Пара Икс. Две настоящие любви не разделит даже смерть

Глава 1. Портье

В двадцать лет я окончил колледж с отличием. Все учителя предрекали мне блестящее будущее и, конечно, я днями рассматривал списки Университеты, карьеры, и вплоть до программы обучения. Мои родители жили в другой стране. Отец был директором небольшого швейцарского банка, а мать домохозяйкой. Нет, они не были миллионерами, но не стеснялись в средствах. Отец предложил мне оплачивать учебы в любом университете, поэтому я перебрал все, которые были в справочники и даже сам зашел в некоторые из них.

Проблема у меня была в другом. Я не интересовался особенно ничем. Меня не тянуло ни к какой профессии, или науке. А просто так учиться я уже не хотел. Я долго думал о себе, вспоминая прошедшие годы, но не нашел никакой склонности ни к чему. Единственное, что меня увлекало и нравилось, это изучать людей. Их поведения, мотивы их действий, даже повседневных, их характеры и прочее.

Я знал, что этот необычный интерес я впитал от своей тетки, которая жила в Шотландии в большом загородном доме. Начиная с семи лет, родители посылали меня к ней на каникулы, и я всегда был счастлив. Мы очень хорошо проводили с ней время. Она была уже в годах, одинокой, старой девой, и, конечно же, ей было скучно. Чем старше я становился, тем интересней для нас обоих мы проводили время. Вернее, мы просто целыми днями сидели и разговаривали. Разговоры на вид были странные. Например, почему ее сосед недавно купил Ровер а не Бентли? Почему соседка вдруг стала косить траву по пятницам, если всегда она это делала по средам. Почему та же соседка не любила почтальонов, а хорошо относилась к продавцам всякой всячины, которые ходили по домам? Потом разговор переходил на конкретную персону, и мы обсасывали ей все косточки, интересуясь, почему она такая в этой ситуации, и другая в другой. Почему сосед искренне улыбался тому-то, но натягивал фальшивую улыбку при встрече с другим. И так далее. Это занятие, или игра увлекала нас обоих. Позже, в колледже, я нашел, что все это, оказывается, называлось изучением поведенческих структур.

Но в Университете, кроме факультета психологии, ничего похожего на это не было. Я прошел программы всех факультетов психологии. Да, кое-что было похожее, но лишь самая малость. И я чувствовал, как не хватало мне тетки.

Уже в колледже, я начал присматриваться к людям. И к ученикам, учителям, даже к директору. Я сам себе объяснял, почему они сделали что-то именно так, а ни этак. И почему мой сосед по парте из двух девчонок выбрал именно эту. Трудно было описать это мое единственное увлечение: узнавать людей. Но находя мотивы их поведения и характера, я, не стесняясь, брал их на вооружение и пользовался этим. У меня никогда не было конфликтов ни с кем, наоборот меня все любили и уважали. Я закрывал рот в тот момент, когда мог высказаться, но зная собеседника, я чувствовал, что мои слова им не понравятся, и знал почему. Зато я мог удачно пошутить в самой безвыходной, грустной ситуации, и все напряжении вмиг разряжалось.

Идти в университет на психологический факультет значило для меня заучивать теорию, из которой мне было бы интересно процентов десять. А вот занимаясь практикой, будучи среди многих людей хотя бы какое-то время, давало выход моим эмоциям и интересам. Тут я подхватывал сразу много, перерабатывал и брал себе на вооружение.

Короче, в университет, к огорчению моих родителей, я так и не пошел. Я мог сделать это и на следующий год. Я шатался по городу, и просто наблюдал за всем и всеми. Бомжи меня не интересовали, как персоны. У них было примитивное мышление, как и у самого низкого класса населения города.

Но в один день, который я запомнил на всю жизнь, я остановился напротив самого шикарного в городе отеля *Хилтон*. Это был улей людей и информации. Двери не закрывались. Тут останавливались и на день, и на неделю, и даже на месяц. Причем контингент был в основном высокого интеллектуального уровня, и со всех стран мира. Мне понравились дорогие машины и непрерывная текучесть клиентов. Я, наверное, простоял час, пока не решился зайти.

