Ежевика

Глава 1

— Ты прекрасна, — отдаленно шептал приятный голос парня, вводя в меня в транс. — Так и хочется тебя поцеловать.

И я ничего не могла поделать. Не противилась. Потянулась губами к неизвестному, плененная голосом незнакомца, Глаза не видели, но мозг подсказывал, что этот голос мог принадлежать тому, чья внешность была мне знакома.

Он был красив, от него исходила некая магия и притягательность.

Наконец, к губам прикоснулись другие губы. Очень нежно, трепетно и осторожно поцелуй уносил землю из-под ног. Кружил голову и путал мысли. Робость сменилась настойчивостью и побуждением к прорастающему внутри меня желанию. Это было знакомое чувство, крупинка её, которую я старательно подавляла и отрицала. Все было великолепно в этом поцелуе, как и в незнакомом человеке.

Я впервые познавала его вкус. Вкус самого поцелуя…

Эй!

Неясный образ постепенно улетучивался, прикосновения исчезали, рассеивались.

Нет. Постой!

Меня сначала принудительно закружило вихрем, затем выдернуло из блаженного состояния и поместило в другое — более сознательное. Дурацкая мелодия приложения «Будильник» вырвала из забытья, приводя в чувства. Как оказалось, мои губы облизывало нечто...

Н-е-ет!

На самом деле меня целовал не прекрасный незнакомец из сна и мечтаний, а маленький рыжий шпиц по кличке Рикки. Самое милое животное и лучший друг приветствовал с утра пораньше. А я уже понадеялась.

— О, Рикки, прекрати, — потрепала рыжего любвеобильного шкодника, нащупав моську. — Хватит.

Тот продолжал активно облизывать все мое лицо.

Я даже не оторвала голову от подушки. Проведя пальцем по сенсорному экрану, сбросила звонок будильника, отложив его настойчивый трезвон на пять минут позже.

— Это крутые новости! — послышался голос Арсения.

Мой брат не собирался вести себя тихо в столь ранний час. Он не только громко разговаривал по телефону, но и слушал музыку в том же духе, что доносилась сквозь «картонную» стенку между нашими комнатами.

И это?..

Разлепив веки, мне удалось рассмотреть цифры на дисплее моего телефона.

В полседьмого утра?..

Да ладно. Кому приспичило звонить в такую рань?

— Приезжай скорее, братан, уже не терпится затусить. Сколько мы не виделись? Кажется, лет пять прошло.

Кому отомстить при встрече, было сложно догадаться, поскольку «братанами» он называл всех своих недоумков — качков-приятелей.

Стараясь отгородиться от происходящего за стенкой, я погрузила голову в подушку. Не помогло. Музыка и хохот по соседству стали слышны громче.

Для начала я пару раз хлопнула ладонью по стене, но этого оказалось мало, чтобы Арс замолчал. Захотелось вскочить, ворваться в соседнюю комнату нашего дома и смачно накостылять своему горячо любимому братцу. И я почти это сделала: вскочить — вскочила, а вот ворваться в его берлогу не удалось — только расшатать дверную ручку, придерживая в одной руке все ещё облизывающего меня Рика. Арсений часто запирался изнутри, чтобы его младшая сестрёнка не смогла проникнуть в комнату.

— Не с той ноги встала, что ли? — помятое выражение его лица высунулось из-за двери.

— Мог бы не орать и дать поспать, — толкнула ее рукой, чтобы он открыл шире. — А еще — штаны надеть.

За себя я могла поручиться: пижама темно-фиолетового цвета сейчас свободно болталась на мне. А вот Арс любил демонстрировать свое превосходно сложенное атлетическое тело в одних боксерах.

— Раньше тебя это мало заботило.

— Когда под стол еще ходили? — поинтересовалась в голосе с издевкой, одновременно вручив ему звонко лающего Рика. — Покорми, сегодня твоя очередь.

Эта собака — единственное живое существо, которое всегда рада видеть и слышать хозяев этого дома с самого утра. А мне ещё можно было поваляться минуток десять и желательно в тишине. Развернувшись, я поспешила выйти из его неприкосновенного логова, как тут же услышала, о своей персоне кучу лестного, например, о том, какой же я стала ворчливой бабкой.

— Когда тебя уже в армию загребут? — несколько съязвила, стоя у входа в свою комнату.

— Когда ты перестанешь быть такой вредной, мелкая? — ответил брат вопросом на вопрос.

