Ресепториум
- -
- 100%
- +
— Так! — сказала Юля вслух, все еще тяжело дыша. — Я бежала оттуда… — прикидывала она, глядя прямо перед собой. — Значит, трасса сейчас где-то там… — предположила она, посмотрев налево.
Она уверенно пошла в выбранном направлении, надеясь вскоре услышать шум машин.
— Ну вот зачем? Зачем я села к нему в машину? — причитала вслух Юля, медленно идя и размахивая руками в разные стороны. — Дождалась бы своего автобуса, и все было бы хорошо! Пффф… — громко выдохнула девушка. — Никогда раньше не ездила на такси, и нечего было начинать!
Пройдя довольно большое расстояние, она все еще не слышала ни единого звука дороги. Юля достала из кармана штанов свой кнопочный телефон, надеясь понять, где находится, и стала светить фонариком по сторонам. Везде было одно и то же — деревья.
— Ну трындец! И где я теперь? — психанула девушка, всплеснув руками и тяжело вздохнув.
— Зачем надо было та-а-ак далеко убегать?! — покачала она головой, осознавая, какой путь проделала. — Неужели ты и правда думала, что жирный старикан смог бы тебя догнать, если даже на соревнованиях этого не могли сделать атлеты? Ой, идиотина! — цокнула губами Юля и, развернувшись, пошла в обратную сторону, продолжая освещать путь фонариком.
— Он и вовсе не собирался за мной гнаться после увиденного! — хмыкнула Юля, приподняв светлые брови. — Наверное, думает, что у него галлюцинации… или я лесное чудовище, — усмехнулась она, представляя себе лицо ошарашенного старикана. Только сейчас она поняла, что шаги, которые она слышала за спиной, когда бежала, были ее собственным страхом.
Пройдя, как ей показалось, несколько километров по кругу, Юля устала и уселась под дерево. Во рту пересохло, и она потянулась к рюкзаку, в котором была бутылка воды и другие припасы. Но рюкзака за спиной не оказалось.
— О, нееет… блин, только не это! — в отчаянии простонала девушка, зажмурившись, не желая верить в происходящее.
Перед глазами возник яркий образ: ее мокрый рюкзак стоит за водительским креслом на резиновом коврике, и она больше никогда его не увидит.
— Вот блин, блин, блин! — громко, на весь лес, кричала она, стуча кулаками по мягкому мху рядом с собой. — Там же моя одежда, документы, паспорт… И эта дурацкая справка… — Юля чуть не плакала от отчаяния. — Как же я теперь без всего этого?!
Сердце сжалось в комок.
— Без паспорта меня не то, что никуда не зачислят, мне и жилье не сдадут, и даже в междугородний автобус не посадят! — схватилась она за голову, размазывая грязь по светлым волосам.
Посидев минуту в состоянии отчаяния, Юля резко спохватилась, ощупав карманы.
— Фух! — она облегченно выдохнула, нащупав дневник и пакет с деньгами. — Слава Богу…
Она взглянула на черно-белый экран телефона: аккумулятор был почти полон, шкала сотовой сети показывала два деления.
— И какой толк от этой сети, если даже позвонить некому?! — фыркнула Юля, сжимая телефон в руке.
Обычный человек в такой ситуации звонит родным, друзьям или в службу спасения. Но Юля не была обычной, как и ее ситуация. Родных и друзей у нее не было, а спасатели хоть и вытащили бы ее из леса, вот только потом передали бы в милицию, а после в детский дом. А оттуда и до психиатрической больницы недалеко.
— Уж лучше в лесу остаться жить, — вздохнула Юля.
Она снова взглянула на телефон, будто он мог ей чем-то помочь. На часах была глубокая ночь.
«Скоро рассвет», — подумала она, глядя на темное от туч небо сквозь пушистую листву деревьев. — «Как только посветлеет, я сразу смогу найти дорогу назад», — решила она.
— Да кого я обманываю?! — вскочила с места Юля, закричав в темноту леса. — Сдохну тут без еды и воды!
