Последний Словотворец. Кровь Первых

Земля гибла. Я чувствовал это, но никогда не видел. Знания о созданном мире передавались между нами, и контролировал их Лэим. Только он наблюдал за тем, что творится на земле.

Сэим высказал свое отношение к роду людей. Возможно, Лэим сможет внять моим словам? Я отправился к нему. Наш сад был бесконечен, и в нем всегда появлялось что-то новое, созданное Сэимом. Но одно место оставалось неизменным. Огромные и прекрасные белоснежные колонны. Высеченный рисунок на них каждый раз менялся, притягивая взгляд и пробуждая желание разглядывать его бесконечно. Иногда у меня создавалось впечатление, что колонны подпирают Небеса, а иногда – что на них держится весь мир. За ними простиралась удивительная пустыня, напоминающая наш сад вначале. Именно там предпочитал проводить время Лэим. Он наблюдал за течением жизни, ее путями и перерождением душ. Мы втроем успешно создавали и удерживали баланс, поэтому брат мог не беспокоиться и отлучаться из сада, проводя время в покое и тишине. Ему требовалось уединение больше, чем нам. Порой мне очень не хватало его мудрости и понимающей и всепрощающей улыбки. Лэиму больше всего подходило быть богом. Светлый, яркий и заботливый. Отец всему живому, а мы с Сэимом напоминали его детей, которых следовало наставлять.

Вот и сейчас он сидел прислонившись спиной к колонне. В бескрайней пустыне его золотые локоны светились, как солнечные лучи. Если бы люди увидели брата, то назвали бы бесподобной и совершенной скульптурой. Лэим медленно повернул голову в мою сторону и мягко улыбнулся.

– Не часто ты решаешь посетить меня, Нэим.

Я сел поблизости и посмотрел на переливающиеся нити, струящиеся от колонн. Они оплетали ноги Лэима и убегали вдаль.

– Я не хочу мешать твоему уединению, брат.

– Вы никогда не мешаете мне.

– Что ты видишь сейчас, о чем думаешь?

Лэим наклонил голову и на мгновение прикрыл глаза. Выражение лица из расслабленного стало сосредоточенным, как будто он пытался уловить что-то, ведомое только ему. Нити вспыхнули ярче.

– Я прислушиваюсь к жизни, Нэим. Залечиваю дыры, наблюдаю за бесконечными циклами. Исполняю наше предназначение. Мы проводники великой силы и ответственны за нее. Гармония должна быть во всем. – Прищурившись, Лэим посмотрел на меня. – Ведь именно за этим ты решил нарушить мое уединение. Тебе не нравится, что происходит в нашем мире.

– От тебя невозможно что-то утаить, брат. – Я тяжело вздохнул. Меня не радовала сама мысль о том, что придется осуждать Сэима за его выбор. – Почему мы должны пренебрегать молитвами людей?

– Потому что мы не имеем права на них ответить. Они наши творения, Нэим, но боги их сотворили не для того, чтобы управлять ими, а для того, чтобы они стали поддержкой нашего мира. Думаю, что Сэим сказал тебе то же самое, пусть в более грубой форме. Пойми, мы дали им все блага для жизни. А наш брат даже привел на землю три сильных рода для контроля равновесия. Но ничего не помогло. Они вспоминают о нас только тогда, когда им нужно чудесное вмешательство. А ведь в самом начале люди приносили дары, чтобы разделить их с нами, и говорили о значении жизни, о вечном и главном. Я слушал их и восхищался тем, что нам удалось создать такие прекрасные души. Мы отвечали им, одаряя благами, отводя болезни и наделяя бесконечным перерождением. Люди не боялись смерти, а считали ее наградой за свой путь. Они не оплакивали умерших, потому что знали – боги позаботятся о них.

Я слушал его и понимал, но мне все равно казалось неправильным вот так отвернуться от человеческого рода, предоставив людям полную свободу.

– Позволь показать тебе, Нэим, что стало с тем миром, который ты помнил.

Сверкающие нити потянулись ко мне, и я неуверенно позволил им опутать ноги. В мгновение ослепительно чистая пустыня превратилась в пестрый хоровод, который кружился перед глазами все быстрее и быстрее. И как брат справлялся с таким потоком? Мне стало дурно. Но вот разноцветный танец прервался, и я увидел наш мир.

