Сапфиры для принцессы, или Сказка о любви

Глава 7

Выходные Эмы прошли тихо и без неожиданностей – не считая той дурацкой стычки с Пановым. Она занималась домашними делами и отдыхала, стараясь не думать об опостылевшей работе, и даже сумку, с которой ходила в офис, убрала подальше, чтобы та не напоминала лишний раз о предстоящем понедельнике и офисе. Можно было бы вот так валяться с книжкой, пить кофе с пирожными, смотреть «Сплетницу»1 или какую-нибудь романтическую вампирскую сагу – она подсела на них с подачи девочек-одногруппниц, слушать музыку, сидеть на балконе и никуда не ходить, ни о чём не переживать! Можно было бы проводить так день за днём!.. Без нервов, без стрессов, без придирок и издёвок, идиотских заданий и правил! Просто жить и радоваться!

Но выходные всё же закончились, и начались будни – с правилами, придирками и стрессами. В понедельник Ян пришёл на английский, и уже привычно сел рядом с Эмой, а после урока протянул ей «Пять звёзд», тот самый журнал, над которым работал. Она искренне обрадовалась, что он не забыл, и спросила, можно ли взять на несколько дней. Ян сказал, что отдавать ничего не нужно, и журнал – это подарок. После урока они вместе пошли на трамвай, и по дороге Ян рассказывал ей истории со своей работы: про моделей, фотографов и редакторов, про то, что все фотографии всегда заранее продумываются концептуально, вплоть до мелочей, и что на съёмках иногда делают по полтысячи кадров ради одного – того, который и попадёт в публикацию. Иногда получается много хороших ровных снимков, и выбрать из них достаточно трудно, а иногда глаз сразу выделяет один – но шикарный, и ты понимаешь, что вот оно – то, что надо. Рассказывал он весело и увлекательно, и она от души смеялась над его шутками. То был такой классный вечер! Даже дома, потягивая чай из чашки с нарисованными розами, Эма витала в облаках, и, глядя в экран компьютера, где Дэймон пытался очаровать Елену2, с пониманием улыбалась: да, бывает такое, когда тебя просто тянет к человеку – и всё тут!

В среду Эма по пути на занятия заглянула в супермаркет и, простояв на кассе в очереди, задержалась больше, чем предполагала. Наверняка все уже собрались в классе, и она неуклюже заспешила на каблуках: не самая удобная обувь для пробежки! Особенно когда каблуки ты носишь нечасто. Но Люба и Вероника постоянно ходили то на высоченной платформе, то на «шпильке», и ей тоже захотелось приобщиться к их «клубу крутых девчонок». В новых неразношенных «лодочках» за день у неё жутко устали ноги.

Возле школы Эма замедлила шаг и увидела прямо перед собой Панова: он держал в руке телефон, видимо, спустившись на крыльцо для разговора, но посмотрел на неё. Она тоже мельком на него взглянула. После субботы он вызывал у неё неприязнь. Но всё же она поздоровалась:

– Привет.

Он чуть заметно кивнул, глядя со ступенек сверху вниз, и убрал телефон.

– Привет. Как прошли выходные? По плану?

– Именно.

– Значит, скучный вечер в одиночестве?

– Да. Как я и хотела.

– Рад за тебя, – с обычной иронией ответил он. Она хотела пройти мимо, но Панов не собирался заканчивать разговор: – Кстати! Хорошо, что тебя встретил! Как раз хотел спросить. Так значит, со мной ты идти отказалась, а с Яником гуляешь?

– Что?.. – От неожиданности она даже сразу не поняла о чём он, и недоумевающе взглянула на него.

– Я имею в виду, что вижу тебя с ним, уже не первый раз. Сначала думал, что это случайность, не придал значения, но, видимо, всё же ошибся на ваш счёт. Вряд ли ты случайно каждый раз идёшь с ним из школы. И сидите вы теперь рядом.

– А что в этом такого? – спросила она как-то глупо.

– Ничего. – Он передёрнул плечами. – Просто смотрю, что ты с ним ходишь… Если бы я знал, что ты типа с ним, – Панов ухмыльнулся, – то я бы ничего тебе и не предлагал.

