Комментарии на книги Α–Ζ Метафизики Аристотеля. Том 1 (кн. А - B)

ВВЕДЕНИЕ

Комментарии Асклепия Тралльского к «Метафизике» Аристотеля: опыт научного перевода

1. Предмет и цель настоящего издания

Настоящее издание представляет собой первый полный перевод на русский язык комментариев Асклепия Тралльского (VI в. н. э.) к «Метафизике» Аристотеля. Перевод выполнен с древнегреческого оригинала по критическому изданию Михаэля Хайдука (Michael Hayduck), опубликованному в серии Commentaria in Aristotelem Graeca (CAG, том VI, часть 2, Берлин, 1888; перепечатано De Gruyter, 2002, 2013).

Издание предназначено для исследователей античной философии, студентов классических отделений, историков философии и всех, кто интересуется позднеантичным неоплатонизмом. Оно включает:

· Древнегреческий текст с беккеровскими метками (пагинация Иммануила Беккера, 1831)

· Русский перевод комментария Асклепия

· Примечания переводчика, отсылающие к параллельным местам у Платона, Аристотеля, Александра Афродисийского, Аммония Гермия и других авторов

· Введение, освещающее жизнь Асклепия, его метод, его место в традиции и принципы настоящего перевода

· Указатель имён и терминов

Перевод охватывает комментарии к книгам A (Meizon A), a (Elatton A) и B «Метафизики».

2. Асклепий Тралльский: жизнь и место в традиции

2.1. Биографические сведения

Асклепий из Тралл (ум. ок. 560/570 г. н. э.) — философ-неоплатоник, представитель Александрийской школы, ученик Аммония Гермия (ок. 435–517/526), который был главой школы и учителем ряда выдающихся философов, включая Иоанна Филопона, Дамаския и Олимпиодора.

Асклепий известен прежде всего, как комментатор Аристотеля. Его главный труд — комментарий к «Метафизике» (книги I–VII), который, как считается, представляет собой запись лекций его учителя Аммония. Согласно традиции ἀπὸ φωνῆς («с голоса»), Аммоний предпочитал, чтобы его лекции издавали ученики. Четыре комментария были изданы под именем самого Аммония (на «Введение» Порфирия, «Категории», «Об истолковании» и «Аналитику I»), а один — на «Метафизику» — под именем Асклепия.

Асклепий также написал комментарий к «Введению в арифметику» Никомаха Герасского, переведённый на английский язык Леонардо Тараном (Leonardo Tarán, 1969).

Ключевая особенность метода Асклепия — контаминация (смешение, взаимопроникновение) двух традиций:

1. Устной — лекции Аммония Гермия, которые Асклепий записывал и издавал.

2. Письменной — комментарии Александра Афродисийского (ок. 200 г. н. э.), которые Асклепий соединял с интерпретациями Аммония.

Это видно в самом тексте. Когда Асклепий говорит «Ὁ δὲ ἡμέτερος φιλόσοφος Ἀμμώνιος» («наш философ Аммоний»), он отсылает к устному учению учителя. Когда он говорит «Ὁ δὲ ἐκ τῆς Ἀφροδισιάδος» («А [Александр] из Афродисиады»), он цитирует письменный текст. Асклепий стоит между двумя традициями: устной (Аммоний) и письменной (Александр).

Следует подчеркнуть, что запись «с голоса» (ἀπὸ φωνῆς) — это не механическое протоколирование, а сознательная литературная и философская практика. Заголовок труда Асклепия прямо указывает на его происхождение: «Σχόλια εἰς τὸ … τῆς Μετὰ τὰ φυσικά Ἀριστοτέλους γενόμενα ὑπὸ Ἀσκληπιοῦ ἀπὸ φωνῆς Ἀμμωνίου τοῦ Ἐρμείου» («Схолии на Метафизику Аристотеля, составленные Асклепием с голоса Аммония, сына Гермия») . Это означает, что текст Асклепия — не просто пересказ, но реконструкция устного преподавания Аммония, зафиксированная учеником. Асклепий и его соученик Филопон, оба бывшие слушателями Аммония, записывали лекции, которые, по-видимому, посещали регулярно . Их тексты нередко параллельны, что подтверждает общий источник — устные семинарии Аммония.

