Вера. Ставка на жизнь

Глава 1

Когда жизнь стирает прошлое, она не уничтожает тебя — она предлагает начать с чистого листа, но уже с опытом пережитой боли, с мудростью потерь, с пониманием хрупкости и красоты бытия. В конечном итоге, именно способность подняться после падения, увидеть свет в темноте и написать новую историю на «стёртой» странице и делает нас по-настоящему живыми.

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, именами, местами или обстоятельствами — случайны.

Эпизод 1

Открыв глаза – она ничего не увидела. Только темнота. Головная боль звенела в ушах, разрывая череп на части. Казалось, будто детская карусель «Орбита» спятила и яростно раскручивала её всё сильнее и сильнее. К горлу волной подкатывала тошнота. Пахло цементной пылью и чем-то ещё. Она потрогала темечко – что-то липкое и слегка засохшее склеило волосы. Не понимая где она, и кто, обессилено уронила руку. Глаза закрылись и она вновь погрузилась в ещё более глубокую тьму, чем та, что была вокруг.

Медленно поднимая веки, сквозь пелену и туман в голове, тускло мерцал вдалеке свет. Постепенно резкость в глазах восстановилась. «Ну зашибись – я в подвале», — подумала она. «О, уже и мысли есть», – усмехнувшись, она приподнялась на руках, стараясь не делать резких движений. Голова всё ещё болела, стуча кувалдой в мозг.

— И что это за подвал? Есть кто? — спросила она вслух, оглядывая помещение. Рядом лежал толстый кусок штукатурки. «Видимо это он приложил меня по башке», – промелькнуло в мыслях. Подняв голову, она увидела растрескавшийся, местами обвалившийся, когда-то белый потолок.

Над железной перекошенной дверью, сквозь мутный стеклопакет узкого окна еле-еле пробивался свет. Утро, день или вечер – было не понятно.

Шатающейся походкой, переступая через куски бетона на резиновом покрытии пола, она прошла к двери и трясущимися от слабости руками дернула ручку. Дверь даже не шелохнулась. Огромные металлические деформированные петли не оставили шанса на быстрый выход из подвала. Барабаня кулаками по металлу, она закричала:

— Эй! Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! Я застряла! Откройте дверь!

Никто не откликнулся. Тишина резала уши. Ни шума машин, ни голосов людей, ни пения птиц. Пустая, звенящая тишина в пустом затхлом помещении.

— Да что тут происходит?! — отчаянно выкрикнула девушка. Прижавшись спиной к двери, обессилено сползая, она горько зарыдала.

— Так... соберись... думай... — прошептала она пересохшими губами.

Сквозь серый сумрак и стоявшую в воздухе пыль виднелись силуэты каких-то спортивных снарядов. Обрушенная металлическая полка, под которой кучкой лежали гантели разных размеров, свисала со стены одним краем, вторым всё еще держалась за стену.

— Да это же спортзал! Всё равно – ничего, не понимаю... — вакуум в памяти не давал ей ни одной подсказки. Она даже не знала – как её зовут.

Скамья для жима в компании с дисками на грифе стояла в углу, рядом с ней виднелась дверь с табличкой WC и надписью «Душ». Справа стойка – по всей видимости – администратора. За стойкой ещё одна, чуть приоткрытая дверь, за которой просматривались силуэты каких-то вещей и предметов. Рядом с дверью она увидела кулер с почти пустой флягой воды. На мягких ногах девушка ринулась к нему.

Вытащив пластиковый стаканчик из держателя, она повернула краник и налила полный стакан воды, который с жадностью очень быстро опустошила. Зажмурив глаза от удовольствия, большими глотками, принялась пить вторую порцию, будто бы уже лет сто её мучила жажда. Чувствуя, как живительная влага впитывается в тело, словно в песок, она присела на скамью.

— Похоже – у тебя обезвоживание, детка... Это же сколько часов я тут провалялась? Или даже дней? Хорошо хоть не померла, — сказала усмехнувшись и улыбнулась самой себе. То ли от радости, что жива, то ли от истерики, которую с трудом сдерживала внутри. Органы заработали, разгоняя жидкость по организму. Громко заурчал желудок.