– Я думаю, – Эма начала злиться, – тебя это совершенно не касается: с кем я!

– Не касается – ты права. Это касается в первую очередь тебя саму… – Он упёрся в неё насмешливым взглядом. – Может, у тебя на него виды, или ты думаешь, что у него с тобой что-то серьезное… Так вот скажу тебе, что нет. Он найдёт себе любую красотку – кто ему откажет? Ты же понимаешь, сколько классных и богатых девчонок крутятся возле него? Да полно́! А про тебя он и думать забудет. В общем, зря ты на него повелась.

Она стояла, будто на неё выплеснули ведро холодной воды, и чувствовала себя так же.

– Я ни на кого не повелась, – наконец, огрызнулась Эма. – А если бы и повелась, тебе какое дело? Я могу гулять с кем хочу!

– Да ради бога! Только не надо тогда строить из себя такую всю правильную и такую недотрогу, если гуляешь с кем хочешь. А то «хочу быть одна», «люблю скучать», «вечер в одиночестве»… – Он презрительно скривился.

– Я не обязана отчитываться, – пробормотала она, злясь и не зная, что сказать ему такое, более хлёсткое, чтобы он сразу заткнулся. Но ничего подходящего в голову не приходило.

– Я думал, ты другая. – Панов оставил её замечание без внимания. – Думал, ты правда такая, какой кажешься: серьёзная и ответственная. А ты такая же, как все, – кажется, он вложил в эту фразу всю степень своего презрения. – Повелась на этого гламурного клоуна. Ну, твоё дело, конечно. Хотя… подумала бы сама, – Панов снисходительно усмехнулся, – чем ты можешь быть ему интересной? В тебе же ничего нет.

– Тебе же была интересна.

– Ну-у… У меня и намерения были другие: я бы предложил тебе серьёзные отношения. Поэтому я ищу порядочных, а не модных и статусных. А Яник тебе ничего не предложит, развлечется и пошлёт подальше, когда ты ему надоешь. А надоешь ты ему быстро.

– Дай пройти. – Она шагнула к двери и едва удержалась от желания заехать ему в морду.

– Да пожалуйста. Беги к своему Янику – ты же бегаешь за ним. Интересно будет только посмотреть, сколько ещё ты будешь бегать и когда у вас всё закончится.

– Пошёл ты… – бросила она, не глядя на него, и скользнула в дверь.

– Что?.. – теперь растерялся и он – по крайней мере, в первое мгновение, а потом взорвался, теряя обычную презрительную иронию. – Что ты сказала?! Да ты… Ты пожалеешь об этом!

Но Эма уже захлопнула за собой дверь. Ей захотелось просто припасть к стене и выдохнуть. Но потом она подумала, что он может зайти сейчас следом за ней, а сталкиваться с ним снова она совсем не хотела. И Эма рванулась вверх по лестнице. Только взлетев на второй этаж, она перевела дух и прижала ладони к лицу – щёки пылали. Как она войдёт в класс сейчас – всколоченная, красная, со сбитым дыханием и вся на взводе? Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь привести и себя, и мысли в порядок, получилось не очень.

Да уж, Панов был просто вне себя после её недавнего отказа, а не обижен или раздосадован, как она думала. Он вынашивал эти несколько дней план мести. И отомстил, мелко и глупо. Какой же он мерзкий! Эма почувствовала гадливость. Конечно, он постарался сказать ей то, что будет особенно унизительно и неприятно, она понимала это. Но некоторые слова запали ей в душу и саднили, как впившиеся колючки. «Ты ничего собой не представляешь», «посмотри на себя», «чем ты можешь быть интересной»… Но задело её и другое: «он бросит тебя», «развлечётся и пошлёт подальше». Понятно, что на самом у неё ничего нет с Яном и, скорее всего, и не будет, как ошибочно подумал Панов. Но сама эта оценка… Точнее, обесценивание – что она никчемность и дешёвка, – было очень болезненно. Тут Панов попал в цель: может, потому что она сама обесценивала себя после полосы личных неудач, и потому что её обесценивали на работе, настойчиво вбивая в голову, что она – никто, пустое место. Видимо, эти семена дали всходы. И вот сейчас Панов подтверждал ей те же самые доводы, причиняющие боль и навевающие безысходность. И ведь правда, зачем она Яну? Эма вспомнила, как он отвернулся, когда увидел её на первом уроке, и потом тоже игнорировал. А сейчас – что изменилось? Может, он и правда вдруг посмотрел на неё с другой стороны: как на простую доступную игрушку? «Он найдёт себе любую красотку». Это правда – следовало признать. Обидно, хотя ей и не нужен роман с Яном – ей нужно нормальное к себе отношение. Но что нужно от неё ему?