Как всегда я был одет очень опрятно и следил за своей внешностью. Швейцар даже не глянул в мою сторону, принимая меня за постояльца. Я сразу подошел к администратору и вежливо сказал, что хотел бы здесь работать. Он оглядел меня с ног до головы, но, поставив кого-то на свое место, пошел со мной. Состоялся разговор с менеджером отеля, который в конце беседы предложил мне место посыльного, то есть мальчика на побегушках. Я знал, почему меня сразу взяли. Диплом с отличием, исключительно отличные характеристики, мой уважительный и спокойный тон, ну и конечно моя внешность. Да, я знал, что был красавцем. Немного вьющиеся темные волосы, голубые как небо глаза, широкий лоб, статная фигура и прочие внешние достоинства, делали меня просто неотразимым для девушек. А их в отеле было много.

Место посыльного меня не удивило, наоборот логически я должен был получить именно его. Но я знал, что встал только на первую ступеньку, а их было еще так много.

Назавтра я приступил к работе. Не надо объяснять, что такое мальчик на побегушках. Но я старался, и был у начальства на счету очень хорошего мальчика на любых побегушках. Это значило, что меня ждет повышение, и через год я перешел на работу портье третьей, самой низкой категории. Я обслуживал клиентов, которые снимали самые экономичные номера, типа командировочных и так далее. Если у меня оставалось время, я обслуживал всех подряд, и начальство заметило и мою инициативу и расторопность. Через два года меня перевели на вторую категорию, чему многие из моих коллег завидовали, считая, что это произошло слишком быстро. Но когда в двадцать пять лет я получил уже первую категорию, меня от зависти просто отделили от общей компании портье. Многие из них проработали всю жизнь и оставались на второй категории, и я их понимал. На меня это никак не повлияло. То, что остальные портье общались со мной по воле случая, мне было даже на руку, мне не надо было болтать с ними, рассказывая всякие подробности о клиентах, что бы потом рождались слухи.

Работа была для меня интересная. Вернее не сами обязанности, которые я выполнял беспрекословно, вовремя и расторопно, а люди, с которыми я встречался каждый день. Это просто кажется, что портье занес чемоданы, а потом завтрак или ужин, и все. Всегда меня о чем-то спрашивали, как куда доехать, или где есть какое-либо специальное мероприятие, и так далее. Если портье симпатичен, внушает доверие и просто интересен как персона, вызовы повторялись очень часто, даже просто чтобы поговорить. И вот тут я впадал в экстаз, то есть, садился на своего конька. Я получал то, зачем я пришел в сам отель. Общение и самосовершенствование.

Я не удивился, но был очень польщен, когда в двадцать семь лет меня перевели в самую высшую категорию Люкс, которую имели в отеле только три портье. Они работали только с клиентами самой высшей категории: миллионерами, президентами стран, политиками, известными актерами и музыкантами. То есть, они обслуживали самую элиту мира. Но в этот же год умерла моя тетка, и я действительно скорбел по ней. Я не переставал посещать ее все годы, хотя бы на одну-две недели в год я приезжал к ней, и мы продолжали заниматься тем, чем всегда. Да, в последние годы она сильно сдала, но оставалась в абсолютно здравом уме.

Я позвонил родителям и принес свои соболезнования. Оказывается, тетка оставила все свое имущество и деньги мне, по крайней мере, так было записано в завещании. Моим родителям это показалось странным, но они были за меня рады.

Продолжая работать в элитной группе портье, я дошел до самой высокой ступени. Да, меня могли забрать потом и в менеджеры, но это меня уже абсолютно не интересовало. Обычно, когда заезжал какой-то очень важный клиент, он сам выбирал себе портье, и тот обслуживал только его. Для этого, у нас были специальные сотовые телефоны прямой связи, а у важного гостя – отдельная кнопка, добавленная на табло телефона, с помощью которой он мог вызвать или просто связаться со своим личным порте в любое время дня и ночи. Плюсом было то, что, как правило, эти клиенты вызывали тебя в определенное время для определенных нужд, если не было чего-то срочного. В этом случае я имел уйму свободного времени. Минусом было то, что тот же самый клиент мог вызвать меня хоть в три часа ночи, и я должен был как можно быстрее к нему прибыть, даже просто для того, чтобы принести ему таблетку от головной боли.

