себе небольшое бо-бо, – заверила она дочь. – Это пустяки, твоя мама справится. Не волнуйся!»

Ева кивнула, безоговорочно веря словам матери, хотя и видела ещё один синяк у неё на щеке.

Улыбка на лице женщины дрогнула, когда дочь отвлеклась на поверхность воды. Большинство синяков скрывало платье, а длинные рукава, которые она носила на улице, доходили до самых запястий. Но синяк на лице спрятать было трудно.

Её дочь росла, и женщина знала, что та достигла возраста, когда дети становятся любопытными и начинают понимать сложные вещи. Она не хотела лгать дочери, но в то же время ей было трудно объяснить, чем она занимается.

– Как прошёл твой день, милая моя? – спросила женщина, наблюдая за дочерью.

– Я помогала Томасу с его овцами. Он разрешил мне пойти с ним и посмотреть, как они пасутся, – с теплотой ответила девочка, словно ей это очень понравилось. Она повернулась к матери и добавила: – Он снимал с них одёжку, мама! Сказал, что она снова отрастёт, но мне стало их жалко, потому что они выглядели так, будто замёрзли. Мама, а мы можем когда-нибудь завести овечку?

– Может быть, когда-нибудь, – ответила мать с нежностью во взгляде. – Надеюсь, ты ему не мешала.

Девочка энергично замотала головой.

– Это хорошо, – сказала женщина, поднимая с пола банку. – Томас – щедрый и добрый человек.

Добрее многих, кто жил в этом городе, подумала женщина.

Пока она купала дочь, на ногах девочки появилась мерцающая голубая чешуя. Малышка дотронулась до чешуек, которые образовывали ослепительный сетчатый узор. Женщина открутила крышку банки и добавила в лохань две ложки белого порошка, давая ему раствориться.

Девочка спросила: «Мама… а почему в нашем мыле нет пузырьков? – её бровки нахмурились. – Миссис Эдисон сказала, что мы не можем позволить себе мыло».

Мать улыбнулась: «С чего это вы заговорили о мыле? Мы пользуемся средством получше всякого мыла. Оно делает твою кожу гладкой и шелковистой. Разве тебе не нравится, когда кожа гладкая и шелковистая?»

– Правда? – с невинным видом спросила девочка, и мать кивнула.

– Правда. К тому же, важно, чтобы ты использовала эту соль во время купания, пока не научишься прятать свою чешую. Это сохранит тебя в безопасности. Помни, Женевьева. Никто не должен знать о твоей чешуе, иначе у нас обеих будут большие неприятности!

Вскоре после того, как соль растворилась в воде, чешуя на ногах девочки исчезла. Мать села позади неё, поливая водой и ополаскивая её голову и тело, а затем вытащила её из лохани и завернула в полотенце.

– Мама, ты пойдёшь со мной завтра? – на лице девочки застыло выражение надежды.

Мать обняла Еву, и девочка с радостью обняла её в ответ. Ева была ещё маленькой и скучала по матери всякий раз, когда той приходилось работать, ведь она часто уходила на долгие часы и возвращалась лишь поздно вечером. Бывали дни, когда мать отсутствовала всю ночь и раннее утро, оставляя дочку совсем одну в их маленьком домике.

– Прости, что я не могла проводить с тобой много времени. Но я обещаю, что всё наладится. Как только у нас будет достаточно денег, мы сможем переехать в место получше. Может быть, туда, где будет овечка или две, чтобы ты могла с ними играть, – пообещала женщина дочери, – и я смогу проводить с тобой больше времени.

– Мы сможем играть вместе всё время? – от одной этой простой мысли на лице девочки отразился восторг. Женщина отстранилась от дочери, чтобы взглянуть на её милое личико.

В будущем она найдёт для дочери наставника, который обучит её этикету и манерам благородных дам, чтобы она могла стать частью высшего общества. И в отличие от неё самой, её дочь будут уважать и любить! Она обязательно добьётся этого ради дочери!

