Человек на грани. Теория эстафетной гуманологии

© Исабек Ашимов, 2026

ISBN 978-5-0071-0659-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Мы вступаем в исторический период, когда вопрос о будущем человека перестаёт быть вопросом исключительно научной фантастики. Ведь человек сейчас находится на границе собственного тотального преобразования. Искусственный интеллект, нейроинтерфейсы, цифровые двойники, внешняя память, алгоритмические системы принятия решений и другие технологические формы постепенно становятся частью человеческой когнитивной среды. Однако главный вопрос заключается уже не в том, что технология может сделать для человека, а в том, что происходит с самим человеком в результате длительного взаимодействия с технологией.

Именно этот вопрос лежит в основании настоящей книги. В её основе находится идея эстафетной гуманологии — теперь уже философской теории, рассматривающей сохранение, передачу и преобразование человеческого в процессе исторической и технологической трансформации. В отличие от представления о человеке как о неизменном биологическом существе, здесь человек рассматривается как субъект становления, способный передавать последующим поколениям не только жизнь, но и память, знания, культуру, ценности, ответственность, способы мышления и способность производить смысл.

Однако технологическая эпоха создаёт новую ситуацию. То, что прежде передавалось преимущественно от человека к человеку, всё чаще передаётся через технические системы. Память становится внешней, вычисление — машинным, анализ — алгоритмическим, прогнозирование — автоматизированным, а принятие решений — совместным. Возникает новая цепочка: человек → технология → ИИ → изменённый человек → новый субъект. Отсюда возникает проблема субъектности.

Если часть человеческих когнитивных функций выходит за пределы биологического мозга, возникает распределённая когниция. Если эта внешняя когнитивная инфраструктура становится устойчивой частью человеческого мышления, возникает новая структура субъектности. В книге для обозначения одного из вариантов такой структуры используется концепт экзокортекса — внешней когнитивной инфраструктуры, связывающей мозг, интерфейс, ИИ, внешнюю память, алгоритмическую обработку и совместное принятие решений. Но распределение когнитивных функций — лишь первый этап.

Следующий вопрос состоит в том, что происходит, когда технология перестаёт быть только инструментом и начинает участвовать в изменении самого человека. Здесь возникает концепция антропотехносубъекта. Человек создаёт технологию, технология изменяет человека, изменённый человек создаёт новый ИИ, а новый ИИ начинает участвовать в дальнейшем изменении человека. Возникает рекурсивная, ко-эволюционная эстафета: человек и созданная им интеллектуальная система начинают взаимно преобразовывать друг друга.

Третий шаг является наиболее радикальным. Если субъектность действительно изменяется, возникает вопрос: может ли вследствие этой трансформации возникнуть новый субъект? Так появляется проблема перехода от биовида к техновиду. В книге этот переход не рассматривается как мгновенная замена человека машиной. Напротив, предлагается модель постепенной эстафеты: биологический человек передаёт технологии отдельные функции — память, вычисление, коммуникацию, анализ, принятие решений, моделирование сознания. Поэтому возможный техновид возникает не в результате одномоментного события, а как результат накопления последовательных изменений.

Именно поэтому важнейшим понятием книги становится антропологический предел. Проблема состоит не в том, насколько далеко человек способен технически изменить себя. Она заключается в другом: на каком этапе изменение человека перестаёт быть его усилением и становится изменением самого субъекта? Если человек сохраняет субъектность, авторство, автономию и ответственность, технологическая трансформация может оставаться продолжением человеческого. Если же оптимизация начинает устранять условия субъектности, возникает риск перехода от «субъекта» к «технообъекту».

В указанном контексте книга не является ни апологией технологий, ни их отрицанием. Её задача иная — обнаружить скрытую логику перехода. Именно поэтому применяется принцип накопительного эффекта. Каждая отдельная технологическая операция может выглядеть рациональной и полезной: ИИ помогает принимать решения, хранит память, прогнозирует, оптимизирует. Но совокупность этих изменений способна привести к качественному изменению самого субъекта.

Настоящая книга представляет собой попытку рассмотреть этот процесс в трёх последовательных измерениях. Первая часть отвечает на вопрос: где находится субъект? Вторая — на вопрос: как субъект изменяется во взаимодействии с технологией? Третья — на вопрос: какой новый субъект может возникнуть вследствие этой трансформации? Так формируется единая траектория: распределение субъектности → антропотехносубъект → новый субъект. А над этой траекторией располагается эстафетная гуманология как попытка понять, что именно передаётся через все эти преобразования и при каких условиях новое состояние может оставаться продолжением человеческого.

