36 вопросов по истории Великого княжества Литовского

Как появилось слово Литва?

Первое упоминание Литвы относят к 1009 году. В её регионе тогда погиб проповедник Бруно Кверфуртский – немецкий аристократ, имевший высокий сан епископа.

В Кведлинбургских анналах, датированных XI веком, читаем о том, что Бруно был обезглавлен in confinio Rusciae et Lituae, то есть «на границе Руси и Литвы».

Страница Кведлинбургских аналов. Первое упоминание Литвы (выделено в тексте).

Относительно значения и происхождения названия существует множество разных версий. Более-менее убедительные гипотезы связывают название с притоком Вилии, маленькой речкой Летаукай. Автор может тут заметить, что путь именования некого племени по названию географических объектов кажется вполне логичным. К примеру, дреговичи – одно из легших в основу белорусского этноса восточнославянских племён, вероятно, получили название благодаря болотистой местности, которую они занимали. В белорусском языке, как известно, трясина и теперь именуется «дрыгва».

Полочане, населявшие первое самостоятельное государство предков белорусов – Полоцкое княжество, как можно думать, получили название от реки Полоты.

В современной Республике Литва достаточно популярна версия с происхождением имени страны от названия дружинников, состоявших в отрядах литовских нобилей. Таких воителей якобы называли «лейчи». В этом случае объяснение напоминает версию с происхождением не вполне понятного славянам слова «русь», которым изначально, как считается, именовалась варяжская дружина скандинавских монархов, управлявших восточнославянскими землями.

Маргинальная версия говорит о происхождении названия Литвы от славянского племени лютичей, которые жили на территории современной Германии. Обосновывают эту связь обычно названиями населённых пунктов на землях Беларуси, белорусскими фамилиями с корнем «лют» и другими, аналогичными по уместности, аргументами.

Автор, мягко говоря, скептически смотрит на подобные рассуждения и предлагает сторонникам подобных теорий записать в «наследие лютичей» швейцарский Люцерн или, к примеру, Пимпальгаон Лют в Индии. Потомком лютичей, для рассуждающих таким образом людей, видимо, должен является и знаменитый немецкий богослов Мартин Лютер, а может быть даже чернокожий борец за права афроамериканцев Мартин Лютер Кинг. И, конечно же, в честь лютичей был назван цветок – лютик.

Говоря серьёзнее, стоит отметить, что фонетических совпадений, разумеется, недостаточно для выдвижения научно обоснованной гипотезы. Историки должны пользоваться данными достоверных исторических документов и вспомогательных исторических дисциплин, а не псевдонаучным анализом фонетики.

Копания в лексике исторических документов вообще являются любимым занятием многих историков-маргиналов. Автор лично читал в интернете записи некоторых любителей истории, которые вполне серьёзно вещают об отличных друг от друга народах лютов, литванов, литвинов, летавов и прочих литваноров. Подобные «народы», появляются в следствие разнобойной передачи иностранными хронистами названия литовцев.

Думать, что литваны и литовцы являются разными народами, это примерно так, как думать, что иностранец называющий, к примеру, русских «рюськими» говорит об отдельном народе, а не просто коверкает название из-за неспособности его правильно выговорить.

Кроме того, сторонники «лютичиской Литвы» могут давать ссылки на псевдоисторические труды авторов XIX-ХХ веков, к примеру, Павла Шафарика и Вацлава Пануцевича, которые никогда не являлись компетентными историками.

Автор достаточно подробно освятил тут «лютичискую версию», чтобы отметить её неправдоподобность, в связи с чем её необходимо резко отделить от примерно равнозначных, в плане убедительности, «географических версий» и версии воинов-лейчи.

При этом, сторонников литовцев-лютичей, среди любителей истории, не так уж и мало. Автор даже имел возможность общаться с профессиональными историками, разделяющими подобные взгляды.

К слову, не ясно зачем создателям «лютичиской версии» нужны эти полабские славяне, если у восточных славян есть свои подходящие имена. Известен, к примеру, сын киевского воеводы Лют Свенельдич, упоминаемый в относительно достоверной Повести временных лет.