Мать Евы наклонилась и поцеловала свою малышку в лоб.

– Да, всё время, ты и я, – усмехнулась женщина.

Позже той ночью женщина уложила дочь спать, укрыв её большим из двух имевшихся у них одеял, чтобы защитить от суровой Зимы за окном.

Она подошла к лохани и пару минут смотрела на поверхность воды. Погружённая в свои мысли, она опустила руку в воду, а затем вытащила пробку, позволяя воде стечь.

Когда наступило утро, солнечные лучи не достигали города из-за затянувших небо туч. В воздухе витала какая-то угрюмость, а прохладный ветерок заставлял прохожих на улицах плотнее кутаться в пальто.

В доме, где в кровати, свернувшись калачиком, спала маленькая Ева, её мать стояла перед зеркалом.

На ней была одолженная одежда. Впрочем, большая часть её нарядов либо досталась ей от кого-то, либо была одолжена. Волосы она собрала в скромный, но соблазнительный узел, который должен был понравиться её цели, а губы накрасила вызывающим, дерзким красным.

С таким макияжем синяки стали немного заметнее, но она держалась с гордостью. Когда она вышла из дома, закрыв за собой дверь, то почувствовала на себе похотливые и осуждающие взгляды.

Ребекке Барлоу было не привыкать к тому, что на неё пялятся. И какими бы унизительными и осуждающими ни были эти взгляды, она шла с невозмутимым спокойствием. Но если бы кто-то присмотрелся к ней повнимательнее, то заметил бы, что её глаза никогда не смотрели вперёд. Её потупленный взгляд был устремлён себе под ноги, но делала ли она это, чтобы не споткнуться и не упасть, или чтобы избежать стыда от чужих глаз, знала только она сама…

Когда она дошла до конца улицы, её уже ждала карета. Кучер у дверцы кареты открыл её, завидев Ребекку.

Ребекка почувствовала, как её ноги одеревенели, но не остановилась. Хотя она и пришла сюда, зная, что её ждёт карета, она ощутила тревогу, вспоминая вчерашнее.

Она собралась с духом и забралась в карету, а кучер захлопнул за ней дверцу.

Несколько часов спустя маленькая Ева бродила по одной из многочисленных улочек Брокенгроувса. На ней была пухлая курточка, которую сшила ей мать, а в глазах горел огонёк авантюризма.

Пока матери не было дома, девочка исследовала соседний городок Кроубери, расположенный недалеко от Брокенгроувса, стараясь изо всех сил избегать горожан. Хоть она и была мала, но чувствовала, что люди не очень-то любят её и её мать.

Её маленькие ножки оставляли на заснеженной земле крошечные следы, пока она смотрела, как люди расчищают снег перед своими домами. Свернув за угол на другую улицу, она заметила впереди толпу.

Играли флейты, наполняя всё вокруг музыкой, и потоки людей устремлялись в том направлении.

С минуту она стояла, глядя на маленькие пузырьки, парящие в воздухе, и её глаза расширились от любопытства. Словно этого было недостаточно, чтобы заманить её, по воздуху разносился запах горячей еды, которую продавали в палатках, и в эту студёную погоду аромат был особенно соблазнительным.

Не в силах сопротивляться, девочка забрела на городскую ярмарку. Атмосфера была наполнена восторгом и изумлением, а широкое разнообразие еды и безделушек, предлагаемых в палатках, ослепляло толпу.

На ярмарке были не только местные жители – люди из соседних городов тоже приехали сюда, чтобы присоединиться к празднеству. Среди моря людей, не знающих, куда пойти в первую очередь, у каждой палатки виднелась большая толпа.

Будучи маленьким одиноким ребёнком, Ева не могла разглядеть палатку за спинами и головами множества людей, даже когда вставала на цыпочки. Пока она искала место получше, проходившая мимо женщина толкнула её, заставив пошатнуться и отступить назад.

