Идеальное венчание

His Pregnant Christmas Princess

© 2018 by Leah Ashton

«Идеальное венчание»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Пролог

Год назад

В центральной городской библиотеке Вела-Ады по средам обычно кипела бурная деятельность. Студенты и школьники корпели над учебниками в читальном зале или общались в просторном холле, устроившись на удобных диванах ярких расцветок. В игровой малыши слушали детские стихи и сказки, которые им читали библиотекари. Постоянные посетители бродили среди книжных полок, выбирая книги и знакомясь с новинками, беседовали с библиотекарем у стойки информации.

Именно здесь и стояла Ана Томашич, но сегодня в зале было непривычно тихо и пустынно. Девушка задумчиво теребила в руках открытый конверт из дорогой бумаги, время от времени поглаживая большим пальцем красивую взломанную печать.

Сгущались сумерки. На крохотном островке, затерянном в Средиземноморье, солнце в это время года садилось в четыре часа дня. Стоял канун Рождества. Из больших окон исторического здания библиотеки была видна центральная часть столицы – довольно узкие мощеные улочки с массивными чугунными фонарями и светящимися рождественскими гирляндами.

Если встать под определенным углом у отдела периодики, можно увидеть огромную рождественскую ель в ярком праздничном убранстве на площади перед зданием городской ратуши. А от компьютерного зала открывался чудесный вид на гавань Вела-Ады, блестящую от рождественских огней и гирлянд с ангелами и звездами в отражении мерцающей водной глади Адриатического моря.

Ана была вполне счастлива тем, что находится одна в тишине библиотеки. Ее взгляд рассеянно скользнул по свисавшим с потолка фигуркам бумажных ангелов, которые она помогала делать шестилетним детям на прошлой неделе, а затем взглянула на четыре елки различной высоты, которые с удовольствием наряжала вместе с коллегами на прошлой неделе. Маленькие посетители библиотеки и их родители своими руками смастерили основную часть игрушек и гирлянд.

Дети постарше посадили в горшки зерна пшеницы на праздник святой Лючии. По традиции считалось, чем выше и гуще вырастут колоски к Рождеству, тем больше удачи и процветания они принесут в новом году.

И хотя сейчас пшеница густо зеленела в горшках, Ана не считала, что ей сопутствует удача.

Сегодня библиотека закрылась рано, и откроется вновь только после Нового года. Все сотрудники давно отправились по домам. Ана добровольно вызвалась закрыть библиотеку. Она никуда не торопилась. Подарки к Рождеству для своей небольшой семьи – мамы и бабушки с дедушкой она купила загодя. Оставалось только упаковать их в нарядные обертки до вечерней мессы. Но времени на это предостаточно.

Хорошо, что она задержалась. Если бы ушла раньше, пропустила бы курьера, отчаянно колотившего в дверь, так ему не терпелось вручить послание. Это был не рядовой курьер в униформе и на грузовичке. Его и курьером-то нельзя назвать в привычном понимании слова, имея в виду его работодателей. Молодой человек был одет в темный деловой костюм и белую рубашку с галстуком и приехал на черном седане. Он извинился за появление в неурочное время и предложил отвезти ее в тихое место, где она могла бы ознакомиться с содержимым письма. Ана вежливо отказалась. Да и где, как не в тишине библиотеки лучше всего прочитать письмо?

Кроме того, она сразу поняла, что в письме.

Она просто не ожидала содержащегося в письме сообщения.

Курьер – или он назвался камердинером? – предложил подождать, пока она ознакомится с содержанием письма на тот случай, если у нее возникнут вопросы, но Ана вежливо его выпроводила.

Теперь она жалела об этом. Вопросов было море.

Однако вопросы подождут.

Сейчас в одиночестве, в благословенной тишине библиотеки Ана пыталась переварить обрушившуюся на нее новость. Необходимо понять, что это для нее означает. Сможет ли она продолжить работу в библиотеке? Сможет ли она работать вообще? А продолжать жить в небольшой квартирке за углом? Есть ли у нее вообще выбор?

И почему у нее вдруг увлажнились глаза, а на сердце повисли гири?

Как можно скорбеть о человеке, с которым никогда не встречалась?

Громкий стук во входную дверь библиотеки заставил Ану вздрогнуть.

