Как сделать бандита честным человеком

Глава 3.

Старенькая «шестёрка» отца, кашляя выхлопными газами, приткнулась во дворе-колодце неподалёку от Лиговского.

— Я жду здесь, Вера. Час. Если не выйдешь — я иду внутрь, и плевать мне на мою ногу, — отец поправил трость и тяжело посмотрел на меня.

— Всё будет хорошо, пап. Главное — не глуши мотор, чтобы не заглохла.

Я вышла из машины. Поправила старое серое пальто, глубоко вдохнула сырой питерский воздух.

Неоновая вывеска «Белые розы» пульсировала ядовито-розовым светом, отражаясь в лужах и свежей ледяной крошке.

Я уверенно зашагала к чёрному ходу клуба. К главному входу в таком виде меня бы даже не подпустили.

У железной двери курили двое крепких парней в кожаных куртках.

— Эй, малая, тебе куда? Здесь служебный вход, — лениво прикрикнул один.

— Я новенькая уборщица, — я сделала самое простое и испуганное лицо, на которое только была способна.

— Администратор сказал подойти к десяти, показать, где инвентарь. Парни окинули взглядом мой тугой пучок на затылке, отсутствие макияжа и глухо застёгнутый воротник.

— Ладно, шуруй. Там внутри по коридору и направо. Тоже мне, нашли время для стажировки...

Дверь захлопнулась за моей спиной. Изнутри клуб оглушал: басы пробивали стены, пахло табачным дымом, дешёвыми духами и алкоголем.

Я аккуратно шла по коридорам, минуя суетящихся официанток и пьяных гостей, пока не оказалась у двери в подсобку. Там я нашла форму уборщицы и крепко затянула на талии. Взяла инвернтарь и опустив глаза начала искать Вячеслава Вольского. Мне прошлось обойти весь клуб, заглянутьв приват зоны и ужаснуться, прежде чем я нашла VIP-зону, где обитал малиновый пиджак.

Я поднялась и замерла в тени колонны, стараясь не привлекать внимания. Долго смотрела на то, что происходило на центральном диване ложи.

Там, развалившись, сидел он. Слава.

Всё в том же вызывающем малиновом пиджаке, только на этот раз на нём не было чёрной рубашки — лишь мощный, мускулистый торс, украшенный россыпью татуировок и тяжёлой золотой цепью.

— Позёр, — пробурчала я, крепко удерживая швабру и пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

На бёдрах бандита, бесстыдно изгибаясь, устроилась девица в ультракоротком леопардовом платье. Она активно двигалась, лаская его шею, то и дело впиваясь в его губы жадными поцелуями. Слава лениво ухмылялся, принимая это как должное, а затем с оттяжкой шлёпнул её по заду, задрав платье так, что стало видно её блестящие ниточки, которые совершенно ничего не скрывали.

Но на этом девица не остановилась. На глазах у всей ложи она лениво сползла с его бёдер, опускаясь прямо перед ним на колени.

Её тонкие пальцы с ярким маникюром уверенно легли на пряжку его ремня. Раздался негромкий, но отчётливый в моей голове звук расстёгивающейся ширинки. Слава откинул голову на спинку дивана, запуская пальцы в её волосы, пока она бесстыдно и умело освобождала его внушительное, уже напряжённое мужское достоинство.

В VIP-зоне начиналась откровенная, пошлая грязь. Мне нужно было немедленно отвернуться. Уйти. Сбежать. Но я словно приросла к полу, не в силах оторвать взгляд от этой сцены.

Внутри меня, глубоко внизу живота, вдруг искрами отозвалось странное, пугающее тепло. Оно медленной, густой волной разлилось между ног, заставляя дыхание перехватить. По коже, несмотря на душный воздух клуба, побежали колючие, горячие мурашки. Я никогда в жизни не видела ничего подобного так близко.

Эта первобытная, дикая похоть, исходившая от Славы, пугала, но одновременно привязывала к месту, заставляя сердце стучать где-то в горле. Взгляд помимо воли фиксировал каждое движение девицы, тяжёлое дыхание мужчины и то, как перекатывались мышцы на его обнажённой груди.

