НЧЧК. Командировка
- -
- 100%
- +
– Миледи, наш истопник, Пинофилло, может сдать вам жилье, – поспешно вклинился Зарин сын Иприта. – Один живет, а дом у него большой. Даже полдома сдаст, я думаю.
– Это далеко от управления?
– Пешком минут семь.
– Прекрасно. Благодарю вас, почтенный Зарин сын Иприта. Вы можете служить образцом любезности и заботы.
Тут Эринрандир, наконец-то, ко мне пробился.
«Какого балрога? Яже говорил, что Колдубинск – это дыра. Ты ожидала увидеть здесь 5-тизвездочный отель?!»
«Ты говорил про общежитие, а я вижу свинарник с крысами и тараканами. Не понимаю, какой смысл в таких подвигах. И в свинарнике жить не согласна».
«Это – не подвиг, это – данность. Других апартаментов здесь нет. А в чужом доме я жить не буду»
«Лучше в чужом, но чистом доме, в нормальных условиях, где на голову не падает штукатурка, и соседи за стенкой не шаркают, чем тут! Да что ты упрямишься, разорви тебя бешеный грифон! Разве я не права?»
«Нолвэндэ! – От его мысле-голоса отчетливо повеяло этаким нехорошим холодком; я поневоле поежилась. – Я не упрямлюсь. Я не буду жить в чужом доме, спать в чужой постели, есть за чужим столом. Я лучше на улице заночую. Но тебя я понять могу. Поэтому выходов несколько. Либо ты остаешься здесь рядом со мной, либо возвращаешься обратно (машина в твоем распоряжении), либо делаешь, что пожелаешь»
«Моргот и все его твари! Мне следовало догадаться, к чему все эти разговоры о том, какая Колдубинск дыра. И ничего серьезного здесь не случилось, верно? Прекрасно. Я догадалась. Оставайся в этой помойке, если желаешь. Мы что, обязательно должны вместе жить? Может, хватит и того, что мы вместе работаем? Нет, не нужно отвечать. Все это не имеет отношения к делу. Я найду себе приличное жилье сама. Спокойное место, где мне, по крайней мере, удастся высыпаться. А ежели милорд предпочитает общество крыс, дриад и тараканов, то зачем же лишать милорда удовольствия?»
– Этот ваш истопник… – я повернулась к Зарину, давая понять напарнику, что разговор окончен, – можно отправиться к нему прямо сейчас?
– Конечно. – Гном пожал плечами.
– Отлично! Тогда я беру машину и… – я посмотрела на часы, прикидывая время, потребное мне для заселения, – скажем, через полчаса возвращаюсь в управление. Надеюсь, милорд, вы так же управитесь за это время?
– Управлюсь, – буркнул он, нехорошо щуря синий глаз.
– В таком случае, там и встретимся. Через полчаса. Счастливо оставаться.
И развернулась на пятках, не забыв мило улыбнуться возмущенной дриаде.
«Нам работать надо, так что не опаздывай», – мрачно подумал мне вслед Эрин.
Я дернула плечом.
«Не замечала за собой такой привычки».
«Напомнить – никогда не будет лишним».
Что за привычка оставлять за собой последнее слово, а?! Нет, это невозможно! Я же хотела, как лучше… в первую очередь, ему лучше! Балрог! Ну и пусть остается тут и милуется с этими крысами и дриадами, и неизвестно, кто из них лучше. Зараза. Ну почему, почему все опять так плохо?
* * *
– Обычно здесь у нас очень тихо, ну, разве что по выходным в кафешке устраивают танцы для молодежи. Музыка будет только до одиннадцати вечера, самое большее – до половины двенадцатого. В столовой кушать хорошо готовят. Я сама там не обедаю, но остальные наши постояльцы не жалуются. Вот, например, Липочка вчера говорила…
Администраторша болтала без остановки, совершенно не обращая внимания на то, что новый постоялец её не слушает. Крыса тоже вернулась на боевой пост в дырке и с наслаждением внимала дриадским трелям. Больше всего Эрину хотелось снять ботинок и швырнуть его в направлении источника звука. В кого-то непременно попадет – либо в тетку, либо в крысу.
