Леди из ниоткуда
- -
- 100%
- +
Себастьян выдохнул. Его «ложка-искатель» наконец успокоилась и повисла на нитке, как обычный предмет столового серебра. Он сделал шаг вперед, выходя из тени.
— Простите, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально властно и аристократично, но при этом не слишком резко.
Девушка обернулась. Увидев его, ее глаза расширились, а затем медленно, очень медленно сузились. На её губах появилась улыбка, от которой у Себастьяна по спине пробежал холодок.
— О, боги, — протянула она, опираясь локтями на прилавок. — Это не сон. Это галлюцинация от вдыхания эфирных паров. Лорд Сыр. Я так и знала, что ты не сможешь устоять и вернёшься за добавкой. Скажи, крысы в том переулке были слишком жёсткими, и ты решил найти себе более изысканную добычу?
Себастьян поморщился.
— Во-первых, меня зовут Себастьян. Во-вторых, я не охочусь. И в-третьих, мне нужно с Вами поговорить. Наедине.
— Наедине? — Девушка театрально прижала руку к груди. — Лорд, Вы компрометируете меня! Мы ведь даже не представлены должным образом. Вдруг кто-то увидит и подумает, что я согласилась на ваши ухаживания за пару медяков.
— Никто не увидит, — сквозь зубы процедил Себастьян, чувствуя, как его безупречное терпение начинает трещать по швам. — И я готов заплатить за Ваше время. Пять золотых крон. Просто за разговор.
Нахальная девица моргнула. Упоминание золота мгновенно стерло с её лица насмешку. Она огляделась, кивнула в сторону невзрачного здания на краю рынка, над дверью которого висела вывеска с изображением до боли знакомой, утопленной крысы.
— Таверна «У Топленого Грызуна», — сказала она. — Там есть задняя комната. Она хоть и пахнет мочой и старым пивом, но там довольно тихо. Иди туда, закажи нам что-нибудь. Я буду через минуту.
Она быстро о чем-то договорилась с Горбатым, подмигнула ему и зашагала к таверне, ловко лавируя между тележками. Себастьян последовал за ней, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
Внутри таверна была именно такой, как он и представлял: темной, липкой и пахнущей так, что его желудок совершил предательский кульбит. Он подошел к стойке, стараясь не касаться её липкой поверхности, и попросил трактирщика принести «что-нибудь, что было прокипячено не менее трех раз». Трактирщик хмыкнул и поставил перед ним кружку с мутной жидкостью, от которой шёл пар.
Девушка появилась через несколько минут. Она села напротив него, откинувшись на спинку стула, и посмотрела на кружку.
— Что это? — спросила она.
— Кипячёная вода, — ответил Себастьян, брезгливо пододвигая кружку подальше. — С добавлением капли лимонного сока, если они здесь знают, что такое лимон.
— Слабак, — фыркнула в ответ девчонка. Она щелкнула пальцами, подзывая трактирщика. — Дай мне «Слезу докера». И побыстрее, а то я начну скучать и сломаю тебе руку.
Трактирщик, крупный мужик с шрамом через всю щеку, даже не огрызнулся. Он быстро налил ей в грязный стакан густую, фиолетовую жидкость, от которой пошёл едкий дым, и ретировался.
Девушка пододвинула стакан к себе, сделала большой глоток, поморщилась и довольно выдохнула.
— Ну, — сказала она, вытирая рот рукавом. — Выкладывай, лорд. Зачем ты искал меня? И как, кстати, нашёл? Я думала, вы, благородные, в наших трущобах без навигатора слепнете.
— Я модифицировал свой навигатор, — кратко ответил Себастьян, решив не упоминать про серебряную ложку. — Он настроен на резонанс вашего… эфирного следа. А нашел я Вас, чтобы предложить сделку. Скажите, как Вас зовут?
— Как меня зовут? — Собеседница приподняла бровь. — Что тебе даст моё имя?