Мы сотворили его упоительно прекрасным, а сейчас он горел в огне и утопал в крови. Смрад от болезней оседал на коже. Природа стенала от боли так оглушающе, что хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать ее. Наш земной сад стал адом – и это с ним сотворили люди. Теперь я понимал, для чего они его придумали. Это был их способ запугать и наказать себя даже после смерти. Но зачем? Ведь мы никогда их не карали. В чем смысл заменять беседы поклонением, а дары – наказанием? Сумасшествие.

– Теперь понимаешь, Нэим? Как можно помочь тем, кто в помощи не нуждается?

– Я понял тебя, брат. Благодарю за мудрость и не смею больше тебя беспокоить.

Нити распались, а перед глазами по-прежнему стояла ужасная Земля, полная грязи и порока. Меня охватило негодование. Как они могли так поступить с нами? Теперь слова Сэима не казались такими несправедливыми. Попрощавшись с братом, я вернулся в небесный сад.

Время неумолимо шло. Я помогал братьям контролировать силу жизни и распределять ее. Заполнять бреши, которые образовались из-за бездумных и эгоистичных поступков людей. С каждым мгновением прорехи множились, неумолимо раня тонкую ткань бытия. Но когда я думал, что гнев Сэима был праведным, внутри неприятно кололо и тянуло. Молитвы душ не покидали мысли ни на секунду.

– Ты никак не успокоишься, братишка?

Сэим, представший в ипостаси огромного зеленоглазого волка, тут же сменил звериный облик на человеческий. Он тряхнул головой и, довольно улыбнувшись, поправил легкую тунику.

– Тебе настолько сильно нравится облик зверя, брат?

– Конечно! У них совсем друга сила. Мысли становятся четкими, можно отмести все ненужное. А какие зрение и нюх! Тело переполняют восхитительные ощущения. И при необходимости только в этом обличье возможно сойти в мир людей без вреда для равновесия. Братишка, тебе определенно надо попробовать.

Богам нельзя ступать на землю в своем истинном обличье. Оно испортило бы хрупкое плетение жизни, и мир не выдержал бы нашей мощи. Сэим как самый неугомонный долго искал способ, который не нанес бы вреда мирозданию. И он нашел ответ, сотворив себе ипостась огромного волка с несколькими хвостами, которые помогали циркулировать силе. Но брат никогда не использовал этот облик по назначению. Зато в нашем саду он часто любил превращаться в зверя. Обычно после этого его посещали идеи, и у нас появлялись новые пушистые или пернатые создания.

Сэим внимательно посмотрел на меня и, выгнув брови, сказал:

– Но ты, братишка, опять хочешь послушать человеческие молитвы. – Он даже не спрашивал, а утверждал. – Не забывай, что твои сомнения передаются и нам.

– Ты против?

Сэим пожал плечами, показывая свое безразличие. Вокруг его ног вилась яркая зеленая нить – ипостась волка.

– Если хочешь, то можешь слушать их сколько угодно.

Я кивнул ему, получив одобрение, и направился к реке. Кролики были все там же, но, похоже, их опять стало больше. Брату следовало лучше за ними следить. Скоро они грозили заполонить весь сад. Я сел на берегу, стараясь не задеть пушистые жующие комочки. Но кролики не боялись меня, наоборот, пытались подобраться ближе. Тихое журчание воды успокаивало и расслабляло. Сделав глубокий вдох, я растворился в прохладном потоке, сливая свои нити с его. Шум голосов зазвучал в голове. Они неистово пытались перекричать друг друга.

–Помогите мне, молю, о Великие боги. Дайте мне пищу…

–Древние боги, молю вас, избавьте меня от болезней…

–Боги, будьте милосердны, одарите меня благами…

– Боги, молю, защитите мою грешную душу от ада. Я невиновен. Я не убивал. Это ошибка. Прошу вас, Древние боги, смилуйтесь…

Их прошения пробудили раздражение. Они беспокоились лишь о себе, не о детях, не о природе, не о животных, не о благе для их мира. Только о своих жизнях и грехах. Люди даже не понимали, что мы их никогда не наказывали. Ничего не изменилось. И зачем я снова захотел окунуться в мерзкую грязь?

