Жена Эмина. Его наследник

Глава 1

Диана

– Диана! Придите в себя!

Я распахнула глаза, когда крик выбил уже весь воздух из легких. Мне разрешили проснуться. Выйти из транса.

Юлия Вебер сжала губы в тонкую линию и тяжело вздохнула. По ее виду я поняла, что все плохо.

– Вам не помогает даже гипноз. Я бессильна, Диана.

Женщина развела руками и поднялась с кушетки, на которой я лежала. Ей, как специалисту, было невыносимо принять свое поражение.

– Пожалуйста, не бросайте меня. Я вам плачу, – напомнила я.

– В том и дело, Диана. Я больше не могу брать с вас деньги и не видеть результата.

– Мне уже лучше, – я сжала кончик платья в руке, – я стала надевать юбки.

– Я не стилист, Диана, я – психотерапевт. Причем лучший в своем деле и в этой стране. Меня интересует то, что внутри, а внутри у тебя… – Вебер резко замолчала.

Я безучастно оглядела белоснежный кабинет. Здесь только кушетка и рабочий стол моего врача. В портфолио известного доктора Вебер сотни излеченных душ, но моей души там, похоже, не прибавится.

– Сны снятся мне все реже. И я научилась убегать от него. Почти не кричу.

– Такой мизерный результат за три года, – женщина покачала головой, – остается лишь одно, Диана. Я не советую, я настаиваю!

Я вскочила с кушетки. Лишь при одной мысли о встрече с ним меня бросало в пот.

– Вы сошли с ума, – горячо бросила я.

– Чего мне только не говорили, но в конце своей работы я слышала лишь благодарности, – надменно ответила женщина, – если он приходит к вам во снах, вероятно, между вами осталась недоговоренность.

– Еще какая недоговоренность! – гневно выпалила я, – я валялась в его ногах и рыдала от боли! Физической и моральной! Он уничтожил меня, растоптал, убил! Его ботинки были начищены до блеска, а мои ступни были босыми!

– Успокойтесь, Диана.

Я не плакала – давно разучилась. И не кричала. Разве что внутри сердце обливалось кровью, оно единственное не атрофировалось и все еще работало.

– Я на коврике спала. На входном.

– Я понимаю, Диана.

– Его отец преследовал нас долгие годы.

– Я понимаю…

– Ни черта вы не понимаете! – вспыхнула я, – он перешагнул через меня на своих ботинках. Они так блестели!.. вы ничего не понимаете.

Я обессиленно опустилась на кушетку. Сколько еще ты будешь преследовать меня, Эмин? Скажи, умоляю.

Вебер сняла очки и потерла переносицу.

Я знала: во всем Калининграде не сыскать профессионала лучше. Это я сложный пациент. Я взяла свои вещи и оделась – больше ничего не оставалось.

– Простите. Вероятно, я безнадежна.

Круто развернувшись, я положила на стол Вебер круглую сумму. Женщина отвернулась, я услышала ее тяжелое дыхание.

– До свидания, Юлия.

Я схватилась за ручку, собираясь навсегда покинуть кабинет, в который неизменно приходила вот уже три года.

– Диана, – окликнула Вебер, – когда станет хуже, приходи. Я окажу экстренную помощь.

На улице стоял август. Первое.

Теплый воздух чуть приглушил болезненные воспоминания. В конце концов, прошло больше четырех лет. Он уже не такой, я совсем другая.

Нам не пересечься больше.

Я сделала глубокий вдох: свобода пахнет вкусно, но вкупе с моим прошлым она отдает горечью. Я все положила ради этой свободы: свою невинность, свое сердце, я ее выстрадала. И я пережила много смертей и его ревность – а последнее многого стоило.

На часах не было даже девяти утра, до работы еще оставалось время. Натянув улыбку, я направилась в сторону дома – забегу буквально на пятнадцать минут.

– Мам, я дома, – крикнула я, шагнув на порог.

Мама не ответила, тем самым заставляя меня понервничать. На втором этаже послышался детский плачь – мама редко справлялась с Эльманом.

В мыслях творился полный хаос: что случилось? Когда я уходила к доктору Вебер, сын крепко спал.

– Я тут решила перед работой заскочить. Мам? У вас все хорошо?

Я с тревогой приблизилась к детской. Все-таки я солгала Эмину, когда сказала ему, что в моей жизни больше не будет мужчин.