– Что такой крысёныш, как ты, делает здесь, путаясь у меня под ногами? – фыркнула женщина и протиснулась к прилавку.

Ева быстро отступила назад, но тут же на неё накричала какая-то пара за то, что она в них врезалась.

Девочка быстро опустила голову: «Простите».

Но богачам не было дела до девочки в невзрачной одежде.

– Я думал, они вымерли! Как ты это раздобыл? – спросил мужчина в дорогом на вид пальто, которое хорошо защищало его от холодного воздуха. Он держал в руке бутылку, разглядывая красную жидкость внутри.

Торговец хитро улыбнулся и усмехнулся: «У меня свои способы, поэтому бутылка и стоит пятьсот золотых монет».

– Пятьсот? Не слишком ли ты жаден? Как мне узнать, что оно подлинное? – спросил мужчина, переводя взгляд с бутылки на торговца. Он прищурился, и в этот момент цвет его глаз на кратчайший миг стал красным, а затем снова карим.

– Я бы никогда не стал вас обманывать, Сэр. Я сам выходил в море. Очень редкий улов, как вы знаете, деликатес, который непременно утолит вашу жажду и насытит ваш голод, – соблазнял торговец своего богатого клиента. – Уверяю вас, как только вы его попробуете, каждая капля будет ценнее золота.

Еву привлёк сильный запах печёных булочек, покрытых сладкой карамелью. Она прикусила нижнюю губу и схватилась за пустой живот, размышляя, каковы они на вкус.

Порция еды, которую готовила мать для каждой из них, была строго определена, и, хотя мать следила, чтобы дочь была накормлена, Ева никогда не наедалась досыта. При виде множества вкусных и интересных блюд на ярмарке её желудок бунтарски заурчал.

Она подошла поближе к булочкам, глядя на детей и взрослых, с восторгом уплетавших лакомство, которое они могли купить, потому что у них были деньги.

А у неё их не было.

Увидев, что торговец занят разговором с богатым покупателем, её рука потянулась к булочке, лежавшей на краю прилавка.

Но не успела девочка схватить булочку, как чья-то рука вцепилась ей в предплечье!

3 Дети богатых

Карета неторопливо въехала в город Кроубери. Четвёрка лошадей везла экипаж, сделанный из отборного дуба и украшенный роскошными узорами из золота. Ритмичный перестук колёс затих в нескольких шагах от городской ярмарки, проходившей в тот день.

Кучер, держа в руке скамеечку, спрыгнул с козел.

Хотя он и был человеком низшего сословия, на нём были хорошая белая рубашка, а также чистый чёрный сюртук и брюки. Как один из двух кучеров, отвечающих за экипаж своего нанимателя, он был обязан одеваться прилично.

Быстро поставив скамеечку на землю перед дверцей кареты, он открыл её и протянул руку, чтобы помочь тому, кто был внутри.

На скамеечку ступила девочка, и, хотя кучер предложил ей руку, она предпочла не пользоваться его помощью. На вид ей было не больше девяти лет, но в её шагах и малейших движениях сквозило явное презрение. Её бледная кожа была чиста от обычной грязи и сажи, которые можно было увидеть на детях из низшего сословия, а её длинные чёрные волосы были заплетены в изящный узел, короной венчавший её макушку.

Это была его юная мисс, мисс Марселин.

Когда она сделала второй шаг, длинное шёлковое платье запуталось у неё в ногах, и она споткнулась.

– Юная мисс!

Кучер бросился ей на помощь, но, прежде чем он успел её подхватить, она резко восстановила равновесие и выпрямилась, ведя себя так, будто и не спотыкалась вовсе.

– Не кричите, Бриггс. Вы привлечёте к нам ненужное внимание, – вежливым голосом проговорила Марселин, поправляя платье. – И ещё… отойдите. Вы стоите слишком близко.

Бриггс отступил на два шага, стараясь не вторгаться в её личное пространство. Он склонил голову: «Прошу прощения, юная мисс».