От усталости, жажды и пережитого за последние сутки стресса Юля с головой окунулась в отчаяние. На ее глазах навернулись слезы. Она схватила с земли крупный булыжник и со всей силы метнула его в темноту, просто чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Через мгновение после броска из темноты раздался глухой шлепок и звонкое «Кар!»
От неожиданности девушка огляделась. Однако в такой темноте черную птицу было не разглядеть.
— Блин! Напугала… — с выдохом произнесла Юля.
По отчетливому «Кар» она безошибочно определила вид птицы. Вот только ей показалось странным, что ворона не спит посреди ночи и в такую погоду.
— А может, я попала по ее гнезду?.. — испуганно предположила Юля, заранее чувствуя себя виноватой.
Но не успев как следует поругать себя, она заметила слабое мерцание между густо растущими кустами, и тут же забыла про ворону.
— Неужели это тот самый таксист? — проглотив ком в горле, предположила она.
Перед ее глазами пронесся образ ржавой «Волги» с тусклыми желтыми фарами. Но присмотревшись, Юля поняла: свечение больше походило на фонарь, чем на фары автомобиля.
Она сделала смелый, но осторожный шаг вперед, чтобы проверить, что там на самом деле. Мысль о том, что это может быть настоящий фонарь, освещающий дорогу, давала надежду на спасение. Пробравшись сквозь заросли, Юля вышла на незнакомую грунтовую дорогу, освещаемую старым фонарем на деревянном столбе.
«Вероятно, фонарь закоротило из-за сильного дождя, а метким ударом камня я привела его в чувство», — с легкой улыбкой на лице предположила Юля. Такое часто происходило с фонарем у крыльца ее детского дома, который включался и выключался при удачном ударе по нему крупной палкой.
Фонарь освещал подножие горы, откуда выходила широкая дорога. Ступив на нее, Юлю снова окатило холодным дождем, от которого ранее ее укрывала густая крона деревьев. Она сорвала лист лопуха у дороги и, собрав им струи дождя, стекавшие по скале, наконец утолила жажду. Затем снова взглянула на старый фонарь, рядом с которым росла высокая сосна, и заметила на нижней ветке огромного черного ворона.
— Ты спас меня! — с улыбкой крикнула Юля. Ворон посмотрел на девушку своим блестящим черным глазом, но ничего не ответил. Он был настолько большой, что один его клюв был не меньше ее кулака. От переполнявшего ее счастья ей хотелось расцеловать птицу.
Юля не знала, куда ведет эта дорога, но любая дорога была лучше, чем густой беспроглядный лес. Забежав в большую расщелину у подножия горы в надежде спрятаться от дождя и в сухости дождаться рассвета, Юля села на небольшой камень, отколовшийся от стены. Птица громко каркнула еще раз, продолжая мокнуть на ветке под дождем.
Внутри пещеры было темно и прохладно. Юля внимательно рассматривала птицу, а затем переключилась на скалистые стены внутри пещеры, которые выглядели так, словно их вручную долбили мелкой стамеской. Девушка снова достала телефон: на часах было начало четвертого. Но на улице была сплошная темень из-за затянутого тучами неба, и ливень, казалось, утихать не собирался. Сидеть на месте и скучать Юля не умела. Она вновь включила фонарик, решив осмотреть глубину пещеры.
«Может, тут есть наскальные рисунки древних людей?» — воодушевилась девушка, разглядывая высоченный потолок, с которого свисали огромные наросты солей кальция, напоминающие ледяные сосульки. Под ногами была сухая грунтовая насыпь, а впереди кромешная тьма, конца которой, кажется, не было. Юля светила себе под ноги фонариком, чтобы ни на что не напороться. В какой-то момент девушка словила странное ощущение, словно она прошла сквозь толщу прохладной воды. Это состояние напомнило ей то чувство, как будто она использует свой дар, чтобы пройти через какой-либо материальный предмет, только немного иначе. Ей это показалось странным, ведь никакой преграды впереди она не увидела и дыхание не задерживала. Но то, что произошло дальше, показалось Юле еще удивительнее. В туннеле заметно посветлело, стало значительно теплее и воздух стал суше. Она выключила фонарик за ненадобностью, мельком заметив отсутствие сотовой сети на экране.