— Уж лучше бы тошнило... Где я тебе еды то найду? — буркнула она и потирая живот, прошла в проём за стойкой. Комната оказалась маленькой подсобкой с тремя крючками на стене, стеллажами и микроволновой печью. В полумраке, к которому уже привыкли глаза, трудно было что-то найти. Девушка пошарила руками в карманах, но там было пусто. Она оглянулась – на столе, под администраторской стойкой, черным квадратом на неё пялился ноутбук, рядом лежало что-то прямоугольное. Подойдя ближе, она взяла предмет в руки, нажала кнопку блокировки, андроид считал её лицо и экран засветился ярким светом заставки, на которой циферблат часов показывал 19:45, 16 октября 2029 г. Прищурившись, коснулась значка фонарика в интерфейсе и стол полностью осветило. В углу показалась коробка с тремя белковыми батончиками и банка протеина.

— Ух ты! Вот так удача! — обрадовалась девушка, и одним махом сдёрнула обёртку. Жадно жуя сладкую массу, напоминающую пластилин она судорожно набрала 112. Звонок не проходил: ни гудков, ни каких-либо других звуков динамик не выдал.

— Блин, нет сигнала... что же делать? Ладно, безвыходных ситуаций не бывает, успокойся... Что-нибудь придумаем...

Она продолжила осматриваться. Поставила телефон так, чтобы он освещал побольше территории, а он предательски пикнул и вывел на экран надпись: «Батарея разряжена».

— Ну капец – ты молодец, ещё что придумаешь? — расстроилась она.

На стуле висела куртка и спортивный рюкзак. В помещении было довольно прохладно, и застегнув на себе молнию куртки, она ничуть не удивилась тому как удобно и тепло в ней было. В кармане нашла удостоверение военного пенсионера:

— Майор Гаранина Вера Николаевна. Прикольно. Такая молодая и уже пенсионер, — хихикнула она, разглядывая фото под светом яркого фонаря в гаджете.

— А тут что, интересного...

Запустив руку в распахнутую пасть рюкзака, она вытащила спортивную бутылку для воды, с остатками какого-то отвара, по запаху напоминающего кофе.

Шейкер так же был с каким-то содержимым, но его пробовать она не рискнула, из-за запаха протухшего молока.

Вытащив пакетик с чем-то, похожим на чипсы, вкусно пахнущим сушеным чесноком и кориандром. Она подпрыгнула от радости и отправила кусочек в рот. Это было вяленое мясо, скорее всего куриное. Жевалось оно конечно с трудом, и было почти не солёным, но вполне пригодно для еды.

— Ммм... божественно... — промычала она от удовольствия, будто не ела дня три.

На самом деле так и было. Но она этого не то чтобы не знала – она не помнила. Кусок штукатурки не пробил конечно ей череп, но частично памяти лишил.

С трудом преодолевая желание, съесть всё содержимое пакета, она свернула его и убрала в карман куртки. Рюкзак брякнул металлическим звоном и пальцы наткнулись на ключи. В том же отделе лежали мятые чеки об оплате, маленькая пачка влажных салфеток и немного денег.

— Не густо, но тоже неплохо.

Сложив всё обратно в рюкзак, она кинула его на стойку и вытянула ноги, откинулась на спинку стула, и почувствовала, как пнула что-то под столом. Нагнувшись, увидела кроссовки.

О! Это были очень крутые кроссы! Любой уважающий себя спортсмен хотел бы иметь такие! Быстро стянув с ног обувь, она примерила находку. Сели, как влитые! Такие удобные и уютные! Не то, что те, которые были на ней, когда она очнулась.

Завязав шнурки, подняла взгляд вновь на стол. За ноутбуком выглядывала папка с бумагами. Любопытство взяло верх и она открыла её. Это были документы на ИП Гараниной В.Н.

— Хм... Военный пенсионер Вера открыла свой спортзал... Молодец...

Проговорив это – её осенило. Она схватила удостоверение и направилась к двери с табличкой WC. На автопилоте подойдя к раковине, над которой висело зеркало, глядя в отражение и на фото в удостоверении она открыла рот от удивления.

— Ну здравствуй, майор Вера... Вот же, блин... Ну это же хорошо! Хотя бы узнала кто я, — улыбнувшись своему отражению, она приободрила сама себя.

В туалетной комнате было еще две двери, за одной скрывался туалет, а за второй душевая.

«Воды и электричества будто никогда тут и не было», – подумала она, щелкнув выключателем и повернув рычаг крана.

Через узкое пластиковое окно с матовым стеклопакетом, тускло пробивался уличный свет.

Вера подумала, что стоит попробовать вылезти через него наружу.

