717 717. Завтра

– Как же я по тебе соскучился! – пробормотал он, зарываясь внутри моих шортов.

– Я по тебе не меньше! – почти со стоном ответила я, запуская руки в шевелюру мужа и впечатывая его ещё сильнее в себя.

Только вот эти страстные порывы на сей раз не увенчались успехом. Доктор, конечно, предупреждал о проблемах в интимной жизни, но мы надеялись на лучшее.

Разочарование? Было. Но я решила сменить тему, настрой и обстановку.

– Руслан, а давай прогуляемся вокруг нашего домика? Я так люблю ночь, Луну, звёзды!

– Я бы с радостью, но ничего не могу с собой поделать, меня просто вырубает. Вообще не помню, чтобы со мной такое было раньше. Если хочешь, спустись в гостиную, пообщайся с нашими travel-компаньонами, а я выключаюсь.

Буквально через минуту моего мужа действительно забрал в свои объятия сон. Пойду, и правда, пройдусь до гостиной, выйду на крыльцо, подышу свежим воздухом. Надеюсь, эту избушку не окружают тёмной ночью волки и медведи?

Переодеваюсь в спортивный костюм и спускаюсь вниз (нас расселили на второй этаж). В гостиной до сих пор велись жаркие споры на тему «что есть женщина/мужчина и с чем её/его есть, если сильно захотелось остаться рядом». Понимаю, что участвовать в этой, уже подградусной семейной психологии, желания нет. Поэтому выхожу на крыльцо глотнуть свежего воздуха перед сном.

Стою перед входом в избушку. Кругом лес. Темно. Только один фонарик освещает скромную парадную площадь гостеприимного домика. Какой же здесь запах! И хочется наполнить каждую клеточку своего тела этим насыщенным терпким пьянящим ароматом леса.

Вдруг дверь скрипнула и на крыльце появился мой свёкор (тоже любитель ночным воздухом подышать!).

– Катя, я знал, что ты будешь здесь, – бархатно прокатился по звукам Николай Викторович.

– Мне не спится, – ответила я.

– А я очень ждал, когда мы окажемся наедине. – И подойдя совсем близко, прошептал на ухо, захватывая его губами в плен, – Соскучился. Этот месяц я жил только мыслями о тебе. Может, это неправильно и даже безобразно, но именно мысли о тебе давали мне силы и вдохновение.

– Ваша жена в больнице.

– Знаю.

– Сын – в коляске.

– Помню. А я всё равно думаю только о тебе.

– Вы меня в краску вгоняете.

– А ты меня в дрожь возбуждения.

– Вы взрослый мужчина!

– И что, взрослый мужчина не может полюбить?

– Конечно, может, но не свою же невестку!

– Почему нет?

– Потому что она любит вашего сына.

– Ты своему сердцу можешь приказать не любить Руслана?

– Могу, но оно не послушается.

– Вот и моё такое же. Любит только тебя.

– Может, мне сделать что-то безобразное, чтобы вы меня разлюбили?

– Что, например?

– Не знаю. Найду себе новое увлечение – освоить ударные. И буду стучать в барабаны у вас под дверью каждое утро.

– Стучи, мне даже это нравится. И я с радостью к тебе присоединюсь. Лет двадцать назад я мечтал научиться на них играть.

– Но ведь вы не выспитесь.

– Не беда.

– Тогда буду хамить.

– У тебя не получится. Ты даже слово «ЖОПА» сказать не можешь.

– Язык не поворачивается, – опустив глаза, прошептала я. – Гораздо эстетичнее звучит «попка», ну, или ягодицы.

– Что и требовалось доказать. А вообще, можешь не выдумывать ничего больше, я тебя всё равно всю люблю, не зависимо от того, сделаешь ты что-то плохое или нет. Для меня ты сплошь хорошая.

– Сплошь хороших не бывает!

– Ну, мы же склонны идеализировать предмет своего обожания.

– Я устала.

– Устала от старого дуралея, пылающего к тебе любовью?

– Вы не старый.

– Спасибо.

– И не дуралей.

Разговор со свёкром по душам затягивался. Как неловко и страшно! И над нами – полная Луна…

7

Свёкор продолжал дышать мне в ухо, периодически смакуя его своими пухлыми губами.

– Николай Викторович, я понимаю, что вам сейчас очень одиноко…

– Ты мой воздух, – продолжал свёкор, не дав мне договорить.

– Ваша жена…

– Она догадывается о моих чувствах к тебе, – снова перебил меня свёкор.

– И попросила меня быть с вами рядом всегда.