«Вероятно, туннель глушит связь», — предположила Юля, убирая телефон в карман.
Любопытство гнало ее вперед. У выхода из туннеля Юля заметила, что дорога впереди была абсолютно сухая: дождя словно и не было вовсе. На небе не было ни облачка. Вдали было отчетливо слышно пение птиц. Наступал рассвет. Девушка аккуратно ступала вперед, словно на выходе из туннеля ее поджидала опасность.
— Что произошло? Как такое возможно? — недоумевала Юля, осматриваясь по сторонам. Сделав наконец, решительный шаг вперед, она оказалась посреди красивого лесопарка. Деревья здесь росли более разрежено, а на траве цвело много разных цветов. Единственное, что не изменилось, это старый фонарь на деревянном столбе у выхода из туннеля. Точно такой же, как был с другой стороны. Вот только этот фонарь не горел. Юля подошла и сильно пнула его в надежде, что он загорится, но ничего не произошло. Только вновь раздалось уже знакомое «Кар».
— Как ты здесь оказался? — удивленно спросила Юля, взглянув на черного ворона, что сидел на нижней ветке высокой сосны. Ворон в ответ смотрел на нее, не мигая.
С детства обладая отличным слухом, девушка услышала вдали объемные хлопающие звуки, похожие на взмахи птичьих крыльев. Юля обернулась и внимательнее вгляделась в пространство между деревьями, откуда вскоре вылетела стая птиц, сбиваясь в одну большую черную тучу. Это был десяток воронов, стремительно летевших прямо на нее. Испугавшись нашествия пернатых бандитов, она ринулась обратно в пещеру, но было поздно — вороны оказались быстрее. Огромные птицы, изумительно похожие на своего брата, сидящего на сосне, окружили девушку. Воронов оказалось слишком много, чтобы сопротивляться. Юле ничего не оставалось, как просто замереть и прикрыть лицо руками, чтобы те не повредили ей глаза. Но птицы и не планировали наносить девушке ущерб. Они только кружили вокруг нее, громко крича, словно переговаривались друг с другом. Крупные птицы хлопали крыльями, создавая ветер вокруг нее, развевая выбившиеся пряди волос из хвостика на затылке. Сделав несколько кругов вокруг Юли, птицы с громкими криками улетели прочь, не задев ее и крылом. Сердце бешено колотилось от испуга, и Юля с опаской взглянула сквозь пальцы.
— Что это было? — опустив руки от лица, она смотрела вслед удаляющейся стае, что с каждым мгновением становилась все больше похожей на скопление маленьких черных точек в небе. Кругом стало спокойно, словно ничего не произошло.
«Что им нужно было от меня?» — пыталась понять девушка. — «Может искали еду?» — предположила она, и немного придя в себя после налета пернатых, взглянула на туннель и от удивления округлила глаза.
— А где гора? — воскликнула она.
Но никакой горы не было. Туннель с этой стороны уходил в большой холм, покрытый зеленой травой и мелкими желто-белыми цветами, словно пушистым ковром. Возле входа в туннель стояла деревянная табличка, вбитая в землю на колышке, с аккуратно вырезанными вручную буквами и Юля вслух прочитала:
— «Внимание! Вы покидаете Ресепториум».
Название показалось очень странным и незнакомым. Юля никогда раньше такого не слышала.
«Наверное, какой-то поселок», — подумала она и шмыгнула носом, вытирая капли, падавшие на лоб с мокрых волос.
Резкая перемена погоды и пейзажа не давала ей покоя, и Юля решила снова пройти по туннелю, чтобы во всем разобраться. Включив фонарик, она вошла в темноту пещеры, и через несколько метров она снова ощутила это странное чувство прохождения сквозь материю, после чего воздух снова стал холодным и влажным. На выходе девушку вновь встретили проливной дождь, сосна, ворон и фонарь, который снова зажегся без посторонней помощи.