Эма посмотрела на часы – урок уже шёл, и она направилась в класс. Студенты слушали аудиозапись диалога. Ольга сделала ей знак не шуметь и садиться. Ян дружески махнул рукой, показывая, что ждёт её. Она осторожно прошла к его столу.

– Привет, – улыбнулся он ей.

– Привет, – кивнула она ему.

Эма села, стараясь вслушаться в диалог, но ничего не смогла понять: слова проходили мимо. Едва ей удалось кое-как собрать свои мысли, как в класс вошёл Панов. Она взглянула на него и испытала новый приступ отвращения, но следовало побороть себя, если она собирается продолжать учиться, а не бежать из школы. А учиться она собиралась. Эма постаралась думать о чём-нибудь постороннем, чтобы забыть о Панове, и покосилась краем глаза на Яна: интересно всё-таки, почему он оказывает ей внимание? Чего он хочет? Уйдя в свои размышления, она не сразу очнулась, когда до неё донёсся укоризненный голос Ольги:

– Эмилия! Вы витаете в облаках. Вы заразились невнимательностью от Яна?

Все рассмеялись, и она сама вымученно улыбнулась:

– Извините. Я немного отвлеклась.

– Вот и я о том же. У меня вопрос по диалогу, вы сможете ответить?

– Я… Боюсь, что нет, – честно ответила Эма. – Я прослушала.

– Ладно. – Ольга сделала жест рукой. – Всё же постарайтесь быть с нами на уроке.

Эма постаралась, но урок её сегодня мало волновал, а голова была занята совсем другим: почему она не осадила жёстко Панова, как могла бы? Почему вступила с ним разговоры и препирательства, когда могла бы сразу послать подальше? Зачем она его слушала? Наверное, быть такой её приучили в «Люксе»: безвольной, беспомощной, беззащитной. Ей не нравилась такая версия себя, очень не нравилась. И эта мысль терзала её больше всего, причиняя душевную муку. Хотелось вычеркнуть, забыть себя такой – как будто этих последних шести месяцев и вовсе не было!

Наконец, занятие закончилось. Ольга попрощалась с группой, студенты, как обычно, заторопились на выход. Может быть, и Ян сегодня спешит по своим делам и не станет её дожидаться? Эма снова незаметно покосилась на него, засовывая учебники в сумку. Она не знала, как с ним разговаривать и как держаться. Да и настроение отвратительное. Больше всего ей хотелось зарыться где-нибудь в одиночестве. Но тогда она будет копаться в своих душевных ранах. А это в действительности тоже плохой вариант. Наверное, поэтому Эма кивнула, когда Ян спросил, дождавшись, пока она закончит с вещами:

– Пойдём?

– Да. Пойдём. – Она согласилась, но чувствовала себя зажато и скованно.

Они вышли из класса и молча спустились по лестнице.

– Ты в порядке? – снова спросил он.

– Да, всё нормально, – ответила она сухо и не особо дружелюбно.

Он посмотрел на неё и предположил:

– Это ведь неправда? У тебя что-то произошло, какие-то неприятности, проблемы?

Она замялась, застигнутая врасплох:

– Ну… Как бы… Ничего страшного.

– А не страшного? – спросил он. – Что-то ведь случилось?

Эма не собиралась рассказывать, но в голосе Яна было такое искреннее участие, а ей так хотелось разделить с кем-нибудь свою боль, что она внезапно изменила своё решение и ответила:

– Панов. Я разговаривала с ним. И… Это был не самый удачный разговор.

– Он обидел тебя чем-то? Что-то тебе сказал?

– Да. Сказал. Хотя мне не следовало обижаться: на таких, как он, не обижаются.

– Из-за чего он обидел тебя?