В контексте сказанного выше, предлагаемая книга — не столько книга о будущем, сколько книга о настоящем, которое уже начинает становиться будущим. Её основной вопрос можно сформулировать предельно просто: если человек постепенно передаёт технологии всё больше функций собственного существования, то что именно он должен сохранить, чтобы продолжать оставаться человеком? Ответ на этот вопрос оставляется не только автору. К нему приглашается читатель.

ЭСТАФЕТА ЧЕЛОВЕКА: СУБЪЕКТНОСТЬ НА ГРАНИ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

(Вместо введения)

Все очевиднее становится тот факт, что будущий субъект «человек + ИИ» не будет ни человеком, усиленным машиной, ни самостоятельным искусственным субъектом. Такое заключение нами делается на основании научного открытия «Закономерная связь между технологическими и гуманитарными предосторожностями» (Закон Ашимова-Сагымбаева) (2026). Согласно нашей теории субъект «человек + ИИ» сформируется как распределённый субъект — временная система, в которой человеческое сознание, память, намерение и способность к ценностному выбору соединяются с ИИ, обеспечивающим вычислительную, аналитическую и прогностическую функции.

Каков ключевой тезис выдвигаемых нами концепций под общим названием «концепции распределенной субъектности и субъекта»? В нашей монографии «Научное открытие — 2.0» (2026) изложены основные положения эстафетной гуманологии: от биогуманологии к техногуманологии, а также трансформации человека: от биовида к техновиду, утверждающие о том, что субъект будущего будет определяться не тем, где находится сознание, а тем, где находится центр ответственности. В трансформации человека огромную роль играет триада: Hi-Tech — Hi-Hume — Н-МК.

Наша научная идея «Триадный синтез научно-мировоззренческой культуры» (2017), а также научное открытие «Закономерность формирования и изменение состояния научно-мировоззренческой культуры (Теория Ашимова) (2018) утверждает, что новое знание проходит путь: от науки → к обществу → к понятиям → к философии → к новой гуманологической модели, а затем сформированная философская модель становится исходным материалом для следующего этапа исследования. Поэтому возникает цикл: знание → осмысление → концепт → философская теория → новая практика → новое знание.

Если Hi-Tech — создаёт технологические изменения, то Н-МК делает их предметом научного, мировоззренческого и философского освоения. Если Hi-Hume оценивает их гуманитарные последствия и определяет условия сохранения человеческого, то Н-МК выполняет функцию переходного механизма от технологического знания к гуманитарному пониманию, благодаря чему связка Hi-Tech + Hi-Hume может работать как целостная система.

Мы выделили 5 стадий постепенной трансформации человека и, соответственно, уровней распределения субъекта.

Первая. Переход от индивидуального субъекта к распределённому. Как известно, классическая модель предполагает: субъект = человек → сознание → решение → действие → ответственность. Однако, согласно нашей концепции в системе «человек + ИИ» возникает иная цепочка: человек → ИИ → совместное решение → действие → распределённая ответственность. ИИ постепенно перестаёт быть внешним инструментом. Он становится частью когнитивной архитектуры человека: хранит память, моделирует варианты, обнаруживает закономерности, предлагает решения и даже способен участвовать в формировании мировоззренческих предпочтений. Отсюда возникает новая философская проблема: если решение возникло в результате взаимодействия двух интеллектуальных систем, кому принадлежит субъектность этого решения?

Вторая. Формирование гипотезы «двойного субъекта». Согласно нашей концепции на транзитном этапе возникает не единый субъект, а двойной субъект: во-первых, человек — носитель ценностей и конечной ответственности, а, во-вторых, ИИ — носитель расширенной когнитивной способности. При этом граница между ними постепенно становится менее определённой. Человек начинает мыслить через ИИ, а ИИ начинает функционировать через человеческие цели. Отсюда возникает отношение: человек → ИИ → человек, где человек — уже не исходный человек, а человек, изменённый постоянным взаимодействием с искусственным интеллектом. Между тем, это и есть форма незамечаемой трансформации субъекта.

Третья. Манифестация философского предела. Здесь появляется принципиальная граница. Пока человек способен сказать: «ИИ предложил, но решение принял я», человеческая субъектность сохраняется. Но если возникает ситуация: «Я принял решение, потому что ИИ сформировал пространство возможных решений, оценил их и фактически определил предпочтительный вариант», центр субъектности начинает смещаться. Следовательно, предел человеческой субъектности проходит не по линии использования ИИ, а по линии зависимости человеческого решения от ИИ.

