По следу Грааля. I часть

I

23 августа 1983 года. Я, выпускник Горьковской Высшей школы МВД СССР, специализирующейся по подготовке специалистов высшей квалификации по борьбе с экономической преступностью и коррупцией. Это была единственная такого рода Высшая школа в стране. Ныне — Всероссийская юридическая Академия МВДРФ.

Мы стоим в коридоре на втором этаже МВД Чечено-Ингушетии. За дверями заседает кадровая комиссия с участием представителя административных органов обкома КПСС.

Сам я — беспартийный, но предлагаемые нам должности считались почему-то номенклатурой административного отдела областного комитета партии. Есть выпускники и из других высших учебных заведений СССР, но по другим службам — уголовный розыск, следствие и т. д. Вызывали по одному. Разумеется, каждый из нас мечтал быть направленным на работу в Грозный. В городе проще работать. Налаженная городская инфраструктура и, главное, легче заниматься оперативной работой. Пригласили однокашника Султана. Его направили в один из горных районов. Давлетмерзаев Апти и украинец Кружильный Александр, закончившие со мной вместе учебу, имели городскую прописку и их зачислили в штат ОБХСС МВД республики. Им повезло больше всех. Наступила моя очередь.

В зале за длинным столом сидят более 10 человек — полковник, майоры и несколько человек в штатском. И, как я заметил, только один или два из них чеченцы. Как я впоследствии узнал, во всем отделе кадров республики инспектором работал только один человек из вайнахов — ингуш, и тот был сыном какого-то крупного партийного работника.

Кадровик начал зачитывать:

— До поступления в Высшую школу работал в патрульно-постовой службе Заводского РОВД. Получил почетное звание «Лучший милиционер г. Грозного», был занесён на Доску Почета МВД, награждён знаком «Отличник советской милиции», медали…

Мелькнула надежда, что могут оставить в городе, а то и в центральном аппарате ОБХСС МВД, что было бы ещё лучше. Проблема была в том, что районные отделы милиции имели двойное подчинение. По вертикали — по линии МВД, а по горизонтали — по территориальности, это — райисполкомы, райкомы, которые своим неуклюжим вмешательством в работу только создавали проблемы. Кроме того, районные власти часто бывали связаны с экономической мафией и районным инспекторам часто приходилось бывать как бы между двух огней, особенно при выявлении крупных замаскированных злоупотреблений.

После нескольких формальных вопросов один из тех, что в штатском, задал мне неожиданный вопрос:

— Кто-либо из родственников у тебя работает в МВД?

— Да, работает. В этом здании, на 6-м этаже, начальником подотдела уголовного розыска работает мой дядя, Сайдулаев Эла.

В период с 1970—1978 г.г. он работал начальником Советского (в то время он объединял вместе три нынешних района — Шатойский, Итум-Калинский, Шаройский) РОВД. Возникло небольшое оживление. Конечно, дядю знали все. Равнодушных к нему не было. Почему? Расскажу позже.

Меня попросили выйти и подождать за дверью. Через некоторое время опять:

— Сайдулаев, заходите.

Мне было предложено право выбора — Советский либо Назрановский район. Я понял, что никакие мои прежние заслуги мне на пользу не пошли. Я спросил, а нельзя ли меня направить в любой другой район? Все-таки в Советском районе мой дядя проработал восемь лет. У него там много друзей, может быть есть и недоброжелатели, с учетом специфики работы и т. д.

Я получил отказ. Более того, один из кадровых работников меня напутствовал, вызвав легкий смех среди присутствовавших:

— Недоброжелателей у твоего дяди там нет точно, но ты лучше держись подальше от его друзей. И все будет нормально.

Вспомнился совет дяди, — ни в коем случае не соглашайся в Назрановский район. Ты, мол, ещё молодой, неопытный. По линии БХСС там тебе работать будет сложно. Будешь потом оттуда проситься куда угодно, а это может повредить карьере, мол, не справился с работой. Со слов дяди там хорошо справится с работой местный, ингуш, у которого есть связи, опора, плюс возможности для ведения оперативной работы. В общем, это наиболее сложный район для начинающих.