— Когда прекратишь спать со всеми девчонками подряд, — мой ответ в его случае мог означать «никогда».

— Когда перестанешь опаздывать не только на пары, — прилетело и мне.

Когда-то мы с Арсением делили одну комнату на двоих, пока жили с родителями в небольшой двухкомнатной квартирке. Папу повысили в должности, дела пошли в гору, денег стало хватать на что-то большее. А тем временем бабушкин дом видел не самые лучшие времена. Его перестроили довольно быстро, превратив тусклое двухэтажное здание с маленькой кухонькой в просторный дом с большой верандой и бассейном. Именно в этом доме мы жили всей большой семьёй, и постепенно вокруг нашего местечка стали преображаться похожие дома, расположенные по соседству.

Корпус университета, в котором я училась, находился близко, можно было рукой подать. Необходимо лишь сесть в автобус, проехать пять-шесть остановок, немного пройтись и вуаля — ты на месте кладези знаний. Братец был прав, всемирный опоздун — это про меня. И не вспомню, когда в последний раз приходила куда-нибудь вовремя. Не исключено, что и сегодня мое высочество не прибудет на пары к положенному времени. Итого на часах пробило семь пятнадцать, а я еще только вышла из душа.

На дворе стояла середина июня, лето баловало солнечными тёплыми днями, поэтому с лёгкостью надела топик чёрного цвета и широкого покроя рваные джинсы, на всякий случай обмотала вокруг талии рубашку в черно-белую клетку. На ногах привычная для меня обувь — черные кеды. Мама говорила, когда-нибудь на моей голове не останется ни одного волоса, пока не прекращу экспериментировать с цветом. Вчера днем шевелюра была фиолетовая, а сегодня — иссиня-чёрного. Я старалась выглядеть ярко. Макияж броский, длинные ресницы со стрелками на веках отлично подчеркивали мои янтарного цвета глаза, на пухлых губах всегда красовался розовый блеск, в носу пирсинг-колечко, а на кистях рук — мелкие татуировки в виде геометрических фигур. Стоило ли упоминать о ярком маникюре?

— И тебе утро доброе, сестрёнка, — проговорил Арсений, жуя бутерброд, когда я молча вошла в кухню, чтобы заварить себе кофе.

Арс слишком загадочно улыбался. Его голубые глаза сверкали непостижимым огоньком предвкушения, неравен час и того, глядишь, экран смартфона, в который он пялился, воспламенится в мгновение.

Двадцатилетний светловолосый парень пользовался успехами у женской половины юридического факультета, принимал активное участие в спортивной сфере, состоя в молодёжном клубе баскетболистов. Побед было у него не счесть. Везде успевал: в учебе, спортивной карьере и на любовном фронте не забывал оставлять следы, разбивая легкомысленным девушкам сердца.

— Сегодня намечается грандиозная вечеринка, — наконец одарил меня взглядом, отложив в сторону телефон.

— Не успели родители за порог, как ты устраиваешь сборище тяжелоатлетов с самого утра.

Брат поморщился.

— Бери выше.

Я приподняла бровь, совершенно сбитая с толку.

— Ничего не знаю, сегодня с девочками договаривались о пижамной вечеринке и точка, — поспешила его разочаровать, делая глоток кофе.

— Нет, нет, это даже не обсуждается, Вик, — выставил руки перед собой, давая понять, что пустой дом, на протяжении двух ближайших, а, возможно, и трех недель, был в его распоряжении.

— Конечно, не обсуждается, — притворно согласилась я. — Поэтому свою идею придержи до лучших времен.

— Ты просто не знаешь, кто будет главным гостем.

— Мне все равно. Я уже позвала Лизу с Дианой. Можете смело со своим гостем-неудачником сворачивать удочки.

— Опять они. На вашем курсе симпатичные девчонки вообще имеются? — предпринял ответный ход брат.

— Чего? — нахмурила брови, готовая выплеснуть на него свой кофе.

Значит, вот какого он был обо мне мнения?

Арсений хохотнул, но дурацкую шутку вовсе не собирался спускать на тормозах.

— Мои подруги, в отличие от твоих друзей с перекаченным не только телом, но и мозгом, порядочные и начитанные девчонки.

— Да что ты завелась? Я же не выгоняю. Будете сидеть себе как мыши, и никто о вас не вспомнит.

— И без лишних «третьих размеров», а то я вас знаю, — пригрозила ему пальцем.