Один все-таки появился. Ему три с половиной года и у него серые глаза.

Твои глаза, Эмин.

И я сделаю все возможное, чтобы ты никогда не узнал о моей маленькой тайне по имени Эльман.

Глава 2

– Я тут решила перед работой заскочить. Мам? У вас все хорошо?

За дверью в детской раздались торопливые шаги.

Не успела я улыбнуться, как в проеме спальни появилось тревожное лицо мамы.

– Скорее проходи, Диана! Не могу я его успокоить, все плачет и плачет! Разрывается он без тебя!

– Что значит без меня? – нахмурилась я, – может, его что-то беспокоит?

– Ой, я как-то не подумала.

Мама заторможенно посмотрела на Эльмана и отступила, снимая с себя ответственность. Эльман стоял посередине комнаты. Я опустилась перед сыном на корточки и ласково потрепала его по макушке, взъерошивая темные волосы.

– Мой мальчик, я вернулась. У тебя что-то болит, да?

– Животик. И душа.

Я с недоумением посмотрела на сына. Эльман еще плохо выговаривал букву «р», зато знал много слов, порой даже не понимая их значение.

– Ты точно хотел сказать это слово? – уточнила я.

– Да. У меня болит душа, когда ты не рядом, мамочка.

Я тихо выдохнула и улыбнулась.

– Малыш, давай сейчас я приготовлю для тебя теплый вкусный чай, а перед работой я полежу с тобой и поглажу животик? Сильно болит?

Эльман отрицательно покачал головой и широко улыбнулся, а я выпала из реальности.

Боже, мой мальчик, твоя улыбка сведет меня с ума.

Как же ты похож на своего папу… ты бы только знал.

Эмин улыбался редко, но каждую его улыбку я помнила. А спустя годы даже нарисовала портрет – где он улыбался, и сохранила его. Когда-нибудь я покажу сыну, как выглядит его отец. Не в телевизоре – холодного и жестокого, а на бумаге – улыбчивого и любящего.

Оказывается, я отлично рисовала, только после смерти папы я напрочь забыла об этом.

Зато в новой жизни этот навык сильно помог мне в поступлении. Еще год, и я получу диплом дизайнера.

Я повернулась к маме:

– Если Эльману не станет лучше, вызови врача, хорошо?

– Может, сегодня ты просто не пойдешь на работу? – нахмурилась Анна.

– Мама, это работа. Туда нельзя не пойти, – пояснила я, – я многим обязана директору, он взял меня без опыта.

– Я просто не понимаю: неужели тебе нужно работать, если он оставил тебе столько денег?

Я поднялась, притягивая к себе сына. Мама снова заводит старую песню, и ее тоже можно понять: она хочет обустроить свою личную жизнь.

– Уволься с работы, Диана. Ты ни дня в декрете не просидела, а тех денег хватит с лихвой. В конце концов, сколько крови он выпил – имеем право!

– Я не хочу брать его деньги. И давай не при ребенке, прошу, – попросила я.

Я уложила ничего не понимающего Эльмана в кровать. Она у него хоть и небольшая, но своя.

– Сынок, сейчас я заварю теплый чай и тебе принесу. А ты пока ложись на правый бок и подогни ножки к животику. Вот так, хорошо.

– А ты скоро вернешься? – нахмурился сын и почти требовательно заявил, – я жду тебя.

Мы с мамой спустились вниз.

– Ты помнишь, что у Эльмана аллергия на глютен? Вы точно не перепутали продукты, которые ему запрещены?

– Что ты такое говоришь, Диана? – нахмурилась мама, – все запрещенные продукты в нашем доме под строжайшим запретом. Бабушка давно готовит пирожки только из безглютеновой муки и других безопасных продуктов.

– Хорошо.

Я поставила чайник и еще раз заглянула к Эльману. К счастью, ему становилось лучше, поэтому тревога сразу ушла. Просто переел, такое с бабушкиными пирожками случается.

Я вернулась на кухню и выглянула в окошко. Четыре года назад мы с мамой бежали в Санкт-Петербург, но стоило нам сойти с поезда, как мама взяла меня за руку и увезла под Калининград.

Я сначала не поняла, зачем она привезла меня сюда.

Да, если бежать от безумно влюбленного в тебя мужчины, то бежать далеко, но почему именно под Калининград?

Я не понимала.

До последнего не понимала.