Немного поколебавшись, она призналась:

– Он предложил мне провести с ним вечер в субботу. Я отказалась. Он разозлился и теперь вылил на меня ведро помоев. Тупо наговорил гадостей.

– Что? Он так сделал? – Ян в недоумении вскинул брови. – Я даже не думал, что он такой мудак!

Грубое слово, которое он произнёс, прозвучало так естественно, как будто на этом месте и не могло быть ничего другого.

– Ну… В принципе, да, – согласилась она и усмехнулась. – К сожалению. Я тоже была о нём лучшего мнения, но он его испортил.

– Хочешь, я дам ему в морду?

– Что? Нет! Нет, не надо. Не трогай его.

Конечно, чертовски приятно, когда кто-то готов поставить на место твоего обидчика, – Эма почувствовала себя польщённой. Но Ян не выглядел этаким уличным хулиганом. Может, конечно, он и знает нехитрые приемы драки, как все мальчишки и мужчины, но – она бросила на него быстрый взгляд, – Панов заметно крупнее него, хоть они и одного роста. Она не имеет права подставлять его и вообще как-то вмешивать.

– Разве он не заслужил? – не понял он её.

– Не в этом дело… Я не хочу тебя втягивать. Сказал и сказал – что теперь? К тому же, в таком случае он устроит ещё больший скандал. Будет только хуже.

– Может, ты и права: я не подумал об этом. Но если передумаешь, скажи.

– Ладно. – Она улыбнулась себе под нос.

Они как раз поднялись к перекрестку, и Ян спросил:

– Ты домой? Или хочешь пройтись немножко?

Весенний воздух был напитан нежным ароматом молодой зелени и сирени, а вечерняя влага ещё усиливала эти запахи. Эма вздохнула с удовольствием и сказала:

– Давай пройдёмся. Я не спешу.

– Я тоже. Тогда как обычно – к фонтану? – предложил он.

– Давай как обычно, – согласилась она и, чуть помявшись, сказала: – Я, может, не должна этого говорить… Но это касается и тебя, и я считаю, ты должен быть в курсе.

– Что ещё произошло? – Ян поднял на неё свои льдистые глаза.

– Ничего. Просто… Панов разозлился не только из-за того, что я ему отказала.

– Нет?

– Ещё из-за того, что мы с тобой общаемся. Сидим на занятиях рядом, и он видел, что мы вместе шли домой. Короче, он решил, что я предпочла ему тебя и… – «Это правда», – подумала она, но вслух произнесла: – …сказал, что ты, ну, ловелас.

– Что?! – воскликнул Ян в недоумении. – С чего он взял это?

– Не знаю. Наверное, придумал, чтобы мне отомстить. На самом деле это был камень больше в мой огород: что типа, ну, я не нужна тебе… Хотя между нами и нет ничего, но он же этого не знает. Вот и сказал.

– Не волнуйся, – Ян усмехнулся, – я не коллекционирую девушек. Правда.

– Я сказала, просто чтобы ты не был в неведении, – пробормотала она неловко, чувствуя укол совести, что на самом деле пусть хоть и немного, но усомнилась в нём и выболтала разговор с Пановым. А теперь её мучает стыд. – Мало ли, где Панов ещё об этом треплется.

– Да, в общем, мне без разницы, но он точно заслужил получить по морде. Ты до сих пор считаешь, что нет?

– Я считаю, что будет правильнее его проигнорировать. Пожалуйста.

– Если ты так хочешь. – Ян пожал плечами. – Но лично я не думаю, что подлость следует молча прощать. Не уверен, что это его последняя подлость, и новых не будет.

– Давай дадим ему ещё шанс, – попросила Эма. – Может, это глупо, но… Я правда не сторонник разборок. Может быть, всё просто уляжется.

– Может, хотя я не уверен. И в следующий раз я уже не смогу выполнить твою миролюбивую просьбу – не обижайся. – Он улыбнулся.

– Ладно. Считай, что просьба была только одна один раз. Потом ты поступишь, как посчитаешь нужным, – улыбнулась она тоже, от души надеясь, что продолжения этой истории не последует. Надо же было так вляпаться с этим Пановым!