Обстановка в комнате номер 3 отличалась крайним аскетизмом: кровать, тумбочка, шкаф и табуретка. Ночлежка! В чем-то Нол права. Но жить в чужом доме, где чужой запах, чужие вещи, и туда-сюда шастает посторонний мужик… Эрина передернуло. Лучше в ночлежке, казарме или чистом поле. И это принципиальная позиция.
– Сок у нас не принято разбавлять. А сметана такая жирная, что ложка стоймя стоит. А вы к нам надолго, товарищ… ап-Телемнар? – полюбопытствовала Мелисса, окончательно исчерпав тему достижений местной кулинарии.
– Как получится, – буркнул эльф.
– Жаль, вы опоздали к празднику. У нас тут фейерверк был ну просто потрясающий. А скоро ведь Равноденствие. Будет так весело.
– Могу себе представить.
«Уже напраздновался», – мрачно подумал Эрин, прикуривая и затягиваясь дымом.
А ну-ка, шесть часов без сигареты! Так и уши опухнут.
В дороге следователь не курил – сначала спал, потом не хотел мешать отдыхать Нолвэндэ.
– У нас в присутствии дам не курят, – проворковала дриада, с легкой укоризной в голосе.
– А в присутствии тотемного животного можно? – спросил энчечекист, кивнув на усатую бестию.
Мелисса Флавоноидовна неубедительно шикнула и даже сделала некое угрожающее движение, призванное продемонстрировать серьезность намерений. Но крыса на провокацию не поддалась, лишь сменив позу на менее вальяжную.
– Перекрытия у нас старые, они могут загореться от случайной сигареты, – обиженно заявила администраторша. – Так что не курите, пожалуйста.
– Угу, – пожал плечами Эрин. – А так крысы съедят. И тараканы.
Серая тварь нагло ухмыльнулась.
– Ой! Совсем забыла! Я вам сейчас принесу постельку. Чистенькую, свеженькую! – встрепенулась дриада.
– Несите, а то я сейчас уйду.
Дама кокетливо поправила прическу и весьма игривой походкой удалилась исполнять обещанное. А крыса осталась стоить глазки.
Но стоило Эрину потянуться за пистолетом в кобуре, как её словно ветром сдуло.
– Так-то лучше, – глухо рыкнул эльф.
А стрельнуть очень хотелось. Чтобы немного выпустить пар и перестать злиться. Вида капитан ап-Телемнар не подавал, но его просто трясло от негодования. Хотя и не только на девушку. На себя он тоже злился.
Признаться честно, выходка напарницы Эринрандира возмутила до крайности. Он ведь предупреждал, что Колдубинск не самое приятное место на свете. Более того, здесь нет ни бутиков, ни гостиниц, ни ванн-джакузи, к которым мыслечтица, должно быть, основательно привыкла в столицах. Избалованная девчонка!
«Стоп! – сказал себе энчечекист. – Кто у нас взрослый, опытный и выдержанный? Кому следовало бы проявить прославленную гибкость и умение находить компромисс? И кому вдруг приспичило изображать из себя тирана и деспота? Тебе, ап-Телемнар, и только тебе!»
Что же мы имеем в итоге? Пять трупов, нервного сына Иприта, леди Анарилотиони, исполненную презрения к скромному быту провинции, продавленную койку в общаге, излишне дружелюбную дриаду и наглую крысу. Не густо!
Глава 2
18 марта
Город Колдубинск, основан в 645 году Шестой Эпохи,
население около 3,5 тысяч жителей. Самое крупное
промышленное предприятие – фармацевтический
завод по производству спиртосодержащих фитопрепаратов.
Так же широко представлено кустарное производство и
народные промыслы.