Николай Викторович выпрямился и уставился на меня, вглядываясь всё глубже в мои тёмные, как ночь, глаза.

– Вы говорили с ней обо мне?

– Обо всех нас. Она попросила, нет, даже потребовала, чтобы я сделала вас счастливым. Но и Руслана при этом тоже.

– О, Анна. Она всё-таки очень тонкий человек.

Повисла минута молчания, которую свёкор, сначала опустив голову, а потом робко её подняв, и несмело заглядывая мне в лицо, нерешительно нарушил:

– Ты обещала выполнить её просьбу?

Я покраснела так, что мне казалось, покровы ночи не спасают от того, чтобы спрятать мои алые щёки от пытливых глаз свёкра.

– Обещала? – повторил он вопрос.

– Да, – еле слышно прошептала я и опустила голову, как нашкодивший школьник.

Николай Викторович выдохнул и страстно прильнул к моим губам. «Спасибо», – слышала я между его россыпью поцелуев.

– Николай Викторович, у меня практически не было выбора, в случае отказа, она грозилась выжить меня из вашей семьи – вырывалось из меня, когда я ртом хватала урывками воздух.

– Пусть даже так. Я подожду твоей любви. И я буду тебе лучшим мужем.

– Вы не так меня поняли. Я не буду разводиться с Русланом. Я его люблю. А вас я всегда буду поддерживать, всегда буду рядом, когда это будет необходимо.

– Я хочу, чтобы ты целиком и полностью была только моей.

– Это невозможно. Вы желаете своему сыну страдания?

– Нет, конечно. Но и себя обрекать на страдания я тоже не хочу. Мне и так их в жизни хватило.

– Тогда давайте оставим всё, как есть.

– Уже не получится.

Свёкор нежно взял меня за голову, прижал к своей груди, поцеловал макушку, потом взял за руку и повёл в дом. Возле нашей с Русланом комнаты он ещё раз меня обнял, еле касаясь губ, поцеловал и ушёл к себе, напоследок бросив:

– А Руслан будет крепко спать до самого утра. Я ему снотворное в чай добавил, чтобы выспался.

Я с укором посмотрела на Николая Викторовича, а он добавил:

– Прости, очень хотел остаться с тобой вдвоём. До завтра.

Полночи я ворочалась, вспоминая то больничный разговор со свекровью, то ночной разговор со свёкром. Мне надо разобраться в себе. Надо на набережную, к тому волшебному психотерапевту, которого я случайно встречала в разных местах города, и который призывал обращаться к нему за помощью, если понадобится. Сейчас как раз тот случай.

Второй день начался в семь утра. Бодрый подъём всей избушки посредством глухого, но очень звучного колокольного звона. И как мы вчера не заметили этого инструментального монстра, чтобы обезвредить его и нежиться в постели столько, сколько просит душа?! Пришлось соскребать себя с кровати, плестись в душ и будить своего мужа, для которого колокольный звон был не громче, по всей видимости, чем жужжанье мухи или зуденье комара. Голос в рупор сообщил всем обитателям избушки, что ровно через 15 минут на первом этаже в гостиной состоится завтрак, а отбываем в лес через полчаса. Думаете, мы пришли к завтраку вовремя? Разве это осуществимо с Русланом? Проснувшись, он набросился на меня, насколько это было для него возможным, утоляя свой голод объятиями, поцелуями, пошлёпываниями, покусываниями, пощипываниями и некоторыми другими приёмами, о которых я, пожалуй, умолчу. Да… Теперь мы довольствовались остатками сексуальной роскоши. Но я верю в будущее, светлое и жадно-страстное! В общем, засим приятным делом, нам удалось поспеть только на сахарные булочки с какао, а вот каша уже осталась за бортом нашего завтрака. Выдвигаемся. На улице прохладно, но так освежающе хорошо, что хочется выпить это утро до дна. Шлёпаем по тропам друг за другом, перелезая через коряги, проползая под упавшими деревьями, подпрыгивая, дабы не раздавить очередную букашку на своём пути. Руслана транспортирует, где это необходимо, его отец с мужской составляющей нашей группы.

– Змея! – вдруг завизжала я так громко, что путешественники чуть не оглохли.

– Что ж ты так орёшь-то? Может, она не ядовитая совсем? – напал на меня Антон.

– Я панически боюсь змей, – преодолевая дрожь в теле и почти заикаясь, произнесла я и прижалась к Руслану.

Он бережно усадил меня к себе на коленки и какое-то время вёз, как свадебный торт перед гостями. Минуты через три я всё-таки совладала со своим страхом и коснулась ногами земной тверди.