Пока не увидела ее – одинокую старушку на фоне маленького, но кирпичного дома. Она копалась в земле, ее сгорбленная осанка хорошо проглядывалась через деревянный забор. Это была одинокая мать, которую покинула единственная дочь.

На долгие двадцать лет.

Именно столько лет назад дочь с матерью не сошлись характерами и разругались в пух и прах. И тогда моя мама сбежала к тирану.

Мою бабушку звали Марина, и мы никогда не виделись.

– Анна? – просипела старушка едва слышно.

– Мамочка! – Анна глотала слезы, – здравствуй, это я. Твоя дочь.

Старушка перевела на меня взгляд, напрочь забыв про огород.

– Кто это рядом с тобой?

– Твоя внучка, – заплакала мама.

– От того тирана, да? Я до сих пор помню его имя. Булатом зовут негодяя.

Сердце болезненно сжалось поначалу. Бабушка была остра на язык, но позже она полюбила меня всем сердцем. И не только меня, но и Эльмана, который, едва подрос, тоже стал называть свою прабабушку бабулей.

Бабуля полюбила нас больше, чем Анну, и полностью взялась за наше воспитание. Глядя на бабушку, мне хотелось стать такой же, и воспитываться я была совсем не против.

Но с Анной у них отношения так и не сложились.

Вот и сейчас, пока я ругалась с мамой, бабушка вернулась с огорода, и началась вторая мировая.

– Ты не вмешивайся, Анна, хоть дочь у тебя с мозгами! – запричитала бабуля, – выучится, найдет добротного мужа, а работа к независимости приучит.

– Мам!

– Бабуль!

Воскликнули мы обе.

– А что бабуля? Даже не вздумай бросать университет, Диана. Вот, Анна в свое время бросила! Не послушала мать, вышла замуж за тирана, за убийцу с ребенком между прочим! Теперь вот прячемся от его сына, когда же это прекратится?

– Все, я так больше не могу, – простонала мама, – я пойду.

– Опять она за мужика пошла прятаться, – фыркнула бабуля, – иди, иди. Ничему тебя жизнь не учит.

Мама резко открыла дверь и ушла. Хлопнув дверью, как и много лет назад. Несмотря на слезы и горячность их первой встречи, в их отношениях не стало теплее.

Теперь ей было к кому уйти – недавно мама решилась на новые отношения. Это был мужчина из полиции. Я рада, что мама занялась своей жизнью, только не понимала, как она смогла столь быстро довериться другому мужчине. После многолетней работы с психотерапевтом ей стало лучше. В отличие от меня.

– Бабуль, ты слишком строга к ней. Неужели ты не простила ее? Столько лет прошло.

– А ты ее не жалей! В свои годы она такое натворила, Диана!

– Да, она сбежала с тем, кого любила, – я осеклась, – думала, что любила.

– Ага, любила так, что ты вот до сих пор расхлебываешь эту ее любовь. Но ты не подумай, правнука своего я люблю и этому вампиру не отдам.

Бабуля не понаслышке знала о жестокости Эмина: она видела, в каком состоянии я приехала из Волгограда четыре года назад.

– Может, стоит ее выслушать, а не наступать на те же грабли? Анна снова ушла. Только теперь ей далеко не двадцать, бабуля.

Я сделала чай и вернулась к Эльману. Кажется, на работу сегодня придется опоздать. Сын послушно лежал, подогнув колени.

– Тебе лучше? – тревожно спросила я.

Эльман кивнул и поднялся, принимая чай из моих рук. Я с щемящей нежностью погладила темную макушку.

Мой сын. Мое напоминание, моя радость и боль. Мое все.

Если бы ты только знал, Эмин, как тоскливо каждый день видеть копию тебя…

Если когда-нибудь Эмин увидит Эльмана, никакие тесты не понадобятся – зверь сразу все поймет.

– Мама, а при чужих людях мне снова придется говорить, что меня зовут Дамир?

Я натянуто улыбнулась. Эмин говорил, что о моей безопасности он позаботился, но он не знал, что тогда я уже носила его ребенка.

О безопасности нашего сына заботиться пришлось мне.

Имя Эльман я давала ему со слезами на глазах. Я полюбила это имя. Но по документам пришлось писать Дамир – так безопаснее, так не похоже на Эмина.

– Да, сынок.

– А почему?

– Я тебе расскажу. Обязательно позже расскажу, малыш, – пообещала я.