— Я просто хочу быть вежливым.
— Ладно. Меня зовут Ариана.
Себастьян выпрямился, собираясь с мыслями. Ему нужно было объяснить ей свою теорию, но, глядя в её насмешливые глаза, он понял, что академические лекции тут не сработают. Нужно говорить на её языке. На языке выгоды.
— Вы нужны мне.
Девушка медленно поставила стакан. Фиолетовая жидкость в нем опасно забулькала.
— Прости, что? — тихо спросила она. — Ты только что предложил мне себя? Лорд, я, конечно, лесть люблю, но ты даже не помылся после вчерашнего. И твои манеры…
— В смысле, мне нужно, чтобы Вы стали моим… подопытным объектом, — быстро поправился Себастьян, чувствуя, как к лицу приливает предательский румянец. — То есть, ученицей.
Девица расхохоталась. Это был такой громкий, искренний смех, что несколько посетителей таверны обернулись.
— Ученицей? Ты? Меня? — она вытирая выступившие слезы. — Слушай, Сыр, я вчера взорвала котёл, сегодня чуть не отравила себя «Слезой докера», а моя магическая база состоит из трех ругательств и умения бить ломом. Ты уверен, что хочешь тратить на это свое время? У тебя там, наверху, наверняка полно девочек, которые умеют вышивать и играть на лютне.
— Мне не нужны девочки, которые умеют вышивать, — отрезал Себастьян. — Мне нужна та, кто может манипулировать эфиром на уровне, который академическая наука считает невозможным. И я хочу это доказать.
Он достал из кармана сложенный лист пергамента и развернул его на столе, придавив кружкой с кипятком.
— Вот условия, — сказал он. — Я беру Вас под свое покровительство. Вы переезжаете в гостевой флигель моего поместья. Я предоставляю вам комнату с настоящей кроватью, горячей водой и трехразовым питанием. Я оплачиваю все Ваши текущие долги — я почему-то уверен, что они у Вас есть, и сверх того дам Вам пятьсот золотых крон авансом. И, самое главное, я предоставляю Вам неограниченный доступ к библиотеке артефактов университета «Святой Магнус».
Девушка смеяться перестала. Она смотрела на пергамент, потом на Себастьяна, потом снова на пергамент. Ее лицо было непроницаемым, но Себастьян заметил, как напряглись её скулы.
— Пятьсот крон, — медленно произнесла она. — И доступ к артефактам.
— Да, — кивнул он.
— И ты хочешь, чтобы я за это… что? Стала твоей игрушкой? Позировала для твоих научных трактатов? Показывала, как грязные низы колдуют, чтобы ты мог получить высший балл за диссертацию?
— Я хочу, чтобы Вы научились контролировать свою силу, — жестко ответил Себастьян, чувствуя укол обиды. — И чтобы Вы сдали экзамены в магический вуз. Настоящие экзамены. По высшей программе. И чтобы Высший Магический Совет признал Вас равной себе.
Ариана молчала долго. Она смотрела на него, и в ее взгляде больше не было насмешки. Теперь там был тяжелый, оценивающий взгляд уличного бойца, который пытается понять, в чём подвох.
— Зачем? — наконец спросила она. — Зачем тебе это? Ты же аристократ. Ты же должен презирать нас. Считать, что мы грязь, которая не способна даже ложку правильно держать.
Себастьян сжал челюсти. Он не мог рассказать ей про пари. Про то, что он поставил на кон свой титул и будущее из-за уязвленного эго и спора с идиотом Лестером. Это разрушило бы всё.
— Потому что наука требует доказательств, — сухо сказал он. — А я не привык проигрывать. Особенно тем, кто считает, что мир состоит только из тех, кто носит шелк и тех, кто о нём даже не слышал.
Ариана смотрела на него еще минуту. Потом она медленно выдохнула, отодвинула стакан с фиолетовой жидкостью и потянула пергамент к себе.