– Отлично! Значит, договорились. Так это из-за Панова ты была сегодня сама не своя?

– Да, наверное, из-за всего сразу. Из-за работы, из-за этого города, в котором я чужая, из-за того, что всё не так, как я представляла… Только школа оставалась светлым пятном среди мрака, а тут вдруг и школа оказалась под вопросом. Но – уже нет, вопрос закрыт: благодаря тебе.

– Я пока ничем тебе не помог. Но я хотел бы помочь. Хотя бы потому, что вполне понимаю, каково это – быть на твоём месте.

– Как ты справился?

– Привык, наверное.

– К этому можно привыкнуть? – Эма грустно усмехнулась.

– Можно. – Он сел на бортик фонтана. – Я всегда напоминал себе, что другого выхода у меня нет, ведь оказаться здесь было моим выбором, и возвращаться мне особо некуда. В этом городе не так уж плохо, если присмотреться.

– Возможно. Но я так скучаю!.. – призналась она ему, неожиданно для себя. Но он почему-то вызывал у неё бессознательное доверие. – Я тоже говорю себе, что надо потерпеть, что всегда приходится преодолевать трудности, но мне бывает так тоскливо, что хочется всё бросить и сбежать. Недавно я ездила к родителям на выходные. И еле заставила себя вернуться обратно.

– Я тоже, бывает, скучаю, – помолчав, сказал он, – до сих пор, хотя живу здесь десять лет. Но порой мне хочется туда, где был мой дом, где прошло детство, где остались воспоминания: я так давно там не бывал. Поэтому я время от времени пишу истории. Не книги – это слишком серьёзно, но… Что-то подобное.

– Правда?! – Его сообщение прозвучало неожиданно. Почему-то Эма никогда бы не подумала рассматривать его с этой стороны. – Ничего себе!

– Это, скорее, мои фантазии вперемешку с воспоминаниями о прежней жизни. Они помогают избавиться от мыслей и выплеснуть эмоции.

– А! Понимаю: что-то вроде писательской терапии?

– Ну, по эффекту – наверное. Только я подхожу к этому более творчески.

– Ты выкладываешь где-нибудь то, что пишешь? – полюбопытствовала Эма. Она поймала себя на том, что хотела бы почитать.

– Нет. Я пишу для себя, – пожал он плечами. – Об этом даже почти никто не знает – только пару человек, самых близкие.

– Мне ты тоже рассказал. – Она посмотрела в его глаза, которые все так же, несмотря на свой холод, не казались холодными.

– Мне показалось, что ты сохранишь мой секрет. – Он тоже посмотрел ей в лицо.

– Сохраню, – подтвердила она и села с ним рядом.

– Я знаю. Спасибо. Мне нравится писать, – немного помолчав, заговорил Ян. – Иногда мысли приходят буквально на ходу. Тогда я по возможности стараюсь записать их, чтобы не забыть. Иногда это бывает на уроке, и Оля меня ругает за невнимательность.

– А! Я помню: это был мой первый день в школе, и ты тогда что-то писал и не смог ответить слово, которое загадала Люба.

– Ага. А ты ответила за меня. Я тогда увлёкся и всё прослушал. А ты не хочешь тоже заняться творчеством? Это реально помогает. Что бы ты написала? Какую историю?

– Хм!.. – на секунду она задумалась. – Я бы, наверное, написала, что Золушка стала принцессой, и теперь она свободная, уверенная и ни от кого не зависит. Не оригинально, да?

– Ну, почему? Это же твоя история. Она такая, как ты сама того хочешь.

– Я бы хотела, чтобы и со мной произошло такое превращение. Чтобы я ни на кого не оглядывалась, а чтобы оглядывались на меня. Но это несбыточно.

– Ну-у… – протянул он. – Кто знает. Иногда случается то, что мы считаем несбыточным.

– Да, но не в этом случае. И всё же классно представить!.. – Эма мечтательно закрыла глаза и вздохнула. – Что мне плевать на тёток в офисе, что я встречаю их – и просто прохожу мимо. И моя жизнь совершенно переменилась, как будто я уже встретила свою фею-крёстную.

– А знаешь, что? Давай создадим для тебя что-нибудь хорошее. Я побуду вместо феи.