Однако роль Александра Афродисийского в формировании текста Асклепия гораздо глубже простого цитирования. Новейшие исследования показывают, что текст Александра используется Асклепием не только для лексического объяснения Аристотеля, но и для конкордистского проекта гармонизации учений Платона и Аристотеля . Александр, живший в конце II — начале III в. н. э. и известный как «величайший античный истолкователь Аристотеля» , был для Асклепия не просто источником аргументов, но и посредником, через которого критика Аристотеля в адрес Платона получала новое, более мягкое прочтение. Асклепий воспринимает Александра как того, кто уже начал работу по примирению традиций, и продолжает её в рамках неоплатонической экзегезы.

Более того, влияние Александра прослеживается даже в тексте Аристотеля. Исследования показывают, что фраза, которая в α-версии «Метафизики» выглядит как дополнение к тексту Аристотеля («διὰ τίν' αἰτίαν ἐξ ἀνάγκης ἐστί, τότε ἕλκει αὐτόν» — «когда он затрудняется сказать, по какой причине это необходимо существует, тогда он привлекает ум»), отсутствует у Александра и в β-версии, но присутствует в парафразе Асклепия. Это означает, что переписчик «Метафизики» вставил эту фразу в α-версию, взяв её из комментария Асклепия. Таким образом, текст Асклепия повлиял на текст Аристотеля — редчайший случай обратного влияния комментария на комментируемый текст.

Этот случай обратного влияния не единичен. Систематическое исследование Мирьям Котвик показало, что комментарий Александра Афродисийского — а через него и текст Асклепия — оказал значительное влияние на формирование как α-, так и β-версий «Метафизики» . Контаминация α-текста особенно заметна в книге Α, где переписчики включали в текст Аристотеля переформулировки и уточнения, заимствованные из комментаторской традиции . Это означает, что Асклепий, как поздний наследник этой традиции, работал с текстом Аристотеля, уже несущим на себе следы экзегетической работы его предшественников.

Особый интерес представляет механизм, которым Асклепий соединяет два источника. Когда он пишет: «καὶ ταῦτα μὲν ὁ Ἀλέξανδρος· ὁ δὲ ἡμέτερος φιλόσοφος Ἀμμώνιός φησιν ὅτι…» («И это — [слова] Александра; наш же философ Аммоний говорит, что…») , он выстраивает иерархию авторитетов: Александр даёт предварительное, «внешнее» толкование, Аммоний — окончательное, «внутреннее» и более глубокое. Эта структура повторяется в тексте многократно и является характерной чертой метода Асклепия. Александр обеспечивает филологическую и логическую базу, Аммоний — философский синтез.

Таким образом, контаминация у Асклепия — это не эклектическое смешение, но выстроенная иерархия источников, в которой Александр служит инструментом, а Аммоний — целью. Текст Асклепия показывает, как в позднеантичной школе работала герменевтическая машина: устное учение учителя облекалось в форму, опирающуюся на письменную традицию, и в этом синтезе рождался новый текст, который затем сам становился источником для дальнейшей передачи — вплоть до влияния на рукописную традицию самого Аристотеля.

Асклепий — не оригинальный мыслитель, но искусный синтезатор. Его комментарий — это сплав нескольких традиций:

Аристотелевской — логика, учение о четырёх причинах, метод апоретического анализа Платоновской — метафизика идей, учение о благе, символическое толкование Пифагорейской — символика чисел, учение о противоположностях Неоплатонической — иерархия бытия, учение об уме и душе, апофатическая теология

Он стоит на плечах гигантов — Аммония, Александра, Платона, Ямвлиха, Прокла — и его задача состоит не в том, чтобы сказать что-то новое, а в том, чтобы сохранить и передать традицию, согласовав её противоречия. Именно это делает его комментарий ценным источником для истории философии: он показывает, как работала философская школа в поздней античности, как передавались знания, как разрешались конфликты между авторитетами.