Именно в восточнославянских и балтских языках уместно искать основы для названий населённых пунктов региона и фамилий местных уроженцев.

Но вернёмся к названию Литвы. Существуют версии, выводящие название этого балтского государства от некоего мифического основателя. Подобный образом объясняют названия племени радимичей, легендарным вождём которых является некий Радим. Его брат Вятко, в свою очередь, якобы дал имя племени вятичей.

В данном контексте любопытны сведенья знаменитого польского историка Юзефа Крашевского, который упоминает о князе Литво (Litwo). Этот правитель, согласно легенде, основал замок Garto (Гродно), а имя князя перешло на весь его край. Видимо, на формирование такой истории повлияла важнейшая роль Гродно в ВКЛ, зная о которой создатели легенды связали основание наднеманского города с основанием всего литовского государства.

Иногда слово Литва выводят от простого и понятного славянам слова «лить».

Из вышеизложенного видно, что единственной, общепринятой и абсолютно убедительной версии, объясняющей название Литвы, пока ещё нет.

Если бы автора настоятельно просили выбрать одну из этих версий, то он, пожалуй, сделал бы ставку на географическую природу названия, то есть переход названия реки или города на территорию и этнос.

Однако следует ещё раз подчеркнуть, что говорить, в данном случае, следует лишь о гипотезах.

Когда появилось Великое княжество Литовское?

Некоторые специалисты (в основном литовцы) являются сторонниками теории образования ВКЛ ещё до Миндовга. К примеру, в достоверной Галицко-Волынской летописи упоминается договор волынцев, заключённый в первой половине XIII века с большим количеством литовских правителей, главным из которых обычно считается носящий довольно славянское, по звучанию, имя, князь Живинбуд.

Согласно ГВЛ:

«Имена литовских князей были: старшие Живинбуд, Довьят, Довспрунг, брат его Миндовг, брат Довьята Виликаил».

Эти данные, в купе с иными достоверными сведеньями, позволяют обосновано утверждать, что уже в начале XIII века (а, вероятно, и намного раньше) в литовских землях существовала чётко выстроенная, иерархическая пирамида, с монархом и аристократией на вершине.

Литовский историк Томас Баранаускас касается вопроса существования литовского государства в своей статье «Mindaugo karunavimo ir Lietuvos karalystes problemos» и вполне логично замечает:

«Литовское государство, вероятно, существовало и до Миндаугаса».

При этом традиционно считается, что основателем ВКЛ был первый и последний литовский король Миндовг, правивший в XIII веке.

Автор поддерживает версию того, что ВКЛ было именно объединённой балта-славянской (либо славяно-балтской) державой, соответственно, именно Миндовг, который первым распространил свою власть на крупные славянские центры Понеманья, сделал важный вклад в создание этой державы.

Годы существования литовской государственности можно, теоретически, отсчитываться и от периода, предшествовавшего правлению Миндовга. Но говорить о ВКЛ, до утверждения литовского монарха в славянских городах, всё же, по мнению автора, не стоит.

Правда ли, что на самом деле Великое княжество Литовское создал Войшелк, а не Миндовг?

Известно, что некоторые исследователи выводят на первый план Войшелка, объявляя именно его создателем ВКЛ. В такой роли этот правитель показан, к примеру, у белорусского историка-любителя Николая Ермаловича и профессора истории Сергея Рассадина.

По мнению автора, Войшелк действительно внёс важнейший вклад в формирование государства. Объединяя мятежные балтские земли под своей властью, он при этом опирался на дружины славянских городов.

Однако Войшелк, заручившись поддержкой волынцев, фактически утратил полную независимость и выступал скорее вассалом галицко-волынских князей, чем полновластным монархом. Быть может сын Миндовга ощущал шаткость своего положения и сознавал, что является ненужным конкурентом для волынских Рюриковичей в борьбе за власть над Литвой, и именно поэтому предпринимал странноватые для могущественного князя попытки ухода в монастырь? Так или иначе, волынцы не постеснялись поднять руку на князя-монаха, и Войшелк был убит сыном и наследником короля Даниила, Львом Даниловичем.