Но это все были мелочи. Самое главное и самый сильный мой внутренний интерес был в познавании этого типа людей, тем более они всегда отличались очень высоким интеллектом и нестандартным поведением. Тут я попал просто на вершину своих желаний. Будучи студентом университета, или окончив его, я бы никогда в жизни не имел бы шанс встретить и даже поговорить с такими людьми. Их фотографиями пестрели все центральные полосы газет, и просто подойти к ним на улице было невозможно.

Я уже привык, что если клиентом отеля была известная девушка или женщина, она сразу же выбирала меня. Наверное, они даже не изучали мое личное дело, им просто хватало моей фотографии. Два моих напарника знали это и уже привыкли. Обычно, о прибытие таких клиентов, было известно заранее, что давало нам шанс хоть немного изучить их по материалам газет, или если они уже не раз у нас останавливались, то и поговорить с портье, которые их обслуживали. К прибытию, мы все трое из элиты портье, знали достаточно о клиенте, и сразу же попадали в нужную волну первых, самых важных контактов.

За год, проведенный в элитной группе, я узнал много нового и интересного о характере и поведении таких необычных клиентов. Если бы меня сместили бы обратно вниз, я просто бы ушел из отеля, потому что интересы нижней ступеньки потеряли для меня какую-то изюминку, которую я мог найти только в персонажах самого высокого контингента мирового уровня.

Вообще, как хозяин, так и администратор отеля во мне души не чаяли. Отзывы о моем обслуживании были исключительно высокими. А многие из клиентов, приезжая в город, останавливались в этом отеле, только в том случае, если я был свободен. Я никогда не думал, что у какого-либо портье может быть и своя маленькая слава. По мне, глядя с улицы, все были одинаковы, и если бы я даже и поселился в каком-нибудь отеле, то мне было бы все-равно, кто меня обслужит.

Зарплата у меня была высокая. К тому же, чаевые для элиты портье были несравнимы с другими категориями. Более того, я ушел из комнаты, которую я снимал, и бесплатно жил в маленьком номере того же отеля. Я должен был быть всегда под боком у своего клиента. Питался я тоже бесплатно, не сидя в ресторане, но получая завтрак, обед или ужин напрямую просто с кухни. Деньги у меня скапливались, и основную часть я откладывал себе на банковский счет, а другую тратил на одежду, хорошие мужские духи, да и просто в свое удовольствие.

Жаловаться мне было не на что. Единственное, что меня удручало, было то, что когда-нибудь этот мой последний уровень будет пройден, и исчезнет и сам интерес. Я уже думал, что когда это случится, я уволюсь и уеду жить в дом своей тетки, то есть на покой, хотя сомневался, что покой это то, что мне надо.

Мне стукнуло двадцать восемь, когда в один прекрасный день ко мне прибежал менеджер и сказал, что через месяц у нас остановится Леди Икс, как называли ее в прессе, она же Элеонора Ван дер Бергер. И притом, она заказала себе номер на полгода. Лично я о такой никогда не слышал. По фамилии она должна быть родом из Голландии. Менеджер, зная уже, что практически все женщины выбирали меня, не сомневался в этом и на этот раз. Такой срок, полгода, для нашего отеля был, несомненно, большой редкостью. Я поблагодарил его, и потихоньку начал собирать о ней информацию. Она уже не раз останавливалась у нас, но меняла портье как перчатки. С теми, с которыми мне удалось поговорить, описывали ее всеми эпитетами, которые можно встретить в орфографическом словаре, и я так ничего и не понял. Их мнения были и хорошими, и плохими, единственное, что совпадало у всех, было то, что она была изумительно красива, молода и богата.