В свое время мама не рассказала мне о том, что всю жизнь мы бежим от влюбленного в нее безумца. Как итог: он нашел нас и убил моего отца, а его сын забрал меня себе.

Сделал меня своей.

Заставил пройти через ад. И познать его жестокую любовь, плодом которой стал наш сын.

Поэтому я поклялась себе, что Эльман не будет жить в неведении.

На работу я все же сильно опоздала. Почти бежала до делового центра, в котором находился наш уютный и современный офис. Я шагнула внутрь и на входе поприветствовала охранника.

– Здравствуйте, дядь Кость, – я показала пропуск.

– Дианочка, ты сегодня поздно! – он удивленно задрал очки к переносице.

Я пожала плечами и поднялась в офис.

Кто же знал, что сеанс с Вебер закончится так быстро, а дома меня будет ждать самая настоящая война?

Коротко поприветствовав коллег, я включила компьютер и принялась за свой проект.

– Диана, это Земля перевернулась или ты действительно опоздала? – сонно зевнула Света, увидев меня.

Свете было почти тридцать, и на первых порах она очень помогла мне освоиться на рабочем месте. В штате нас было семь человек, но сблизились мы только с ней.

Мы были одним из филиалов крупнейшей дизайн компании северной столицы «AliStudio», и недавно наш директор Мирон Алексеевич дал мне крупный заказ – проект загородного дома. Я работала над этим домом много месяцев, и уже к концу этой недели я должна была его закончить.

На весь оставшийся день я погрузилась в проект с головой, а очнулась, когда время пробило пять вечера. Рабочий день окончен, в компьютере синхронизируется макет почти готового дома.

– Предлагаю отметить твой первый крупный заказ и в пятницу куда-нибудь сходить! – Света захлопала в ладоши.

– Извини, но мы даже не в Калининграде, чтобы отмечать.

– Так, поехали в город? Ты за все годы ни разу не выбиралась из этой унылой деревни.

Света, конечно, преувеличивала. Мы жили в маленьком, но все же городе, а до Калининграда было рукой подать.

– Ты прости, Света, но меня устраивает моя спокойная жизнь в этой унылой деревне, – я натянуто улыбнулась, а Света поникла.

Перед уходом нас всех собрал Мирон Алексеевич.

– Коллеги, в пятницу в наш филиал пожалует генеральный директор. Не опаздывать, Диана, – Громов смерил меня многозначительным взглядом, – возможно, мы ожидаем крупных гостей.

– Это кого именно? – полюбопытствовала Света.

– В пятницу в Калининграде состоится вечер благотворительности. А зачем нужны такие вечера?

Мирон Алексеевич обвел штат насмешливым взглядом.

– Чтобы помочь нуждающимся людям? – предположила я.

– Правильно! Чтобы обсудить дела. Так вот, один из заказчиков наравне с директором заявлен в качестве важного гостя на данном мероприятии. Но это по секрету, чтобы вы сдали все проекты вовремя. А теперь можете быть свободны.

Глава 3

– Диана, иди сюда! Ты посмотри, кого по телевизору показывают!

В доме бабушки было четыре комнаты. Бабуля почти все время проводила в гостиной и на кухне, мама заняла спальню на первом этаже, а наверху жили мы с Эльманом.

– Иду, – откликнулась я.

Мама звала меня из гостиной – только там был телевизор, по которому чаще всего бабушка смотрела домашние сериалы.

– И зачем ей на него смотреть? Не насмотрелась еще? – фыркнула бабуля, когда я спустилась вниз.

– Что-то срочное, мам? Я на работу опаздываю. Сегодня пятница, я же говорила, что к нам генеральный с заказчиком должен приехать!

Посмотрев в экран телевизора, я резко замолчала. Тело сиюминутно стало ватным, как и язык, а легкие сжались до немыслимых размеров. Дышать стало не просто тяжело – больно.

Не понимаю, зачем мама это делает? Зачем каждый раз заставляет меня вспоминать о нем?

Сердце пронзила боль.

Эмин.

Красивый, высокий. Мечта многих девушек, завидный холостяк Волгограда, да и не только. Немерено богат, влиятелен, амбициозен.

Мой бывший муж. Моя личная боль и отец моего ребенка.

– Тоже мне – меценат, благотворитель! – продолжала бурчать бабуля, – он не детям помогает, а грехи замаливает за всю боль, что принес моей внучке.