— Не поняла… — встряхнув пшеничными волосами, Юля развернулась и пошла обратно. Очень скоро она снова оказалась в светлом лесопарке, где дождя как не бывало. Зато были фонарь, сосна и ворон.
«Я явно сплю или сошла с ума», — подумала Юля и выдернула из руки тонкий светлый волосок.
— Ай! — она поморщилась от боли, потирая руку. — Ну точно, сошла с ума! — вздохнула Юля и уселась под сосну, на которой все так же важно восседал ее не слишком общительный знакомый.
На экране мобильного телефона было уже четыре утра, батарея по-прежнему была заряжена наполовину, а вот сети не было совсем.
У Юли не осталось сил, чтобы продолжать свое расследование. Единственное, на что ее хватило, это принять решение, что лучше всего дождаться полного рассвета здесь, ведь тут было значительно суше и теплее. Юля прислонилась спиной к дереву, и сама не заметила, как вскоре задремала.
Глава 4. Психотерапевт.
Тина.
На небе не было ни облачка. Солнце находилось в зените и ярко светило на полностью высохший асфальт. От проливного дождя остались мелкие лужи на обочине дороги и в бетонных клумбах, внешне напоминающих большие фужеры. Слегка поникшие многолетние цветы в клумбах украшали вход в муниципальное здание, окрашенное в горчичный цвет. Возле серой входной двери висела табличка с надписью «Государственная поликлиника № 48» и ее режим работы.
Металлическая дверь на тугих пружинах медленно открылась, и из нее вышла миниатюрная девушка, с усилием толкающая дверь всем своим хрупким телом. Выйдя на крыльцо, брюнетка посмотрела на небо и сощурилась от яркого света. Затем она взглянула на свои наручные часы с крупным круглым циферблатом, будто сверяя время по солнцу: время было 12:12. Она достала из кожаной черной сумки-клатча небольшое зеркальце и поправила макияж под глазами, который был слегка подпорчен из-за слез. После чего закурила тонкую длинную сигарету.
За ее спиной раздался звук натяжения тугих пружин металлической двери, и на крыльцо вышел взрослый мужчина крупного телосложения. Он был выше девушки сантиметров на пятнадцать, хотя она была в туфлях на высоченных шпильках.
— До следующей недели, Тина, — сдержанно улыбнулся мужчина, быстрым шагом спускаясь по лестнице. — Быть добру! — махнул он рукой, усаживаясь за руль синей иномарки, припаркованной рядом с крыльцом. Было видно, что мужчина очень спешил.
— Всего доброго, Владимир Петрович, — выдыхая сигаретный дым, произнесла Тина с едва натянутой улыбкой.
Тине нравился этот психотерапевт, он был лучшим из всех, к кому она обращалась. После череды травмирующих событий Тина обращалась к разным психологам, но исключительно к женщинам, потому что довериться мужчине ей было намного сложнее. К сожалению, много месяцев терапия не приносила никаких результатов, пока ее последний психолог не посоветовала ей обратиться к Баринову. Тина долго сомневалась, но решила рискнуть и не пожалела.
Владимир Петрович Баринов — психиатр с многолетним стажем, главный врач психиатрической городской больницы, а по совместительству консультирующий психотерапевт, которого пригласила районная поликлиника в качестве «приходящего» специалиста. А он, пользуясь случаем, проводил там свои сеансы психотерапии во внеурочное время, как говорится, «мимо кассы». Тине это было только на руку: неофициальные сеансы нигде не отмечались и не фигурировали в ее истории болезни. С Владимиром Петровичем Тина работала над своими проблемами уже более полугода. Ей казалось, что он понимал ее лучше, чем все остальные несмотря на то, что он мужчина. Он никогда не обесценивал ее чувства и не приводил примеры из своей личной жизни, что ужасно раздражало Тину в других специалистах. Владимир Петрович всегда внимательно ее выслушивал, обращая внимание на брошенные ею вскользь фразы. А также он никогда не лез не в свое дело, как, например, сейчас: он не сделал Тине замечание за курение, хотя прекрасно знал, что ей всего шестнадцать лет.