Асклепий не стремится к новаторству, но к верности традиции. Его метод — это метод согласования (συμφωνία) авторитетов, прежде всего Аристотеля и Платона. Он не просто пересказывает их учения, но выстраивает сложную синтетическую картину, в которой Аристотель и Платон не противоречат друг другу, а дополняют друг друга. Эта герменевтическая стратегия, унаследованная от неоплатоников, является ключевой для понимания его комментария. Он показывает, как в позднеантичной школе решалась проблема несовместимости учений двух величайших философов древности.

3. Структура и содержание комментария

3.1. Комментарий к книге A (Meizon A)

Комментарий к книге A охватывает первые главы «Метафизики» (980a22–993a11). Асклепий начинает с определения цели (σκοπός) сочинения:

«Δεῖ ἡμᾶς ἀρχομένους τῆς παρούσης πραγματείας εἰπεῖν τὸν σκοπόν, τὸ χρήσιμον, τὴν τάξιν, τὴν αἰτίαν τῆς ἐπιγραφῆς.» «Нам, приступающим к настоящему сочинению, следует сказать о его цели, пользе, порядке, причине заглавия.» (980a22)

Центральная проблема, которую обсуждает Асклепий, — природа первой философии: её цель, её предмет, её метод. Он показывает, что первая философия есть богословие (θεολογία), поскольку её предмет — первая причина, которая есть Бог (ὁ θεός).

Асклепий объясняет порядок чтения «Метафизики» через эпистемологическую асимметрию: порядок природы и порядок нашего познания противоположны. По природе первичны нетленные и неподвижные сущности, но для нас первично то, что ближе к чувственному опыту. Отсюда и порядок: сначала «Физика», затем «Метафизика».

Центральный метод философского восхождения — удивление (θαυμάζειν). Асклепий подробно разбирает этапы этого восхождения: от удивления очевидным вещам (почему море не увеличивается?) через удивление более важным (почему луна затмевается?) к первой причине.

Комментарий к книге a (993a30–995a17) посвящён вопросам теории истины, природы начал и проблеме бесконечности причин. Асклепий начинает с анализа знаменитого аристотелевского пассажа о том, что теория истины трудна из-за нашей слабости, но легка из-за широты и ясности сил истины. Он сравнивает нас с летучими мышами, которые не выносят солнечного света: как слабость глаз не позволяет им воспринимать солнце, так и слабость нашего ума не позволяет нам постичь наиболее явные по природе вещи. Однако лёгкость истины в том, что каждый, кто к ней приступает, схватывает какую-то её часть, и собранное из всех этих частей становится чем-то великим.

Ключевая тема — критика учения об идеях. Асклепий защищает Платона, интерпретируя его символически. Идеи — не отдельные сущности, подобные чувственным вещам, а «творческие определения» (λόγοι δημιουργικοί). Это позволяет избежать аргумента третьего человека. Асклепий показывает, что Аристотель, критикуя идеи, на самом деле борется не с истинным Платоном, а с теми, кто понимает его учение буквально и полагает идеи как отдельные, самосущие чувственные вещи.

Асклепий также обсуждает проблему бесконечности причин. Он показывает, что причины не могут быть бесконечны ни вверх, ни вниз, ни по виду. Если бы причины были бесконечны, то не было бы первой причины, а без первой причины не было бы и причин вообще. Восходя к первой причине, мы должны остановиться, ибо бесконечное непознаваемо и не может быть пройдено. Он также рассматривает четыре вида причин (материальную, формальную, действующую и целевую) и доказывает, что каждая из них не может быть бесконечной. В конце книги он показывает, что и материя не может быть бесконечной в смысле бесконечной делимости, ибо тогда она была бы непознаваемой.