За стеклянной дверью она увидела свою мать в излюбленном зимнем пальто зеленого цвета. Она колотила в дверь рукой в толстой перчатке, а в другой держала такой же, как у Аны, конверт.

– Ана!

Девушка бросилась к двери, чтобы впустить мать. На улице было жутко холодно.

Не успела Ана открыть дверь, как оказалась в материнских объятиях.

– Наконец-то! – воскликнула невысокая миниатюрная женщина, не успела за ней захлопнуться дверь. – Наконец-то, девочка моя, свершилось!

Они постояли какое-то время крепко обнявшись, а когда разжали объятия, Ана почувствовала, что ее белая блузка промокла от материнских слез.

Печаль матери была понятна. Она потеряла мужчину, которого когда-то безумно любила.

А сейчас… сейчас мама получила то, чего всегда хотела. Признание от человека, которого она не переставала любить всю жизнь. Хотя одновременно и ненавидела его.

Что касается Аны, она просто не позволяла себе об этом думать. Отец никогда не присутствовал в ее жизни. У нее есть мама, и этого достаточно. Она любит дочь за двоих. Ана отказывалась думать о том, что отец не признавал ее дочерью. Это бесполезные и неприятные мысли.

Мать взяла из коробки на информационной стойке салфетку и промокнула глаза. Затем подала вторую Ане. Только сейчас Ана осознала, что тоже плачет.

Девушка вытерла слезы, почему-то недовольная собой.

– Принц Горан умер, – тихо констатировала она.

– Умер твой отец, – поправила мать, комкая в руках конверт.

Ана была уверена, что это письмо от принца. Она получила такое же.

– А ты теперь принцесса. Принцесса Вела-Ады Ана.

Ана отвернулась к окну и уставилась в сгущающиеся сумерки. Она смотрела на рождественскую ель у ратуши сквозь бегущие по щекам слезы. Разноцветные мигающие огоньки и серебряная звезда на макушке слились в одно туманное пятно.

Кастельротто, Италия

Рис Норт проснулся от громкого телефонного звонка. Будильник на прикроватной тумбочке показывал два часа ночи.

Сердце отчаянно колотилось. Хорошие новости не приходят среди ночи. Рис это точно знал. Он никогда не забудет, как однажды в три ночи раздался телефонный звонок, навсегда перевернувший его жизнь. Это было в военном лагере в пустыне.

– Прости, друг. Мы сделали все, что смогли.

Но тут Рис понял, что телефон перестал звонить. Это был сигнал об эсэмэске.

Он взял телефон с тумбочки и облегченно выдохнул. Пришло сообщение от матери:

«Счастливого Рождества, дорогой! Надеюсь, ты весело проводишь время. Жаль, что тебя нет с нами. Целую».

Она снова забыла о разнице во времени между Северной Италией и Австралией. Телефон завибрировал новой эсэмэской.

«Вот черт, снова упустила из виду разницу во времени, дорогой! Прости, что разбудила! Люблю тебя и обожаю!»

Матери и в голову не пришло, что он мог проспать первое сообщение, даже если бы она знала, как чуток стал его сон последние четыре года со дня…

Рис сел в кровати и запустил руки в густую темно-русую шевелюру, которую не было теперь необходимости коротко стричь. Он знал, что больше не уснет. Надо дать телу физическую нагрузку, чтобы снять напряжение. У него в просторной гостиной есть беговая дорожка и велотренажер. Днем из высоких французских окон видны Доломитовые горы, но сейчас в гостиной темнота.

Рис никогда не задергивал шторы на окнах. Это шло вразрез с его убеждениями – никто не имел права заглядывать в окна главе частной охранной фирмы без его дозволения.

Он включил дорожку и, едва разогревшись, переключил ее на самый крутой подъем и быстро побежал, пока пот не потек ручьями, а легкие не запросили о пощаде. Затем Рис принял холодный душ и снова забрался в постель. Его кожа горела.

Он снова прочитал послание матери.

«Счастливого Рождества, дорогой! Надеюсь, ты весело проводишь время».

Он не ответил. Рис знал, что мать и не ждет от него ответа.

Он никогда не отвечал на ее послания. Тем не менее она регулярно звонила, присылала эсэмэски, а иногда даже письма.