Четвертая. Появление новой формулы ответственности. Мы предлагаем новую формулу: Субъектность = способность выбирать + способность отказаться + способность отвечать. Логика в том, что если человек сохраняет возможность отказаться от рекомендации ИИ и принимает последствия решения на себя, он остаётся субъектом. Но если же возможность отказа постепенно исчезает, возникает делегированная субъектность. Ну, а если человек уже не способен отличить собственное решение от решения, сформированного ИИ, появляется новый феномен: субъект без полного авторства. Это, на наш взгляд, одна из наиболее важных философских проблем будущего.

Пятая. Становление «эстафетного субъекта». Согласно нашей концепции эстафетной гуманологии, можно предположить дальнейший переход: биологический субъект → человек + ИИ → распределённый субъект → техносубъект. ИИ в таком случае не просто заменяет отдельные функции человека, а принимает участие в эстафете субъектности. Человек передаёт ИИ часть памяти, анализа, прогнозирования и принятия решений. ИИ возвращает человеку расширенные когнитивные возможности. Человек, в свою очередь, изменяется под воздействием этих возможностей. Получается замкнутый цикл: человек → ИИ → изменённый человек → новый ИИ → новый человек. На наш взгляд, это уже не простое взаимодействие человека с машиной, а ко-эволюция двух типов интеллектуальности.

В чем заключается главный философский вывод? Из нашей теории следует принципиальное положение: Будущее человека определяется не вопросом «заменит ли ИИ человека?», а вопросом «какая часть человеческой субъектности может быть передана ИИ без утраты самого человека как субъекта?». Именно здесь соединяются философия предела, эстафетная гуманология, проблема цифрового двойника и концепция незамечаемой трансформации. Мы назвали свою теоретическую конструкцию «теорией эстафетной гуманологии». Она утверждает, что человек не исчезает мгновенно, а постепенно передаёт отдельные функции субъектности искусственному интеллекту, пока сама граница между «моим» и «машинным» мышлением не становится философски проблематичной.

Как известно, любая научная теория — это не просто набор фактов, а строгая система знаний. Однако, в отличие от естественнонаучных теорий философские опираются на разные мыслительные подходы, масштабные системы идей, которые объясняют устройство мира, природу человека и смысл познания. Тем не менее в структурном плане, как конкретные, так и абстрактные теории состоят из ядра, положений, принципов, аксиом, теорем, законов. Ядро теории составляют фундаментальные допущения, идеализированные объекты и базовые категории, объединенные в понятийный аппарат на чем строится язык теории. Принципы, аксиомы, законы, положения являются исходными руководящими правилами и постулатами, вытекающие из ядра и задающие вектор мышления. Это фундаментальное утверждение о свойствах объекта и связях между понятиями, которые выводятся логическим путем. Наконец, следствия и выводы как конкретные предсказания, объяснения частных фактов, практические рекомендации или новые философские смыслы, объясняющие или предсказывающие новые, еще неизвестные факты.

Возможно, читатели, ознакомившись с нашей теорией посчитают, что выдвигаемые нами теорию следует рассматривать не как установленный факт, а как предлагаемую философскую модель возможного перехода. То есть гипотезу, которую еще предстоить доказать и принять как эмпирически доказанную теорию возникновения нового вида — техновида. Возможно, но в нашей теории доказательства и все необходимые элементы теории (идеи, ядро, принципы, основные положения, аксиомы и закона, обобщенные в виде концепции) присутствуют. Философские теории нефальсифицируемы, ибо, ибо предметом и объектом исследования философии является мир в целом и место человека в нем. В процессе обоснования нашей теории мы сравнивали основные положения нашей теории с главными типами философских теорий: 1) Материализм: утверждает, что материя первична, а сознание — лишь продукт ее развития (Маркс, Демокрит); 2) Идеализм: считает основой мира дух, разум или сознание, а природу — их порождением (Платон, Гегель); 3) Дуализм: признает материю и дух двумя независимыми, равноправными началами (Декарт); 4) Рационализм: заявляет, что главным источником и критерием истинного знания является разум (Спиноза, Лейбниц); 5) Эмпиризм: доказывает, что всё знание человек получает исключительно из чувственного опыта (Локк, Бэкон); 5) Экзистенциализм: ставит в центр теорию о поиске человеком смысла жизни, свободы и своей судьбы (Сартр, Камю).