После Войшелка в ВКЛ правил галицко-волынский князь Шварн Данилович. Однако, по неизвестным специалистам причинам, власть в Литве вернулась в руки местного монарха, а именно Тройденя.

Некоторые литовские историки хотят видеть в приходе литовского правителя некий возврат к «национальным ценностям» в том числе язычеству, хотя обстоятельства получения власти Тройденем неизвестны.

Зато из Галицко-Волынской летописи достоверно известно о христианских братьях великого князя, что не свидетельствует в пользу некоего «литовско-языческого» характера государства, а наоборот говорит о «двойственной природе» ВКЛ, в котором учитывались интересы как Литвы, так и Руси.

Именно Тройдень наконец-то начинает успешно противостоять волынцам, которые до этого практически всё время берут верх над литовцами, по крайней мере в записях волынских хронистов. Используя славянскую военную силу, в частности, гродненскую дружину, великий князь борется с волынцами и захватывает принадлежавший им достаточно крупный и богатый Дрогичин (Дрохичин).

Таким образом, великие князья XIII века, а именно Миндовг, Войшелк и Тройдень, по мнению автора, внесли огромный вклад в формирование государства на ранних этапах его существования. Поэтому, не отрицая важную роль Миндовга, следует учитывать значение его приемников на троне Литвы, и прежде всего сына литовского короля, великого князя Войшелка.

Формирование государства, разумеется, не закончилось в XIII веке. Значительный вклад в развитие страны внёс великий князь Гедимин, который чётко обозначил столицу Литвы, город Вильно, и значительно расширил пределы своей страны.

Но даже при Гедимине, ВКЛ всё ещё напоминало некую унию полунезависимых княжеств. Землями, формально включаемыми в ВКЛ, управляли не только сыновья Гедимина, в частности, Альгерд и Кейстут (соответственно, витебский и трокский князья), но и, по всей видимости, члены исконных, славянских династий, к примеру, минский князь Василий.

Подобным образом был устроен пангосударственный союз, известный в истории как Священная Римская империя германской нации, где отдельные земли управлялись относительно независимыми от императора правителями.

Формирование ВКЛ как единой страны, с чётко выраженной и структурированной центральной властью, было долгим, а важнейший вклад в создание государства вносили разные монархи.

Откуда происходили монархи Великого княжества Литовского?

Не внося в сознание историков каких-то больших неожиданностей древние документы показывают, что Литвой правили этнические литовцы. Хотя, тут стоит отметить, что существуют разные версии происхождения литовских правителей, о чём ещё будет сказано дальше.

Родственные связи балтских правителей ВКЛ представляют для исследователей некоторую сложность, или, говоря иначе, генеалогические цепочки несут в себе разрывы, не позволяющие точно определить связан ли первый и последний король Литвы Миндовг с великим князем Гедимином. После Гедимина происхождение всех литовских монархов уже хорошо прослеживается на основании достоверных документов.

Помимо наиболее знаменитых балтских правителей ВКЛ, таких как Миндовг, Гедимин, Альгерд, Витовт и Ягайло, правителями Литвы являлись значительно менее известные монархи. К примеру, после Войшелка Литвой правил Шварн Данилович из династии Рюриковичей. Это князь являлся единственным, если можно так выразиться, официальным представителем знаменитой монаршей династии Руси на престоле ВКЛ.

Впрочем, Войшелк находился в подчинении другого галицко-волынского Рюриковича, а именно Васильки Романовича, которого, согласно достоверной Галицко-Волынской летописи, сын Миндовга именовал «отцом и господином», что является традиционным для летописей указанием на вассальную зависимость. И хотя документы не позволяют исследователям установить насколько значительной на самом деле была зависимость Войшелка от Васильки, всё же и этого Рюриковича можно считать формальным верховным правителем Литвы, хотя он не фигурирует в традиционных перечнях великих князей литовских.