— Ладно, — сказала она. — Я согласна.
Себастьян даже моргнул от неожиданности. Он приготовил целую речь, чтобы убедить её, а она просто… согласилась?
— Правда? — спросил он, стараясь не выдать облегчения.
— Правда, — кивнула Ариана. — Пятьсот крон, долги, комната и артефакты. За такое я готова даже мыться каждый день и носить эти ваши дурацкие корсеты, если придется. Но есть одно условие.
Себастьян насторожился.
— Какое?
Ариана наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол. Её лицо было серьёзным, но в глазах плясали чертенята.
— Ты учишь меня магии, этикету и вот этой всей чуши, что ты там наговорил, но на замену, — она коверкала слова, демонстрируя свое отношение к высшему свету, — ты учишь меня одному важному навыку.
— Какому? — спросил Себастьян, готовясь к тому, что она попросит научить её читать древние руны или управлять стихиями.
— Ты учишь меня тому, — медленно, четко произнесла Ариана, — как посмотреть герцогу в глаза и послать его на три буквы так, чтобы он еще и спасибо сказал, и орден вручил за проявленную оригинальность.
Себастьян открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Вы… вы шутите?
— Есть такое, — ответила Ариана, хитро прищурившись.
— Но этикет — это не предмет для шуток! — возмутился Себастьян. — Этикет — это искусство гармонии и уважения! Это…
— Ой, да ладно тебе, Сыр, — фыркнула Ариана. — Я видела, как вы, благородные, общаетесь на балах. Вы улыбаетесь, кланяетесь, а потом друг друга в порошок стираете. Может, я тоже так хочу.
Себастьян смотрел на нее. Она была невозможна. Она была вульгарна, жадна и абсолютно лишена благоговения перед его титулом. Она была самым ужасным, самым раздражающим существом, которое он когда-либо встречал. Но он прекрасно понимал, что у него нет выбора.
— Хорошо, — выдавил он из себя. — Я… изучу этот вопрос. И включу это в программу обучения.
— Отлично! — Ариана довольно улыбнулась, обнажив ровные, белые зубы. — Тогда давай руки.
Она протянула ему свою грязную, с коротко остриженными ногтями и мозолями руку. Себастьян посмотрел на нее, потом на свою идеальную, ухоженную руку в тонкой перчатке, вздохнул, снял перчатку и пожал её руку.
В момент соприкосновения по рукам прошла слабая, но отчетливая искра. То был эфирный разряд. Теплый, живой и немного колючий. Себастьян почувствовал, как его аура, обычно такая холодная, на мгновение дрогнула и отозвалась на хаотичную, пульсирующую волну Арианы.
Она тоже почувствовала это. Её глаза на секунду расширились, но она быстро моргнула и отдернула руку.
— Ну всё, — сказала она, вставая из-за стола. — Контракт заключен. Когда мы едем? Я хочу посмотреть свою комнату. И, кстати, надеюсь, у вас там нет пауков. Я их не особо люблю.
— В моем поместье нет пауков, — автоматически ответил Себастьян, тоже вставая. — Самоочищающиеся чары не позволяют им селиться.
— Ох, какая жалость, — Ариана подхватила свой мешок с хламом. — Ладно, веди, лорд. Покажи мне свой верхний мир роскоши и богатства. Посмотрим, как живут пингвины в тумане.
Они вышли из таверны. Себастьян шёл рядом с ней, чувствуя себя так, словно вёл на поводке дикую кошку, которая только что согласилась носить ошейник, но при этом обещала в любой момент пустить в ход когти.
Когда они подошли к лифту, соединяющему Ярусы, Ариана остановилась и посмотрела на сияющие, парящие в небе шпили Верхнего Яруса. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то, что Себастьян не успел разглядеть — то ли страх, то ли упрямая решимость.