Я настолько потеряла связь с реальностью, что даже не услышала тяжёлых шагов сзади.

— Эй! Ты чё тут застыла, овца? — грубый окрик разрушил морок.

Сильный толчок в спину заставил меня споткнуться. Швабра с грохотом полетела на пол. Чья-то огромная ладонь мёртвой хваткой вцепилась в моё плечо и буквально швырнула меня вперёд, прямо на свет, в самый центр VIP-ложи.

— Слав, глянь, тут уборщица новая подглядывала! Нашла себе VIP-зону, где малиновый пиджак обитает, и зенки вылупила! — хохотнул один из амбалов, перекрывая музыку.

Девица у ног Славы испуганно отпрянула, прикрывая лицо локонами, а сам Слава медленно открыл глаза. Его взгляд, ещё затуманенный недавним удовольствием, сфокусировался на мне.

И в этот момент через весь зал наши глаза встретились.

— А это не уборщица, верно, как там тебя.

— Меня Вера Владимировна зовут, — поднимаюсь, но меня толкают обратно.

— Вставать не разрешали.

Спокойно, спокгойно, этого стоило ожидать.

— Шпионишь, Владимировна?

Его потемневший, тяжёлый взгляд, ещё затуманенный недавним удовольствием, сфокусировался на мне. И в этот момент через весь зал наши глаза встретились.

— Я не подглядывала, — выдохнула я, силясь скрыть дрожь в голосе и упрямо вскидывая подбородок. — Нет. Я пришла устраиваться на работу. Искала вас.

— Брехня, шеф, — пробасил амбал, удерживающий меня. — Отдайте её нам, мы быстро выбьем из неё правду.

В затылок мгновенно упёрлось что-то круглое, холодное и тяжёлое. Ствол пистолета. Сердце испуганной птицей забилось в рёбра, во рту моментально пересохло. Я сглотнула вязкую слюну, но заставила себя не отводить взгляда от Славы.

Он медленно поднялся с дивана, неторопливо застегнул ширинку и стал двигаться в мою сторону. Без рубашки, в одном малиновом пиджаке на голое тело, он казался огромным, первобытным хищником.

Рисунки татуировок на его мускулистой груди зловеще перекатывались при каждом движении, а золотая цепь тускло поблёскивала. И чем ближе он подходил, тем сильнее меня охватывал парализующий, липкий страх.

Там, в кабинете «БурКапитала», он выглядел куда более цивилизованным. Сейчас же передо мной стоял вожак стаи, во воле которого ломались чужие жизни. Казалось, ему ничего не стоит раздавить меня этими огромными ручищами.

— Убери пистолет, Груз, — лениво бросил Слава, не сводя с меня глаз. — Мы же цивилизованные люди.

Вокруг на диванах сидели люди, бесконечно далёкие от цивилизации. Они были уже пьяны, их глаза блестели сытым, сальным блеском. Они жаждали зрелища, дешёвого и жестокого шоу со случайно попавшей сюда девчонкой. То есть со мной.

В этот момент я с ужасающей отчётливостью поняла: отец был абсолютно прав. Я совершила самую большую, непоправимую ошибку в своей жизни, когда добровольно пришла в это логово.

— Девушка пришла искать работу... — Слава остановился в шаге от меня. От него пахло алкоголем, горячей кожей и опасностью. — Смотри, сколько тут мужиков. Работы у тебя здесь на всю ночь хватит, заучка.

Он резко, без предупреждения, намотал мой тугой пучок на свой огромный кулак и рванул вверх, заставляя запрокинуть голову. Корни волос обожгло дикой болью. Животный страх мгновенно заполнил лёгкие, не давая вздохнуть, из глаз едва не брызнули слёзы. Но внутри меня, вопреки ужасу, проснулась бешеная, отчаянная гордость якутских предков.

Я посмотрела в его безжалостное лицо и, преодолевая боль, заговорила — громко, чётко, чтобы слышала вся ложа:

— Послушайте, потрахаться вы можете с кем угодно. Уверена, найдётся множество девиц, которые примут за счастье сделать минет всем вашим знакомым. Но тогда вы потеряете меня как специалиста, как верного союзника, и найдёте в моём лице смертельного врага.