Освещая вклад Рюриковичей в правление Литвой можно отметить и некоторых женщин, в частности, княжну, известную как Мария Витебская, а также Иулианию Тверскую, которые не имели большого влияния на политику страны, но были жёнами великого князя Альгерда.

Некоторые исследования ставят вопрос о происхождении от Рюриковичей княжеского рода Вишневецких. Как известно, Михаил Вишневецкий был великим князем литовским и королём польским.

В жилах Софьи Гольшанской, основательницы могучей династии Ягеллонов, текла кровь традиционно выводимых от Рюриковичей князей Друцких. При этом, невиданные историкам прошлого генетические исследования, вроде как указывают на происхождение Друцких не от Рюриковичей или Гедиминовичей, а от некоей местной династии, из окрестностей Друцка.

Генетические исследования также подтверждают «варяжскую версию» происхождения Рюриковичей, то есть говорят о происхождении Рюрика откуда-то из окрестностей древнего шведского города Упсалы, где всё ещё возвышается самый величественный готический собор Швеции, ставший усыпальницей тамошних монархов.

Разумеется, к интерпретации данных генетических исследований историкам следует относиться с большой осторожностью, ведь эти сведенья нельзя подтвердить посредством изучения исторических архивов, а сами специалисты-генетики нередко противоречат друг другу. Известно, что в рамках генетического исследования, белорусов иногда объявляют балтами, а иногда славянами.

Принимая или отклоняя скандинавское происхождение великого князя Шварна, нельзя, однако, обоснованно отрицать присутствие скандинавов на троне ВКЛ, ведь правителями Литвы были представители шведского королевского дома Ваза (Васа), а именно: Сигизмунд III, Владислав IV и Ян II Казимир.

Литвой также правил венгерский аристократ Стефан Баторий, чей род был довольно тесно связан с родом Влада Цепеша, прототипа литературного Графа Дракулы.

Прототипом литературных персонажей был и ещё один великий князь литовский, а именно Генрих Валуа – король Франции и брат Маргариты Валуа: знаменитой «королевы Марго», из произведений Александра Дюма.

В перечне великих князей литовских находятся представители трёх польских аристократических родов: Ян Собеский, Станислав Лещинский и Станислав Август Понятовский.

Короли польские великие князья литовские Август Сильный и Август III принадлежали к немецкому роду Веттинов.

Немалую власть в ВКЛ имела великая княгиня Бона Сфорца, из итальянского рода, представители которого были меценатами великих людей искусства, в частности, самого знаменитого художника все времён – Леонардо да Винчи.

Бона, не являясь монархом формально, оказывала значительное влияние на жизнь страны. Эта предприимчивая женщина сумела заработать в Литве большие деньги, благодаря своих грамотным экономическим реформам. Подобная предприимчивость и влияние Боны на политику её мужа Сигизмунда I и сына Сигизмунда Августа настолько не нравились литовским и польским магнатом, что дурная слава держалась и через 82 года после смерти правительницы, когда влиятельнейший польский вельможа и князь Священной Римской империи Каспер Денгоф называл королеву польскую и великую княгиню литовскую Цецилию Габсбург «бонкой», тем самым намекая на желание Цецилии иметь реальную политическую власть, подобно Боне Сфорце.

Итак, как не трудно заметить читателю, компания литовских монархов отличалась значительным разнообразием и в ней присутствовали чрезвычайно интересные личности.

Откуда происходило дворянство Великого княжества Литовского?

Не стоит забывать и о могущественной аристократии, тем более что в ВКЛ рано обозначилась тенденция к ограничению власти монарха.

На момент написания этой книги, в статье о русинах (Rusenai) литовской википедии находится текст, сообщающий, что предки белорусов почти не влияли на политические процессы Литвы до XVI столетия, когда славянские, по происхождению, магнатские роды ВКЛ вышли на лидирующие позиции. Подобные утверждения, всё ещё популярны в литовской историографии. Их, однако, можно легко опровергнуть документами.