–О Древние боги, прошу, услышьте мою мольбу…

Внутри снова кольнуло от знакомого голоса, и я невольно прислушался, отгораживаясь от остальных просящих.

–Вы справедливые и всемогущие. Люди прогневали вас, забыли. Но молю, не отворачивайтесь от нас. Мы страдаем без вашего благословения, умираем без вашей заботы. Нас съедают болезни и войны. Молю вас, великие Древние боги…

Ее молитва прервалась, а я продолжал вслушиваться и тянуться к мелодичному голосу, полному боли. Снова эта душа просила не за себя. Она отмаливала весь свой род. Оправдывала их, как мать – свое неразумное дитя.

Я разорвал связь и прислонился спиной к дереву. Мне было сложно понять себя. Да, душа более невинная и чистая, чем остальные, но почему меня так тянуло узнать, что она еще скажет в своей молитве? Нестерпимо захотелось почувствовать дуновение свежего ветра. Странное желание для бога.

Но с этого момента я как одержимый при каждом удобном случае среди всех молитв искал голос той души. Братья не вмешивались, позволяя постигать людей и, обучаясь, делать свои выводы. Только Сэим, видя меня у реки, беззлобно усмехался.

Иногда ее зов терялся среди остальных, и тогда я перебирал каждый, находя много чистых и благородных душ. Но она все равно затмевала своей бескорыстностью любое прошение. Часто ее молитва переходила в небольшие рассказы, и мне казалось, что душа видит богов.

–…в лесу, возле которого мы поселились, я нашла перевернутое гнездо. Мать птенцов громко клекотала и хлопала крыльями. Я хотела помочь и вернула гнездо с птенцами на ветку, благо они были живы. Дядя увидел это и отругал меня, сказав, что из-за запаха человека птица бросит свое потомство. Люди наказаны, и поэтому природа нас не любит, ведь мы прогневали богов. Но птица не бросила птенцов. Дядя ошибся. Боги не отворачивались от нас. Может, наоборот, это мы забыли вас?

Волна приятного тепла разлилась по телу. Я ощущал, как мои нити становятся сильнее и ярче. Душа была так близка к правде. Одна из многих задумалась над тем, что мы не безжалостные небожители, а творцы. Именно так раньше боги общались с людьми. Мы слушали истории, познавали мир, видели его их глазами. Прекрасный союз. В то время я был еще неопытен и не мог ощутить восторга от единения с душой. Этим занимался Лэим и иногда Сэим. Но сейчас ликование заполняло меня, будто земля напиталась освежающей влагой. Я смог притронуться к чему-то большему, вечному. Цветы наполнялись силой и распускались под моей ладонью, все обретало новые краски. Люди никогда не были нашими рабами. И необычная душа понимала это и делилась своими рассказами.

Каждый раз она заканчивала молитву историей о том, какая трава после ливня, или о том, что яблоневое дерево дало первые плоды. Даже о дырявой крыше, которую они чинили вместе с дядей и младшим братом. Ее глазами я видел настоящую землю, и от этого по моему телу струились потоки жизни.

Так вот почему братья так выглядели и обладали большим даром, чем я. Единение с душами дарило нам могущество. Передо мной стали открываться новые возможности. Желания творить, защищать и помогать кружили голову. И все это пробудила во мне одна чистая душа.

Каждое ее слово услаждало слух: то было переплетение радости и боли, жизни и смерти. Пока в один день молитва не оборвалась оглушительным воплем. Связь затрепетала, как натянутая струна, и оборвалась. Нити издали жалобный звук – они не любили, когда с ними так обращались. Я должен был непременно узнать, что произошло, но единственный способ лежал во владениях Лэима. Просить брата не стоило, но промедление не сулило ничего хорошего.

За белоснежными колоннами его не оказалось, лишь мириады сверкающих нитей мерцали разноцветным ковром. Раньше только Лэим контролировал их и разбирался в хитросплетении несметного количества путей, но сейчас я чувствовал, что могу попробовать без его помощи найти искомое. Накопленная сила приятно успокаивала, и я позволил ей слиться с нитями, которые успели оплести мои ноги. Сокрушительная волна образов и видений накрыла, унося за собой. В них можно было легко утонуть, как юному деревцу с тонкими корешками, выдернутому из размытой почвы. Но сила бога на то и дана, чтобы справляться с ними.