Арс замолчал, переваривая предоставленную мной информацию. На секунду я состроила улыбочку, и тут же вернула своему лицу недовольно выражение.

— Эй, а где Рик?

Голова активно завертелась по сторонам, словно юла, в поисках собаки.

— Ты же знаешь, что по утрам родители выпускали его во двор... — мямлил брат, но мой слух затмила барабанная дробь отстукивающего в груди сердца.

О, нет!

Эта собачка могла удрать, и не успели бы глазом моргнуть. Мне несдобровать, если с Риком что-нибудь случится.

Я сорвалась с места и понеслась сломя голову к выходу из дома, громко обвиняя брата в неосторожности. Собаку могла сбить машина или еще чего могло стрястись, пока мы тут…

Но, открыв входную дверь, я практически впечаталась носом в чью-то грудь. Отступив назад, подняла глаза, и уставилась сначала на кадык, который плавно сделал движение вверх-вниз, облюбовала пухлые губы и позже — насмешливые болотистого цвета глаза.

— Случайно, не за этим песиком летела?

Парень, которого я видела последний раз несколько лет назад, но которого знала с детства, стоял в проеме дверей нашего дома, держа Рика в руках.

Он нагло и с интересом смотрел на меня, как и я на него, пока собака не тявкнула, прервав своеобразный между нами момент «обнюхивания».

Протянув руки, я молча призывала Рика к себе, но шкодник и не собирался покидать вражескую обитель. Высунув язык, он звучно дышал, радуясь своему новому знакомому.

— Ну, привет, Ежевика, — пробормотал тот, о ком я старательно, и, как мне казалось, умело не вспоминала все эти годы.

Соседский мальчик

А-р-р!!!

Ежевика. Он сказал: «Е-ЖЕ-ВИ-КА».

Сколько лет прошло, а парень об одном и том же. Я была отнюдь немаленькой девочкой, и подростком тоже не была. За кого он меня принимал? Клички, прозвища и ярлыки — самое ужасное на свете. Только он, только Женя, будь-он-не-ладен-Еникеев, называл меня так. Ежевикой.

Терпеть никогда не могла эту дурацкую ягоду — вязкую, скрипящую на зубах, и этого Женю. И какого черта он свалился на мою голову спустя столько лет? Жила ведь себе, не вспоминала о нем. Если только немножко. Нет же, нужно было испортить своим появлением утро и весь день.

Сегодня я опаздывала в универ, как, впрочем, и вчера, и позавчера. Проскользнув мимо остолбеневшего Евгения, я прихватила свой скейт и рюкзак, оставив его пялиться мне в след. И здороваться тоже не думала. Прикинулась страдающей склерозом и укатила прочь.

Уверенно отталкиваясь левой ногой, я ехала по тротуару на любимой белой доске с колесиками зеленого цвета. Двигалась и понимала, что на первую пару я опоздала, и, следовательно, могла и не спешить на автобус, который прибудет ещё только через полчаса. Погода была хорошей, музыка сладко звучала в наушниках, и мой мир мог казаться совершенным. Но не казался.

Женя Еникеев — когда-то живущий по соседству парень. Для Арсения он был лучшим другом и часто пропадал у нас. Я также считала его своим приятелем. Да что тут. Я по уши влюбилась в него ещё девчонкой. Он всегда выделялся среди своих сверстников не только внешностью, но и поступками. Был милым и внимательным. Воспитанным и добрым. Вот последняя его черта меня и увлекла. Для моей мамы он был словно вторым сыном, а его родители, пока не развелись и не разъехались по разным странам, — считались лучшими друзьями или даже родственниками. Каждый праздник, каждое произошедшее событие, отмечались в одной из наших семей.

Он был все тем же красавчиком с внешностью иностранца. Загорелая кожа, лучистые глаза, белозубая улыбка... Ямочки на щеках и беспорядочные кудри темно-каштанового цвета. Что-то знакомое шевельнулось внутри меня с новой силой при неожиданном его визите. Мне крышка, я точно влипла.

«Вика, неужели ты не узнаешь меня?» — отдавалось звоном в ушах его утреннее приветствие.

