- -
- 100%
- +
– Дай мне! – Дионисий выхватил ларец из рук легионера. – Ого, тяжеленный какой! Золото, клянусь головой Крестителя!
– Сможешь открыть? – Голос Захарии задрожал от алчности.
– Ха! Я не такие замки открывал. Только здесь нечем. Нужен нож или кинжал с тонким лезвием.
– Тогда нечего тут торчать. Берем ларец и уходим.
– Тут больше ничего нет? – Дионисий поискал взглядом по сторонам, но увидел только голые стены вырубленной в скале крипты. Передав ларец Захарии, вор попытался приподнять алтарь, на котором еще минуту назад стоял этот ларец, но камень оказался слишком тяжелым, и Фракиец, крепко выругавшись, отошел от камня. Между тем факел начал гаснуть, и Захария, ухватив вора за руку, потащил его к пролому.
Свежий ночной воздух показался Захарии необыкновенно сладостным, и он вдохнул его жадно, полной грудью. Что же до Дионисия, то, опустив ларец на землю, вор исполнил короткий, но залихватский и очень выразительный танец, после чего сделал непристойный жест в ту сторону, где располагался Августеум, дворец басилевса. Потом товарищи запихали ларец в мешок и, бросив ненужные уже инструменты и перебравшись через каменную ограду, побежали через оливковую рощу, спеша покинуть место раскопок. Остановились они только тогда, когда совершенно запыхались. Отдышавшись, Захария запалил фонарь, и компаньоны занялись ларцом.
– Как ты думаешь, что в нем? – спросил легионер, наблюдая, как Дионисий пытается разобраться с замком.
– Золото. А может, камушки. Слыхал я от знающих людей, что во времена Юстиниана народ жил не в пример богаче, чем сейчас. Представь, откроем, а там пара горстей рубинов или сапфиров! На золоте будем есть, Солдат. Черт, у меня от радости лицо пылает!
– А меня что-то знобит после этого чертового подземелья… Камушки, конечно, вещь отличная. Но я бы предпочел деньги.
– Не бойся, возле ипподрома живет один иудей, который за хороший камушек осыплет нас с тобой солидами с головы до ног… Дьявол, без ножа никак! Хотя погоди-ка, тут какая-то защелка… Ха!
Замок щелкнул, и Дионисий дрожащими руками откинул крышку. В ларце была продолговатая тяжелая коробка из темного полированного металла с непонятными письменами на крышке, а в коробке, завернутый в красный бархат, лежал искуснейшей работы медальон в форме пятиконечной звезды на массивной цепи, тоже испещренный какими-то знаками. Дионисий с шумом вздохнул, извлек медальон из коробки.
– Золото, чтоб мне сгореть в аду! – заявил он, прикинув тяжесть медальона на ладони, и голос его задрожал от жадности. – Полтора фунта золота, если не больше. Черт, да мы с тобой богачи, Солдат!
– Я не ошибся, – ответил легионер, взяв у Дионисия вещицу, чтобы получше рассмотреть. – Старик искал именно его. Ох, и зол он будет, когда узнает, что мы его обманули!
– Хорошая вещь. – Дионисий с жадностью смотрел на медальон. – Но придется его продать. Деньги нам сейчас нужнее.
– Сколько за него дадут? – Захария закашлялся, вытер рот рукой, потом снова поднес медальон к свету. – Сможешь оценить его, Фракиец?
– Надо показать его фартовым ребятам. Есть один скупщик, который хорошо заплатит.
– Хорошо – это сколько?
– Ну, не знаю. – Дионисий откашлял забившую горло пыль, задумался. – Пятьдесят солидов.
– Нет, Фракиец. Эта штука стоит гораздо дороже. Мы попросим за нее триста солидов.
– Да ты с ума сошел! Он столько не стоит.
– Стоит. Мы запросим их у старика. Смекаешь?
– Ах ты, черт! – Дионисий с восхищением посмотрел на бывшего солдата. – Ну и башка у тебя, будь ты проклят! Точно, старик купит его за любые деньги. Только надо обстряпать дельце так, чтобы через посредника. Найдем надежных людей, среди моих знакомцев найдутся такие… Что это?
– Чего ты, Фракиец?
– Да так, голова что-то закружилась. Нечего тут сидеть. Сейчас двинем в порт, там я знаю одну шлюху, она нас спрячет… Тьфу ты, опять! Что это, во имя Спасителя?