Комментарий к книге B (995a22 и далее) посвящён апориям — затруднениям, которые необходимо разрешить прежде, чем приступать к изучению первой философии. Асклепий, следуя своему дидактическому методу, не просто излагает готовые решения, но воспроизводит и детально разбирает эти апории, намечая пути их разрешения. Он сравнивает недоумевающего с связанным: как связанный не может продвинуться, если не разорвёт узы, так и недоумевающий не может познать истину, если не разрешит апории.

Апории продуктивны: как огнива, трением друг о друга испускают свет, так и апории рождают благополучие (εὐπορία). Асклепий подчёркивает, что этот процесс необходим для всех наук, так как через него достигается истина. Он также отмечает, что апории способствуют приобретению устойчивого навыка (ἕξις) в философствовании, поскольку требуют непрерывного движения мысли и беспристрастного суждения, как в суде, где выслушиваются обе стороны.

Ключевая апория — вопрос о единстве или множественности начал. Асклепий показывает, что Аристотель сам ставит этот вопрос и сам же даёт на него два противоположных ответа. Это апоретический метод: истина рождается из столкновения противоположных позиций.

Центральный метод философского восхождения — удивление (θαυμάζειν). Асклепий подробно разбирает этапы этого восхождения: от удивления очевидным вещам (почему море не увеличивается?) через удивление более важным (почему луна затмевается?) к первой причине.

Асклепий последовательно рассматривает ряд апорий:

· Об истине и её постижении: сложность и лёгкость постижения истины.

· О началах: являются ли начала родами или элементами; как соотносятся единое и сущее.

· О субстанциях: существуют ли только чувственные субстанции или также умопостигаемые.

· О причинах: одни ли и те же начала у тленного и нетленного.

· О числе и величине: как из начал возникают числа и величины.

В конце книги B Асклепий подводит итог, отмечая, что все эти затруднения необходимы для дальнейшего исследования и что их разрешение — задача последующих книг.

4. Принципы перевода

4.1. Точность versus читаемость

Мы стремимся к точности, но не в ущерб понятности. Греческий текст Асклепия — это позднеантичное койне с элементами аттикизма, изобилующее причастными оборотами, инфинитивными конструкциями и терминологической лексикой. Буквальный перевод сделал бы текст нечитаемым. Поэтому мы используем умеренно буквальный подход: сохраняем структуру греческого предложения там, где это возможно, но адаптируем её к нормам русского синтаксиса.

4.2. Терминологическая последовательность

Мы строго придерживаемся единой терминологии:

· οὐσία «субстанция» (не «сущность», чтобы отличить от τὸ τί ἦν εἶναι — «что значит быть»)

· ἀρχή «начало» (не «принцип»)

· αἰτία «причина»

· εἶδος «вид» (не «форма», чтобы отличить от μορφή)

· ὕλη «материя»

· ἐνέργεια «деятельность» (не «действительность»)

· δύναμις «возможность» (не «способность»)

· λόγος «определение» (в контексте λόγοι δημιουργικοί — «творческие определения»)

· νοῦς «ум»

· ψυχή «душа»

· θεωρία «теория» (не «созерцание», чтобы сохранить связь с θεωρητικός — «теоретический»)

4.3. Символическое толкование

Асклепий постоянно интерпретирует предшественников символически. Мы сохраняем это в переводе, используя осторожные формулировки. Например:

«Συμβολικῶς, φησί, πάντα ταῦτα οἱ Πυθαγόρειοι ἔλεγον.» «Символически, говорит, всё это пифагорейцы говорили.»

Мы не добавляем «якобы» или «так сказать», потому что Асклепий уверен в символическом характере пифагорейского учения. Это его позиция, и мы её воспроизводим.

4.4. Беккеровские метки

Мы сохраняем все беккеровские метки (например, 980a22, 981b13, 995a24), чтобы читатель мог найти соответствующий фрагмент в греческом тексте Аристотеля или в критическом издании Хайдука.