– Здесь налево, леди… а вот теперь прямо, – командовал достойный сын Иприта, с очевидной тоской косясь на руль подпрыгивающего на колдубинских… колдобинах «Нуэно». – Все! Приехали. Вот этот дом.
– Мм… – протянула я, рассматривая сплошной двухметровый забор и выглядывающие из-за него голые ветви плодовых деревьев. – Тут есть сад? Хорошо.
– Дом у Карловича большой, – несколько не к месту продолжил гном. – Раньше в нем вообще две семьи жили, каждая на своей половине, а теперь вот Бурат один барствует.
– А прежние владельцы? – Я вылезла из машины и, задрав голову, разглядывала забавный флюгер-белочку над крышей.
– Уехали. – Зарин пожал плечами. – Это еще до меня было. Но Карлович – мужик хороший, мы с ним уж, почитай, лет пятнадцать знакомы…, а может, и все двадцать.
Обнадежив меня этим заявлением, энчечекист без стука отворил калитку (хм, и зачем ставить такой заборище, если калитка запирается на обычную щеколду?) и проник во двор, зычно выкликая хозяина:
– Бурат! Ты дома?
На зов гнома из-за угла вывернул… нос. Да-да, вы не ослышались, именно нос. Во всяком случае, именно на эту деталь облика будущего квартиро… хм… домосдатчика я обратила внимание в первую очередь, и воистину неэльфийских усилий мне стоило перестать глазеть и обозреть хозяина целиком.
Поддергивая наброшенный на плечи штопаный ватник и попирая садовыми калошами посыпанную щебнем дорожку, передо мной стоял пожилой леший. Нос его воистину был великолепен. Длинный и острый, он воинственно выдавался вперед, словно обломанный непогодой сук на стволе кряжистого дуба. Для полноты образа не хватало только пары зеленых листочков. Впрочем, вместо юной поросли на носу располагались неожиданно изящные очки в тонкой позолоченной оправе. Очки из облика деда-лесовичка явно выбивались. Леший-истопник? Однако! О, Эру, сколь удивительны деяния твои! Трогательный длинный шарф в полосочку довершал картину.
– День добрый, Карлович, – гном обменялся с домовладельцем рукопожатием. – Вот, жилицу тебе привел. Командировочная к нам из области. Знакомься.
– Пинофилло, – церемонно поклонился обладатель выдающегося носа, – Бурат Карлович. Леший.
– Нолвэндэ Анарилотиони, лейтенант НЧЧК. Приятно познакомиться, Бурат Карлович.
– Дочка тех самых Анарилотиони, – сделав страшные глаза, трагическим шепотом известил лешего Зарин. Я сделала вид, что не расслышала.
– Какая честь, миледи! – Пинофилло шаркнул калошей по щебенке. – Чем могу служить?
– Оставьте это, сударь. – Я мило улыбнулась. – Право же, какие могут быть церемонии! Мне сказали, вы можете сдать жилье?
– О! – От полноты чувств зеленая с проседью борода лешего воинственно встопорщилась. – Разумеется! Половина дома в вашем полном распоряжении, миледи, если вас устроит. На какой срок вы желаете остановиться?
– На неделю или на две. – Я пожала плечами. – Там видно будет. Давайте теперь посмотрим дом, если вы не возражаете. У меня не так много времени.
Продолжая поражать меня светскостью своих манер, Пинофилло повел нас в дом. Я украдкой глянула на часы. Если процесс осмотра и заселения не ускорить сию же минуту, я рискую опоздать. Балрог!
– Беру! – решительно заявила я, бегло осмотрев предложенные апартаменты. Весьма и весьма неплохо. Две комнаты, нечто вроде прихожей, столовая, плавно переходящая в маленькую кухню, и веранда. Удобства во дворе, однако, в кухню подведена вода и имеется электрический водогрей.