Подняв газеты, я нашел много чего, но в основном слухов и сплетен. Из фактов я принял к сведению только то, что она была моею ровесницей, безумно красива, и богата. Ее отец умер рано, и она получила баснословное наследство, которое сразу поставило ее в рейтинг самых богатых женщин в мире. И она не любила появляться на публике, поэтому, ее называли или Загадочной Леди, или Мисс Икс. Слухи же были противоречивые. Все говорили, что она ненавидит мужчин. Но я представлял, какой шлейф из мужчин всех возрастов и положений тянулся за ней, что бы добиться ее руки. Другие слухи говорили, что она остра на язык, надменна, холодна, и у нее трудный характер. Хорошие слухи добавляли, что она отменно воспитана, вежлива, обладает чувством юмора, и очень душевная персона. Как-то все это не стыковалось воедино, и мне трудно было заранее сложить о ней хоть какое-то представление. Мне это очень понравилось. Получалось, что ее можно было отнести к моим любимым персонажам, то есть к загадочным или необычным персонам.

Однако тот факт, что она всегда меняла портье как перчатки, говорил, что разгрызть этот камушек будет нелегко, как бы, не сломать зубы. У меня было предчувствие, что я должен буду поменять свою обычную тактику поведения на какую-то новую, которую мне надо будет формировать уже по ходу событий. В настоящий момент оттолкнуться мне было не о т чего. Я даже ждал ее приезда с нетерпением, как ученик ждет преподавателя, который через пятнадцать минут будет принимать у него последний, самый важный выпускной экзамен.

Я перечитывал газеты, находил новый материал, но эта девушка для всех оставалась загадкой. Глядя на ее фотографии, я был полностью согласен, что она была красавицей. Мало того, в одной газете я нашел ее фотографию в полный рост, в облегающем серебристом платье. Фигура у нее была такая, как будто какой-то знаменитый архитектор вылепил ее сначала из пластилина, а потом добавил свое произведение к ее очаровательной головке, а кто-то другой оживил уже все вместе.

Короче, я был в предвкушении чего-то такого, которое я еще не встречал. Я даже считал дни до ее прибытия. Она зарезервировала самый лучший, президентский номер в отеле, и я намеренно посетил его еще несколько раз, запоминая все, что там было и как расставлено. Я знал этот номер, но на этот раз я предполагал, что учитель на экзамене задаст мне самые каверзные вопросы какие только есть, и должен быть готов ко всему.

Наконец этот день настал. Мисс Икс прилетела рано утром и сразу заселилась. Я смотрел на нее со стороны, поражаясь ее красоте. Я предполагал, что она сейчас будет отдыхать, как минимум до обеда. Действительно, в обед я заметил, как менеджер поднимался к ней с тремя папками. Это были личные дела нашей элитной тройки портье. Спустился он без них, и это было сигналом, что клиент будет изучать сначала дела, прежде чем сделать свой выбор. Вернулся же он за пачками, наверное, только через час. Это было для нас редким явлением, что бы клиент целый час изучал наши личные дела. Как будто он выбирал не портье в отеле, а как минимум своего заместителя.

Менеджер сделал обычный знак в мою сторону, значит, она выбрала меня, как я и предполагал. К счастью, он не был назойлив, что бы несколько раз объяснять одно и то же, то есть важность этой персоны и престиж отеля. Сначала, я подошел к администратору, и узнал ее паспортные данные. Она была старше меня на два дня, значит, я был младше. И мы оба принадлежали к одному знаку Зодиака, значит, что-то общее я должен буду в ней найти. Я сходил в туалет, привел себя в полный порядок перед зеркалом, и убрал какую-то светлую ниточку, прилипшую к моему рукаву. Вызов мог поступить в любой момент, и я внутренне настраивался. Я был не из тех, кто всегда ожидал инициативы от клиента. Я всегда старался сделать шаг первым. В этой же ситуации, с такой загадочной персоной, как Мисс Икс, мой первый шаг должен был быть необычен.

Глава 2. Вызов

Вызов поступил минут через пятнадцать. Я поднялся на лифте на пятый этаж, и постучал в дверь.

– Войдите, – услышал я молодой приятный голос.

Я открыл дверь, вошел, закрыл за собой дверь и сделал шаг назад к самой двери.

– Чем я могу быть вам полезен, Мэм? – чуть склонив голову, сказал я тоном ангела.

– Мэм? – немного обиженно повторила она. – Разве я уже так стара, что похожа на Мэм?