Нельзя винить бабулю в таком отношении к Эмину. Она слишком много знает о нас, ведь я лично плакалась ей ночами после того, как поднимала весь дом своими криками. Не маме, а бабуле – именно она знает, какой год я прожила с Эмином.

Знает количество пощечин.

И в жестокость его не по слухам верит, а по моим рассказам.

– Мам, бабуль, – выдавила я, – я пойду. Уже опаздываю.

– Беги, дорогая! Удачи на работе!

Круто развернувшись, я вышла из гостиной. Я не слышала, что говорили о нем по телевизору – только смотрела в его серые глаза и дышала через раз. Они стали еще бездушнее. Серые, глубокие, опасные глаза Эмина Шаха.

На работу я пришла вовремя. Поздоровавшись с дядей Костей, я поднялась на лифте и окунулась в наш офис. Надеюсь, что генеральный директор не задержит нас надолго, безумно хотелось вернуться к сыну.

Я и раньше видела Эмина по телевизору.

Но сегодня все было по-другому, словно иначе. В душе поселилась неясная тревога – а в такие моменты мне всегда хотелось чувствовать, что Эльман рядом, что сын в безопасности.

– Все в сборе. Отлично, – напряженно произнес Мирон Алексеевич, – через пять минут жду сданные проекты. К вечеру ожидаем гостей.

Нашему директору было далеко за тридцать, вот только перед приездом генерального он волновался больше, чем все семь сотрудников в его подчинении, включая меня.

А едва мы расселись по рабочим местам, как в офис зашел мужчина.

Его никто не заметил. Походка его была тихой, вкрадчивой, а взгляд – тяжелым. Сердце отчего-то забилось быстрее, когда я встретилась с ним взглядом.

Незнакомец смотрел не на Свету. Он даже не собирался в кабинет к Мирону Алексеевичу, что было бы логичным. Мужчина в упор смотрел на меня.

Неведомая сила заставила меня подняться.

– Здравствуйте, Дамир Ахмедович.

В жизни я видела его впервые, но в свое время достаточно изучила компанию, в которой собиралась работать, поэтому я знала, как выглядит наш генеральный директор.

Дамир Ахмедович, возможно, и удивился бы моим познаниям, но не успел: из своего кабинета к нему навстречу шел Мирон Алексеевич. Его волнению не было предела:

– Дамир Ахмедович, но мы ждали вас вечером!

– Планы изменились, Мирон. Я не повезу заказчика в эту глушь. Скажи, кто тот прекрасный эстет, которому ты доверил проект моего дома?

Наступила тревожная тишина. При этом генеральный не сводил с меня взгляда, а я не сразу поняла, что речь идет обо мне и моем проекте.

– Она прямо перед вами. Туманова Диана Альбертовна, – Мирон Алексеевич указал на меня.

– Блеск, – похвалил Дамир Ахмедович, – собирайтесь, Диана.

– Куда? – не поняла я.

– Я хочу вывести такой талант в свет и познакомить вас с нашими потенциальными заказчиками. И да, по пути в Калининград мы обсудим с вами детали проекта моего дома с глазу на глаз. Мирон, отправь мне по почте работу Дианы.

Дамир Ахмедович попрощался со своими сотрудниками и ушел, оставив меня в полном раздрае.

Я перевела недоуменный взгляд на Мирона Алексеевича, встретив его напряженный взгляд.

– Ну же, чего стоишь? Дамир Ахмедович ждет. Считай, это твоя первая командировка.

– Вот же ты счастливая! – с ноткой зависти прошептала Света, – но все равно удачи!

Я натянуто улыбнулась, схватила сотовый и тяжелым шагом покинула офис.

Происходящее мне не нравилось. Совсем. Оказывается, что дом, дизайн которого я разрабатывала, принадлежал генеральному, а я об этом даже не знала. Именно это Дамир Ахмедович и назвал блеском – эффект неожиданности, возможность раскрепоститься и дать волю фантазии, а не трястись над проектом лишь потому, что это дом твоего непосредственного начальника.

На выходе из делового центра стоял тонированный Хаммер.

Я шумно сглотнула. Воспоминания, вызванные образом Дамира Ахмедовича, были не самые приятные. Его образ напоминал мне людей из иного мира – мира опасного и беспощадного.

– Прошу, Диана. Не переживайте: бухгалтерии уже отдан приказ оформить командировку.

Генеральный распахнул передо мной дверь. На вид ему было около сорока, его галантность меня приятно удивила.