– Сейчас мы идём к речке, будем ловить рыбу и варить уху. Нам остался примерно час ходьбы, – объявил наш инструктор Сергей.

Ничем не примечательные шестьдесят минут промчались очень быстро и почти незаметно.

Мы у речки. Тепло, безветренно и очень красиво. Учимся ловле рыбы. Поразительно, но почти никто из группы не умел этого делать. Только у моего свёкра мало-мальски был опыт, а все остальные – полный ноль. У Сергея было припасено пять простых поплавковых удочек.

– Значит, так, ребята. Поплавок должен реагировать на любое движение рыбки, поэтому добавляем столько грузила, чтобы торчала только антенна над водой, – начал свою лекцию наш инструктор.

Честно признаюсь, это монотонное занятие не доставляло мне ровным счётом никакого удовольствия, поэтому немного поиграв в рыбака, я отправилась туда, где мне было комфортней, – на полевую кухню. Сюда же были списаны все девочки из группы и Николай Викторович, который уже знал азы рыболовов. Остальные же мальчики продолжили занятие у реки (да, и Руслан тоже был в лодке!), добывая нам на обед красивых чешуйчато-хвостатых. Оля, Карина и Алиса решили позагорать, а мы со свёкром отправились за дровишками для нашего костерка.

– Как спалось? – начал разговор свёкор.

– Ой, не очень хорошо. Пыталась разобраться в себе… – ответила я.

– И как? Получается?

– Не очень. Точнее, совсем никак.

– Я каждый день влюбляюсь в тебя снова. Ты так честно отвечаешь на все вопросы, так искренне реагируешь на всё. Ты – совершенство!

– Да, бросьте вы, Николай Викторович. Самая обычная я, просто не люблю врать.

– Таких людей единицы. Ты не боишься выражать свои чувства. И не боишься рассказывать о своих страхах.

– Вы тоже открыто выражаете свои чувства и не любите ложь. Разве не так?

– Мне приходится иногда привирать, а как иначе в бизнесе? Так что, фальшь и лукавство присутствуют в моей жизни.

– И со мной?

– С тобой невозможно фальшивить. С тобой мне не нужно играть разные роли. И только с тобой я становлюсь настоящим.

Тут свёкор резко схватил меня и прижал к дереву, прохрипев:

– Невозможно больше сопротивляться любви, и пусть это неправильно.

Он с жаром набросился на мои губы, параллельно расстёгивая кофту, чтобы добраться до двух куполов, уже изнывающих от сладости. Ребята, я схожу с ума, наверное, но я отвечаю ему на поцелуи. Мои глаза непослушно закрываются, и я лечу в мир удовольствия и наслаждений. Вот уже мои руки бороздят его редеющую шевелюру, а его руки блуждают в моём нижнем белье, просачиваясь в самые глубины. Задыхаясь, шепчу:

– Не могу, Николай Викторович, не могу пойти до конца, простите, не могу.

А сама ведь продолжаю скользить руками по его лицу, плечам, груди.

– Пожалуйста, не останавливайся, – басит свёкор, вновь облизывая мои губы.

– Нет, не могу так, – открывая глаза, твёрдо заявляю я.

Николай Викторович на секунду останавливается, смотрит мне в глаза и нежно произносит:

– Хорошо. Тогда хотя бы так можно?

И свёкор, не сводя с меня своих горящих глаз, взял мою руку и засунул её к себе в штаны. Я ощутила всю мощь его мужского оружия обольщения, всё сумасшествие, которое он испытывает ко мне, всё безумие, что переполняет его тело желанием.

– Пожалуйста, спаси меня, – вновь целуя, прохрипел Николай Викторович, продолжая выписывать своими руками пируэты в моих штанах.

– Руслан совсем рядом.

– К чёрту всех! Есть только ты и я.

– Нас всегда будет трое.

– Я готов с этим смириться, лишь бы быть с тобой постоянно, видеть тебя каждый день, разговаривать с тобой, прикасаться к тебе, повторять тебе «люблю», терять от тебя голову.

Всё это время я стояла и держала в руке его пульсирующее мужское достоинство, не решаясь на дальнейшие активные действия. А вот он продолжал своими прикосновениями меня подталкивать к сексуальному преступлению.

– Я люблю тебя, Катя! Очень люблю.

В этот момент я уже получала от свёкра свою порцию растекающегося по всему телу счастья.