Выбора больше не было и я ответил:

— Советский. (Ныне району возвращено прежнее чеченское название — Шатойский).

Я был подавлен. Я не ожидал такого назначения. Ведь до этого ещё Эла за меня ходатайствовал, чтобы меня оставили в Грозном.

У приглашённого после меня однокашника Шамсуди и вовсе не было выбора, — его направили в Назрановский район.

После кадровой комиссии нас попросили подняться на 6-й этаж, где располагались кабинеты центрального аппарата службы и мы начали знакомиться с будущим начальством и коллегами. Начальник ОБХСС МВД республики Письменчук В. А. пригласил меня к себе первым. Он обратился ко мне по имени.

— Аслан, Советский район — самый большой по территории и самый малонаселенный, высокогорный, работа предстоит нелегкая. Экономических объектов для обслуживания немного, но ежегодно в сезон там выпасаются свыше ста тысяч голов скота на высокогорных альпийских пастбищах из многих плоскостных хозяйств республики. Много злоупотреблений, связанных с хищением скота путём пересортицы. Сложные горные и дорожные условия, частые камнепады, размывы дорог и пр. Это единственный отдел в республике, где на балансе, вместе с автотранспортом, состоят верховые лошади. Так что придётся иногда и верхом кататься. Тебя назначаю старшим инспектором и твоя задача продержаться там хотя бы год. Поднять показатели в работе, привести в порядок документацию и, если справишься, я тебя потом переведу в центральный, министерский аппарат. Ты, хоть и молодой, но кадровый специалист и офицер. Таких мы ценим. А Эли Цикиевича, твоего дядю, я хорошо знаю и уважаю.

Дядя меня успокаивал, мол, не переживай, поработаешь год в горах, продлишь свою молодость, изумительная природа и т. п.

Эла решил сам отвезти меня в Шатой и представить районным руководителям. Тем более, многих он там знал по своей прежней работе. В тот вечер в Грозном дома и на следующий день по дороге в Шатой, он мне рассказывал про район. Он знал там каждого взрослого жителя. Дал мне характеристику на всех лиц, с которыми мне придётся работать вместе, либо сталкиваться в работе. Ещё не приступив к работе, я уже знал, кого «прикрывает» райком партии, КГБ, райисполком, республиканские власти.

— А теперь, — самое главное. У тебя работа будет связана с материальными соблазнами. Если «клюнешь» на это хотя бы один-единственный раз или проявишь малодушие в чем-то другом, об этом будет знать весь район. Там ничего не остается в тайне, и все знают обо всем. Берегись этого. У тебя уже не будет авторитета. Потеряешь карьеру. Население района — это в основном люди, привыкшие жить за счёт собственного хозяйства. Рабочих мест мало, и поэтому значительная часть выезжает на сезонные заработки в другие регионы. Во всей истории, в царское время или в советское, в этих горах власти творили по отношению к местным жителям самую чудовищную несправедливость и беззаконие, какие происходят хуже, чем в Притеречье, поэтому люди до сих пор очень недоверчивы и подозрительны ко всему, что исходит от властей. Существует много бытового, местного интриганства. Никогда не принимай ни одну сторону в этих интригах. Они рано или поздно примирятся, а ты, как посторонний человек, навсегда останешься виновным.

Во взаимоотношениях с людьми придерживайся чеченского этикета, обычаев. И старайся больше держать язык за зубами. Любое одно неосторожное слово может быть истолковано так, что самому это тебе и в голову не будет приходить. Среди работающих в хозяйствах на материально-ответственных должностях много разных «дельцов». Многие из них будут пытаться с тобой подружиться, но только в своих интересах. И каждый из таких имеет хорошую поддержку в верхах, иначе он на этом месте долго не продержится.

Мне повезло, конечно, в связи с тем, что мой дядя здесь работал. Более того, он заслужил здесь авторитет, который мне помог в дальнейшем и в моей работе.

Сказать честно, служба БХСС, призванная бороться с экономическими преступлениями и коррупцией, взяточничеством, была, тем не менее, самой коррумпированной службой во всей правоохранительной системе СССР. Вся утопическая советская экономика, выстроенная на отсутствии конкуренции плюс бестолковое планирование и управление сверху — все это само порождало дефицит во всем и условия для злоупотреблений.