– Отопление печное, – объяснил хозяин, – но вам, разумеется, не придется возиться с печью, леди. Я протапливаю дом каждое утро. Если захотите посидеть у огня, в большой комнате есть нечто вроде камина. Обе половины дома практически полностью изолированы, общая только веранда. Я надеюсь, что мое присутствие за стеной вас не побеспокоит…
– Ни в коей мере. – Я отмахнулась и забросила свой рюкзак на диван. – Да. Мне нравится. Я стану платить вам… скажем, десять древней в сутки. Согласны?
– Что вы, сударыня, – леший замахал руками, – мой долг, как сознательного гражданина, обеспечить достойные условия для доблестных сотрудников…
– Десять древней в сутки, – повторила я.
– Да, сударыня. Пожалуйте ключи.
– Благодарю. Всего хорошего, Бурат Карлович. Вряд ли мы с вами сегодня еще увидимся,… полагаю, вернусь я поздно. Почтенный Зарин, едем?
– Да-да, конечно, едем! – обрадовался гном и чуть ли не вперед меня рванул к «Нуэно».
Уже сидя за рулем, я поинтересовалась у энчечекиста:
– Скажите, почтенный Зарин, этот ваш Пинофилло… Он, верно, на пенсии?
– Угу, – гном кивнул.
– А прежде был?..
– Главным технологом на нашем заводе. А до этого, честно сказать, не знаю, чем он занимался. Бурат – приезжий, как и я.
– Понятно, – разрешив загадку необычайной для провинциального пенсионера светской любезности и дорогих очечков, я успокоилась и сосредоточилась на дороге.
* * *
За несколько лет, прошедших с момента последнего визита ап-Телемнара в славный и незабываемый Колдубинск, ничего здесь не изменилось. В центре площади по-прежнему стоял памятник народному герою Фреду Кругеру, свежеотмытый от голубиного помета по случаю дня Святого Патрика. Отважный полурослик крепко сжимал в мозолистых руках вилы, грозя возмездием злобным недругам, притаившимся где-то за зданием магистрата. И хотя многие историки высказывали определенные сомнения относительно достоверности подвига Фреда Кругера, Эрину хватило одной прогулки по местным чащам, чтобы навсегда уверовать в подлинность истории о том, как храбрый хоббит заманил в болота отряд назгулов-захватчиков. Там при желании можно утопить парочку хинтайских драконов. Монумент народному мстителю окружал чистенький скверик с лавочками, в глубине которого имелась открытая сцена для концертов самодеятельности. По правую руку от бронзового Кругера располагалась школа и детский садик, по левую – больница и кинотеатр. Хочешь не хочешь, а в центре городка сосредоточена вся общественная жизнь, и скоро каждая колдубинская собака будет знать командировочных эльфов в лицо и по имени, не говоря уже о том, какие пересуды вызовет цель их визита. По-хорошему, такое задание требовало от участников анонимности, но скажите на милость, как можно жить и работать инкогнито в крошечном провинциальном городишке, где все друг дружку знают с детства? Вот и Ытхан Нахырович не знал. Потому и направил в Колдубинск всего лишь двух следователей, один из которых – девушка самой невинной внешности. Чтобы не спугнуть хищника, охотящегося на магов.
Эрин прекрасно понимал, чем руководствовался начальник, когда выбирал их с Нолвэндэ, и это понимание энчечекисту отнюдь не льстило. Приятно думать, что орк считает их отличной командой и классными специалистами. В чем-то так оно и есть, но имеется и сакраментальное «но!». Эринрандир никогда не производил внушительного впечатления: надень узенькие очечки и костюм с галстуком – бизнесмен или политик, ни дать, ни взять. Это в камуфляже и бронежилете он весь из себя воинственный, а в джинсиках и курточке – так, мальчишка на побегушках. А Нолвэндэ… Надо ли рассказывать, что эльфийские девушки весьма приятны на вид? Наверное, не стоит тратить время. Нужно очень сильно напрячь воображение, чтобы леди Анарилотиони начала внушать кому-то опасения за его безопасность. Хитрый Ытхан рассчитывал именно на подобный эффект.