– Мы устали и поволновались, – сказал Захария, чихнул несколько раз и суеверно перекрестился. – Ларец бросим, он нам все равно ни к чему!
Дионисий хотел ответить компаньону, но на него вдруг напал такой приступ кашля, что даже в свете масляного фонаря было заметно, как посинело его лицо. Захария с ужасом смотрел на вора, который хрипел и хватал руками воздух, словно пытаясь найти какую-то опору, ухватиться за нее. Волосы на голове легионера зашевелились, он внезапно понял, что происходит.
– Проклятье! – прошептал он. – Я должен был догадаться!
– Захария! – хрипел Дионисий. – Захария, я… что такое творится? Я… дышать не могу!
– Мы пропали, Дионисий! – Легионер со всей силы отшвырнул от себя медальон, будто ядовитую змею.
– Что… что ты делаешь… прах тебя покрой!
– Юстинианова чума, болван! Я слышал о ней. Мне рассказывали старики. Юстиниан был проклят своим племянником, которого несправедливо приговорил к смерти. Тогда в империи начался страшный мор. А это – это колдовство! Этот медальон – оберег, он принял на себя проклятие. Мы идиоты, понимаешь? Проклятые идиоты, Фракиец! – Захария смотрел на товарища глазами, полными ужаса. – Я видел чуму в Ионии. Она так начинается. Она начинается с кашля.
– Какая… чума? – Дионисий на несколько мгновений почувствовал облегчение, но потом его начало рвать кровью, и несчастный вор забился в корчах, будто рыба, брошенная рыбаком на берег.
Захария больше не думал о Фракийце. Он вообще больше ни о чем не думал. Его охватила паника. Он бросился бежать, не обращая внимания на пронзительные крики и проклятия, которые летели ему вдогонку. Но далеко убежать он не смог: страшная боль ударила его под ребра, и Захария упал в траву. Умирал он долго и тяжело, задыхаясь в мучительной агонии, пока кровь не хлынула у него горлом. Несмотря на страшные мучения, в свои последние минуты Захария вспомнил о старике. Теперь ему стало понятно, почему проклятый старик выбрал для такой работы осужденных на смерть. Они были обречены с самого начала, с того момента, когда старый негодяй заговорил с ними в тюрьме. С самого начала – и ничего не знали…
– Прокляни тебя Бог! – прохрипел, захлебываясь кровью, Захария, попытался приподняться, но упал лицом вниз и больше не шевелился.
Старик появился через час. Рядом с ним семенил евнух Василий, человек императора Льва Шестого. Сначала они наткнулись на тело Дионисия. Евнух, увидев покойника, перекрестился и закрыл лицо надушенным платком, но старик, очертив в воздухе крест, произнес нараспев:
– Двадцать четыре – семнадцать – десять – пятнадцать – восемнадцать! Во имя Того, чье имя запретно! Не бойся, Василий, теперь опасности никакой нет.
Медальон лежал в нескольких шагах от тела. Пока старик рассматривал его, держа на ладони, Василий спустился ниже по склону холма, к телу Захарии, осмотрев его, вернулся обратно.
– Второй тоже мертв, мастер Теофил, – сообщил он.
– Нужно похоронить их. Нехорошо, когда трупы умерших от чумы лежат непогребенными, – сказал старик. – Пусть твои слуги сволокут их крючьями в ту яму, которую они раскопали. Свое дело они сделали, пусть покоятся с миром.
– Как ты догадался, что они попытаются сбежать с находкой?
– Я смотрел в их глаза и видел это. Они думали обмануть меня, но магия Звезды поразила их.
– Такая мощь! Теперь мне понятно, почему ты не стал приставлять к этим двоим охрану. – Евнух со страхом посмотрел на медальон. – Ты уверен, мастер Теофил, что теперь он не опасен?
– Уверен, – ответил старик. – Мы точно соблюли ритуал Пробуждения. Звезда Юстиниана отныне снова сможет послужить империи. И ты, друг мой, можешь смело идти к басилевсу и рассказать о своем плане. Уверен, басилевс оценит твое хитроумие и твою преданность.
III
Басилевс Лев Шестой Мудрый пил разбавленное водой хиосское вино из простой керамической чаши и смотрел на воды Босфора. Евнух терпеливо ждал, когда император соизволит выйти из своей задумчивости и обратить на него свое внимание.