Понятие «общенародная собственность» само по себе чуждо человеческой природе. Но тогда мне так не казалось. Тем не менее, надо признать, что советская государственная система все же уступала по степени коррумпированности нынешней. Государство старалось всячески бороться со злоупотреблениями в сфере экономики. Но объективные причины неэффективности при этом сохранялись. Многие громкие коррупционные дела советской эпохи в конце концов в ходе следствия рушились.

Но вернёмся к нашему повествованию. Это был редкий случай, чтобы руководитель советского правоохранительного органа пользовался таким авторитетом и уважением среди жителей этих гор, как мой дядя. Пусть это и нескромно звучит. Он ценил слово, а чеченцам это нравится и у него это получалось. Он не позволял себе и подчиненным создавать проблемы людям «по мелочам». Будучи руководителем силового органа, он умудрялся проводить работу также и в рамках и в соответствии с чеченским образом жизни. Дядя был известен даже в Грузии, в приграничных с Чечено-Ингушетией районах, среди кистинцев и хевсур. Сказывалось воспитание моего деда Цики и старших братьев. Дед Цики, которого я помню хорошо, был классического вайнахского уклада человек — требовательный, очень строгий, его побаивались все в наших семьях. Боялись чем-то ему не угодить или сделать что-то не так. Редко улыбался. Но стоило оказаться ему среди себе подобных старцев, то менялся до неузнаваемости. Он даже шутил и смеялся в их кругу. Его дела и поступки, вместе с тем, отличались добротой и справедливостью. Ненавидел телевизор (с его слов, килгизар), радио. Он был убеждён, что там сплошной обман и власти специально дурачат и портят людей. (Как же был прав этот мой безграмотный дедушка!). Мы даже в сельский клуб для просмотра какого-нибудь детского или военного кинофильма не могли пойти, если об этом ему становилось известно. Но мы ходили тайком от него, так как родители нам не запрещали, но дедушка не считал за нормальных людей тех, кто ходит в «кулуб». Так он называл сельский клуб.

Эла был как врожденный офицер. Высокого роста, светловолосый, физически крепкий. У него было хорошо развито чувство юмора и он умел производить приятное впечатление на окружающих благодрая своему высокому интеллекту и аналитическому мышлению.

У него был свой стиль поведения и язык общения как с молодыми, так и со старейшинами. С начальством общался как с равными и по-деловому и умел подчинять их своей воле. Любил самостоятельно принимать даже самые невероятные, но разумные решения, подчас, не имеющие ничего общего с советским образом жизни, но зато нормальные с точки зрения вайнахского уклада. И это не преувеличение. До сих пор, по прошествии не одного десятка лет, о нем ходят легенды. Ещё есть много живых людей, которые его помнят.

II

Кроме исполнения обычных функций, на Советский РОВД, как и на КГБ, была возложена и другая, особая функция — поимка или ликвидация Хасухи Магомадова, который ещё с начала 40-х г.г. абречествовал в этих горах. Ещё до убийства начальника Советского РО КГБ Салько Г. К. (1974г.), Хасуха по чеченским каналам обратился к Эли:

«-КIант (сынок, уважительное обращение старшего к младшему у чеченцев), жители этих гор о тебе отзываются хорошо. До тебя были другие, значительно хуже, и некоторых из них мне и моим людям пришлось убить. Я тебя видел несколько раз. Ты был у меня даже на прицеле винтовки. Каким ты будешь в дальнейшем, покажет время. Мне от тебя не надо ничего, ни плохого, ни хорошего. Я доживаю свою жизнь. Прошу только об одном, „не переходи мне дорогу“ и не устраивай засады. Не заставляй меня проливать кровь. Ты ещё молод. Старайся, чтобы и твои люди не делали этого. Занимайтесь своей работой, а я вам мешать не буду. Я тоже за справедливость, но мы к ней идем разными путями».

Это обращение к дяде было сделано в устной форме и я его привёл в примерном содержании, воспроизведенном по памяти. Сразу после этого Эла приехал к моему отцу, как старшему брату, за советом. Я и мой брат Руслан случайно стали свидетелями их разговора. Отец строго-настрого запретил нам где-либо заикнуться об этом, даже родственникам. Иначе это может повредить карьере дяди. А потом отец нас удалил и они вдвоём о чем-то долго говорили.