5. Структура настоящего издания

Наш перевод организован следующим образом:

1. Беккеровская метка (например, [980a22])

2. Перевод Асклепия (основной текст)

3. Греческий текст Аристотеля (лемма)

4. Примечания переводчика (если необходимо)

Это позволяет читателю видеть соотношение между текстом Аристотеля и комментарием Асклепия.

6. Стиль и грамматические конструкции Асклепия

6.1. Общая характеристика стиля

Комментарии Асклепия представляют собой образец позднеантичного философского комментария — жанра, который сформировался в Александрийской и Афинской школах неоплатонизма. Стиль Асклепия можно охарактеризовать как учёный, дидактический и вместе с тем архаизирующий, поскольку он сознательно ориентируется на классическую аттическую прозу, прежде всего на язык самого Аристотеля и Платона.

Вместе с тем это язык позднегреческого койне с элементами аттикизма, что создаёт характерное стилистическое напряжение: автор стремится говорить «по-классически», но живёт в эпоху, когда живой греческий язык уже далеко ушёл от аттического диалекта V–IV вв. до н. э.

6.2. Основные стилистические черты

Дидактическая ясность и педантизм. Асклепий — прежде всего учитель. Его цель — не блеснуть красноречием, а объяснить трудный текст. Отсюда характерная черта: он повторяет и варьирует одну и ту же мысль, пока не сделает её совершенно ясной. Характерна перечислительная структура с асиндетоном (бессоюзием): четыре существительных в винительном падеже следуют друг за другом без союзов. Это создаёт эффект систематичности и полноты.

Академическая сдержанность. Асклепий почти не использует риторических украшений. Его стиль сух и деловит. Метафоры редки и всегда традиционны. Например: «Ὥσπερ τὰ πυρεῖα παρατριβόμενα ἀλλήλοις φῶς ἐκπέμπουσιν, οὕτω καὶ αἱ ἀπορίαι γεννῶσιν εὐπορίαν» («Как огнива, трением друг о друга испускают свет, так и апории рождают благополучие»). Это сравнение заимствовано из платоновской традиции и служит дидактической цели: сделать абстрактную мысль наглядной.

Постоянные отсылки к авторитетам. Асклепий непрерывно ссылается на Аристотеля, Платона, Александра Афродисийского, Аммония, Порфирия, Прокла, Ямвлиха. Характерные формулы: «Ὥς φησιν ὁ Ἀριστοτέλης» («как говорит Аристотель»), «Ὥς φησιν ὁ Πλάτων» («как говорит Платон»), «Ὥς φησιν ὁ ἡμέτερος φιλόσοφος Ἀμμώνιος» («как говорит наш философ Аммоний»), «Ὁ δὲ ἐκ τῆς Ἀφροδισιάδος» («А [Александр] из Афродисиады»). Это создаёт многослойный текст, в котором голос Асклепия переплетается с голосами его предшественников.

Терминологическая строгость. Асклепий строго придерживается философской терминологии, выработанной Аристотелем и неоплатониками. Он никогда не заменяет технический термин синонимом. Эта строгость — признак школьной традиции, в которой комментарий служил учебным пособием.

6.3. Грамматические конструкции

Причастные обороты (participium coniunctum и absolutum). Асклепий чрезвычайно широко использует причастия, что типично для греческой прозы вообще, но у него это приобретает систематический характер. Особенно часты genetivus absolutus. Например: «Τῶν γὰρ ἄλλων καθευδόντων ὥσπερ ἀπὸ κάρου ἀναστὰς Ἀναξαγόρας μόνος ἐπέστησε νοῦν βασιλεύειν τοῦ παντός» («Когда другие спали, как бы от оцепенения восстав, один Анаксагор установил, что ум царствует надо всем»). Здесь τῶν ἄλλων καθευδόντων — генетив абсолютный, обозначающий время и обстоятельство. Основное действие выражено причастием ἀναστάς («восстав»), которое относится к подлежащему Ἀναξαγόρας. Такая конструкция позволяет сжать сложную мысль в одну фразу, избегая громоздких придаточных предложений.