— Знаешь, Сыр, — тихо сказала она, не поворачивая головы. — Если я проиграю… если у меня не получится… ты ведь не бросишь меня там, наверху? Одну?
Себастьян посмотрел на её профиль, на упрямую линию подбородка. Он вспомнил, как она стояла в переулке, окруженная крысами, и не отступила ни на шаг.
— Я — Вандервуд, — тихо ответил он. — Мы не бросаем свои проекты. Даже самые… проблемные.
Ариана усмехнулась, но кивнула.
— Ладно. Тогда поехали. У меня еще много дел, а я, кажется, только что продала свою душу за пятьсот крон и доступ к библиотеке.
Они шагнули в кабину лифта. Двери закрылись, отрезая их от запаха гнили и угольной пыли. Кабина плавно, бесшумно понеслась вверх, к свету, к чистому эфиру, к миру, где правила были написаны на тонкой пергаментной бумаге аккуратным почерком аристократов, а не выцарапаны гвоздём на стенах переулков.
Себастьян стоял рядом с ней, чувствуя, как его сердце бьется в непривычном, быстром ритме. Он достал из кармана свой маленький кожаный блокнот, пока лифт поднимался, и быстро написал:
«День второй. Контракт подписан. Объект согласился на условия, но поставил своё условие: обучить ее искусству элегантно посылать. Боги, помогите мне. P.S. Она пожала мне руку. У ней такая тёплая магия. Это не вписывается в теорию. Нужно будет переписать параграф 4 во второй главе моей диссертации».
Он убрал блокнот и посмотрел на Ариану. Она смотрела на свои руки, сжимая и разжимая пальцы.
Глава 5
Лифт остановился и двери из матового стекла плавно разъехались в стороны. Ариана шагнула на платформу и тут же замерла, широко раскрыв глаза.
Она ожидала увидеть золото, мрамор и, возможно, парящих в воздухе ангелочков, которые играют на лютнях. Но Верхний Ярус оказался пугающе… нормальным. «Нормальным» в понимании тех, кто никогда не знал, что такое настоящий голод. Воздух здесь был настолько чистым, что Ариана невольно закашлялась — ей не хватало привычной тяжести угольной пыли в легких. Небо было не серым, а пронзительно-голубым, а солнце светило так ярко, что пришлось прищуриться.
Перед ними возвышался особняк Вандервудов. Белоснежные колонны, уходящие в облака, идеально подстриженные живые изгороди, фонтан в центре двора, где вода текла не вниз, а вверх, образуя сложные, вечно меняющиеся геометрические фигуры.
— Не смотрите на фонтан слишком долго, — раздался тихий голос Себастьяна рядом с ней. — У некоторых людей с непривычки начинает кружиться голова от идеальной гидродинамики.
Ариана фыркнула, отрывая взгляд от воды.
— Да ну тебя. Я видела фонтаны и получше. Вон, на площади у Среднего Яруса там мужик из собственного носа воду пускал, и это было куда зрелищнее.
Себастьян закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно молясь о терпении.
— Мисс Ариана, мы в доме. Прошу Вас, хотя бы сегодня, постараться притвориться, что Вы знаете, в каком году мы живем, и что за окном не базарная площадь.
Дверь особняка открылась сама собой, стоило им подойти на расстояние трех шагов. На пороке их встретил мужчина лет шестидесяти в безупречном фраке и лицом, выражающим глубокое философское презрение ко всему миру. Ариана сразу прониклась к нему симпатией.
— Лорд Себастьян, — произнес он, склонив голову ровно на сорок пять градусов. — Добро пожаловать домой. Я взял на себя смелость подготовить гостевое крыло, как Вы и просили в письме.
— Благодарю, Стерлинг, — кивнул Себастьян. — Это мисс Ариана. Она будет жить у нас некоторое время. Прошу обеспечить ее всем необходимым.