Девушка проводила взглядом уезжающую машину врача, с облегчением выдыхая сигаретный дым. Как только автомобиль скрылся за поворотом, она сделала еще одну затяжку и, опомнившись, достала из сумочки выключенный мобильник. Тина, как и другие жители Ресепториума, не очень привыкла пользоваться мобильным телефоном, ведь сотовой сети в Ресепториуме не было. Но в Куаттуре (что означает обычный мир) телефон был необходим. Нажав на кнопку включения, она терпеливо ждала, пока прогрузится заставка. Как только сеть появилась, ей сразу пришло смс пятидесятиминутной давности от «Паша (город)» с содержимым: «Как освободишься, маякни! Я отпрошусь с работы, пообедаем вместе в нашем кафе!», а завершал это сообщение милый смайлик с поцелуйчиком. Тина быстро ответила на сообщение кратким «Иду» и, потушив сигарету, бросила ее в стоящую рядом урну.
Несмотря на полуденное время, на улице было немноголюдно, словно сейчас не конец июля, а утро первого января, когда город отсыпается после бессонной ночи. Широкий восьмиполосный проспект, вдоль которого шла Тина, был почти пустым: утренние пробки давно закончились, а до вечерних было еще очень далеко. На улице было так тихо, что девушка слышала стук собственных каблуков, цокающих об асфальт, но громче всего звучали ее собственные мысли. Тина снова и снова прокручивала сегодняшний разговор с психотерапевтом. Врач предложил ей начать прием антидепрессантов в дополнение к психотерапии. Тина всегда боялась, что однажды он ей это предложит. Принимать антидепрессанты она не хотела по трем причинам.
Во-первых, она не хотела зависеть от еще одних таблеток. Она уже принимала один серьезный препарат для поддержания сердечного тонуса, назначенный ей кардиологом.
Во-вторых, она узнала, что от антидепрессантов сильно толстеют, а потом годами не могут похудеть из-за нарушенной химии в мозге. Толстеть Тине совсем не хотелось, как и любой девушке ее возраста. Хотя в ее случае это могло бы пойти ей на пользу. Вес девушки не достигал и сорока килограммов, при росте сто шестьдесят сантиметров.
В-третьих — секс. Побочный эффект в виде пониженного либидо мог полностью перечеркнуть ее интимную жизнь на период лечения. А потерять даже на время единственный способ расслабиться и снять стресс она просто не могла. Ведь в любви ей страшно не везло, зато с партнерами для краткосрочных отношений у нее было все в порядке.
«Если бы я могла ему рассказать все…» — думала Тина, тяжело вздыхая. — «Наверное, мое состояние было бы уже намного лучше, и терапия была бы эффективнее и без антидепрессантов».
Девушка не могла довериться врачу полностью, как ей бы того хотелось. Она не имела права раскрывать информацию о своем даре и о Ресепториуме — мире, в котором она жила всю жизнь. На встречах ей приходилось говорить завуалированно, придумывать похожие ситуации в других локациях, с другими людьми, чтобы не раскрыть тайну всего измерения. Ей было очень сложно делиться сокровенным, контролируя каждое слово, особенно когда эмоции зашкаливали. А после каждой встречи девушка прокручивала в голове их разговор с врачом, сильно тревожась, не сказала ли она чего лишнего.
Тина, конечно же, понимала, что эффективность таких консультаций была крайне низкой. И все было бы проще, если бы она могла обратиться к специалисту из Ресепториума. Но она не могла. Ей не хотелось, чтобы кто-то из ее знакомых узнал о том, что она ходит на консультации к «мозгоправу».
Ресепториум — это как маленькая деревня, в которой информация разлетается очень быстро, особенно в молодежных кругах. А то, что несовершеннолетняя ученица обращается за помощью к специалисту, сразу дошло бы до руководства интерната, где она проживала.
Больше всего ее пугало не то, что люди узнают о факте ее психотерапии, а то, что именно привело ее к терапии. Об этом не знал никто: ни любимый старший брат Женя, ни лучшая подруга Лера. Эту тяжелую ношу, как огромный булыжник на шее, Тина несет в одиночку уже в течение трех лет. И только сейчас, насколько могла, Тина решила довериться человеку, далекому от мира Ресепториума — Владимиру Петровичу.