– Сдаюсь, – еле прошевелила я губами, отвечая на его поцелуй, сорвала левой рукой с него спортивные штаны, а правой сделала всё, чтобы на деревьях остались брызги страсти, как из-под шампанского.

8

Стоим со свёкром, склонив головы на плечи друг другу.

– Я вся мокрая, – по-детски шепчу Николаю Викторовичу на ухо.

Он, молча, ныряет своей большой рукой мне в штаны и выуживает все последствия страсти, словно наши удильщики-компаньоны рыбку. А потом слизывает всё это с ладони до прозрачного блеска.

– Мне стыдно, – снова шепчу в ухо свёкру.

– Девочка моя, я с тобой с ума схожу от счастья. Выбрось всякий стыд из головы!

– Давайте займёмся поиском дров, наконец, Николай Викторович.

– Давай, но у меня к тебе одна просьба.

Я напряглась.

– Называй меня просто по имени и на «ты», пожалуйста.

– Ну, и как вы себе это представляете? Как это будет выглядеть со стороны?

– Хорошо, тогда обещай, что наедине будешь обращаться ко мне так, как я тебя прошу.

– Попробую, Николай Викторович.

– Ну, вот опять. Просто Николай.

– Просто Николай, – повторила я. – Идём собирать дрова?

– Пошли. Тебе Руслан рассказал про Францию?

– Да.

– Что ты решила? Едешь с ним? – встревоженно спросил свёкор.

– Нет, но мы решили разориться на еженедельных перелётах друг к другу по выходным.

Николай Викторович облегчённо выдохнул.

– И это правильное решение. Тебе надо развивать свой бизнес, контролировать ход строительства дома…

– И быть с вами? – закончила я рассуждения свёкра.

– С тобой, – поправил он меня.

– С тобой.

– И быть со мной. Да. Нам будет хорошо вместе. Я знаю это.

– Давай уже наберём веток и пойдём разводить костёр.

– Давай, – целуя меня в висок, произнёс свёкор, и мы активно начали собирать сухостой. Благо сделали это быстро, потому что, подходя к нашему привалу, услышали возгласы «чего вы так долго», «скоро рыбу принесут, а мы костёр до сих пор не разожгли», «вы хотели всех без обеда оставить».

– А вы бы нам помогли лучше, чем на солнышке нежиться, – ответила я на все реплики загорающих.

Не успел мой свёкор развести костёр, как рыбаки тут же поспели с уловом на берег.

– Любимая, посмотри, какую красавицу я поймал, – подкатывая ко мне с рыбкой, обнимает Руслан.

– Добытчик мой! – целуя, ответила я мужу.

– Я очень по тебе соскучился, – понизив голос, сообщил Руслан. – Хочу с тобой в лес.

– Давай позже, милый.

– Нет, прямо сейчас.

И он, схватив меня за руку, покатил туда, откуда я минут пятнадцать назад вернулась. Какая нелепая ситуация: мы стоим ровно та том же месте, где до этого я стояла с Николаем Викторовичем, точнее с Николаем. Руслан пытался делать всё, как и раньше, но его скованные ноги не давали воплотить фантазии в жизнь. Как горько!

– Я всё-таки не представляю, как буду жить во Франции без тебя целый год, – закончив так и неначавшееся, сказал Руслан.

– Мы всего-то четыре дня в неделю будем проводить врозь. И то, сначала ты должен научиться ходить, хоть чуть-чуть.

– Мучительных четыре дня без тебя.

– Зато и в России, и во Франции у нас с тобой всё будет под контролем.

– А потом мы всегда будем вместе.

– В России, – добавила я.

– Конечно. Пойдём есть уху?

– Я ужасно проголодалась. И даже при том, что не люблю чешуйчатых, съем всё и, возможно, попрошу добавки.

– Интересно, сколько нам ещё идти до ночлега? Если честно, я уже устал бродить по лесам. Съедают комары, везде снуют муравьи, ещё того и гляди на змею наступишь, – проворчал мой муж. – Лучше бы на море полетели развеяться.

– А это неплохая мысль!

– Да? Надо бы отцу предложить. Мы же возьмём его с собой? Ему тоже не мешает отвлечься от больничных мыслей. Возможно, и Яна поедет.

– Да, конечно.

Руслан поцеловал меня в шею, взял за руку, и мы рванули (если это можно так назвать!) на запах манящей ухи из только что пойманных рыбёшек.

– Ну, наконец-то, ребят, ещё чуть-чуть, и вы бы остались без обеда, – сообщил нам Денис, как только мы вошли на территорию дружеского круга лесных кочевников.