Капитан ап-Телемнар не стал разочаровывать обывателей. Он небрежно растрепал волосы, приспустил солнцезащитные очки на кончик носа и, засунув руки в карманы, легкой походочкой, чуть ли не вприпрыжку, отправился на свое временное рабочее место.
По дороге ему встретились три кумушки-орчанки, стайка детишек разных рас, дедулька-леший, юная дриада в компании со своей мамашей, гном на мотоцикле с коляской и даже девушка-иномирянка. И все при виде незнакомого эльфа делали оч-ч-ч-чень круглые глаза и практически теряли дар речи, словно появление Перворожденного в Колдубинске считается предвестником близкого Рагнарёка. Даже гном-бухгалтер, если судить по атласным нарукавникам поверх наглаженной рубашки, куривший на крыльце магистрата, окинул Эрина потрясенным и растерянным взглядом.
Когда-то у ап-Телемнара была знакомая… хм… очень близкая знакомая, которая работала в Ревизионном управлении. Она любила открывать двери в кабинет начальника налоговой инспекции ногами и обязательно с криком: «Сволочь! Взяточник! Я тебя выведу на чистую воду!». Так вот, она утверждала, что если во время проверки увидит за столом главного бухгалтера – гнома в нарукавниках, то недостача составит не меньше пятисот тысяч, а если гном еще и питается не в столовой, а приносимыми из дома котлетками в баночке, то речь идет как минимум о миллионе. И, надо сказать, близкая знакомая никогда не ошибалась в выводах.
Строптивая напарница явилась секунда в секунду, дабы утереть вредному шефу нос и посрамить его гордыню. Даже переодеться не успела. Ай-ай-ай.
– Давно ждешь? – спросил запыхавшийся Зарин, лязгая ключом в массивном запоре бронированных дверей.
Видимо, и его уморила беспокойная эльфийская дева.
– Не очень. Сам только что пришел, – ответил эльф невозмутимо.
Под отделение НЧЧК в администрации отвели две комнаты в цокольном этаже, на одну больше, чем участковому полицейскому. Вроде как поуважали товарища Зарина. Вот только в мрачном подвале, освещенном потрескивающими лампами дневного света, национальный подгорный колорит отсутствовал напрочь. Поставив себя на место несчастного гнома, Эрин помимо воли содрогнулся. А ведь было время, когда он всерьез подумывал о том, чтобы забиться в какой-нибудь Лопушанск или Ново-Эдораск. Хорошо, что друзья уговорили не делать резких движений и не хоронить себя заживо. А то бы сидел сейчас капитан ап-Телемнар в таком же унылом подвальчике, честно зарабатывая хроническое утомление глаз, искривление позвоночника и алкогольный психоз. Благо, местный флагман фарминдустрии производил именно спиртовые настойки. К тому же еще эти толстые решетки внутренних дверей – точно в тюрьме. Тут можно с ума сойти и не заметить, как разговариваешь сам с собой.
Эрин уселся в кресло для посетителей, второе отдав в распоряжение Нолвэндэ. Хотелось закурить, но в таком тесном помещении эльф не решился устраивать фирменное тотальное задымление.
– Ну, рассказывай, что у вас тут происходит? – спросил он у хозяина кабинета.
– Срань какая-то… – буркнул гном и покосился на девушку. – Простите, мамзель, но по-другому не скажешь. Я уже не знаю, что и делать. Трупы есть, а улик нет, и подозреваемых тоже нет.
– Плохо, – согласился Эринрандир. – Продолжай.
Гном тяжко вздохнул и поведал о колдубинской действительности, где что ни день, то новый жмурик, все молчат, точно хинтайские мафиози, и даже доносов никто на соседей не пишет. Постепенно пред мысленным взором командировочных энчечекистов во всей красе предстала общая картина мрачных будней захолустного городишки, в котором происходят страшные и загадочные убийства. Вернее, не в самом городке, а в окрестных лесах, а если еще точнее, то в чащах вдоль проселочной дороги, ведущей из Колдубинска в некое специфическое заведение, расположенное в 15 километрах к северу.
