- -
- 100%
- +
– С праздником, братишка! – сказал я и обнял Сашку.
– Спасибо.
– Ты когда воевал?
– В первую, в девяносто пятом.
– А где служил?
– В Бердске, в спецназе ВДВ.
– Красавчик. Кто бы мог подумать, что ты у нас такой герой!
Сашка молча улыбнулся. У него была очень красивая улыбка и грустные глаза, только раньше я этого не замечал. Нам в армии всегда в пример ставили ВДВэшный спецназ. Командир батальона у меня был бывший десантник. Если у нас что-то не получалось или мы плохо стреляли, или ночью, замученные «дедами», на зарядке утром слабо бежали, он всегда орал, что в ВДВ мы бы не протянули и месяца, а когда он был сильно огорчен, то, матерясь в полголоса, говорил: «Не дай Бог с вашим стадом попасть на войну!». Крутой у нас был комбат.
Все это я вспомнил, глядя Сашке в глаза, с виду обычному пареньку небольшого роста с красивой улыбкой, который выжил в спецназе и героем пришел с войны…
– Пойдем, Сашка, выпьем за тебя, мы угощаем. На таких мужиках, как ты, вся Россия и держится, – сказал я, а сам подумал: ну как же это может быть, человек, который воевал, получил орден Мужества в двадцать с небольшим, вынужден «шестерить» в бильярдной и исполнять прихоти сытого быдла, которое кичится своими дешевыми бабками. «Сашка, ставь» больше я никогда с порога не кричал. В ту ночь вообще барских замашек у меня поубавилось.
Сколько же вас еще, достойных сынов Отечества, тихонько живет в нашей огромной безумной России, славной во все времена подвигами своих героев?
2000
Очки
Я шел с работы. Было уже темно, хотя в это время в январе день уже начинает прибавлять. Почти возле самого дома я увидел человека, стоящего на коленях на грязном утоптанном снегу тротуара и тщетно пытающегося встать. Все его попытки были настолько жалкими, что я не мог пройти мимо и не поинтересоваться, все ли у него нормально, мало ли, может больной, может плохо стало, все же бывает. Подхожу ближе и вижу: в затасканной телогрейке, в испачканных в известке кирзовых сапогах, в солдатской побитой цигейковой шапке в дуплину пьяный мелкий мужичок пытается встать. В метре от него разбросаны его рукавицы, сшитые из такого же грязно-серо-зеленого материала, что и телогрейка.
– Эй? С тобой все в порядке?! – на всякий случай брезгливо поинтересовался я.
Мужичок, не торопясь, поднял на меня свои пьяные, но осмысленные, грустные глаза и почти извиняясь попросил:
– Мужик, помоги, пожалуйста, очки найти. Я тут где-то упал, – сказал он, абстрактно разводя руками.
В свои двадцать три на «мужика» я еще не тянул, все же уточнив у него, где он именно упал, начал искать. Но напрасно. Было очень темно. На счастье, а точнее, на беду, мимо ехали знакомые пацаны на джипе. Увидели меня, притормозили.
– Потерял что-то?
– Да нет, вон мужик «синий» очки уронил. Подъедь, фарами посвети.
Свет у «Крузака», как прожекторы у космического корабля. Старомодные сломанные и перемотанные изолентой очки нашлись тут же. Пацаны погасили фары, но не уехали, так как давно не виделись и раз уж встретились, то хоть пять минут, но надо поговорить.
– На, вот твои очки.
Тот улыбнулся, но получилось это у него как-то грустно.
– Спасибо, землячок.
– Да ладно, – говорю я. – Жизнь долгая, в следующий раз ты мне поможешь.
– Помогу, конечно, помогу… – воодушевленно, но по-прежнему грустно, видимо, реально ощущая свое бессилие, сказал он мне. Хотя лучше бы он ничего не говорил. В груди моей все поднялось и сжалось. Сколько вас таких спившихся и пьющих от безнадеги, хронического безденежья и безысходности российских работяг. Ничего не изменилось в России. Как при царе пили мужики, одурманивая себя паленой водкой, так и при вождях и президентах пьют ее горькую, находя лишь в ней спасение. А на дворе третье тысячелетие. Посмотрел я на этого мужичка еще раз, и обидно мне стало: за него, за его детей, которые у него наверняка есть и которым он уже давным-давно ничего не может дать. Потому и пьет. Потому и глаза у него грустные.
– Ладно, давай тебя подниму, – сказал я и, собрав его рукавицы, за плечи мощным рывком поставил на ноги.