Стерлинг перевел взгляд на Ариану. Его глаза, холодные и серые, как зимнее небо, за доли секунды просканировали ее с ног до головы: грязные сапоги, потертый кожаный жилет, пятна машинного масла на щеке и торчащие во все стороны волосы. Ариана ухмыльнулась и подмигнула ему. Стерлинг не моргнул. Его лицо осталось каменным, но Ариана поклялась бы, что его левый глаз дернулся.
— Мисс Ариана, — произнес он тем же безэмоциональным тоном. — Ваше крыло готово. Горничные уже ждут.
— Горничные? — настороженно переспросила Ариана.
Не успела она уточнить, что именно ее настораживает, как из боковых дверей выпорхнули… они. Четыре женщины в одинаковых черно-белых платьях и накрахмаленных чепцах. Они окружили Ариану плотным кольцом, и, прежде, чем она успела выругаться, ее подхватили под руки и понесли вглубь дома.
— Эй! Я сама могу ходить! У меня ноги не из ваты! — возмутилась Ариана, но ее голос потонул в шуршании крахмала.
Ее привели в комнату. Ариана остановилась посреди ковра (который, к ее удивлению, был мягким, как мох, и слегка пружинил под ногами) и медленно обвела взглядом помещение.
Это была не комната. Это был зал. Кровать размером с ее бывшую кухню была застелена шелками, которые переливались всеми оттенками заката. Камин был выложен из камня, в котором, если присмотреться, застыли настоящие, окаменевшие языки пламени. На туалетном столике стояли флаконы с духами, чьи ароматы смешивались в воздухе, создавая запах весеннего сада после дождя.
— Это что, ловушка? — спросила Ариана, оглядываясь на горничных. — Где подвох? Сейчас пол провалится, или кровать меня сожрет?
— О, мисс, — пропищала самая младшая из горничных, уже расшнуровывая грязный фартук Арианы. — Это просто комната для важных гостей. Лорд распорядился, чтобы все было идеально. Сейчас мы Вас помоем, причешем и оденем к ужину.
«Помоем». Это слово прозвучало как приговор.
Девушки стащили с неё одежду с пугающей скоростью. Ариана привыкла мыться в корыте, где вода была теплой ровно три минуты, а потом становилась ледяной. Здесь же её усадили в ванну, вырезанную из цельного куска мрамора. Вода в ней была не просто теплой — она была будто живой. Крошечные магические пузырьки мягко массировали мышцы, смывая с нее сажу, эфирную слизь и запах Трущоб. Ариана сначала напрягалась, ожидая подвоха, но потом расслабилась, закрыв глаза.
— Ладно, пингвины, — пробормотала она. — С этим вы не прогадали.
Но расслабление длилось недолго. Как только она высохла (ее просто обдало потоком теплого, ароматного воздуха), началась главная пытка.
Горничные принесли платье. Оно было темно-синим с белой вышивкой по краю подола. Но не платье пугало Ариану. Пугала та вещь, которую старшая горничная держала в руках, словно святыню.
— Это что еще? — Ариана отступила на шаг, прикрываясь полотенцем.
— Корсет, мисс, — ответила горничная. — Для формирования силуэта. Лорд Себастьян просил подготовить Вас к вечернему чаю.
Ариана посмотрела на корсет. Это была конструкция из плотной ткани, китового уса и металлических вставок, которая выглядела так, будто ее изобрели исключительно для целей допроса и последующего наказания.
— Нет, — сказала Ариана твердо. — Я не буду это надевать.
— Мисс, это необходимо, — горничная шагнула вперед. — Без корсета платье не сядет должным образом, а лорд очень ценит…
— Скажи лорду, что, если он хочет, чтобы я выглядела должным образом, он может сам прийти и затянуть мне эту петлю на шее, — огрызнулась Ариана.
Но горничные были неумолимы. Ариану скрутили, обвили тканью и начали тянуть шнуровку.
— Ааа! Блин! Осторожнее, ёшкин кот! Вы мне внутренние органы в горло запихнете! — рычала Ариана, хватаясь за края кровати.