– МЛТП «Елочки», – с нескрываемым отвращением выдавил из себя Зарин.
Магический лечебно-трудовой профилакторий с инфантильно-игривым названием был известен всякому уважающему себя волшебнику, чародею, шаману и ворлоку, впрочем, как и остальные десять подобных учреждений. Призрак «Ёлочек» рано или поздно являлся пред каждым представителем магического сообщества, как грозное напоминание о том, что во всем надо знать меру. Уж куда проще, будучи могучим колдуном, вдруг уверовать во всемогущество волшебства, погрузиться в свой Дар целиком и оторваться от реальности настолько, чтобы встать на тропу утраты здоровья и разума. Сначала тебе ставят диагноз: синдром «башни из слоновой кости», потом – хроническую колдуманию, а там и до магического делирия недалеко. Того самого, который в народе называют – «синичкой». И тогда добро пожаловать в МЛТП.
Все жертвы колдубинского маньяка были магами, и, кроме наличия у них волшебного дара, ничего общего меж ними не оказалось. Разные расы, возраст, специализация, диагнозы.
– А разве пациентам МЛТП позволено самовольно покидать лечебное заведение? – поинтересовалась Нолвэндэ.
– Нет. Но в «Ёлочках» нет особых строгостей в режиме. Да и куда им ходить? Вокруг лес. Специально так сделали, чтобы тишина, покой, птички, свежий воздух, – заявил гном.
– А находили всех за территорией профилактория? – уточнил Эрин.
– Да, и даже в стороне от дороги. В самой чащобе, можно сказать, – вздохнул Зарин и потянулся за сигаретой, потом опомнился и нервно спрятал пачку подальше в ящик стола. – Когда пропал эльф, решили, что сбежал, отправили запрос по месту жительства и стали ждать результата. А тут возьми и найдись труп лешего. Дети случайно нашли. Тогда мы с егерями прочесали заросли и нашли эльфа. Когда же пропал орк, то сразу начали поиски. Главврач запретил все прогулки, но сирен все равно сбежал и погиб. Вчера вот приключилось такое с гоблином.
– С гоблином? – изумился ап-Телемнар.
– Вот! – вскричал гном. – А я тебе о чем? Если уже и на гоблина сыскалась управа, то пора кричать «Караул!»
И тут Эрин вынужден был согласиться с сыном Иприта. Чтобы справиться с магом гоблинской расы, пусть даже и не совсем здоровым, требуется не только могучее волшебство, но и огромная физическая сила.
– А тролли в Колдубинске живут?
Мысли Нолвэндэ, сокрытые за ментальными щитами, текли в похожем направлении.
– В том-то и дело, что нет у нас троллей. Ни единого.
– Хм…
Все гораздо серьезнее, чем представляется с первого взгляда, подумалось Эрину. Он и вообразить себе не мог кого-то, кто способен победить в схватке с товарищем Шраком. Все гоблины в большей или меньшей степени колдуны, но и в «Елочки» простые целители из районного фельдшерского пункта не попадают. Там лечатся отнюдь не слабые волшебники, иначе их не свела бы с ума собственная сила.
Капитан ап-Телемнар разрывался между желанием полистать дела убиенных магов и взглянуть на их бренные останки. Чаша весов склонилась к последнему.
– Хотелось бы сходить в морг.
– Да не вопрос, сейчас позвоню Шакире Кинконговне.
После чрезмерно долгого общения с солдафонкой Готзиллой у Эрина на гоблинш развилась аллергия. Ему проще было перетерпеть боль от ушиба, чем идти на лечение к бесцеремонной сизоликой нимфоманке, так и норовившей ущипнуть эльфа пониже спины. И ведь адекватно не ответишь. Не драться же с женщиной?
– Красота моя ненаглядная! – нежно промурлыкал гном. – Организуй мне прогулочку в морг… Да! Хотят на жмуриков полюбоваться. Ну, разумеется!.. Да! И я тебя!