Будто ждала и надеялась, что однажды он снова станет прежним сыном… Мужчиной, которым был прежде…

Прежде чем его разбудил тот роковой ночной звонок.

Прежде чем у него начались панические атаки.

Прежде чем он стал жить отшельником здесь, в горах.

«Счастливого Рождества, дорогой! Надеюсь, ты весело проводишь время».

Никакого веселого дня не будет. Наступит еще один день, который нужно прожить.

Так происходит уже четыре года, с того момента, как командир сообщил ему о внезапной смерти его совершенно здоровой жены. С тех пор Рождество для него обычный день.

Глава 1

Наши дни…

Ана Томашич, принцесса Вела-Ады, так крепко сжимала в руках свадебный букет, что ногти со свежим маникюром впивались в ладони.

Но это хорошо. Ощущение боли отвлекало. Ана не слышала веселого щебетания стайки подружек невесты, ожидавших ее на каменных ступенях храма, криков папарацци, стоящих вдоль специальных заграждений, и щелканья их камер. До нее не доносились скрип деревянных шестов с развевающимися на ветру государственными флагами Вела-Ады и отдаленные крики круживших над пляжем чаек.

Единственным, что не могло заглушить боль, был тихий, но вежливый и твердый внутренний голос. Она долго не обращала на него внимания, притворяясь, что не слышит. Однако он в ней упорно звучал.

И сейчас, в образовавшейся тишине, голос убежденно и спокойно повторял: «Ты совершаешь ошибку».

Боль в руке ослабла. Пальцы непроизвольно разжались, и букет полетел на пол.

Ей показалось, что она услышала, как он упал, но это был лишь плод воображения.

Потому что вокруг было шумно. Сейчас она явно слышала доносящиеся со всех сторон звуки. Шум толпы усилился при виде упавшего букета. Тогда, вместо того чтобы поднять его, сделав вид, что букет случайно выпал из рук, она отшвырнула его подальше носком шелковой туфельки.

Подружки невесты, ее бывшие коллеги-библиотекарши, бросились было к ней с озабоченным видом. Но она остановила их жестом вытяну той руки и, качнув головой, снова села в «даймлер», из которого только что вышла, и захлопнула дверцу.

Ее водитель, один из тех, кто работал во дворце, взглянув на нее в зеркало заднего вида, задал единственный вопрос:

– Куда?

– Все равно куда, – ответила она. – Только бы не оставаться здесь.

Она судорожно сглотнула, осознав всю серьезность совершенного поступка.

Однако Ана ничуть не сомневалась, что поступила правильно.

– Быстрее, – попросила она.

Шины взвизгнули, когда водитель рванул с места.

Спустя несколько часов частный самолет королевской семьи Вела-Ады приземлился на крохотном аэродроме на севере Италии. Ана не знала, где точно, но по большому счету ей было все равно. Главное, она далеко от дома, от навязчивых репортеров и от Петара.

Петар…

Она представила себе, в какой ярости пребывал брошенный у алтаря жених…

По правде сказать, она не могла об этом думать.

Ее быстро провели через паспортный контроль и таможню в специальной зоне для важных персон. Она вдруг поняла, что совершенно не представляет реакцию Петара, потому что плохо знала жениха.

Естественно, он не ожидал, что невеста сбежит. Да она и сама от себя такого не ожидала.

Однако ей казалось, что будущий супруг должен был заметить, что по мере приближения свадьбы невеста становилась сама не своя. Разве тот, кто влюблен, не видит такого?

У самой Аны не было личного опыта. Она никогда не влюблялась. Она, конечно, видела пример бабушки и дедушки, которые любили друг друга. Среди ее друзей тоже были влюбленные пары. Она смотрела фильмы про любовь. Но между нею и Петаром ничего такого не было. Они не любили друг друга.

И вот теперь она – сбежавшая невеста.

Ана практически не путешествовала после смерти принца Горана. Сначала ей было неловко путешествовать в качестве знатной персоны. В конце концов, она двадцать девять лет жила как простая смертная и не отличалась богатством. У Аны была нормальная жизнь. Она летала экономклассом, останавливалась в дешевых гостиницах. Частные самолеты и пятизвездочные отели с ВИП-обслуживанием были не для нее.