В данную монографию мы включили собственные книги из серии «Человек в эпоху ИИ». Серия включает 12 избранных научных трудов, изданных в рамках деятельности Виртуального Института Человека (ВИЧ) при Национальной академии наук Кыргызской Республики (НАН КР): 1) «Философия незамеченной трансформации»; 2) «Философия трансформации человека: от биовида к техновиду; 3) „Философия тихого конца и начала нового человека“. Кстати, ВИЧ учрежден мною в целях: во-первых, создания условий для онлайн-консолидации исследователей феномена „Человек“ и гуманитарных проблем современности», а, во-вторых, способствования социализации новых научно-гуманитарных идей и их популяризации.

Основанием для создания ВИЧ является то, что центральной проблемой наших дней является кризис диалога двух культур — естественно-научной и гуманитарной. Суть проблемы заключается в том, что люди не успевают адаптировать свою культуру в соответствии с научно-техническим прогрессом, которого сами же развивают. Следовательно, источник кризиса лежат внутри, а не вне человека. Вот почему, ядром всех проблем современности является проблема человека. В этой связи, углубленная проработка проблем гуманизма и научной рациональности на сегодня является сверхактуальной задачей человечества.

В данной монографии использованы три исследовательских метода — анализ, синтез, комментарии. Причем, анализ и синтез в кантовском их понимании: анализ — как прояснения; синтез — как расширения знания. Что касается комментарий, то это метод интерпретации, позволяющий автору выйти за границы комментируемого, то есть обеспечивающий реальную невозможность пересечения этих границ. Согласно наивной трактовки: анализ — это суждение, предикат которого либо дублирует, либо проясняет содержание субъекта; синтез — это суждение, предикат которого увеличивает, расширяет содержание субъекта; комментарии — это обеспечение повторяемости смысла суждения.

Согласно критической трактовке: анализ — это реальное разложение целого на части, разрушающее отношения между ними, а синтез — это реальное восстановление этих отношений. Соответственно, мысленный анализ есть мысленное разложение целого на части, а мысленный синтез — мысленное восстановление отношений между ними. С точки зрения обобщенной теории анализа и синтеза: предмет анализа — это части целого; предмет синтеза — те отношения между ними, которые образуют структуру целого. Следовательно, «часть целого» — это «носитель отношения», а «отношение между частями целого» — это «отношение вообще». Но различив эти две процедуры, мы оказываемся перед новыми вопросами: как они связаны с акцентами проблем? Каковы позиции автора в понимании и разрешении проблем? Вот тут и возникает необходимость в комментировании, как одного из методов научной верификации: во-первых, согласование характеристик выделенных частей, а также согласование обобщений их в единое целое, а, во-вторых, позиционирование освещаемых проблем, а также позициолнирование хода авторской мысли.

По словарю С.И.Ожегова, «комментарий» имеет два значения: 1) Объяснение, толкование к какому-нибудь тексту; 2) Рассуждения, пояснения и критические замечания о чем-нибудь. По сути, комментарий — это перевод произведения с языка автора на тот язык, который комментатор считает релевантным для своей аудитории. В целях выравнивания фоновых знаний (автора и адресата), автором комментариев могут быть и сами авторы произведений. Основные намерения комментария, как оценочно-императивного жанра, направлены на выражение своего мнения, своего отношения, своих оценок. На наш взгляд, существенной особенностью комментариев является их полемичность, так как автор комментария апеллирует к мнению читателя. Вот почему нами выбран особый формат книг, когда изложения логики, мысли и тенденции четко рубрифицированы, что, как нам кажется, дает возможность адресатам вносить уже свои фиксированные комментарии, а также дополнить список новыми именами ученых. При этом, комментируя автора, они, с одной стороны, не только реагируют на содержание авторского комментирования, с которым они не всегда согласны, но и выявляют логические нестыковки в них, а с другой стороны, восстанавливают справедливость в цитировании дополнительных исследователей.

Как известно, любая логико-философская гипотеза или теория — понятие весьма абстрактное, неопределенное, непостоянное, поскольку одна и та же идея, гипотеза, теория может восприниматься разными учеными по-разному. Между тем, индивидуальное восприятие теории, ее текста, стиля мышление и личностные черты ученого влияют на количество и качество своих сторонников. В этом аспекте, особым типом вычленения истины является развернутый логико-философский анализ и комментарий, который представляет собой текст, отличный от других видов комментария и демонстрирующий взаимодействие двух разных текстов — философского и научно-структурированного текста, скажем, идеи, гипотезы, теории.

Так или иначе, одним из самых непростых этапов оценки научной текста является логико-философский анализ и комментарий рассматриваемых проблем, сущности анализируемой теории — «Теории эстфетной гуманологии». Нужно отметить, что это не просто анализ-синтез, но и мнение комментирующего ученого по поводу прочитанного, это грамотные его логико-философские рассуждения о затрагиваемых проблемах, его замечания и размышления по существу проблем, идей, гипотез и теорий. По комментарию можно сделать вывод о том, как нужно понимать: во-первых, саму проблему и сущность самой теории; во-вторых, траекторию авторской мысли по ходу выдвижения идеи, гипотезы и теории; в-третьих, механизмы и прогнозную линию реализации проблемы, а также теории.