Инфинитивные конструкции. Асклепий часто использует инфинитив с артиклем (τὸ + inf.), что характерно для философского стиля. Например: «Τὸ γὰρ εἶναι ἑκάστῳ κατὰ τὸν λόγον καὶ κατὰ τὸ εἶδός ἐστιν» («Ибо бытие для каждого — по определению и по виду»). Конструкция τὸ εἶναι («бытие») — это субстантивированный инфинитив, который функционирует как абстрактное существительное. Также часты инфинитивы в косвенной речи (accusativus cum infinitivo).

Условные периоды. Асклепий часто строит условные предложения для доказательства или опровержения. Например: «Εἰ γὰρ μὴ ἔστιν ἐνταῦθα μονή, μηδὲ καθαρὰ μνήμη διὰ τὸ ῥευστὸν τῆς ὕλης· ἔστι δὲ ὁμολογουμένως καθαρὰ μνήμη... ἔστιν ἄρα ἰδέα μνήμης παρὰ τῷ δημιουργῷ» («Ибо если здесь нет пребывания, то нет и чистой памяти из-за текучести материи; но признано, что есть чистая память... значит, есть идея памяти у демиурга»). Здесь мы видим modus ponens в чистом виде: если p, то q; но q ложно; значит, p ложно.

Косвенная речь. Асклепий постоянно передаёт мнения других философов в косвенной речи, что требует использования инфинитивов и винительного падежа. Глагол ἀπεφήναντο (аорист среднего залога) означает «объявили, высказались». Это типичный глагол говорения, вводящий позицию философа.

Оптатив в косвенной речи. В редких случаях Асклепий использует оптатив для передачи косвенной речи в историческом контексте. Например: «Ὑποπτεύσειε δ' ἄν τις Ἡσίοδον πρῶτον ζητῆσαι τὸ τοιοῦτον» («Можно было бы заподозрить, что Гесиод первым искал такое»). Ὑποπτεύσειε — оптатив аориста от ὑποπτεύω («подозревать»). Это потенциальный оптатив, выражающий возможность. Такая конструкция характерна для учёной прозы, где автор избегает категоричных утверждений.

Анаколуф и разрывы конструкции. Иногда Асклепий, увлёкшись объяснением, теряет грамматическую нить и начинает новое предложение, не закончив предыдущее. Это анаколуф — нарушение синтаксической правильности. Пример: «Ἐν δὲ τούτοις καὶ πρὸ τούτων οἱ καλούμενοι Πυθαγόρειοι τῶν μαθημάτων ἁψάμενοι πρῶτοι ταῦτα προήγαγον» («В этом [времени] и до них так называемые пифагорейцы, коснувшись математических наук, первыми продвинули их»). Здесь Ἐν δὲ τούτοις («в этом») повисает в воздухе: неясно, к чему именно относится это «в этом». Это типично для устного стиля, который воспроизводит лекцию учителя.

Плеоназмы и тавтологии. Асклепий часто повторяет одну и ту же мысль разными словами. Например: «Ὥστε οὐ δυνατόν ἐστιν εἶναι ποιητικὰ αἴτια τὰς ἰδέας. ἀλλ' οὐδὲ εἰδικά· τὰ γὰρ εἰδικὰ αἴτια ἐν αὐτοῖς ὑπάρχουσιν ὧν εἰσιν αἴτια» («Так что невозможно, чтобы идеи были действующими причинами. Но и не формальными; ибо формальные причины присутствуют в том, чего они суть причины»). Здесь οὐ δυνατόν и ἀλλ' οὐδέ — это двойное отрицание, которое усиливает мысль. Такая плеонастичность — признак дидактического стиля.

6.4. Лексические особенности

Аттикизмы. Асклепий сознательно использует аттические формы: ττ вместо σσ (θάλαττα — «море», πράττειν — «делать»), ῥ вместо ρρ (ἀπορρήξωσι — «разорвут»), двойственное число (ἄμφω — «оба»). Это архаизирующая тенденция, характерная для второй софистики и неоплатонической школы.