Император допил вино мелкими глотками, провел ладонью по гладко выбритому подбородку. С тех пор как в бороде императора появилась обильная седина, Лев Мудрый сбрил ее, за что константинопольские шутники стали называть своего императора Лев Актер или Лев Кувуклий.[8] Прошел неспешно к столу, поставил на него пустую чашу, сел в резное кресло и закрыл глаза. Прошло несколько минут, прежде чем он решил, что настало время поговорить с евнухом.
– Василий?
– К твоим услугам, Божественный.
– Я заставил тебя ждать.
– Я твой слуга, Божественный.
– Мне плохо, Василий. Я как Атлант, удерживающий на своих плечах небо. Только моя ноша куда тяжелее.
– Что это за ноша, Божественный?
– Империя, Василий. О, это тяжелый груз, и я влачу его почти тридцать лет, не зная покоя и отдыха.
Василий сокрушенно вздохнул. Слова императора были дурным знаком – басилевс не намерен говорить о государственных делах. За восемь лет службы при дворе Василий хорошо изучил своего повелителя. Аудиенция, которой он добивался почти две недели, может закончиться, даже не начавшись.
– Могу ли я быть полезен Божественному? – осторожно спросил евнух.
– Полезен? Ах да, я совсем забыл, что ты хотел поговорить со мной, – император посмотрел на евнуха из-под полуопушенных век. – Вы, как стервятники, рвете меня на части. Час назад у меня был патриарх, а перед ним – начальник стражи. И все говорят о важных делах, неотложных делах, государственных делах. Неужели вы не можете обойтись без меня?
– Никак не можем, Божественный. Только ты способен принять мудрое решение там, где наш убогий разум теряется.
– Ну-ну, – сказал басилевс. – Это хорошо, что ты пришел. Я собирался сам вызвать тебя, но ты опередил мою волю. Как обстоят дела в Болгарии?
– Неплохо, Божественный. Наши войска заняли все ключевые перевалы в Родопских горах. Варвары потерпели несколько поражений и теперь не рискуют давать нам открытого сражения. Магистр Иоанн Акила с двадцатью тысячами воинов вышел из Адрианополя и скоро усилит нашу армию в Болгарии.
– Кто тебе сообщил о том, что варвары разбиты?
– Вард Филипп, командующий нашей болгарской армией.
– У меня другие сведения. Филипп туп и неповоротлив, как бегемот. Он слегка потрепал болгар на юге, но пока не сделал ничего такого, что могло бы решить исход войны. Уже четыре месяца он топчется под стенами Преслава и не решается на генеральное сражение. Я уже направил приказ магистру Акиле взять на себя командование всеми войсками в Болгарии. Он лучше справится.
– Божественный как всегда прав. Однако не болгарские дела привели меня к тебе. Я снова хотел бы говорить с тобой о донесениях моего агента из Киева.
– Говори, я слушаю.
– За последние два месяца я получил семь донесений, и все они неутешительны. Когда Божественный назначил меня начальником разведки, я дал себе клятву, что буду не только бороться с явными врагами нашей Богом хранимой империи, но и делать все, чтобы предупредить козни врагов еще не проявившихся. Ныне я встревожен и хочу откровенно поделиться моими опасениями с тобой, Божественный.
– Довольно длинных и цветистых вступлений, Василий. Руссы опять задумали поход на нас?
– Пока нет. Однако мой человек сообщает, что новый архонт руссов Хельгер весьма опасен. С тех пор как он перенес свою столицу из Новгорода в Киев, он подчинил себе многие племена. Теперь под его властью все земли по обоим берегам Борисфена от его истока до устья. В прошлом году ему удалось отбить нападение хазар, и даже те племена, которые раньше платили хазарам дань, теперь подчинились Хельгеру.
– Ну и что?
– Вблизи от наших границ появилась сильная варварская держава, много сильнее Болгарии. Я счел, что это может быть опасным для нас, Божественный.
– Ты предлагаешь начать с ними войну?
– У меня была такая мысль. Я пытался через наших агентов подкупить хазар и направить их на Русь. Но шесть дней назад я получил секретную депешу от твоего представителя в Херсонесе и моего друга Софрония Синаита. Он сообщает, что его переговоры с хазарами ничего не дали. Каган Аарон даже отказался его принять. Один из тарханов по секрету сообщил Софронию, что Каган будто бы видел нехороший сон и теперь уверен, что в войне с руссами его ждет неминуемое поражение. Воля Кагана не очень радует хазар, которые мечтают о войне с руссами, и каган-беки, военный правитель Хазарии, готов хоть сейчас повести войско на славян, но хазары считают Аарона живым Богом и привыкли повиноваться ему беспрекословно.