Крутанув ручку окна, Вера разочаровалась, ведь оно не распахнулось, а просто чуть отворилось, открывая просвет сверху. В нос ударил прохладный воздух, с гнилым запахом.

— Мда… так мы далеко не уедем… Если бы ты, зараза, открылось полностью…

Но, окно было задумано тут, чтобы только проветривать сырое помещение, а не протискивать сквозь него застрявшее в подвале тело молодой военной пенсионерки.

Вера закрыла его обратно, что бы не вылезли из желудка съеденный батончик и выпитая вода. Уж очень неприятный запах заходил с улицы. Хоть и в этом затхлом помещении так сильно не хватало глотка свежего воздуха.

— Думай Верка, думай! — она отчаянно пыталась расшевелить свой IQ.

Вернувшись в подсобку, она принялась более яростно искать что-то, что поможет ей выбраться.

В полусумерках, при свете андроидного фонаря была найдена металлическая пилка для ногтей с пластиковой ручкой, раскладной нож, ложка и вилка.

— Что с ними делать? Ума не приложу! - Развела руками Вера, после чего телефон окончательно разрядился так, что фонарь потух.

Выйдя в зал, она упала на скамью закинув руки за голову, уставилась в потолок, судорожно думая о плане побега из своей темницы.

Утренний, яркий луч света, сквозь чумазое стекло разбудил её. Без лишней суеты она встала, потянулась и вспомнила, что было вчера. Высыпала на стол оставшиеся два батончика из коробки и засунула их в рюкзак. Банку с протеином отправила туда же. Открутила крышку шейкера и выплеснула на пол зловонную жижу. Немного налила туда воды из кулера, сполоснула, и наполнила ёмкость.

Со спортивной бутылкой проделала всё то же самое.

— Майор Вера сегодня выйдет отсюда! — решительно произнесла она.

Одним движением сгребла рукой разложенные на столе инструменты, найденные вчера для побега и выдвинулась в туалетную комнату на покорение окна.

Но, всё не так просто, как казалось – окно не сдавалось. Вера тянула створку вниз, чтобы отломать те металлические составляющие, которые не давали открыться форточке.

Она уже залезла на раковину, встала на неё ногами и ухватилась руками за створку, дернула её, что есть силы, и навалившись всем своим весом, спрыгнула вниз. Тонкий металл поддался амазонке жаждущей свободы и с громким хрустом вывернулся из пластика, отрываясь от рамы вместе с петлями.

Свалившись с грохотом на пол вместе со створкой, она чуть не потеряла сознание от удара об пол. Вместе с тем, в маленькую комнатку ворвался зловонный воздух.

— Ну всё, я пошла отсюда, — она хитро улыбнулась, сквозь боль в пояснице. Вновь влезла на раковину, ухватилась за раму, подтянулась, просунула на улицу голову, наклонив её на бок, руками ухватилась за отлив, и… Почти пролезла…

Мощные для тридцати шести летней девушки накаченные мышцы торса, не давали ей протиснуться в оконную раму. Голова и часть плеч уже были на улице. Лёгкий, прохладный ветерок касался её лица. Запахи перемешались. Пахло опавшими, гниющими листьями и мертвечиной, мокрой от дождя землёй и гарью. Она попыталась что-нибудь разглядеть, или позвать на помощь, но вокруг не было ни души. Лишь слышался шелест сухой травы и веток голых деревьев. Словно в Припяти – чистое небо, яркое солнце, жухлая трава и мёртвая тишина.

Она влезла обратно в мрачное помещение и спрыгнула на пол.

— Сука! Ну кто делает такие окна в подвале! — психанув, она яростно пнула створку, лежащую возле дверей туалета. Кулаком врезала зеркалу и сморщилась от боли и безысходности.

Зеркало в ответ звякнуло, и рассыпалось осколками в раковину.

Расхаживая туда сюда, она злилась – на себя за то, что не может выбраться из какой-то западни и на людей, которые не отзываются на её мольбы о помощи. Злилась даже на окно, которое не достаточно просторное, для того, чтобы она смогла выбраться на свободу.

Злилась на весь мир! И даже на этот жуткий подвал, который она взяла в аренду под спортзал – теперь он может стать её могилой.

— Прекращай! Ты же Вера! Соберись! Ты же умная! Ну, по крайней мере – я надеюсь! – ругаясь, она хлопнула себя по щеке.