Мы с братом ликовали. Как же, такой знаменитый абрек, который по легендарности не уступает самому Зелимхану, обратился к нашему дяде…

Все-таки это не осталось тайной. Вначале в Советском районе, а затем в Грозном и Надтеречном, люди уже шептались о том, что сам Хасуха обратился к Эли. Разумеется, информация пошла и выше.

Через некоторое время после описанного, в районный КГБ поступила информация о том, что Хасуха остановился на ночлег на хуторе недалеко от Шатоя. Из Грозного была вызвана ещё группа работников КГБ для поимки или ликвидации Хасухи. Не поставив в известность районное руководство и местную милицию, работники КГБ решили самостоятельно провести эту операцию.

С наступлением ночи группа выехала на место. «За лаврами», как потом рассказывал Эла.

В начале операции в окна дома закинули несколько шашек со слезоточивым газом «Черемуха». Операция проводилась при полной темноте. Дом был обесточен. Хасуха сначала выкинул через входную дверь на улицу скатанную бурку. Оперативники из всех стволов начали палить по этой бурке, очевидно, в темноте приняв его за Хасуху.

Сам Хасуха в этой суматохе выскочил в эти же двери, но при выходе столкнулся с начальником РО КГБ Георгием Салько. Последний был высокого роста, профессиональный спортсмен, что даже, по рассказам местных жителей, мог в спортзале на кольцах держать «крест». Хасуха имел массу тела, как минимум, раза в два меньше, чем Салько. Мгновенно обхватив его одной рукой, Хасуха, другой рукой вонзил ему кинжал в сердце. Хасуха побежал в сторону пропасти, при этом ему пришлось обойти стоявший автомобиль УАЗ, где сидели «в резерве» двое работников КГБ. Они удивленно и молча уставились на этого бегущего человека, не сумев даже понять, кто этот человек и откуда он здесь взялся…

Хасуха прыгнул через ограду в пропасть, успев при этом схватить конец молодого дерева для смягчения падения. Хасуха ушёл, Салько убит, а операция с позором провалена. По официальной же версии Салько был застрелен. Дежуривший в ту ночь в районной больнице врач, некто Эминов, дагестанец, по требованию работников КГБ составил справку о смерти Салько с диагнозом — огнестрельное ранение в область сердца.

Параллельно с уголовным расследованием убийства Салько, началось и служебное расследование с участием МВД и КГБ СССР. Эли «взяли в оборот», мол, «куда смотрела милиция».

Эла написал обширный рапорт, где изложил, что в нарушение всех существующих приказов и инструкций, КГБ не поставил в известность местный отдел милиции, в результате местность не была оцеплена, плюс непрофессиональные действия самих работников КГБ в этой ситуации.

Все это и послужило причиной произошедшего. Обком КПСС вместе с КГБ настаивали на освобождении от занимаемой должности начальника РОВД. Но этому воспротивился представитель МВД СССР из Москвы. Он не усмотрел в этом какую-либо причинно-следственную связь и доложил об этом в Москву. Москва стала на защиту начальника райотдела, несмотря на недовольство отдела административных органов обкома. Эла остался работать, но заимел недругов в республиканском руководстве. Необходимо добавить, что дядю тогда поддержал и министр внутренних дел республики. Ряд руководителей КГБ республики понесли служебные взыскания, кое-кого перевели по службе в другие регионы страны.

I

В 1976 г. я заканчивал срок службы в армии в Германии, в Потсдаме, когда получил письмо от брата, в котором он сухо, без комментариев (солдатские письма контролировались особистами) сообщил, что под Шатоем убит Хасуха Магомадов… Подробности я узнал значительно позже и случилось это так.

Эла после рабочего дня был приглашён на ужин к одному из знакомых в Шатое. Он, как начальник отдела, всегда ставил в известность о месте своего пребывания ответственного дежурного офицера РОВД даже в послерабочее время. Туда ему и позвонил дежурный и сообщил, что у с. А-Шерипово в ущелье обнаружен и заблокирован выехавшей опергруппой вооруженный человек. Эла дал команду собрать всех сотрудников отдела по тревоге. По штату в Советском РОВД числилось 36 человек аттестованных сотрудников, не считая вольнонаемных.