– Глупцы! Все эти варвары одинаковы. Им не хватает одного царя, так они посадили на трон сразу двоих. У их государства две головы, и ни в одной из них нет мозгов.
– Сказать по совести, я не особенно рассчитывал на хазар. У меня есть свой план, который я осмелился бы изложить басилевсу.
– Что за план? – В глазах императора сверкнул интерес.
– Среди моих друзей есть один человек, который в свое время хорошо послужил империи. Еще мой предшественник, паракимомен Михаил – да упокоит его душу Господь! – пользовался его услугами. Зовут его Теофил. По совести говоря, план, о котором я собираюсь поведать тебе, о Божественный, придуман им.
– Ну, хорошо, я понял тебя. Ближе к делу!
– Теофил – единственный в империи человек, посвященный в секреты старинной боевой магии. Покойный Михаил несколько раз использовал его знания для блага империи, однако маги – народ особенный, и Теофил не всегда делал то, что от него требовали. Нрав у него капризный, но дело свое он знает. Конечно, святая мать Церковь запрещает нам пользоваться магией, но иногда ради интересов государства истинные патриоты готовы совершить грех, чтобы предотвратить беду.
– Я что-то не совсем пойму тебя, Василий.
– Скажу словами Вергилия, Божественный: «Боюсь данайцев, даже дары приносящих!»
– И что это значит?
– Я узнал, что архонт руссов Хельгер готовит свадьбу своего воспитанника Ингвара, сына Рюрика. Думаю, мы, как добрые соседи, должны поздравить будущего правителя руссов с таким чудесным событием и преподнести ему подарки. Среди подарков может быть такой, который заставит руссов забыть о богатых землях по соседству и надолго увязнуть во внутренних трудностях и бедах. А если нам повезет, то варварская держава руссов вообще может исчезнуть с лица земли.
– Что же это за подарок, который сможет уничтожить целую страну?
– У Теофила есть нечто, что может заинтересовать тебя, Божественный. Старик потратил десять лет жизни на то, чтобы отыскать эту вещицу. Вчера она попала к нему в руки. Я сам ее видел и знаю, какой силой она обладает.
– Очень интересно. Я могу увидеть вещь, о которой ты говоришь?
– Божественный может все. Но я обязан остеречь владыку; Теофил сказал мне, что его находка пока безопасна, что он имеет над ней полную власть, однако я ему не верю. Вернее, не совсем верю. Будет лучше, если мы как можно быстрее пошлем этот предмет Хельгеру. – Василий улыбнулся. – В качестве свадебного подарка.
– Что это за вещь?
– Медальон Юстиниана.
Император вздрогнул, бросил быстрый взгляд на начальника разведки.
– Медальон Юстиниана давно исчез, – сказал он.
– Он нашелся, Божественный. Теофил сумел его найти.
– Он совершил ужасную глупость. Теперь империю ждут великие беды.
– Да, если медальон останется в ее пределах, – с неожиданной твердостью в голосе произнес евнух. – Но если его отправить к руссам… Владыка, ты знаешь, как тяжело сражаться с варварами. Многие века наша Богом хранимая империя отражает бесчисленные полчища, которые обрушиваются на нас то с юга, то с востока, то с запада. Мы защищались от норманнов и вандалов, готов и арабов, иранцев и сельджуков. Уже много лет мы ведем войну с болгарами, которые терзают наши северные границы. Уверяю тебя, руссы много опаснее. Пока они были разрозненными племенами, зависящими от хазар, торков, аланов, аваров и прочих степняков, они не могли угрожать империи. Но сегодня у руссов появился сильный и жестокий вождь, возникла своя держава, и она крепнет день ото дня. Никто не мог побить хазар, а руссы побили. Если сегодня не нанести варварам смертельный удар, завтра мы увидим их под стенами Константинополя. Змееныша растоптать легче, чем убить взрослую змею. Наш дар заставит их забыть о военных походах надолго. Пусть руссы попробуют совладать с древней магией. А мы посмотрим, что у них выйдет.
– Согласятся ли руссы принять наши дары?