Я смотрела внутрь салона и не спешила садиться. Мозг яростно сигнализировал о том, что там темно и запредельно опасно и что отказаться еще не поздно.

Подумаешь, Диана, тебя уволят. Найдешь что-нибудь другое. Не дизайн, так завод и станки – их в маленьких городах больше, чем творческих услуг.

– Я бы хотела заехать домой: предупредить близких и переодеться, – сказала я, подписывая себе приговор. Пути назад нет, я не могу отказаться от работы.

– Вы хорошо выглядите, не переживайте, – улыбнулся Дамир Ахмедович, – к тому же, в городе мы посетим стилиста и визажиста. Командировка полностью за счет компании, и у нас совсем нет времени на раздумья.

Я посмотрела на генерального еще раз. Его взгляд излучал доброту. Я не понаслышке знала о его управленческих способностях, но его внешний образ… он был слишком схож с тем миром, в котором я варилась четыре года назад.

Таким людям ничего не стоит выдернуть с работы и изменить привычный уклад жизни других, как это произошло со мной сегодня.

Я мысленно застонала. Куда ты вляпалась, Диана?

– Хорошо, – выдохнула я.

Я нырнула в темный чистый салон. Мужчина забрался следом, между нами осталось меньше метра расстояния.

– Меня зовут Дамир Ахмедович, и я рад личному знакомству со своими сотрудниками.

Он протянул руку, и мне пришлось ее пожать.

У него была большая, сильная ладонь. За все время меня ни разу не касался мужчина, и это прикосновение словно ошпарило пальцы. Я быстро одернула руку.

Машина тронулась, отрезая дорогу назад. К дому и к сыну.

– Сегодня состоится вечер, посвященный делам добрым – благотворительности. На нем будут присутствовать важные люди, с которыми я бы очень хотел сотрудничать, – ввели меня в курс дела.

– И я должна помочь вам в этом, – кивнула я.

– Вы очень умная девушка, Диана. А пока давайте обсудим нюансы проекта моего дома.

– Конечно, – кивнула я, – только мне нужно сделать один звонок.

Дамир Ахмедович кивнул и достал из сумки серебристый ноутбук со значком яблока. Уверена, Мирон Алексеевич пробежался глазами по моему проекту прежде, чем отправить его генеральному по почте.

Бабушка подняла трубку сразу.

– Бабуля, я еду в город, – сказала я как можно спокойнее, – меня отправили в командировку. Не волнуйся, это ненадолго. Всего один благотворительный вечер.

Бабуля ответила что-то невнятное. Ее голос был наполнен тревогой.

– Что-то случилось, бабуль? – не поняла я.

Страх моментально осушил горло, а язык прилип к небу. За окном быстро сменялись пейзажи, а правую часть лица прожигал чересчур внимательный взгляд генерального. Дамир Ахмедович не любил долго ждать, это я поняла сразу.

– Что-то с Эльманом?! – прошептала я, сбавляя тон.

– Ты разве не слышала, что говорили по телевизору? Эмин впервые так близко к нам.

– Что ты такое говоришь? Он почти никогда не покидает Волгоград.

Сердце екнуло.

Напряжение внутри салона возросло до немыслимых размеров. Интересно, генеральный тоже чувствует это? А если нет, то отчего тогда он не сводит с меня столь знакомого, будто родного – прожигающего – взгляда?

– Эмин прибыл в Калининград, Диана. Так по новостям сказали: встреча у них сегодня – у бандитов этих!

Л-и-т-р-е-с.

Глава 4

– Диана, вы меня заинтересовали. Мирон всегда умел разглядеть потенциал.

Я вздрагиваю.

Совсем забывая о том, с кем я нахожусь в машине.

В моих руках сотовый – я сжимаю его так сильно, что костяшки белеют. И в этот момент мои пальцы накрывает смуглая ладонь.

Ничего не осталось незамеченным. От прикосновения генерального становится только хуже, хочется одернуть руку и выйти из машины, но Хаммер несется на большой скорости и едва ли мне позволят сойти.

Я знаю таких людей, как он.

Прекрасно знаю.

– Все хорошо, Диана?

Я открываю рот, пытаясь дышать как можно глубже, а не урывками. Только в душе все равно полный раздрай и ощущение такое, что все катится к чертям.

Моя размеренная жизнь.

Почти восстановленное душевное равновесие.