Девушка села на пол, скрестив ноги, разложила перед собой найденные инструменты: складной нож, пилка, ложка и вилка. И судорожно принялась думать, потирая виски указательными пальцами обеих рук. Она бросила взгляд вновь на окно. В верхней планке рамы увидела саморез. Опять влезла на раковину, осмотрев всю внутреннюю часть рамы, и прикинула её ширину.

— Если мне удастся вынуть остатки окна из проёма – я точно пролезу!

Спрыгнув с раковины, пошла к администраторской стойке и отнесла стул в туалетную комнату. Но стула было не достаточно для её невысокого роста. Тогда она вернулась в зал, сняла с грифа большие блины и положила их на стул. «Теперь должно получится», подумала Вера, влезая на шаткую конструкцию, нахмурилась, зажав в зубах нож, словно атаманша из мультфильма про бременских музыкантов.

Окно было старое, и от проделанных силовых манипуляций со створкой, некоторые саморезы разболтались. Это было ей на руку, но пришлось приложить не мало усилий, чтобы их выкрутить. Часто острие ножа прокручивалось в саморезе, и рукоятка скользила в мокрых ладонях. По спине и лицу стекали крупные капли пота, ноги дрожали на неустойчивой башне, построенной из стула и дисков для штанги.

Наконец она вытащила последний стержень с резьбой, но рама не поддалась, когда Вера попыталась её вытащить из проема. Она принялась раскачивать её взад и вперёд. Что-то захрустело. А она с ещё большей силой и яростью раскачивала раму, но попытки не увенчались успехом. Между рамой и проёмом что–то ещё крепко держало окно.

Найдя щель, она с силой воткнула в неё нож и разрезала материал напоминающий пенопласт. И тогда рама наконец выскочила из проёма, чуть не опрокинув Веру с её импровизированного постамента. Сбросив на пол остатки окна, она аккуратно слезла, выкинула в проём рюкзак, и без труда вылезла сквозь единственный выход на улицу.

— Кто молодец? Я молодец! — вставая с земли и отряхиваясь, победоносно произнесла Вера.

— Вот тебе! Сволочь! На! Выкуси! — выставив средние пальцы на обеих руках, она показывала их зияющей чернотой дыре подвала.

От радости, что побег удался, она прыжком развернулась и зашагала по пустому двору между домами.

Куда идти она не знала. Просто шла. Запах гниющих тел то и дело откуда-то доносился с порывами ветра. Она остановилась, оглянувшись увидела торец дома, в котором был подвал. Дом частично обрушился с той стороны где была дверь.

— Жесть... Повезло же мне... — протянула задумчиво Вера, оглядывая остальные дома двора, которые лежали в руинах, рассыпавшись до третьего этажа, а некоторые до первого.

В недоумении она повернулась, сделала шаг и застыла в страхе – в метрах десяти стоял огромный рыжий пёс и смотрел ей прямо в глаза, навострив уши и прижав хвост. Он сделал несколько медленных шагов в её сторону, за ним тянулся поводок, прикреплённый к ошейнику с маленькой бирочкой.

По спине пробежал холодок, а в памяти всплыл эпизод: зима, снег, на детской площадке, огромная чёрная собака треплет и рвёт её одежду на куски. Она совсем маленькая, плачет, кричит и отбивается, как может, дрыгая ногами, и руками закрывает лицо. Мимо проходят люди, но никто не вмешивается. Подбегает босая женщина в домашнем халате и ломает со всего маху об собаку деревянную швабру. Пёс завывая бросился бежать. А девочка всхлипывая протягивает руки к женщине и говорит: «Мамочка! Мама!».

— Мама... — прошептала Вера, не сводя глаз с рыжей псины.

Собака вильнула хвостом и неуверенно сделала ещё шаг ей на встречу. Вера медленно сунула руку в карман, нащупала в пакете кусок сушеного мяса и осторожно протянула его. Пёс заулыбался, радостно завилял хвостом, или хвост завилял псом – интересно, как это у них работает? Более уверенно подошёл к ней ближе и аккуратно взял угощение.

Вера присела на корточки и преодолевая страх, почесала его за ухом одной рукой, второй достала ещё кусочек лакомства и протянула ему на раскрытой ладони. На жетоне, болтающемся на ошейнике, она прочитала «Маркус», а с обратной стороны адрес: город N, ул.Мира 17, кв. 27.

— Эй Маркус, да ты вовсе не злой. Хороший мальчик! Красавчик! — приговаривая улыбнулась Вера, продолжая чесать его уже обеими руками. Пёс радостно скулил и крутился, подставляя ей то морду, то бок. Даже животному, необходимо общение в этом пустом месте. Она взяла карабин, отцепила его от ошейника и убрала поводок в карман.