Это был самый малочисленный по штату отдел в самом большом по территории районе республики. Раздав сотрудникам все имевшиеся в наличии автоматы, пистолеты, каски, бронежилеты, выехали на место. Всего выехало до 15 человек. Несколько человек дополнительно остались на усилении в дежурной части отдела. Остальные были либо в отпуске, либо, на момент объявления тревоги, а это было уже вечером, в нерабочее время, их не оказалось дома. Также было сообщено о случившемся в МВД в Грозный, в прокуратуру и КГБ, как и положено по Инструкции. Уже было темно. Прибыв на место, работники райотдела оцепили местность, насколько это было возможно в горной местности с такими силами.

Эла несколько раз по-чеченски и по-русски обратился к блокированному через мегафон, чтобы тот положил оружие и вышел из ущелья с поднятыми руками. Все только догадывались, что это может быть Хасуха, но точно ещё никто не мог знать. Вокруг блокированной местности начали собираться местные жители, кто из сочувствия к окружённому, а кто из любопытства. Эти люди создавали помехи. Их неоднократно оттесняли, но все равно многие норовили подойти ближе и заглянуть в ущелье, хотя было темно и там невозможно что-либо рассмотреть. Вначале решили скатить туда горящую автопокрышку, но она зацепилась за куст и застряла. Кто-то из местных взялся её оттолкнуть ногой подальше, вглубь ущелья. Но Хасуха одним единственным выстрелом поразил его насмерть, очевидно, приняв за работника милиции. После этого один из работников РОВД выпустил длинную неприцельную автоматную очередь наугад, в сторону вспышки винтовочного выстрела. Не было никакой тщательно проведённой операции, не было никакого другого боя. Все произошло случайно, спонтанно.

Ближе к полуночи к месту происшествия начали подтягиваться поднятые по тревоге подразделения внутренних войск с бронетехникой, работники республиканского МВД, КГБ, прокуратуры, кинологи со служебными собаками. Но до наступления рассвета никто не решался спуститься в ущелье для прочески местности. Для обзора местности свет от горящих шин оказался недостаточным. Потом пустили служебную собаку, которая побыв на дне ущелья без шума, без лая вернулась обратно и начала жалобно скулить.

Было ясно, что в ущелье уже никого нет, по крайней мере нет кого-либо живого. С наступлением рассвета, одетые с головы до ног в броню, военнослужащие внутренних войск начали спускаться вниз и прочесывать местность и сразу же обнаружили убитого человека, лежащего на спине.

На фотографии, сделанной криминалистами на месте происшествия, почти сразу после обнаружения, Хасуха лежит на спине. Голова с полуоткрытым ртом запрокинута назад. Рядом лежит винтовка. В землю воткнута рогатка из веток дерева, приспособленная, по всей видимости для того, чтобы можно было прицеливаться.

Хасуха был уже настолько слаб и стар, что ему было тяжело держать винтовку. Он даже не предпринял попытку уйти, как делал всегда ранее, тем более ночью. В условиях ночи и плохой видимости, он мог уйти без проблем по дну ущелья. Но он занял боевую позицию и решил принять бой.

На момент смерти ему был 71 год. При этом вес его составил 36 кг. Он был уже при смерти даже без этого последнего боя, который он принял осознанно, видимо не желая быть умершим в каком либо из своих укрытий и в безвестности. Оказывается, незадолго до этого он сетовал кому-то о том, что он похоронил многих своих соратников, погибших в боях или умерших от ран и от старости. А он остался один и некому будет его хоронить, если вдруг умрет где-то в своём укрытии. Более того, никто об этом и знать не будет и что его тело может стать добычей зверей. О том, что в этот бой Хасуха вступил осознанно говорит и тот факт, что он был в чистой выстиранной, вплоть до нательного белья, одежде. Был чист и побрит… Так поступают люди, идущие на гIазот (смерть в священной войне). Случилось это 28 марта 1976 года.