По VIP-зоне пронёсся удивлённый гул. Слава на секунду замер, его ноздри хищно раздулись.

— Охренеть... Ты угрожаешь мне? — его голос упал до опасного шёпота.

— Попробуйте принудить меня, — хрипела я, цепляясь пальцами за его запястье, чтобы хоть немного ослабить натяжение волос. — И я найду вашего самого худшего, самого опасного врага. Я стану его правой рукой, отдам ему все свои мозги и найду способ вас уничтожить. Потому что ничего не стоит уничтожить человека, который неспособен мыслить головой, а мыслит только своим членом!

На секунду в ложе воцарилась гробовая тишина. Парни за столом даже дышать перестали.

Взгляд Славы стал абсолютно чёрным, бешеным. Челюсть свело судорогой, губы сжались в тонкую линию. Он не произнёс ни слова. Вместо этого он крепче перехватил мои волосы и просто поволок меня за собой по полу через весь зал.

Я закричала от резкой, разрывающей боли в голове. Казалось, ещё мгновение, и он просто снимет с меня скальп. Руками я пыталась удержать его кулак, ноги беспомощно волочились по ковролину. Тонкие капроновые колготки с треском лопнули на коленях, жёсткий ворс безжалостно сдирал кожу в кровь.

Слава пинком распахнул дверь какого-то кабинета, швырнул меня на ковёр и с грохотом запер замок.

Я не успела даже подняться на локтях. Секунда — и прямо перед моим лицом оказался тяжёлый, воронёный ствол пистолета. Слава присел передо мной на корточки, грубо уперев холодный металл мне в щёку.

— У тебя пять минут, — процедил он, тяжело дыша, и в его глазах плясали черти. — Пять минут, чтобы убедить меня, что ты достойна не просто работать на меня, а жить.

Такого собеседования у меня ещё не было. Я до боли сжала кулаки, заставляя себя не плакать от унижения, страха и жжения в разодранных коленях. Нельзя показывать слабость. Я сама сюда пришла. Сама знала, с какими зверями связываюсь.

Я заставила себя выровнять дыхание и заговорила тихо, размеренно — так говорят с бешеным животным, которое готово в любой момент прыгнуть и перегрызть горло:

— Мир меняется, Вячеслав. Девяностые заканчиваются, и рано или поздно этому беспределу придёт конец. Те, кто задумаются об этом сейчас, останутся наверху. А те, кто продолжит беспределить дальше — сгниют в тюрьме. И тут вопрос к вам. Кем вы видите себя через пять-десять лет? Зэком, который вышел на свободу никем, или легальным авторитетом, с которым будут считаться крупные дипломаты и политики?

Я сделала короткий вдох, чувствуя, как ствол пистолета слегка вдавливается в мою кожу.

— Я помогу вам обрести настоящую, неприкосновенную власть. Деньги для вас будут лишь приятным бонусом. Задумайтесь: любой мужик рядом с вами рано или поздно захочет занять ваше место и заберёт вашу власть. Мне ваша власть не нужна. Я буду хотеть только стабильной зарплаты и личной безопасности.

Я высказала всё на одном дыхании и замерла, глядя прямо в чёрные колодцы его глаз, ожидая окончательного вердикта.

ГЛАВА 4.

Вячеслав долго молчал, не убирая воронёного ствола от моей щеки. В тишине кабинета было слышно только его тяжёлое, прерывистое дыхание и глухие удары басов, пробивающиеся сквозь толстые стены из зала клуба. Чёрные колодцы его глаз, казалось, заглядывали в самую душу, взвешивая каждое моё слово.

Наконец, он медленно опустил пистолет. Но легче не стало. Бандит лениво поднялся, подошёл к бару, звеня хрусталём, налил себе виски и залпом выпил. Прикурил сигарету, глубоко затянулся и только после этого снова повернулся ко мне, выпуская едкий дым сквозь зубы.