— Ну и что мне с тобой делать? — ласково спросила она, держа морду пса в ладонях и пристально глядя в его большие умные глаза. В ответ он лизнул её в нос.

— Эй, давай только без этого! — засмеялась Вера, выпустила его голову из рук и встала. Маркус запрыгал вокруг неё, как будто встретил старого друга.

Поскуливая, он тыкал носом в карман с пакетом, из которого она угостила пса.

— Я знаю, ты голодный, мой дружочек, позже я дам тебе ещё, договорились? А сейчас, пойдём со мной. — Она махнула ему рукой и зашагала по тропинке, протоптанной на унылом газоне. Маркус послушно последовал вслед за ней.

В тот момент Вера решила сначала пойти по адресу, указанному на бирке собаки. Вдруг найдётся хозяин, или встретится по дороге кто-то, кто знает, что произошло в этом захолустье.

Вечер постепенно накрывал город мраком. Пёс ускорил шаг, оглядываясь, прижимал уши и тихо рычал. Семеня лапами возле ног Веры, заглядывал ей в глаза, будто смотрел на реакцию.

— Ты чего-то боишься? — прошептала Вера оглядываясь. Они проходили мимо закоулков засыпанными разными размерами бетонными блоками и кирпичами, по которым, словно каскадёры прыгали крысы. А через дорогу, две из них что-то не поделили и яростно вереща, сражались друг с другом.

— Это всего лишь крысы, не бойся, — улыбнувшись, она потрепала Маркуса за ухо, хотя у самой поджилки тряслись от недоумения и любопытства, о том куда исчезли все люди. А от страха, что они с псом остались одни, хотелось лечь на траву, свернуться в калачик и плакать.

Аккуратно перешагивая, через мусор и обломки, они вышли на широкую улицу. В нос ударил зловонный ветер. Пёс заскулил и попятился.

На широкой улице проспекта стоял военный грузовик «Урал» с деревянной тентованной платформой. Позади него – транспортёр с зелёным медкузовом и красным крестом на боку. Оба транспорта для эвакуации были обстреляны и засыпаны грудами железобетонных плит от дома, когда-то возвышавшегося над улицей.

Под колесом «Урала» находилось раздавленное тело – похоже, что женское. Голодные звери изрядно искромсали и растащили останки. Вера натянула ворот толстовки на нос, сдерживая рвотные позывы, и затянула шнурками. Подходить ближе совсем не хотелось. Пока картина была неясна, требовалось срочно собрать как можно больше сведений о случившемся и пополнить запасы.

Маркус переминался с лапы на лапу, но предпочёл остаться в стороне от смрадного транспорта. Вера, преодолевая страх и тошноту, сделала несколько шагов в сторону медицинского кузова. Обойдя его сзади, через распахнутую дверь она обнаружила трупы военных медиков и пациента на носилках.

По разлагающимся телам ползали черви, вылезали из глазниц и раскрытых ртов, переползая, от одной пулевой раны к другой, а крысы объедали остатки лиц.

По всей видимости, кто-то на них напал и в упор расстрелял, а затем уже на автомобили обрушилось здание.

— Какого... — в недоумении выругалась про себя Вера, влезая в кузов, осторожно пробираясь мимо тел. — Бедолаги... Но, вы уж простите, что побеспокоила, мне необходимо поискать припасы.

В медицинских кейсах первой помощи было пусто. «Неужели из-за препаратов их всех убили и ограбили? Сомневаюсь... Скорее всего не за долго до меня всё забрали. Значит, кто-то выжил. Это хорошо... Или плохо? Не хочу знать», — проанализировала она в уме, и отогнала плохие мысли, продолжая осматривать передвижной медпункт.

Под скамейкой, между трупами пациента и медика, лежал, едва заметный в полумраке подсумок. Что бы добраться до него, ей пришлось протиснуться между умершими, и почти касаясь лицом смердящего трупа, задержать дыхание и дотянуться до тактической аптечки, внутри которой был специализированный набор медицинских средств, инструментов и антибиотиков.

— Спасибо ребята, что припрятали это. Царствие небесное, вам, — вылезая из заваленного автомобиля, попрощалась она с покойными.

Спрятав находку в рюкзак, она отправилась в «Урал». Собака сидела на месте, оглядывалась и временами принюхивалась к воздуху, задирая голову.