Конечно, узнала. Ещё как узнала. Он стал мужественней и привлекательней, будто нарочно давал этим понять, что между нами ничего никогда не будет. Такая простушка как я была не для него. Однажды в этом лично убедилась. Последние два года я воздерживалась от любопытства по поводу его персоны в социальных сетях. Даже удалила собственный инстаграм, чтобы не соблазняться. Зачем? Ведь можно было загуглить его имя с легкостью. Не важно. Главное, что перестало сердце сжиматься при каком-либо упоминании о нем и его семье. Значительно было легче дышать, и мне начинали симпатизировать сокурсники, как...

Получи и распишись, Вика! Еникеев явился.

Понятия не имела, что же теперь делать. Ведь жила себе спокойно. Даже сейчас не переставала думать о нем.

Не спеша, я подъезжала к остановке автобуса, которого ждать приходилось еще минут двадцать. Решив, что лучше проехаться своими ногами и дальше, почувствовала приближение машины. Замедлившись, она продолжала ехать со мной «в ногу».

— Вика, садись, подвезу.

Моё хрупкое душевное равновесие решил пошатнуть вышеупомянутый объект девичьих грёз.

Он серьёзно надеялся на то, что я соглашусь?

Я молча продолжала отталкиваться ногой по тротуару, пока Еникеев медленно колесил, высунувшись из окна.

— Вик, ты слышала меня?

Плейлист прекратил проигрывание минуты три назад, и я застряла между собственными мыслями и воспоминаниями о детстве, где повсюду был образ Жени.

Нет, не слышала. Я в наушниках, разве он не видел?

Как по заказу боковым зрением ощутила справа пустоту, где только что была его машина.

Ага, значит, понял и отвалил.

Но следующее прикосновение к моей руке обожгло кожу. От неожиданности я дёрнула плечами, остановилась и развернулась. Передо мной стоял Женя, улыбаясь, поигрывал теми ямочками на щеках. Он протянул руки к моему лицу и помог извлечь наушники.

— Идём.

— Нет, спасибо, все равно я пропустила первую пару. Теперь у меня достаточно времени, чтобы успешно добраться до второй. Самостоятельно, — сказала ему вот так просто, пока у самой тряслись коленки от волнения. До сих пор кожу приятно покалывало в месте, где коснулась его рука.

— Тем более, давай подвезу, поболтаем. Да и мне по пути.

— Нет, Жень, не хочу напрягать тебя...

— Ты и не напрягаешь.

— Я не могу с тобой поехать.

— Поясни.

«Потому, что буду вести себя как дура в твоем тесном пространстве: рассматривать тебя, придумывать себе нечто несуществующее между нами, вновь обретать глупую надежду. Днем буду улыбаться, а по ночам плакать в подушку. Спасибо, в прошлый раз наелась. Было невкусно».

— Я амулет невезения и притягиваю неприятности. Со мной в аварию попасть — раз плюнуть.

Он смотрел на меня так, словно я несла полный бред.

Ну, а что? Это было правдой. Где я — там одни неудобства или потешные ситуации.

— Нам обязательно перебежит дорогу черный кот или лопнет шина. Придется менять колесо. А это надолго, считай, я опоздаю…

— Вика, — сказал он, вздохнув.

— Женя?... — вышло напряженно.

— Едешь со мной и точка.

Он ловко подхватил мой скейтборд и указал следовать за ним.

Сдавшись, я послушно поплелась.

Вот, где был в тот момент мой боевой настрой? Уверенность и хладнокровие в присутствии Еникеева? Все полетело в тартарары. Я превращалась в безропотное ручное существо, из которого он мог лепить все, что ему заблагорассудится.

Но нет, Вика, нужно было взять себя в руки, не поддаваться любовной панике и не забывать, каково это — испытывать чувство безответной любви.

Хлопнув дверцами автомобиля, мы одновременно пристегнулись. Его рука невзначай коснулась моей ноги, когда он дёрнул коробку передач.

Ай. Сомкнула ноги вместе.

Было очень волнительно впервые за долгое время находиться рядом с Еникеевым. Внутри все приятно клокотало, бабочки не забывали порхать своими крылышками, напоминая о былых чувствах.

Хоть бы не облажаться. В последнем я просто мастер.

— На каком факультете ты учишься? — спросил Женя, когда мы тронулись.

— На факультете истории и культурологии.

Выпятив нижнюю губу, он одобрительно кивнул головой.

— На самом деле, я выбрала поток с уклоном на иностранные языки. В жизни лингвистические познания могут пригодиться больше, чем первое и второе, — дополнила его представление о моей учёбе.