— А ты настырная, Владимировна, — процедил он, цинично осматривая меня сверху вниз.

— Мне нужна работа.

— Я вообще не люблю работать с женщинами, — лениво протянул он, стряхивая пепел прямо на дорогой ковёр. — От вас вечно одни проблемы. Возникают какие-то чувства, инстинкты лишние... Мозги только парите.

— У вас же есть девушка, — я выразительно кивнула в сторону запертой двери, намекая на леопардовую девицу, которая ещё десять минут назад ласкала его на глазах у всей VIP-ложи.

— Сегодня есть, завтра нет, — равнодушно отмахнулся бандит, даже не поведя бровью. — А плотная работа требует постоянного личного контакта. Кстати... — на его губах заиграла грязная, провокационная ухмылка, — мы можем перевести наше собеседование в более плоскую поверхность. Что скажешь?

Он откровенно проверял меня на прочность, ожидая, что я либо расплачусь от унижения, либо сбегу. Но я лишь упрямо вскинула подбородок.

— Ну хорошо, давайте раскинем мозгами. Даже если возникнет влечение. Ну, мы с вами переспим. Возможно, нам это даже понравится. Но что дальше?

Я сделала короткую паузу, удерживая его потемневший взгляд.

— Дальше вы просто потеряете очередную девушку, когда она вам наскучит. А я потеряю перспективного клиента. Клиента, который поможет мне когда-нибудь стать специалистом по связям с общественностью при президенте Российской Федерации.

Вячеслав застыл с сигаретой у губ. В его глазах промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось хриплым, раскатистым хохотом.

— Охренеть... Я смотрю, у тебя большая амбиция, заучка.

— Это есть, — жёстко подтвердила я. — На отсутствие амбиций не жалуюсь.

Он резко оборвал смех, затушил окурок в хрустальной пепельнице и угрожающе подался вперёд, нависая надо мной:

— Хорошо. Допустим, я тебя взял. И что мы будем делать?

— Мы не будем трахаться, Вячеслав, несмотря на то, что там сейчас активно крутится в вашей голове, — отрезала я, чеканя каждое слово. — Мы будем работать. А именно — легализовать весь ваш незаконный бизнес. Мы поднимем документы и найдём абсолютно все компании, которые вы когда-то отжали... Создадим вам новый образ. Не бандита, а авторитетного бизнесмена.

— Смотрю, ты не любишь выбирать слова, Владимировна, — перебил он, и в его голосе опасно звякнула сталь.

— С вами проще говорить на вашем языке, — я даже не дрогнула. — И я надеюсь этот ваш язык изменить в будущем. Если вы, конечно, хотите, чтобы у вас ничего не отобрали уже законные власти. А это случится, поверьте мне. Рано или поздно беспределу придёт конец.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри закипает бешеная, отчаянная гордость моих якутских предков.

— Если я тебя найму, ты станешь частью моей банды, — Вячеслав резко поднялся со стола, подошёл вплотную и мёртвой хваткой вцепился в лацканы моего платья уборщицы, вынуждая подняться. — Пусть даже легализованной банды. А это значит... Посмотри на меня! Смотри в глаза, кому сказал!

Его горячее дыхание, пахнущее алкоголем и дорогим табаком, обожгло мне кожу.

— Если ты однажды меня предашь, сдашь, уйдёшь к другому легализовать его бизнес без моего ведома, поставишь прослушку или крикнешь, когда я скажу «молчать»... То ты потеряешься, Вера. По-настоящему потеряешься. Поняла меня?

Сердце испуганной птицей забилось в рёбра, но я переборола липкий страх. Заставила свои губы разомкнуться:

— Хорошо. Я поняла. Но в таком случае я могу сразу вносить некоторые рекомендации по поводу более жёстких методов управления вашей бандой?

Вячеслав удивлённо приподнял густые брови, но пальцы на моём пальто слегка разжал.

— И какие же? Ты, конечно, сейчас скажешь, что людей больше лучше не убивать?