Оставшееся время в пути до нового ночлега на опушке составляло 4 часа. Неподготовленная к таким длительным пешим прогулкам группа выдохлась, и брела еле-еле к намеченной цели.

– А во сколько мы завтра должны прийти на базу? – жалобно протянула Карина.

– Если будем двигаться без остановок, то от нашего сегодняшнего ночлега до базы – два часа ходу в среднем темпе, – ответил инструктор.

Прошло 240 минут послеобеденного времени, а ночлег совсем не маячил перед глазами. И уже совсем не хотелось слушать лекции нашего лесного гуру о том, что для того, чтобы определить, где юг, нужно найти муравейник, ведь эти насекомые строят своё жильё именно с южной стороны деревьев. И уже совсем не воспринималось, что заблудившимся вечером не стоит искать дорогу, а лучше выбрать себе ночлег в лесу и дождаться утра. И уже совсем не моглось наблюдать за правильностью движений при переходе опасных участков дороги. В общем, при своём черепашьем темпе наша группа достигла цели только через два часа после обещанных четырёх среднего темпа. И это уже была не избушка, а настоящий маленький замок. Каменный, холодный, даже какой-то зловещий в свете Луны. Внутри горели факелы, как в эпоху рыцарского Средневековья. Кругом царил полумрак. Не знаю, как остальным, а я себя здесь чувствую совсем неуютно. Разбредаемся по комнатам, после чего следуем строго за своим носом, обоняние которого ведётся на запах жареного мяса (неужели на вертеле?) и печёной картошечки. М-м-м…

Устраиваемся поудобней за длиннющим столом с огромными тарелками, на которых по-царски расположились бараньи ноги с картофелем по-деревенски, и кубками, до верху наполненными красным вином. Трапеза дополнялась аппетитными ароматами свежей зелени и непрекращающимися тостами, льющимися из уст уже опьянённых этим вечером некогда уставших путников.

– У нас в походе есть традиция: во второй вечер нашего маршрута играть в «Правдопилу», – огласил инструктор.

– ПравдопилА? Что это такое? – спросил Антон.

– Это значит – пилим правдой по живому. Играют только смельчаки и те, кому нечего скрывать.

И тут сразу все так, бравируя, загомонили «я в теме», «а я и подавно», «мне нечего скрывать», «играем», «а я, как все» и так далее.

В общем, сидим в кругу, слушаем правила. А суть их такова: мы вместе придумываем какой-нибудь интересный, каверзный, а, может, провокационный вопрос, потом крутим волчок (который уже имелся в наличии) и тот, на кого укажет стрелка, должен будет правдиво на него ответить.

Ну, что, поехали. После бурных обсуждений мы всё-таки определились с первым вопросом: «Какие три прилагательных описывают ваш внутренний мир». Волчок так долго крутился и, наконец, выбрал в ответчики Алису.

– Так… Ну, мой внутренний мир интересный, мультяшный такой и очень хрупкий.

– Мультяшный – это как? – усмехнулся Эдик.

– Это значит смешной, милый, нежный, няшный, – пропела Алиса.

– Что-то я за ним такого не замечал, за твоим внутренним миром. А живём-то уже вместе четыре года, – откликнулся Петя.

– А давайте придумаем следующий вопрос, – попыталась разрядить обстановку Оля.

И снова бурные обсуждения, после которых сформировался второй вопрос: «Сколько длится любовь?»

Волчок выбрал для ответа Эдика.

– Ну, раньше дня два-три длилась. Сейчас – чуть дольше. Сколько мы с тобой уже вместе, Карин?

– Ты что, забыл, что у нас завтра вторая годовщина нашего знакомства? Ну, ты и козёл! – капризно ответила она.

– Если эта игра вызывает столько негативных эмоций, может, пойдём спать? – вдруг задал всем вопрос Николай Викторович.

– Да что вы! Очень интересная игра. Давайте подумаем, что ещё нам любопытно было бы узнать про кого-то? – ответил Антон.

Тут последовали рассуждения на тему политики, религии, образования, здоровья, и всё-таки больше всего людей интересовала тема любви, а если уж быть совсем точной, то тема секса не давала покоя всем участникам спонтанного шоу. А вот и придуманный третий вопрос: «Были ли в жизни параллельные сексуальные отношения с двумя или тремя партнёрами». Очень боялась, что именно я стану притяжением волчка. А оно так и произошло. Вот ведь, на самом деле, мысли материализуются, только я не думала раньше, что с такой скоростью. Ну, что, мой черёд делиться откровенностью.