Ещё во времена Миндовга один из его воевод, согласно Галицко-Волынской летописи, носит славянское по звучанию имя Хвал, хотя стоит отметить, что имя, теоретически, могло принять более славянскую форму благодаря славянским составителям хроник. Однако вне всякого сомнения Афанасий Константинович из Рязани, находящийся в числе приспешников литовского монарха, принадлежал к славянам, что лишний раз свидетельствует в пользу разной этнической принадлежности членов его свиты.

Известно, что предки белорусов, новогородские и пинские феодалы, поддерживали Войшелка во время установления его власти в Литве.

ГВЛ повествует:

«Войшелк, пошёл с пинчанами к Новогородку, и оттуда, взяв с собою новогородцев, пошёл в Литву княжить».

Галицко-Волынская летопись также упоминает христианское крещение братьев Тройденя, который правил Литвой после Шварна. Вряд ли при таком серьёзном присутствии христианских правителей в жизни Литвы, власть обходилась без славянских аристократов, хотя скупость источников затрудняет реконструкцию этнической картины верхнего эшелона элиты зарождавшегося ВКЛ.

Во времена Гедимина его наиболее одарённым полководцем был русинский князь, известный как Давыд Городенский. Традиционная, но чрезвычайно слабо обоснованная версия, приписывает Давыду происхождение от псковского князя Довмонта, хотя более вероятно, что он был потомком гродненских князей или бояр.

Давыд Городенский. Картина автора.

Удельными князьями-вассалами великого князя литовского продолжали оставаться христианские правители, предположительно происходившие из династии Рюриковичей, к примеру, князь Василий из Минска.

Исследователи могут довольно уверенно реконструировать состав государственной элиты ВКЛ во времена Витовта.

В XIV – XV веках Литвой действительно правят многочисленные представители балтских родов, таких как Монивиды, Гаштольды, Кезгайлы.

При этом в самом верхнем эшелоне власти ВКЛ находится Ян Немира. Этого государственного деятеля зачастую выводят от балтского предка, хотя автору не ясно почему феодал, носящий славянское по звучанию имя, должен был обязательно быть балтом, а не происходить, например, от кого-то из славян-язычников, сохранивших веру прадедов в мультиконфессиональном регионе Понеманья.

Другой важный соратник Витовта – Братоша, также носит славянское имя.

Важным сановником был при Витовте Ходка Юрьевич, вероятно, предок магнатов Ходкевичей.

Русинские феодалы традиционно продолжали играть важную роль на восточных землях, к примеру, Фёдор Весна был витебским наместником.

Перечень литовских бояр, подписавших Городельскую унию, позволяет делать выводы об этническом составе тогдашней знати ВКЛ, хотя тут стоит учитывать, что многие важные члены политической элиты не участвовали в акте.

Список подписантов унии показывает превалирование этнических литовцев. Однако и в этом акте можно видеть славянские по звучанию имена. Гербы от поляков получили, в числе прочих, некие Качан, Волчко и феодал с забавно звучащим для современного читателя именем – Кончан Сукович.

Из вышеизложенных, подтверждённых документами фактов, видно, что предки белорусов играли заметную роль в политической жизни страны на протяжении ранних периодов существования ВКЛ, то есть в XIII, XIV, XV веках, а не только с XVI столетия, как это показано в несостоятельных версиях литовской историографии.

В XVI веке политическую элиту страны наполняют русинские роды, чего не отрицает даже упомянутая ранее статья литовской википедии. В тот период знать Литвы – это происходящие с белорусских земель магнаты, а именно: Сапеги, Ходкевичи, Хрептовичи, Воловичи, Глебовичи и др. Относительно реальных предков этих вельмож ведутся споры, но более новые генеалогические публикации говорят об их инцептобелорусском (прабелорусском) происхождении. Тут автор, для примера, может отметить отличную работу литовской специалистки Генуты Киркиене «Korzenie rodu Chodkiewiczów» в которой она убедительно развенчивает старую и абсолютно несостоятельную версию происхождения Ходкевичей от киевских бояр.