— Это, наверное, интересно, — сказал он, и лёгкая улыбка заиграла на его губах.

— Честно? — я набралась храбрости развернуться к нему. — Иногда. Но по большей части — нет. Скучно порой философствовать от пары к паре. И это ещё только первый курс. Я все жду чего-то большего от учебы.

— Чего именно?

— Не знаю.

— Разочарованна?

— Немного.

— Учеба пролетит незаметно.

— Наверное.

— Что насчет студенческой жизни?

— Проживая совместно с родителями и вблизи учебного корпуса, я ее не наблюдаю.

— Необязательно. Все зависит от тебя. От твоего настроения. Студенческие годы, говорят, самые-самые. Стоит только захотеть.

— И что же тебе об этом известно?

Мы ехали медленно по пустой улице. Ещё несколько поворотов и выехали бы на главную дорогу, ведущую в центр города. Разговор клеился, и я расслаблялась. Все происходило так, словно виделись ещё вчера, а сегодня без устали болтали обо всем.

— Тематические поездки, походы. В целом, можно совмещать отдых и работу...

Не совсем понимала, о чем он, но пусть бы говорил, не останавливался. Мне очень нравилось наблюдать, как шевелятся его пухлые губы, обнажая невзначай совершенные белые зубы.

— ... будет, что вспомнить, поверь мне. Согласна?

Женя на долю секунды взглянул на меня, адресовав вопрос, а затем вернул внимание на дорогу.

А? Что?

Конечно, согласна. При любом раскладе ответила бы ему «согласна». Особенно в ЗАГСе.

— У вас уже начало летней сессии, я прав? — продолжил интересоваться парень, пока мы стояли на светофоре.

— Да, осталось сдать пару зачётов и четыре экзамена. А ещё практика намечается. Археологическая и этнографическая.

— Супер, — перебил он меня, желая продолжить выражение своих эмоций, но я не дала ему закончить.

— Что я все о себе да о себе? Ты надолго в наши края заскочил?

— На пару месяцев, а там — как пойдёт.

Странно. А как же учеба?

— Ну, а сам-то чем занимаешься? Зачем приехал?

Спустя паузу он произнес:

— Мне осталось два года до окончания колледжа, а сюда я прилетел навестить отца и помочь заодно его дальнему родственнику.

Ох, простите дуру любопытную, «прилетел» не «приехал».

— Из Франции?

— Ага.

Какая-то тишина повисла в воздухе между нами. Я все ждала, что он поделится обширным о себе материалом, не виделись ведь лет пять, но Женя замкнулся.

— А специальность какая?

— Специальность чего? — прикинулся непонимающим дурачком, отчего появилось желание закатить глаза кверху.

— Учишься на кого?

— На инженера программиста.

— Нравится? Должно быть сложно.

— Ну. Как сказать?

— Как-нибудь, — заулыбалась я.

Теперь мы поменялись местами: я задавала те же вопросы об учебе, что и он пару минут назад. Он как-то нехотя отвечал, не глядя на меня. Упёрся в одну точку перед собой и рулил потихоньку.

— Мне по душе графические рисунки, — продолжил Еникеев. — Программированием заинтересовался позже.

— Я помню до сих пор твои карикатуры на мою тему, — игриво ткнула пальцем в его плечо. Он ухмыльнулся.

— Вроде бы там ничего обидного не было, — почесал подбородок.

— Ага, девочка в очках с длинными косичками и книжкой в руках.

— Мне всегда нравились твои волосы, — сказал он неожиданно, и я чуть не захлебнулась от обильного выделения слюны.

Нравились. Мои. Волосы. Ему.

Сегодня перед сном буду проигрывать в голове эти слова. Снова и снова.

Интересно, что ему ещё нравилось?

— Как твои… Твоя мама? — вместо этого спросила я.

— Нормально.

— А сестра?

— Тоже.

И все?

— А сам как?

— Жив, здоров и невредим.

— Понятно, что ничего непонятно, — буркнула себе под нос.

— М-м-м? — как бы переспросил Женька. — Не понял тебя, Ежевика.

— А я вот никак не могу понять, что ты заладил: Ежевика, Ежевика? — развела руки в стороны. — Я уже не та маленькая девочка, которой соответствовало подобное прозвище.

— Да, ты не та. Ты повзрослела. Стала мудрее. А «Ежевика», потому что... — Он призадумался. — Во-первых, тебе все еще идёт этот ягодный образ, а во-вторых, ты же пробовала её? Прекрасно тает во рту, имея сочный вкус.