Я шел по дороге жизни, разделяя пути и отметая ненужное. Перед глазами проносились мрачные замки, шумные деревни, кровавые сражения, безобразные смерти, непроходимые леса и бездонные океаны. Все было для меня новым и манящим. Как братья могли так просто соприкасаться с Землей и не желать посетить ее хотя бы раз – всего на мгновение оказаться там? Звери, созданные Сэимом, прятались в норах и охотились в горах. Люди грелись возле костров и готовили пищу. В океанах плескались огромные рыбины, обдавая фонтаном брызг водную гладь. На небе вспыхивали россыпи звезды, освещая темную ночь. Я не мог чувствовать запахи, но уже безудержно хотел втянуть носом ароматы окружающего мира.

Да, мир не подходил под задуманный братьями идеал, лишь уподоблялся ему. Но Земля предстала живой, настоящей и полной чудесной надежды. Мы заблуждались. Почему же Лэим не показывал нам всего? Я хотел рассмотреть каждую песчинку, но нить упорно тянула дальше, не давая остановиться.

Наконец она ослепительно вспыхнула и стала пульсировать, словно живое человеческое сердце. Новое ощущение обескураживало. Оно было одновременно волнующим и трогательным.

Моему взору открылось небольшое поселение. Скудные, обветшалые домики горели алым пламенем. Немногочисленные жители с воплями разбегались, но люди с мечами в руках сгоняли их в одно место, как стадо овец. Меня передернуло от отвращения. Пожар в любой момент грозил перекинуться на лес, а я даже не мог ничего сделать.

Боги не вмешиваются, а только наблюдают.

Это было невыносимо.

Но где же та самая душа? Нить все еще трепыхалась испуганным сердечком. Из последнего дома выбежал седой мужчина с мальчиком.

– Маэль, беги, спасайся!

Его истошный крик прервал человек с мечом. Он ударил седовласого рукоятью и пинком отшвырнул осевшее тело в сторону. На очереди был мальчик.

Не вмешиваться.

Маэль. Человеческое имя отдалось болью в груди. Может, она и есть та самая душа? Но где ее искать? Я посмотрел на лес и вспомнил рассказы про птиц и зверей, про травы и деревья. Душа могла спрятаться там. Если бы только у меня была мудрость Лэима и сила Сэима, мне не пришлось бы блуждать слепо по тропам так мучительно долго.

Лес оказался точно таким, каким она его описывала. Казалось, я знал тут каждый листочек, каждую ямку. Впереди послышался шум и мелькнуло пламя факела. Безумцы! Ведь лес может загореться!

Через мгновение передо мной открылось самое отвратительно зрелище, которое мог наблюдать бог. Обрюзгший бородатый мужчина со спущенными штанами навис над девушкой. В свете факела ее золотые локоны казались алым закатом. Лицо перекосила гримаса отвращения, но девушка не собиралась покоряться судьбе. Она пыталась выбраться из-под тяжелого тела, пиналась, изворачивалась, но все попытки были тщетны.

Она. Моя чистая и прекрасная душа, которая возродила во мне древние силы. И сейчас этот человек намеревается ее опорочить, сломить, уничтожить.

Не вмешиваться!

Поздно. Я – бог этого мира! Я – творец! Я – сама жизнь!

Всего лишь мгновение – и я принял решение, которое перевернуло все.

Всего лишь мгновение, и я воззвал к силе, связывающей Трех богов.

Всего лишь мгновение, и две нити – сверкающая золотая и яркая зеленая – слились с моей серебристой.

Мудрость Лэима, контролирующая истоки, и звериная ипостась Сэима, которая позволит мне быть на земле в физическом обличье, теперь бились внутри.

Я чувствовал, как мое сознание меняется, а тело, обретая животную форму, покрывается шерстью. В мгновение звуки и запахи безжалостно набросились на меня, а из пасти вырвалось оглушающее рычание:

–Я Нэим! Один из трех Древних богов. Как вы посмели притронуться к моей душе?