– Я прощаю вас лишь потому, что добра, – донёсся пренебрежительный голос юной мисс.

– Тебе не пришлось бы его прощать, если бы ты смотрела, куда идёшь.

Мальчик, года на два старше девочки, поставил начищенный ботинок на скамеечку и сошёл из кареты. На нём было плотное чёрное пальто с воротником из меха чёрной лисы. Блеск его серебряных волос гармонировал с тёмно-серыми тучами на небе. Взгляд его выдавал раздражение, а в том, как он держался, было куда больше презрения, чем у Марселин.

Слова старшего брата слегка смутили Марселин. «Это не моя вина! Миссис Гарретт сделала перёд платья слишком длинным», – свалила она вину на швею.

Мальчик уставился на младшую сестру, мило улыбнувшуюся ему, и закатил глаза. Он приказал их кучеру, мистеру Бриггсу: «Припаркуйте карету».

– Я скоро вернусь, – поклонившись, ответил мистер Бриггс.

Брат с сестрой не стали дожидаться слугу и направились к городской ярмарке. При виде множества торговцев, продававших всевозможные диковинные товары, глаза Марселин заблестели. И хотя брат с сестрой уже были знакомы со многими редкими или дорогими вещами, большинство дешёвых товаров были тем, чего они никогда не видели и не пробовали, что вызывало у них чувство новизны.

Марселин, высоко держа голову, поспешила к другим прилавкам, а брат последовал за ней.

– Винс! Посмотри на ту куклу! – она указала пальцем на один из прилавков. Она подбежала к нему, оказавшись среди других девочек. Те, что стояли впереди, были нарядно одеты, как и она, в то время как остальные толпились вокруг игрушечной лавки.

Шаги седовласого мальчика были твёрже и более выверены, чем у его сестры. Едва интересуясь ярмаркой, Винсент держался на расстоянии от людей и того, что они предлагали. Если бы не настойчивость сестры, он не соизволил бы ступить в такое людное и грязное место.

Но не только он, но и другие держались на расстоянии от мальчика с поразительным цветом волос и видом истинного аристократа.

– Вот эту! И ту, что справа. И ту, что рядом с ней! – сквозь шумную суету толпы Винсент услышал возбуждённый голос Марселин, приказывавшей торговцу принести ей кукол.

«Избалованная девчонка», – пробормотал Винсент себе под нос.

Марселин заставила торговца достать для неё всех кукол, чем вызвала у него раздражение. Если бы девочка не была одета в такое дорогое на вид шёлковое платье, он бы прогнал её за то, что она впустую тратит его время и мешает торговле.

Он посмотрел на шумную толпу людей среднего и низшего сословий вокруг прилавка, которая почти не оставляла ему места для манёвра.

«Тц», – раздражённо цокнул он языком и решил не пробираться через это скопище низших существ. Оставалось надеяться, что она скоро налюбуется куклами и уйдёт.

Пока сестра была занята, Винсент решил прогуляться, избегая скоплений людей, где собирались мужчины, женщины и дети в рваной одежде.

Его родители всегда водили его с сестрой в места, где люди были им ровней – и по роду, и по статусу.

Погода стала ещё холоднее, и он заметил нескольких крестьян вдалеке, за границами ярмарки, сгрудившихся у огня, горевшего в бочке из-под масла. Бездомные, эти люди скоро умрут от усиливающихся зимних холодов, что наступят в ближайшие дни.

Его взгляд скользнул по прилавку с горячими булочками. Хотя от них пахло свежо и аппетитно, этого было недостаточно, чтобы соблазнить его подойти и откусить кусочек. Его взгляд на мгновение упал на две семьи из высшего сословия, которые стояли перед прилавком, разговаривая с торговцем.

Когда Винсент отвёл взгляд, его глаза зацепились за тощее маленькое создание, крутившееся у края прилавка с горячими булочками.