– Извините меня, – смутился я, – дело в том, что солнце сильно бьет мне в глаза, и даже в некоторой степени слепит.

Я, конечно, прекрасно видел ее, даже самые мелкие черты лица. Она была в красивом темном платье, и волосы у нее тоже были темными. Но мое объяснение было абсолютно логичным в этот ситуации.

– Ах, да. Тогда будьте любезны зашторить окна, – вежливо попросила она.

Я подошел к окну и выполнил ее просьбу.

– Так вам удобней, Мэм? – спросил я.

– Интересно. Вы меня, наверное, плохо видите? – спросила она.

– Извините, но в комнате стало темно, ведь вы попросили закрыть шторы, – извиняясь, сказал я.

– Тогда будьте любезны немного приоткройте хотя бы одну штору, – попросила она уже с некоторым удивлением в голосе.

Я моментально выполнил ее просьбу. Но теперь, стоя у окна, солнце накладывало на нее мою тень.

– Все сделано, Мэм, – доложил я.

– Чего же теперь не хватает? – спросила она.

– Дело в том, Мэм, что моя тень закрывает вас от меня. – Извиняясь, сказал я.

Я увидел еле заметную улыбку на ее лице. Прошло уже пятнадцать минут, а мы до сих пор не могли разобраться с освещением.

– Тогда сделайте шаг влево, если вам не трудно.

Я сделал, как она сказала.

– Извините меня, я сделал огромную ошибку. – Сказал я, посмотрев ей прямо в глаза. – Для Мэм вы действительно не подходите. Еще раз прошу прощения.

Но мой шаг влево, открыло солнечным лучам прямой путь к ее глазам, и она зажмурилась. Наконец, после многих моих передвижений и ее пересадок, световой баланс был, достигнут, но на это ушло полчаса. В настоящий момент моя цель была достигнута с успехом: все было комично, но натурально. То есть немного необычно для гостьи.

– Меня зовут Элеонора Ван дер Бергер. – Представилась она. – Можете звать меня просто Мисс Элеонора, – в ее голосе я уловил тон снисхождения и сразу на него ответил:

– Джон Ховард Эмерсон, – важно сказал я, подняв голову выше обычного, и вытянувшись по струнке. – Можете звать меня как хотите: по первому или второму имени, или по фамилии, если это будет вам угодно, Мисс.

Она отвернулась к окну, чтобы я не заметил, что она улыбнулась. Но я заметил.

– Тогда я вас буду звать просто Джон. Вы не обидитесь? – с небольшой усмешкой спросила она.

– Что вы, Мисс Элеонора. – Сказал я, и полез в карман. Оттуда я вытащил какую-то визитку и карандаш, и начал писать.

– А что вы пишите, если не секрет, – спросила она с удивлением?

– Ваше имя, Мисс. – Машинально ответил я. – Чтобы случайно не перепутать.

– Даже так? – удивилась она, – разве в отеле у вас столько женщин с таким именем, что их можно спутать со мной?

– В отеле нет, Мисс. – Извините.

– Значит, за пределами отеля?

Я дописал и спрятал визитку и карандаш.

– Джон, вы немного странный, вам никогда этого не говорили? – просто спросила она.

– Нет, Мисс Элеонора. Но я знаю, что у меня есть дефект, – доверительно сказал я, смотря ей прямо в глаза. – Я всегда веду себя естественно и говорю правду. – Большей лжи о себе я и не мог придумать.

– Разве это дефект? – она подняла брови. – Я бы тоже хотела иметь эти качества, но жизнь мне этого не позволяет.

Я наблюдал за ней. Мне надо было разобраться в ней как можно быстрее, то есть уловить моменты, где она говорит правду, а где просто устраивает спектакль. Первое действие уже началось. Зал был полон, а актеры уже вышли на сцену.

– Джон, вы, надеюсь, умеете водить машину? – спросила она.

– Капитан дорожной службы, который вручил мне водительские права много лет назад, сказал что умею, Мисс.

– Как длинно, – удивилась она, – короче было бы сказать да или нет.

– Я просто сказал правду. Извините, Мисс.