Под тентом деревянной платформы грузовика был шведский стол для крыс из разлагающихся тел гражданского населения, не успевшие покинуть зону эвакуации. Все они, так же были расстреляны и погребены под завалами от разрушенного дома. Трупный запах распространялся на всю округу. Невыносимая вонь будто проникала сквозь одежду Веры, пропитывая кожу и волосы.

В сплющенной кабине грузовика – три трупа в военной форме. Вера проверила бардачок, в нём лежала карта и папка с документами об эвакуации города: «На основании данных сейсмологов, в ближайшие часы всю область N накроет мощная волна землетрясения. Во избежание массовых потерь среди населения, рекомендуется срочная эвакуация».

У мертвеца в середине кабины, она увидела подсумок с патронами и кобуру. Протиснув руку между трупом и потолком она расстегнула её, нащупала рукоятку и осторожно вынула пистолет Ярыгина. Вторым заходом пришлось вынимать из подсумка обойму. Под сидениями, прижатыми к полу кабины, виднелись коробки с сух пайком. Вытащить их конечно же было нереально.

Подобрав с земли кусок арматуры, она воткнула его под сидение и повисла на нём. Таким импровизированным рычагом получилось лишь немного приподнять кресло, поэтому ей пришлось попотеть, извлекая из сжатых упаковок уцелевшие банки с консервами одну за другой.

Сложив находки в рюкзак, Вера вернулась к Маркусу. Тот запрыгал от радости и нетерпения, будто хотел сказать: «Ну что ты так долго? Я так волновался!».

— Пойдём отсюда скорее, нужно найти место для ночлега, — сказала она своему четвероногому спутнику, шагая прочь от мрачного места, погружающегося во мрак наступающей ночи.

Пробираясь по руинам, Вера поняла, что идти дальше в темноте в таких условиях слишком опасно. Не хватало ещё шею свернуть или ноги переломать. Они зашли в подворотню, где одиноко стояло, не тронутое землетрясением, одноэтажное деревянное здание, с высоким шпилем.

— Здесь мы в безопасности, — закрывая за собой тяжелую, деревянную дверь, сказала Вера. Войдя внутрь, стало понятно, что они в церкви. Привыкшие к темноте глаза, различали скамьи для прихожан, расположенные рядами с двух сторон от прохода к алтарю и кафедре. Сразу за ними, на стене, под потолком прикреплен огромный крест.

По краям алтаря стояли две толстые свечи. На полке под кафедрой, она нашла увесистую коробку со спичками и гасильник.

— А вот это нам пригодится... — пробормотала она, вытащив длинную спичку из коробки, чиркнув ею, зажгла свечи – стало светло и не так мрачно.

Она открыла рюкзак и вынула жестяную банку с наклейкой – «Гречка с тушёной говядиной», потянула за кольцо крышки. С мягким скрежетом консерва открылась и запахло мясом. Пёс возмущённо тявкнул, а его впалый живот издал звук голодного желудка.

— Да знаю, знаю... Сама слона бы съела... — бубнила она, выковыривая половину содержимого банки на пол. — Поделим «по-братски», — сказала она, скрестив ноги, присела рядом и принялась жевать холодную кашу.

Маркус мгновенно съел свою долю, огромным языком облизал место где пару секунд назад была его тушенка, довольно крякнул отрыжкой и уставился на Веру.

— Попьём воды и спать, — строго сказала она доедая. В пустую банку плеснула воды и протянула собаке.

Потушив свечи, сложила их в рюкзак, подложила его под голову и улеглась на скамейку. Пёс тоже запрыгнул и лёг рядом, положив голову ей на ногу. Уснуть на твёрдой деревянной скамье, покрытой глянцевым лаком и отполированной пятыми точками прихожан, было не просто. Да ещё и рюкзак, набитый припасами, совсем не напоминал мягкую подушку. Одеяла тоже не было, только горячее дыхание Маркуса, немного грело бедро в этом прохладном помещении.

«Вот бы сейчас в тёплую постельку», — подумала она, прижалась к спинке скамьи, поёжилась и провалилась в сон.

Открыв ключами дверь, обтянутую коричневым дерматином, с цифрой 27, она вошла в просторный коридор со свежим ремонтом. Две рыжие кошки выбежали ей на встречу и хором заголосили, требуя свои любимые сухарики. Вера повесила ключи у двери, сняла любимые кроссовки, синюю куртку и кинула рюкзак на трюмо у входа.