— Наверное, в какой-то период времени, пока мы легализуемся, насилие применять всё же придётся, — тихо, но твёрдо ответила я, глядя прямо в его чёрные, бешеные глаза. — Я не дура и понимаю, где нахожусь. Но надо это насилие минимизировать. А самое главное — чтобы вы сами, Вячеслав, к нему больше не имели никакого личного отношения. С этого дня ваши руки должны быть чистыми.

Вячеслав медленно отпустил мою одежду. На его жёстком лице впервые за весь вечер появилась не наглая ухмылка, а глубокое, озадаченное выражение. Он словно заново переоценивал стоящую перед ним девчонку в порванных колготках.

В этот самый момент тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге выросли двое взмыленных охранников, на ходу вытягивая оружие.

— Слава, там… — запыхавшись, начал было Груз.

— Вон отсюда! — рявкнул Вячеслав так, что зазвенели бокалы на баре. Его лицо мгновенно исказилось от ярости. — Я кого-то звал?! Я сказал, не мешать мне, блядь!

— Шеф, там псих на улице! — перебил второй охранник, вытирая пот со лба. — Припёрся со двора, с ружьем наперевес! Требует какую-то дочь, орет, что разнесет тут всё к чертям, если мы её не выпустим!

Глава 5.

Меня сковал ледяной, парализующий ужас. Отец . Прошел ровно час. Он не выдержал. Он пришел за мной, хромой, с тростью… и со своим старым охотничьим ружьем.

Слава медленно перевел взгляд с застывших охранников на меня.

Бешеная злость в его глазах вдруг сменилась опасной, понимающей усмешкой. Он чуть наклонил голову набок, разглядывая моё побелевшее лицо.

— Ты привела отца, Владимировна? — тихо, с издевкой спросил он.

— Он… он просто подвез меня, — выдохнула я, силясь удержать остатки самообладания, хотя зубы уже готовы были застучать от страха за папу. — Если мы с вами закончили, я пойду.

— Пойдем, — коротко бросил Слава и резко развернулся к двери.

— Куда?! — я отшатнулась, но он уже шел к выходу, а меня толкнули в спину.

— Как куда? С папой знакомиться, — ухмыльнулся бандит, на ходу набрасывая малиновый пиджак прямо на голое, татуированное тело. — Нет лучшей рекомендации для сотрудника, чем отцовские наставления. Мой, например, меня еще в утробе задушить хотел. А твой?

— Мой не хотел… — пробормотала я, но договорить мне не дали.

Груз бесцеремонно толкнул меня в спину, заставляя перебирать ранеными ногами.

Мы быстрым шагом пошли по темному коридору, мимо служебных помещений, прямо к железной двери черного хода. Твердая рука Вячеслава толкнула створку, и на нас пахнуло сырым, ледяным питерским воздухом.

В тусклом свете уличного фонаря, посреди грязного двора-колодца, стоял отец. Старая «шестёрка» позади него продолжала тяжело дышать выхлопными газами. Папа опирался одной рукой на костыль, а во второй — старой, натруженной и дрожащей от напряжения — намертво сжимал обрез двустволки, направляя его прямо на нас.

Его лицо было бледным, суровым и решительным. Он был готов умереть здесь, но не оставить меня этим волкам.

— Вера! — выкрикнул отец, как только увидел меня, и его глаза лихорадочно блеснули. — Ты как?! Живая?!

— Я в порядке, пап! — крикнула я в ответ, пытаясь загородить его собой от стоящих сзади амбалов Вячеслава. — Всё хорошо, мы можем ехать!

— Ты что с ней сделал, ирод?! — Голос отца сорвался на сиплый, отчаянный крик. Ствол обреза в его руке качнулся, целясь прямо в грудь Славе. Папа лихорадочно осматривал мой убогий вид: растрепанные волосы, порванное пальто и содранные в кровь колени, которые предательски дрожали на ледяном ветру.

— Взял на работу, — равнодушно отозвался бандит, даже не посмотрев на направленное на него оружие. Он заложил руки в карманы брюк, и его мощный торс под распахнутым малиновым пиджаком пренебрежительно двинулся навстречу ледяной крошке. — Что с ногой?