Женя заметно осекся и затем улыбнулся уголками рта. Вот тут мне бы хотелось узнать подробнее.

Мои глаза засияли. Если это был тот намёк, о котором я подумала… И отвернулась к окошку, потому что в этот момент Женя завис взглядом на моих губах. Что-то очень много ему нравилось во мне. Здесь в чем-то был подвох. Лучше бы на дорогу смотрел. А не в мой рот заглядывал.

Я лихорадочно начала вспоминать, не застряло ли чего у меня в зубах.

— Можешь опустить перед собой зеркальную панель, — сказал он, когда я украдкой пыталась выглянуть в сторону бокового зеркала, приоткрыть рот и стиснуть зубы, чтобы отыскать там лишний предмет. О, и не забыть потереть их пальцем.

— У тебя все в порядке? — побеспокоился он, отрывая взгляд от дороги.

— Все замечательно.

«Только не смотри на меня этими заботливыми глазами», — мысленно умоляла я.

Что же я буду делать, после того как в очередной раз придумаю себе невероятного?

Всё, Вика, необходимо было сосредоточиться на чем-то другом.

Я потянулась к радиоприёмнику и нажала «плей».

— Не против? — спросила хозяина автомобиля, не глядя на него.

— Не-а, включай.

Салон тот час же заполнился тяжёлым басом и аритмичными звуками. Русский рэп ворвался в нашу атмосферу недоразумения. Глупый набор слов, порой не совсем пристойных, на припеве мелодичный женский вокал, как это обычно принято, и кивок в такт Женькиной головы.

Я цинично выгнула бровь. Погодите. Он, что, серьёзно?

— Ты слушаешь хип-хоп? — не выдержала, спросила, хоть и было очевидным.

— Ага.

— Ясно.

А вот и первое разочарование подоспело. Слава, тебе, Господи... И совершенный Женя был не без греха.

Как-то раньше я не обращала внимания на его музыкальные пристрастия.

Недовольно откинувшись на сиденье, решила, как бы там ни было, все стерплю: утомляющую и бессмысленную музыку, красавца соседа, его тонкий бодрящий аромат, эти сильные руки и пальцы, крепко сжимающие руль.

— Ты еще французский рэп не слышала, — крикнул Еникеев, сбавляя громкость. — У меня разнообразные музыкальные предпочтения. Что нравится тебе?

Мне казалось или мы медленно тянулись оставшиеся пару километров?

— Тяжелый рок, — ответила не раздумывая.

— Тяжелый рок, — зачем-то повторил мой водитель.

Чуть погодя как по заказу из той же стереосистемы донесся знакомый кайф бесподобных звуков электрогитары, и раздирающий душу вокал.

— Угадал?

Да-а-а, детка. Врубим рок в этой дыре.

Женька приспустил стекла окон в автомобиле и сделал музыку громче. Остаток дороги мы ехали, наслаждаясь альтернативной музыкой, тяжело гремящей из стереосистемы. Притормозив возле корпуса исторического факультета, мой милый сосед чего-то ждал, окончательно затушив исходящий из колонок музыкальный грохот.

— Ну, я пошла?

Открыв дверь, одной ногой я была уже на улице, а другой все ещё с ним, в его компании, тесном, окутанном его ароматом, помещении. Мне не хотелось покидать эту обитель. Но нужно было.

— Спасибо, что подвез.

Он неопределенно завис на моем выражении лица, скрюченного буквой «зю» тела, а потом произнёс твёрдо:

— Вообще без проблем, Ежевика.

Нахал одарил той самой улыбочкой, сверкнул темными глазками и, как только я закрыла за собой дверь, рванул по газам.

Я не смогла сдержать улыбку в ответ, но тут же одернула себя. Ох, и вляпалась же ты, Вика-Ежевика.

Волонтер

— Ежевская, ты совсем уже страх потеряла? — было очень приветливо слышать от своей лучшей подруги Дианы.

— Что случилось? Меня выгнали из универа? — спросила ее, поправляя лямки рюкзака. Кажется, чего-то не хватало.

Вот, блин! Я забыла у Женьки в машине свой скейт.

— Пока ещё нет. Но препод интересовался тобой.

Мы протискивались по узкому коридорчику здания, в котором учились. Я лихорадочно думала, как же теперь забрать скейт у сердцееда Еникеева.