Как известно, комментарии делятся на два вида: 1) Текстуальный (речь идет о кратком пересказе текста c акцентированием проблем: в какой из смысловых частей текста автор формулирует проблему? На чем конкретно автор делает акцент при обращении к проблеме? Какие факты и события затрагиваются? Как автор аргументирует свою позицию? Как он выражает свое отношение к рассматриваемой проблеме? 2) Концептуальный (следует найти ответы на более глобальные вопросы: как, рассматриваемая проблема связана с автором произведения и почему привлекла его внимание? Является ли проблема актуальной и насколько она значима для социума? Часто ли вы сталкиваетесь с такой проблемой?).

Нужно отметить, что логико-философский анализ и комментарий — это всегда концептуальные, по сути. Так или иначе важно понимание того, что мало просто логически проанализировать и прокомментировать новые знания, категории и понятия, что нужно написать размышления об их смысле и прогнозных последствиях, которую еще нужно правильно донести читателям, чтобы они поняли их суть. Нужно изложить и то, в каких фразах и деталях текста прослеживаются авторские мысли, что пытается подчеркнуть автор, рассматривая эту проблему, к каким умозаключением он подводит своего читателя. Безусловно, при написании логико-философского комментария нужно опираться на контекст, связывать свои формулировки с авторской позицией, отразить ход мыслей и позицию автора и приводить примеры из текста, возможно цитирование.

Хайдеггер М. (2003) считает, что логико-философский комментарий («разъяснение», «толкованием») — это диалог философского мышления (разъясняющий) и научного творчества (неясного). Ведь не всегда текст теории признается самодостаточным для ориентации смысла. В этом плане, для философского комментария характерно оперирование с текстом научной теории как с единым понятием, что позволяет отказаться от пословной интерпретации. Важно понимание того, что философ дешифрует невольно закодированный авторский текст, моделируя категории и понятия именем феномена, опознаваемой как философская мысль. То есть задача философа — это конструкция сущности теории как объекта мысли. Это дает возможность философу в ходе дальнейшего текста пользоваться: 1) Семантическим комплексом «Гипотезы «двойного субъекта»; идейной базой и стратегии самой проблемы «Человек в эпоху ИИ»; 2) Концепцией «Теория распределенной субъектности», как уже существующих, а также выдвигаемых на суд ученых и философов новых номинацией.

Логико-философский комментарий, как и любой философский текст, инкорпорируя научный текст, стремится избавиться от роли метатекста. Авторы маркируют новые категории и понятия кавычками, однако в процессе логико-философского комментария происходит постепенное «раскавычивание» их. Так как логико-философский комментарий не ставит задачей полное декодирование научного текста и создает параллельный, равноположенный текст, философам необязательно выходить за рамки отдельного феномена или категории и обращаться к научному творчеству ученого в целом. Научный текст, положенный в основу текста логико-философского комментария, неизбежно будет интерпретироваться, то есть последует более или менее длительный ряд других комментариев, таким образом, он более открыт для новых комментариев. В целом, логико-философский комментарий к научному тексту представляет собой самостоятельный философский текст, обладающий всеми его типологическими характеристиками.

Хотелось бы отметить, что для логико-философского анализа и комментарий академическое поле явно ограничивает горизонты размышления и интервалы абстракции. У важнейших философских вопросов нет окончательных ответов, как нет и «правильных позиций», а потому остается лишь выдвигать аргументы в пользу той или иной гипотезы или теорий, которые, на твой взгляд, ближе всего к истине. Много лет занимаясь вопросами феномена «Человек» постепенно пришлось сменить манеру написания логико-философского письма. Почему-то мне показалось, что легче самому выстраивать логико-философские модели, чем разбираться в таких же выкладках других ученых-философов. Вот-так постепенно отказался от строгого математизированного мышления, в пользу более контингентному, более текучему, более расплывчатому стилю изложения своих мыслей. В этом аспекте, примечательно то, что философия старается разрешить досаждающую ей проблему тремя способами: 1) Либо вынося отдельные вещи за скобки своего рассмотрения; 2) Либо приравнивая их к классам; 3) Либо опровергая саму себя. Возможно, мы не достигли ни того, ни другого, но важен сам путь и траектория философского размышления на уровне метатекста.