Но сейчас она радовалась своему титулу. Он помог ей быстро оказаться в Италии. Все было согласовано по дипломатическим каналам, и никто не знал, где она. За исключением нескольких доверенных слуг во дворце и избранных членов итальянского парламента. Никто ее не достанет. Ни Петар, ни докучливые папарацци.

Она уже ехала в неприметном сером автомобиле. За рулем был ее дворцовый охранник. А на переднем сиденье расположился второй охранник. И все.

У нее никогда не было свиты, как у короля Лукаса и королевы Петры. Или как у брата короля, принца Марко и его новой жены Жасмин. Ана, собственно, и не возражала. Ее вполне устраивал статус персоны второго разряда в королевской иерархии. Она и была бы таковой, если бы принц Горан признал ее дочерью при жизни. Сам Горан был третьим в очереди на престол и предпочитал оставаться в тени. Ана никогда не расспрашивала мать о том, каким человеком был принц Горан. А сама мама тоже предпочитала молчать, следуя пословице, что, если не можешь сказать хорошее, не говори ничего.

– Вы в порядке, ваше высочество? – спросил водитель-охранник.

Ана поймала его озабоченный взгляд в зеркале заднего вида и кивнула. Он снова сосредоточился на дороге. Она увидела себя в зеркале со смазанным свадебным макияжем. Ана достала влажную салфетку и попыталась его подправить. Бесполезно. Хорошо, что она успела сменить свадебное платье на джинсы и свитер, под которыми на ней было надето изящное кружевное белье. Волосы были по-прежнему искусно уложены в низкий пучок, хотя она вынула инкрустированные бриллиантами гребенки, теперь несколько пушистых каштановых локонов обрамляли ее лицо.

Но какое имеет значение, как она выглядит? Даже если и ужасно? Что с того? Она только что бросила жениха. Так что поделом ей.

Впервые после того, как она выбросила свадебный букет, Ана почувствовала, что глаза защипало от слез. Сердито смахнув их, девушка уставилась в окно. Но, кроме темноты, ничего не различала. Стоял конец ноября, солнце давно зашло.

– Ваше высочество?

На этот раз ее окликнул сидящий на переднем сиденье охранник. Он выразительно смотрел на ее левую руку, которой она ухватилась за дверную ручку. Неужели он подумал, что она хочет выброситься из автомобиля?

От этой мысли она невольно усмехнулась, а охранник уже расстегивал ремень безопасности, готовый ее спасать.

– Прости, я в порядке. Просто немного нервничаю.

Он кивнул, но, похоже, она его не убедила.

Ана прикрыла глаза и откинулась на сиденье. Она чувствовала на себе взгляд охранника. Он действительно о ней беспокоится. Но это его работа.

Это раньше она была простым библиотекарем, а сейчас принцесса Вела-Ады Ана. Интересно, привыкнет ли она когда-нибудь к этому титулу? Пока не похоже. Титул ей явно не по плечу.

Она считала точно так же, когда открыла адресованное ей письмо из дворца, в котором сообщалось, что принц Горан признал ее дочерью и просил короля Лукаса дать ей законный титул. Тогда ее первым импульсом было отказаться.

Ей нравилась ее жизнь: любимая работа, хорошие друзья, уютная квартирка. Зачем от всего этого отказываться? Зачем становиться публичной персоной и выставлять напоказ свою жизнь? Ана точно знала, что часть населения острова не примет незаконнорожденную принцессу, знала и то, что ее жизнь радикально изменится. Да, прежде простая девушка, теперь станет знатной и богатой, перед ней откроются перспективы, о которых она не смела и мечтать, но у нее не будет права на личную жизнь, которой она жила предыдущие двадцать девять лет.

Ана могла бы поблагодарить за оказанную честь и отказаться. Ведь отец не признавал ее, не желал с ней общаться, не захотел проститься перед смертью. Какая-то ее часть хотела, чтобы он засунул это решение себе в…

И тем не менее она приняла предложение. Главным образом, чтобы не огорчать мать, которая боролась за признание дворцом существования дочери принца Горана с момента ее рождения и делала это громко. Однако приостановила наступление, когда Ана пошла в детский сад. Ей не хотелось, чтобы к дочке относились предвзято. Мать была уверена, что когда Ана подрастет, сама начнет борьбу за свое признание. И была крайне удивлена и разочарована, что Ана не предпринимает никаких действий. Но для Аны все было ясно – отец не хочет ее. Зачем тратить усилия?