Это была маленькая девочка, которая резко выделялась на фоне людей, стоявших рядом с торговцем.

На ней было дутое чёрное пальтишко со множеством заплат, которое, как он догадался, было неумело набито какой-то дешёвой шерстью для защиты от холода и ветра. Такую самодельную вещь с чужого плеча могли сшить только беднейшие из простолюдинов, неспособные позволить себе самое простое и дешёвое пальто из кожи снежной свиньи, которое защитило бы её от холода в два, а то и в три раза лучше.

Несмотря на все заплатки, оно не было рваным, как одежда других крестьянских детей. Кроме того, девочка выглядела слишком чистой, а её кожа была необычайно гладкой для простолюдинки – возможно, даже более гладкой, чем у его сестры и матери.

Тем не менее, одной лишь внешности никогда не было достаточно, чтобы изменить свой статус.

Девочка жадно смотрела на булочки, словно это была самая вкусная еда, которую она когда-либо видела. Но он-то знал, что это всего лишь обычные булочки, которые, вероятно, уступали по вкусу тем, что он ел дома.

Девочка потянулась за булочкой, и Винсент второй раз за день цокнул языком.

«Дура», – пробормотал он, потому что кто-то схватил её за руку, прежде чем она успела коснуться булочки.

Торговец, который расшаркивался перед одним из покупателей, краем глаза заметил какое-то движение. Он сузил глаза и проворно схватил Еву за тонкое запястье.

Еву не учили воровать, но из-за леденящего холода и растущего голода при виде тёплой еды у неё потекли слюнки. Она не собиралась воровать и лишь импульсивно потянулась к булочке, а теперь, когда её поймали, окаменела от страха.

– Ах ты, крысёныш! – прошипел торговец, его тон разительно отличался от того, каким он говорил с покупателями. – Думала украсть у меня из-под носа?!

Маленькая Ева замотала головой: «Я не хотела», – донёсся её тихий голосок. – «Я их даже не тронула!»

– Но ты ведь собиралась украсть, не так ли?

Торговец гневно на неё посмотрел.

Словно гневного взгляда торговца было мало, многие из стоявших рядом людей обернулись, чтобы понаблюдать за разворачивающейся сценкой.

Одна знатная дама сказала своему спутнику: «Вот почему нам нужно чёткое разделение, чтобы отделить таких, как мы, от им подобных. Они пользуются любой возможностью, как шайка воров и преступников».

– Такая маленькая, а уже с такими отвратительными замашками. Её следует немедленно наказать. Где её родители? – спросил другой.

– Наверное, сирота, – прокомментировал третий.

– Неужели? – поинтересовался мужчина с зачёсанными набок волнистыми волосами; на его губах застыла жуткая улыбка. – Тогда от неё может быть какая-то польза.

Винсент, тихо стоявший в стороне, слышал, как взрослые из его социального круга обсуждали девочку, пока торговец держал перепуганного ребёнка. Он кое-что знал о том, что случается с бедняками, особенно с маленькими детьми, похищенными представителями высшего класса.

Маленькая Ева хотела вернуться домой, и она бы уже сбежала, если бы торговец не сжимал её руку так сильно, что на запястье наверняка останется заметный синяк.

– Пожалуйста, простите меня, – извинилась маленькая Ева и подобострастно склонила голову. – Я не хотела ничего плохого.

– Не так-то просто, крысёныш. Кто знает, что ещё ты тут украла, – торговец посмотрел на неё сверху вниз.

Она слышала, как толпа вокруг зашепталась, бросая на неё осуждающие и обвиняющие взгляды.

Некоторые из них согласились, что девочку нужно обыскать, прежде чем прогнать.

Маленькая Ева испугалась и пожалела, что рядом нет мамы. Она изо всех сил пыталась вырвать руку из хватки мужчины, но тщетно. Когда она дёрнула сильнее, самодовольный торговец ослабил хватку, и она упала на холодную, покрытую снегом землю.