— Потерпите, мисс, красота требует жертв, — прошипела старшая горничная, делая еще один рывок.
Ариана перестала дышать. Ее грудная клетка была сдавлена так, что каждый вдох казался роскошью. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что ее магия, которая всегда текла в ней свободно, как бурная река, вдруг оказалась запертой в узком русле. Корсет действовал как магический демпфер. Эфир, не находя выхода, начал бурлить внутри нее, нагреваясь с каждой секундой.
— Всё, — выдохнула Ариана, когда корсет наконец завязали. Ее голос звучал хрипло. — Я щас умру.
Ее облачили в платье. Волосы собрали в сложную прическу, оставив несколько локонов обрамлять лицо. Ариана посмотрела в зеркало и обомлела. Чёрт подери, она выглядела как леди! Но чувствовала она себя так, будто ее заковали в броню, которая давит на все болевые точки.
— Веди меня к этому вашему лорду, — прорычала она. — Пока я не начала крушить мебель.
Столовую, в которой их ожидал Себастьян, Ариана бы описала одним словом: «музей». Длинный стол из темного дерева был накрыт скатертью, белее снега. На нем стояло такое количество приборов, что Ариана на секунду подумала, не готовится ли здесь армия к битве с помощью вилок и ножей.
Себастьян сидел во главе стола. Он был одет в безупречный вечерний костюм, его темные волосы слегка блестели, а в руке он держал тонкую фарфоровую чашку. Когда Ариана вошла, он поднял глаза, и Ариана увидела, как его пальцы на мгновение замерли.
Он будто бы впервые её увидел. Его серые глаза были темными, почти черными, а взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь на изгибе шеи, открытом благодаря проклятому корсету.
— Вы… выглядите… приемлемо, — сказал он, быстро отводя взгляд и откашливаясь. — Садитесь, мисс Ариана.
— Приятно знать, что я «приемлема», — буркнула Ариана, опускаясь на стул. Стул оказался на удивление удобным, но корсет не давал ей откинуться на спинку. Она сидела прямо, как аршин проглотившая.
Стерлинг бесшумно появился рядом, наливая ей в чашку ароматный чай. Ариана посмотрела на чашку. Она была настолько тонкой, что просвечивала.
— Это что, бумага? — спросила она.
— Фарфор миссис Вандервуд, 1742 года выпуска, — холодно ответил Стерлинг. — Прошу обращаться с ним бережно.
— Ага, — Ариана взяла чашку двумя пальцами, боясь, что ее грубая сила раздаст ее в пыль. Она сделала глоток. Чай оказался на удивление вкусным, с нотками бергамота и чего-то цветочного. — Неплохо. Для мочи.
Себастьян, который уже поднес было свою чашку ко рту, замер.
— Для… мочи? — переспросил он.
— Ну, для цветочной мочи, — поправила Ариана, ставя чашку на блюдце с громким звоном. — Слушай, Сыр, а есть тут что-нибудь, что не выглядит как декорация? Я умираю с голоду.
Себастьян закрыл глаза, считая до десяти.
— Стерлинг, подавайте первое, — устало произнес он.
Следующие двадцать минут были для Арианы адом. Ей принесли суп-пюре, который нужно было есть ложкой, изогнутой под странным углом. Потом принесли рыбу, для которой существовала специальная вилка с тремя зубцами и тупой нож. Ариана смотрела на этот арсенал, как на набор для пыток. Она пыталась резать рыбу не тем ножом, и Стерлинг каждый раз бесшумно менял приборы, его взгляд был полон немого осуждения.
— Ты смотришь на меня так, будто я пытаюсь тебя убить, — шепнула она горничной, которая стояла за ее спиной.
— Вы держите вилку, мисс, как кинжал, — так же тихо ответила та.