Судя по звукам, доносящимся из трубки, сердечная подруга местного энчечекиста разговаривала басом и исключительно матом.
– Ты ж знаешь этих гоблинш, – смущенно хихикнул Зарин.
Эрина пробрала нервная дрожь. Кто-кто, а он знал.
– Пойдем, нам откроют холодильник, – заторопился гном и с сомнением поглядел на эльфийку. – А может быть, леди останется и тут подождет?
– Леди пойдет с вами, – твердо заверила Нол энчечекиста.
«И горчатку не забудь», – довольно ядовито подумал Эринрандир.
* * *
Нет, ну каков гад, а? После того, как направленная мысль напарника насчет пресловутой горчатки (а ведь знала же, знала, что рано или поздно он мне припомнит тот злополучный первый день!) ядовитой сколопендрой просочилась сквозь мои тщательно выстроенные щиты, вовсе даже не папино знаменитое хладнокровие помогло мне сохранить лицо и удержало от… адекватного ответа. Все значительно банальней: я просто онемела и растерялась от неожиданности и обиды. Балрог! Ну, как он может теперь меня этим попрекать?! А давайте я сейчас вам тоже кое-что напомню, милорд, а?! Например, как вы изволили ввалиться на квартиру к одинокой девушке в состоянии пьяного безобразия?
Тьфу! Если я отказалась жить в ночлежке, то теперь уже снова та овца гламурная, какой он меня считал поначалу? Значит, чтоб сохранить хотя бы видимость уважения этого… этого! – я должна теперь спать в мусорном бачке в обнимку с крысами и перестать по утрам мыться и чистить зубы, дабы показать всем свою неприхотливость? Проклятье, значит все предыдущие похвалы и поощрения были всего-навсего подачками? Нечто вроде: на, поиграйся, деточка! Уси-пуси… А теперь и уси, и пуси кончились. Он меня не только не любит, я ему еще и как напарница не нужна. Вот так, значит? Ну и… Моргот с тобой, м… милорд орденоносный. Если ты так, то я тогда… А что я могу ответить? А ничего! И это будет, на самом деле, лучшим из ответов.
Я так и сделала. Не ответила ничего, ни мыслью, ни взглядом, словно и не слышала. Можешь издеваться, сколько угодно. Ничего, кроме вежливой холодной доброжелательности ты в ответ не получишь, так и знай. А я еще извиниться хотела за свою грубость в общежитие! Дура ушастая. Нужны ему твои извинения.
Все, отныне хватит соплей. Работать и работать, пока пар из ушей не пойдет. Надо закончить это дело как можно быстрей и так, чтоб не получилось такого конфуза, как тогда с Мэйной. А потом – рапорт на стол Ытхану и… к Вражьей бабушке! И плевать, что на следующий же день я взвою, а через неделю – застрелюсь от тоски. Так, наверное, только лучше будет. Для всех.
То ли принятое решение меня удовлетворило, то ли прохладные своды прозекторской остудили мой пыл, но в морг я спустилась такой спокойной, что могла бы потягаться хладнокровием с обитателями местного холодильника. И никакая горчатка мне была, естественно, уже не нужна.
* * *
К величайшему облегчению капитана ап-Телемнара, Шакира Кинконговна оказалась… как бы это сказать… гномосексуалкой. То бишь увлекалась исключительно гномами, а на мужчин остальных рас взирала равнодушно. А почему бы и нет, собственно? Зарин по меркам своего народа считался мужчиной в самом соку, представительным, внушительным и даже очень привлекательным. Окладистая борода вороной масти, могучее телосложение и крупные мужественные черты лица сразили, должно быть, гоблиншу наповал. Потому что Шакира не только встретила гостей на входе в больницу, но и лично сопроводила их в морг. Причем, в отличие от Готзиллы, вела себя сдержанно и даже скромно, что для гоблинских женщин нехарактерно. Смачный поцелуй, предназначенный достойному Зарину, не считается, при виде объекта страсти гоблины сдерживать эмоции не в силах.