– А Лимузин вы тоже умеете водить? – спросила она. – Просто по опыту мои шоферы сначала сбивают все уличные фонари на поворотах.

Я видел, что она прибыла в отель на черном невероятно длинном Лимузине.

– Мисс Элеонора, наверное, надо было просто заменить щетки для чистки переднего стекла. Если хотите, я это сделаю очень быстро.

– Джон, я люблю и ценю юмор, – слегка улыбаясь, сказала она. – Вы будете моим личным шофером на время пребывания здесь.

– Это большая честь, Мисс. – Я с благодарностью кивнул головой. – Надеюсь оправдать ваши надежды.

– Черт возьми, – выругался я про себя, теперь еще вози ее по городу.

– Джон, не стойте, – вдруг сказала она, – можете присесть.

Я сел на самый краешек стула, балансируя, что бы просто с него не упасть.

– Вы так можете упасть, – заметила она.

– Не волнуйтесь Мисс, эти стулья сделаны из хорошего дерева, наверное, еще старой работы. Я сомневаюсь, что они когда-нибудь могут сломаться.

– Я говорю не про стул, а про то, как вы сидите, – сказала она.

– Но вы же сами разрешили мне присесть, – с удивлением сказал я. – если вы позволите мне сесть, то я, конечно, сяду.

Она опять отвернулась к окну.

– Джон, вы всегда понимаете все дословно? – спросила она, когда смогла спрятать улыбку.

– Мисс, это наша работа. Мы выполняем все желания наших клиентов, так, как они были высказаны. Чтобы избежать каких-либо недоумений или разногласий. Разве это плохо?

– Нет, Джон, что вы. Просто теперь я буду это знать. Кстати, я подумала, и решила: называйте меня просто Элеонора.

– Это огромная честь для меня, Мисс, – сказал сразу я, и даже немного поклонился.

– Элеонора, – поправила она.

– Да, Мисс. – Сказал я. – Извините, Элеонора.

Наконец я вышел. Первый раунд остался за мной. Удаление из обращения слова Мисс значило много. Но я понял, что она не из простых игроков, и постарается выиграть следующий раунд. Час на подготовку, значит, следующий вызов будет только через час. Я пошел отдыхать.

Через час мой аппарат загудел. Я поднялся и постучал. В ответ я услышал приглашение войти, но уже на французском языке. – Ладно, – подумал я, – это только начало. И вошел.

– Джон, извините за беспокойство, – мягко сказала она, – вы не могли бы принести мне, что-нибудь поесть.

– Что именно, Элеонора? – услужливо спросил я. – У вас на столе лежит меню, и вы можете выбрать все, что вам заблагорассудится.

– Да, я уже выбрала. Можете записать.

Я достал блокнот и приготовился слушать. Выбор был небольшим, но дорогим. Меня насторожила минеральная вода *Этью*, про которую я никогда не слышал.

Я вышел, и, спустившись в ресторан, убедился, что такой воды в нашем отеле и в помине никогда не было. – Начинается, – подумал я. – В меню ее точно нет. Взяв сразу же телефон, я обзвонил несколько ресторанов, и все-таки нашел такую воду. Я отправил за ней первое попавшееся такси, и когда заказ был готов, я поставил и воду.

Примерно через час я постучал в дверь. На этот раз Элеонора что-то ответила на каком-то вообще незнакомом языке. За время работы, я научился по разговору схватывать какой клиент, откуда приехал. Ответ Элеоноры, вернее, язык на котором она ответила, чем-то смахивал на арабский, которого я и в помине не знал. Я вспомнил только тон. Он был необычным. Она явно проверяла меня. Я стоял и ждал. Наконец она открыла дверь и пропустила меня.

– Чего же вы не заходили? – как бы, между прочим, спросила она.

– Но вы же попросили подождать, не так ли?

– Джон, вы даже знаете арабский язык? – уже с удивлением спросила она.

– Если вам легче общаться на арабском, вы только скажите. – Предложил я.

– Нет, не берите в голову, этот язык беднее нашего. Не знаю, почему я вам ответила именно на нем. Кстати, вы не могли бы закрыть шторы и просто включить свет?