– … Слышь, зём, спасибо… Еще встретимся, – покачиваясь, сказал он мне в спину, потому что я уже пошел к машине. Напоследок я еще раз обернулся, чтобы глянуть, как он пойдет. Судя по тому, как он вставал, идти он должен был весьма неуверенно. Сделав первый шаг, он остановился. Качнулся и со всего маху, как был в полный рост, грохнулся на спину, сильно ударившись о мерзлый асфальт затылком. Его голова издала такой звук, что я вмиг понял, как на живодернях забивают собак, раскалывая им черепа железными прутами.
Из машины раздался дружный хохот. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно. Но только со стороны. В машине пацаны не могли слышать этого ужасного звука, а я слышал, и поэтому мне было совсем не до смеха. Я подбежал к беспомощно лежащему на асфальте телу. Признаков жизни мужичок не подавал. Я потормошил его ногой. Через несколько секунд он открыл глаза. Значит, жив, подумал я и побежал звонить. Ближайший телефон был рядом, в магазине. Сотовые тогда еще были редкость. С трудом объяснил я ситуацию продавцам, но телефон они мне дали. Я только не мог решить, куда звонить: в милицию или в скорую?
Мои сомнения развеяла заведующая, баба, видимо, тертая:
– Он пьяный?
– Да просто в дугу.
– Ну тогда какие менты? Ты че? Ты же сам мужик! – улыбаясь, сказала она мне, и я покорно вызвал скорую, а про себя подумал: «Ну, надо ж было мне лезть к этому мужику, искать его очки, ну шел бы да шел. Доковылял бы он как-нибудь домой, нет, надо было лезть. Теперь лежит он с хрен знает каким сотрясением, и все с моей легкой руки». С этими мыслями я вышел из магазина. Каково же было мое удивление, когда на том месте, где должно было лежать бездыханное тело, я увидел мужичка в окружении очередных прохожих, уже стоявшего на ногах, в своих очках, в которых он смахивал на спившегося интеллигента, в своих рукавицах и робко отряхивающего со спины снег. Вот уже воистину пьяному море по колено. С облегчением я сел в машину, и мы поехали подальше от этого места, точнее, в сторону моего дома. Только вот для себя я так и не решил, правильно ли я сделал или нет, что полез к нему со своей добротой, не успокоило и то, что под общий разговор в машине я вспомнил известное изречение: «Дорога в ад вымощена благими намерениями». Так что ж, теперь вообще никому не делать добра?
1999
Охота
Степкин отец был известен как спортсмен, рыбак, охотник, турист, заядлый автолюбитель и одновременно пьяница и бабник. С последними двумя характеристиками были связаны не столько алкоголизм и распутство, сколько нелепые, смешные, на грани правды, истории. В целом Семенов-старший слыл хорошим инженером и добряком, и весь двор считал, что Степке повезло. Иметь такого отца – для пацана это просто счастье. От родителя Семенов-младший унаследовал факультет механики политехнического института и свойство попадать во всякие истории. Больше у Степки с отцом общих эпизодов в биографии не предвиделось. Особенно Семенов-старший горевал оттого, что сыну не смог внушить любовь к природе, спорту и охоте. Все усугублялось еще тем, что с детства Степка до глубокой ночи зачитывался книжками, с отличием и красным дипломом закончил музыкальную школу, а на предмет охоты безапелляционно говорил отцу: «Ну что мне сделали эти птички и зайчики? Пусть они живут и летают». После подобных заявлений Семенов старший сокрушался: «Степка!? Ну как ты жить – то дальше собрался!?». Но нужно отдать должное терпеливому родителю, что сокрушался он без истерик. Хоть Степка и косил под ботаника, парень он был что надо, и Семенов предполагал, что то, как живет и какие задачи перед собой ставит сын, – это тоже вариант. Он не давил, но все же считал, что походы за грибами, охота и рыбалка не помешали бы. Мать Степки на все эти идеологические стычки своих мужиков смотрела философски, дескать время рассудит – кто прав. И время рассудило. Однажды вечером сын пришел домой и с порога поверг всю семью в изумление.
– Я еду на охоту, – стесняясь своей решительности, выпалил Степка.
– А я думала, чем омрачится столь прекрасный день?..
Семенов-старший посмотрел на жену и не без гордости спросил: – Степан, ты не заболел ли?
Степка вкратце поведал, что с первым снегом с двумя одногруппниками и «еще одним пацаном» они на поезде поедут в настоящую тайгу на зайцев.
– Там даже лоси водятся! – триумфально завершил он, решив пока опустить дальнейшие детали и подробности, так как восхищенный глава семьи мог повести себя неадекватно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.