Ариана фыркнула. Ей нужен был сахар в чай. Она потянулась к серебряной сахарнице. Рядом лежали щипцы для сахара — изящные, с тонкими, как паутинка, дужками и маленькими ложечками на концах.
Ариана взяла щипцы. Ее пальцы, привыкшие к тяжелому, грубому лому, не чувствовали этой хрупкости. Она сжала их, пытаясь отщипнуть кусочек сахара.
В этот момент ее магия, запертая в корсете, достигла критической точки. Эфир, не находя выхода через руки или жезл, рванул туда, где было самое сильное физическое напряжение — в ее пальцы.
Ариана даже не заметила, как ее кожа на мгновение засветилась тусклым фиолетовым светом.
Щипцы для сахара не просто расплавились. Они взорвались. Горячий металл брызнул во все стороны. Серебряные капли прошили воздух, одна из них упала на безупречную скатерть, прожгла ее насквозь и оставила черную дыру в полированном столе. Другая капля угодила в хрустальный графин с водой, который с громким хрустом треснул и разлил воду по всему столу, заливая серебряные приборы и тарелки с рыбой.
В столовой повисла тишина.
Ариана медленно разжала пальцы. На ее ладони лежала оплавленная, бесформенная капля серебра, которая медленно остывала, меняя цвет с красного на черный.
Она подняла глаза. Себастьян смотрел на нее. Его лицо было белее мела, а губы были плотно сжаты.
— Мисс Ариана, — его голос был тихим, как перед взрывом. — Вы только что расплавили щипцы для сахара, которые были подарены моей прабабушке самой королевой.
Ариана моргнула. Адреналин и боль от корсета делали ее мысли рваными.
— Они… они сами, — начала она, но тут же почувствовала, как внутри закипает злость. Злость на корсет, на рыбу, на эти тупые вилки, на его высокомерный тон. — Да пошел ты! Они были хлипкие! Я их даже нормально не сжала!
— Хлипкие? — Себастьян встал из-за стола, его стул с грохотом отлетел в сторону. — Это чистое серебро, обработанное лучшими мастерами Верхнего Яруса! Оно не может быть «хлипким»! Это Вы… Вы не контролируете свои выбросы! Вы как слон в посудной лавке!
— А ты как петух на насесте! — огрызнулась Ариана, тоже вскакивая. Корсет врезался в ребра, и она зашипела от боли, но не отступила. — Ты меня сюда привез, ты на меня этот корсет надел, ты заставил меня есть эту вашу тупую рыбу тремя вилками! А теперь обвиняешь меня в том, что я сломала твою игрушку?!
— Это не игрушка! Это семейная реликвия! — рявкнул Себастьян, теряя всякое самообладание. — И Вы не сломали ее, Вы ее расплавили! Потому что Ваша магия — это неуправляемый хаос! Вы не умеете ее контролировать! Вы просто выпускаете ее наружу, как дикарка, и разрушаете все вокруг!
Слова ударили Ариану больнее, чем корсет. Она замерла. Ее чайные глаза потемнели. В них больше не было весёлых чертенят. Там была холодная, уличная ярость.
— Дикарка? — тихо повторила она. — Да, я дикарка. Я выросла там, где магия — это единственный способ не сдохнуть от холода и голода. Я не училась в ваших тепличных академиях, где вы рисуете красивые кружочки и называете это наукой. Моя магия — это выживание. И если она «хаос», то это потому, что ваш «порядок» построил стену между нами и оставил нас гнить в трущобах.
Она шагнула к нему, игнорируя то, что Стерлинг и горничные в ужасе замерли у стен.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое контроль? — прошептала она, и воздух вокруг нее начал вибрировать. Фарфоровые чашки на столе задрожали, звеня о блюдца. — Контроль — это когда ты знаешь, что можешь уничтожить все вокруг, но выбираешь не делать этого. А ты… ты просто боишься. Ты боишься всего, что не можешь засунуть в свою идеальную коробочку.