Поэтому, когда дворец предложил ей титул, дело было не в ее желании. Ее мать наконец получила желанный выкуп и публичное признание – не прошло и двадцати девяти лет.

И, несмотря на произошедшее сегодня, Ана не жалела о принятом решении.

Тем не менее она по-прежнему смущалась, слыша обращение «ваше высочество».

Водитель снизил скорость и свернул с шоссе, по которому они ехали больше часа, на довольно узкую дорогу из гравия, окруженную по бокам высокими деревьями. Наверное, это подъездная аллея, решила Ана. Но автомобиль продолжал ехать по извилистой дороге, поднимаясь выше в горы. Ана понятия не имела, куда ее везут, но это было ей на руку. Чем дальше и безлюднее будет место ее пребывания, тем лучше.

Как только она сбежала из церкви, ее единственным желанием было скрыться от всех. Убежать от ужасного решения принять предложение Петара. Как она могла так легкомысленно поступить? Зачем она вообще встречалась с ним? Но он был таким харизматичным красавцем, что ему было трудно отказать.

И вот теперь она невеста-беглянка в Северной Италии. Что ждет ее впереди?

Автомобиль остановился.

Ана увидела современное одноэтажное здание с большим количеством окон, расположенное на довольно крутом склоне холма. Оно выглядело дорого и стильно. Дом был искусно подсвечен неяркими светильниками по углам карниза, а более яркий свет падал на вход и лестницу, ведущую к дому.

На верхних ступеньках стоял высокий мужчина, небрежно прислонившись к дверному косяку.

Он не пошевелился, когда охранники вышли из машины и один из них открыл дверцу седана.

Ана вышла из автомобиля. Хозяин дома по-прежнему не двигался с места, пристально изучая гостью.

Странно, но было даже приятно, что ей не оказывают почестей. Мужчина отнесся к ней как к ровне.

Он сдвинулся с места, стоило Ане подняться на первую ступеньку. Незнакомец спускался по ступенькам легко и бесшумно, с грацией пантеры.

Это сравнение вызвало у Аны улыбку. Она улыбнулась впервые за несколько дней.

К тому времени, как хозяин виллы спустился, чтобы ее поприветствовать, Ана продолжала улыбаться.

Он встретился с ней взглядом и улыбнулся в ответ. Фантастическая улыбка немедленно преобразила его лицо: из приятного оно стало мужественно-красивым.

Ана смущенно покраснела, немедленно проникнувшись симпатией к незнакомцу.

Но его улыбка погасла так же быстро, как зажглась. Ана внутренне сжалась. Ну что она за женщина? Не успела сбежать от жениха, как тут же флиртует с совершенно незнакомым мужчиной.

Она расправила плечи и приняла серьезный вид. Мужчина лениво смотрел на нее непроницаемым взглядом. Было слишком темно, чтобы разобрать цвет его глаз. Но глаза были явно светлые, как и волосы. В темноте они контрастировали с черным пальто. Скорее всего, он блондин или светлый шатен.

Незнакомец был высок ростом и широкоплеч. Ана едва доходила ему до плеча. Значит, он выше метра девяносто и атлетически сложен.

Она почувствовала, что он тоже ее разглядывает: верблюжьего цвета пальто, клетчатый шарф, джинсы, дорожные башмаки. Растрепанные волосы, потекший макияж. Наверное, она производит жалкое впечатление. И Ана бросилась в атаку.

– Кто вы? – спросила она на родном языке.

Мужчина медленно ответил, тщательно подбирая слова и с явным акцентом:

– Я не говорю по-хорватски.

На Вела-Аде родным языком считался словенский диалект, сильно похожий на хорватский.

При других обстоятельствах Ана оценила бы попытку незнакомца ответить на ее родном языке, но сейчас она так устала и перенервничала, да к тому же этот его оценивающий взгляд…

– Кто вы такой? – королевским тоном переспросила она по-английски.

Глава 2

Принцесса Ана сердито уставилась на него: глаза прищурены, руки уперты в бока, пухлые губы сжаты.