– Варвары алчны. А Хельгер и вовсе грязный норманн, который всю жизнь жаждал только двух вещей – крови и золота. Такого соблазна им не побороть. Я все продумал и уже подготовил письмо для Софрония Синаита. В бухте Золотого Рога уже стоит наготове самая быстроходная хеландия,[9] и ее капитан клянется, что доставит все, что я пожелаю в Херсонес за неделю. Если Бог будет на нашей стороне, уже к исходу месяца наше посольство отправится в Киев.
– Могут ли руссы знать о тайных свойствах медальона?
– Нет, – уверенно заявил Василий. – Еще в те дни, когда Юстиниан получил его от сицилийских магов-некромантов, о Звезде Орка знали всего несколько посвященных. Сегодня о ней знают три человека – ты, Божественный, я и Теофил.
– Патриарх не одобрит обращения к языческой магии.
– Патриарху знать необязательно. Божественный басилевс – глава церкви, наместник Христа на земле. Он обязан карать язычников и охранять от врагов нашу Богом хранимую империю, следовательно… – Начальник разведки замолчал, сообразив, что, увлекшись, сказал то, чего не следовало бы говорить.
– Ты напоминаешь мне о моих обязанностях, Василий?
– Смею ли я, Божественный!
– Ты убедил меня, Василий. Можешь отправлять наши дары русскому архонту – Император остановил тяжелый взгляд на евнухе и, сделав паузу, добавил: – Медальон Юстиниана следует вывезти за границы империи как можно скорее. А то, что будет с этими дикими язычниками, меня не волнует.
IV
Пришло время третьей стражи, когда человек, с ног до головы закутанный в темный плащ, постучался в двери неприметного дома на окраине Константинополя. Открывший дверь слуга почтительно поклонился и проводил гостя в скромно обставленный атриум, куда вскорости пришел и хозяин дома.
– Победа, Теофил! – провозгласил гость. – Император принял мой план. С рассветом военный корабль с нашим подарком руссам отправится в Херсонес.
– Я нашел в своей библиотеке кое-какие сведения о предмете, который оказался в наших руках, – сказал Теофил, садясь в кресло напротив гостя. – Все именно так, как я предполагал.
– Расскажи мне о медальоне, – попросил Василий.
– Это будет очень короткий рассказ, мой друг. Все, что я мог рассказать тебе о медальоне, я уже рассказал. Лучше выпьем вина и порадуемся, что Божественный соизволил принять нашу помощь.
Начальник разведки взял из рук старика чашу с вином, пригубил – вино было не самым лучшим. Это и понятно – лучший маг империи живет небогато. Вот и появился случай задать вопрос, который не давал Василию покоя с того момента, когда он впервые встретился с Теофилом.
– Удивительно, что ты живешь так скромно, – начал он, отставив чашу, – в этом районе, в таком доме. Такой выдающийся человек, как ты, заслуживает большего. Или ты наложил на себя добровольную аскезу, Теофил?
– Мне нравится мой дом, – ответил старик. – Я живу здесь уже много лет, и большего мне не нужно.
– Странно, друг мой. Со своими способностями и знаниями ты мог бы стать богачом.
– Мои знания похожи на огонь, Василий. Умный человек использует огонь для того, чтобы согреть свое жилище и сварить еду, глупец же устроит пожар, в котором погибнет сам и, что много хуже, причинит смерть множеству людей.
– Что означают твои слова?
– Магия – опасная штука. Я обучался ей много лет, став учеником одного вавилонского чародея. Он покинул родину, потому что захватившие Вавилон арабы преследовали магов. Мы встретились с ним в Далмации. Он казался дряхлым и больным, однако дело было не в возрасте. Когда занимаешься магией, Василий, необходимо платить тайным силам за их помощь. Но чем платить? Жителям призрачного мира не нужны золото и почести. Они забирают у мага то, чего желают больше всего – жизненную энергию. Глядя на меня, ты можешь подумать, что я дряхлый старец, но это не так. Мне едва исполнилось сорок, хотя по внешнему виду мне можно дать все шестьдесят. Так же и мой учитель – он был немногим старше меня нынешнего в те годы. Но он не колебался, когда добровольно сокращал срок жизни, отпущенный ему Богом. У него была мечта – умереть на родине, и он думал, что тайные знания помогут нам, римлянам, изгнать арабов из Месопотамии и освободить его родной город. Его мечта не сбылась, он умер изгнанником, впавшим в немилость, и единственным человеком, оплакавшим его, был я, его ученик. Магия не сделала моего учителя богатым, счастливым и бессмертным. Она прельстила его иллюзией всемогущества, истощила его силы, украла у него молодость и здоровье, озлобила его, превратила в раба тайных сил, которые он призывал всякий раз, когда творил свои заклятия. Нет цели, которая оправдывала бы применение магии, Василий. Твой предшественник Михаил считал меня великим чародеем. Но он понимал, что одна магия не способна сохранить Римскую империю. Есть вещи, которые могущественнее любого колдовства, Василий, – это справедливость и любовь. Увы, в наше время они почти исчезли.