Мужчина с жуткой улыбкой и волнистыми волосами шагнул вперёд и заявил благожелательным тоном: «Я отведу девочку к магистрату, может, он её знает. Кто знает, какие ещё грехи она совершила?!»

У маленькой Евы болела ушибленная при падении попа, но она была слишком напугана, чтобы обращать на это внимание. Она боялась, что, если её заберут, она больше никогда не увидит свою маму.

Ей хотелось плакать, но она сдержалась. Она прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

Мама говорила ей никогда не плакать на людях, ни при каких обстоятельствах. От всё возраставшего числа устремлённых на неё глаз её сердце сжималось от тревоги.

Но прежде чем мужчина успел её утащить, перед ней появился седовласый мальчик.

– Стоять, – приказал Винсент, шагнув вперёд.

Волнистый мужчина был раздосадован тем, что его остановили, но, обернувшись, его недовольство сменилось удивлением. «Мастер Мориарти, какой приятный сюрприз! Вы здесь с родителями?» – поинтересовался мужчина, глядя за спину мальчика с заискивающей улыбкой.

– Кто вы? – прямо спросил Винсент, и улыбка сползла с лица мужчины.

Мужчина откашлялся, возвращая лицу прежнее выражение: «Мастер, я Деклан Халстон. Мы встречались в поместье леди Джорджианы Уинстон».

– Я вас не помню, – ответил мальчик, и, хотя он был юн, было очевидно, что он презирал этого человека, словно тот был грязью у него под ногами. – А теперь не могли бы вы отойти от моей служанки?

– Вашей служанки? – Деклан с сомнением осмотрел Еву.

– Да. Отойдите, – прозвучал прямой приказ, и, хотя Деклану не понравилось отношение Винсента, он отступил из-за фамилии мальчика.

К всеобщему удивлению, мальчик протянул ей руку.

Мужчина по имени Деклан фыркнул и спросил: «Вы же не собираетесь её поднимать, не так ли? Молодой человек вашего статуса не должен…»

Проигнорировав дворянина, мальчик повернулся к торговцу и заявил: «Вы нанесли ущерб собственности семьи Мориарти. Хотите расплатиться извинениями или предпочитаете быть наказанным потерей своего дела?»

– Прошу прощения, мистер Мориарти, – склонил голову торговец, – но я поймал её, когда она воровала мои…

– Она и пальцем ничего не тронула. Вы разве не предполагаете худшее? – Винсент пресёк его обвинение, и торговец пробормотал извинения.

Городские зеваки, наблюдавшие за сценой, так же быстро потеряли к ней интерес, как и обрели, и вернулись к своим делам.

– Ты собираешься сидеть там весь день? – на этот раз его вопрос был обращён к девочке.

Маленькая Ева впервые видела кого-то с серебряными волосами. Его одежда выглядела тёплой и уютной, а на лице застыло лёгкое хмурое выражение.

Её мама говорила ей: «Держись подальше от разодетых, они могут увести тебя от меня».

И пока она разглядывала его красивую одежду и блестящие туфли, седовласый мальчик свирепо на неё посмотрел.

Вот он, юный мастер прославленной семьи Мориарти, протягивает ей руку, чтобы помочь подняться – руку, которую он никогда не протянул бы другим, – а эта неблагодарная девчонка даже не пытается за неё взяться.

Увидев, как сузились его глаза, маленькая Ева почувствовала опасность и быстро потянулась к его руке.

Люди вокруг них постепенно разошлись, оставив двоих маленьких детей одних.

Маленькая Ева почувствовала, как её потянули за руку, и быстро встала на ноги.

– Следуй за мной, – прозвучали отрывистые слова седовласого мальчика. Он не дал ей времени ответить, особенно после того, как объявил её своей служанкой.

Он перехватил её за запястье и потащил прочь от прилавка и зевак.

Мальчик схватил её за то же место, где раньше держал торговец, оставивший синяк. Она поморщилась от боли, вызванной его хваткой.