Несмотря на грозный вид, она оказалась привлекательнее, чем он ожидал. Настолько, что он, увидев ее, заулыбался как последний дебил, пока не напомнил себе, что был не в восторге от перспективы принять у себя погостить принцессу.

Если бы просьба исходила не от принца Марко, он ни за что не согласился бы. Ему нравилось его затворничество. Более того, он в нем нуждался. Он обеспечил себе полное уединение и безопасность с помощью самых современных средств.

Он никогда не принимал гостей.

Ему не нужны были деньги, предложенные дворцом. Его частная охранная фирма «Норт секьюрити» приносила очень приличный доход.

Тем не менее он согласился. Марко редко просил об одолжении. Раз он позвонил, значит, для него это важно. Когда Марко сказал, что хочет помочь Ане, Риса это совсем не удивило.

Он помнил прошлогодний скандал, связанный со смертью принца Горана и признанием Аны принцессой. Марко тогда мучился совестью, что понятия не имел о существовании кузины. Но Рис успокоил его, сказав, что эпопея с принцем Гораном началась, когда Марко было всего десять лет.

Тем не менее Марко питал к Ане слабость, и, когда новой кузине понадобилось временное убежище, он позвонил тому, кто мог обеспечить надежное и безопасное укрытие вдали от Вела-Ады.

Рис ценил дружбу с Марко. К тому же именно Марко был рядом с ним в ту роковую ночь, когда Рис получил страшное известие. Что ж, как говорят, долг платежом красен.

Принцесса Ана нетерпеливо вздохнула, выпустив облачко пара. На улице было очень холодно.

– Предлагаю всем следовать за мной, господа. Поговорим в доме. Не хочу, чтобы вы замерзли насмерть, – сказал он и пошел вверх по лестнице.

Он слышал, как принцесса что-то недовольно пробормотала, но все-таки пошла следом. В гостиной один из охранников помог ей снять пальто и шарф, и она присела на низкий диван, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Ана больше не смотрела на хозяина виллы, а рассматривала гостиную. Выполненная в стиле минимализма, комната не будоражила фантазию. Все чисто и аккуратно. Рис ничего не менял с тех пор, как въехал сюда почти пять лет назад. Появилась только беговая дорожка и велотренажер.

Он тоже снял пальто и подошел к Ане.

– Меня зовут Рис. Рис Норт. Я друг Марко. Мы познакомились восемь лет назад, когда вместе принимали участие в военных учениях австралийского спецназа. Сейчас я в отставке и возглавляю частную охранную фирму. Марко считает, что здесь вы в безопасности. В этом я с ним согласен. Я ответил на ваш вопрос?

Ана посмотрела на него и молча кивнула.

– Полагаю, что у вас был брифинг, ваше высочество, – добавил Рис, вспомнив о надлежащем к ней обращении.

Ана бросила взгляд на стоящих у двери в профессиональной позе охранников. Те обменялись быстрыми взглядами.

– Да, был брифинг, мистер Норт… Ваше высочество, – ответил один из них после небольшой паузы. – Но день был такой длинный и тяжелый…

– О господи! – воскликнула Ана, не дав охраннику договорить. – Правда? Прошу прощения.

Она покаянно вздохнула и опустила взгляд, наматывая на палец выбившийся локон из прически, которую даже Рис узнал, как свадебную.

– Я, честно говоря, мало что помню с того момента, как покинула церковь. Извините, что забыла, что вы мне говорили. Какая же я сегодня гадкая! Одного бросила, других не слушала… – Она закрыла лицо руками.

Рис прекратил ее самобичевание.

– Хотите выпить? – предложил он.

Она подняла голову.

– Да, пожалуйста.

Она откинулась на подушки дивана и уставилась в потолок.

Рис проводил охрану в кухню, предложив им выпить и перекусить, а сам вернулся в гостиную.

– Ваше высочество? – окликнул он.

Она снова передвинулась на край дивана и мельком на него взглянула. В ее глазах он заметил усталость и беспокойство, но слез не было.

– Ана, – сказала она. – Пожалуйста, называйте меня Аной.

Он согласно кивнул.

– А вы можете обращаться ко мне мистер Норт, – совершенно серьезно произнес он.