– И все же ты согласился найти медальон Юстиниана и передать его мне.
– А знаешь, почему? Наши дни коротки. Я, последний из магов-воителей, скоро отправлюсь в мир иной. Прошло бы десять, двадцать, пятьдесят, сто, двести лет, и какой-нибудь гробокопатель, роясь в старых каменоломнях, рано или поздно отыскал бы Звезду Орка. Что тогда случилось бы с империей? Кто остановил бы Зло, скрытое в этом медальоне? Уж лучше пусть медальон еще при моей жизни навсегда покинет пределы Империи, а заодно и сокрушит наших врагов.
– Ты хочешь зла нашим соседям. – Василий шутливо погрозил магу пальцем. – Это не по-христиански.
– Всю свою жизнь я мечтал о том, что наша империя однажды вернет себе силу и могущество. Меня пугала мысль, что жадные орды варваров уничтожат Ромею так же, как четыре века назад они разорили Западную империю. Ты бывал в Риме, Василий? Город, который пятьсот лет правил всем миром, сегодня похож на жалкую фракийскую деревню; по его улицам бродят козы, великолепные храмы древности лежат в руинах. Мне нестерпима мысль о том, что Бог прогневается на нас настолько, что попустит всем этим арабам, болгарам, огузам, сельджукам, норманнам ступить на священную землю города Константина не как пленным рабам, а как победителям. Я служил империи верой и правдой, используя свои знания. А христианское милосердие… Можно любить того, кто мечом вырежет твое сердце – он лишь приблизит твою встречу с Богом. Но я не могу полюбить тех, кто без колебания устроит конюшню в храме Святой Софии или станет жарить свой варварский обед на костре из икон. Знаешь ли ты, что сделали арабы с Александрийской библиотекой? Они сожгли ее. Их предводитель сказал, что все, что нужно знать человеку, есть в Коране, остальное следует бросить в огонь. Сотни тысяч бесценных трудов по философии, астрономии, математике, медицине, истории, богословию, стихи великих поэтов сгорели в пламени Мусейона в один день. А между тем арабы не самые дикие из окруживших нас варварских народов – они так же, как и мы, верят в единого Бога и не оскверняют христианских храмов. Чего же нам ожидать от северных язычников, этих полулюдей, когда они придут на нашу землю? Так пускай же римская магия сокрушит их, если римское оружие не может до них дотянуться!
– Твои слова мудры и проникновенны, – почтительно сказал Василий, очарованный речью старика. – Я преклоняюсь перед тобой.
– Ты ведь пришел за медальоном, – ответил старик. – Он здесь, в этой комнате.
– Я боюсь касаться его.
– Не бойся. – Теофил встал, подошел к низкому комоду на гнутых золоченых ножках, открыл один из ящиков и вынул уже знакомый Василию металлический футляр. – Медальон должен получить хозяина. Чтобы стать хозяином медальона, его следует надеть на шею. Вот тогда проявится его сила.
– Но в чем она заключается?
– Ты очень хочешь знать это, Василий?
– Признаться, да.
– Я могу сказать тебе очень немного. Одно я знаю точно – медальон не есть творение человеческих рук. Это было известно еще этрускам. Он случайно оказался в нашем мире. У него есть свойство управлять потоками Силы, которые проходят между нашим миром и потусторонним миром. Он вроде как ключ, открывающий Проход. Об этом знали маги, подарившие его Юстиниану. То был третий год великой чумы, опустошавшей империю. Медальон спас самого Юстиниана и всю Ромею от гибели, однако держать его при себе дальше было смертельно опасно, и Юстиниан приказал замуровать Звезду Орка в крипте. Остальное ты знаешь.
– Выходит, ты не можешь сказать, в чем секрет медальона?
– Не могу. Я не знаю этого. В моих книгах об этом нет ни слова.