Тина шла в своих мыслях почти до самого кафе, где была назначена ее встреча с «Паша (город)». Тридцать пять минут пешей прогулки на каблуках прошли для девушки совершенно незаметно: она шла так уверенно, будто шла босиком. Не дойдя до пункта назначения нескольких сотен метров, Тина свернула в узкий переулок. Девушка прекрасно понимала, что парень давно ее ждал в кафе и его обеденный перерыв сильно был ограничен по времени, но собственные дела для нее были превыше любых встреч с парнями.
Она быстро преодолела узкий переулок между старыми купеческими домами, в которых уже вряд ли кто-то проживал. Оказавшись в тупике, девушка остановилась перед старой полуразрушенной церковью, своими размерами больше напоминающей маленькую часовенку. Вот уже три года эта церковь была приговорена к сносу, но ничего, кроме периодически обновляющейся красно-белой ленты вокруг нее с табличкой «Опасно! Не входить!», не менялось. Тина аккуратно нагнулась и прошла под развевающейся на ветру лентой, придержав ее рукой. Переступая завалы мусора и груды камней, Тина не спеша зашла внутрь, осматриваясь по сторонам. Все было тихо, как и на прошлой неделе, и месяц, и год назад. Купол старой церкви все так же лежал на полу, а в потолке вместо него сиял огромный выход к голубому небу, откуда пробивались солнечные лучи, эффектно подсвечивая столбы пыли, витающей в воздухе. На еще сохранившейся части потолка и разбитых стенах были нарисованы белые облака, на которых лежали ангелочки в образе маленьких детей с крыльями. Такую роспись уже давно никто не делал в современное время, что говорило о многовековой истории этой церквушки. Большая часть росписи была размыта дождями и разъедена плесенью, а тем рисункам, что удалось уцелеть, досталась суровая участь быть разрисованными краской из баллончиков местной шпаны.
Тине здесь очень нравилось, потому что тут никогда не было людей. В отличие от действующих городских церквей, тут она чувствовала себя по-настоящему уединенной с Богом, в существование которого она сама до конца не верила. Точнее, она не верила, что Бог верит в нее. Несмотря на строительную пыль от раскрошенных камней, залежи мусора и осколки пивных бутылок вокруг, девушка ощущала себя здесь комфортно. Ведь для нее главным было то, что здесь ее точно никто не подслушает и не помешает ей говорить с НИМ откровенно. Она подняла свои азиатские карие глаза на огромное деревянное распятие Христа, прогнившее до самого основания, а затем не спеша подошла к каменному алтарю. Достав из своей сумочки заранее приготовленную церковную свечку, она коснулась указательным пальцем ее основания, и воск стал медленно плавиться, как от огня. Затем она поставила свечу на покачнувшийся от прикосновения алтарь, который весь был залит желтым воском от сотни старых свечей.
Тина еще раз подняла взгляд на образ распятого Иисуса Христа и тихо прошептала фразу, которую повторяла на этом месте каждую неделю уже на протяжении двух лет:
— Если ты все еще слышишь меня… — она с трудом проглотила ком в горле. — Знай, я сожалею о содеянном… Я не имею права просить тебя… я буду умолять… — с болью в сердце прошептала она. — Не допусти, чтобы мои грехи отразились на моем брате.
Произнеся эти слова, она глубоко вздохнула, чувствуя, как ей не хватает воздуха, словно кто-то надавил ей на грудь.
— Терпи… — тяжело дыша, прошептала себе под нос Тина, хватаясь рукой за сердце. — Скоро пройдет…
Опустив глаза, она перекрестилась три раза и поспешила к выходу. Перед уходом она мельком взглянула на поставленную свечу: фитиль вспыхнул красным огнем, словно кто-то зажег над ним спичку. Преодолев препятствия на обратном пути в виде мусора и камней, девушка вышла из церкви и, достав из сумки таблетки, прописанные кардиологом, быстро проглотила одну, даже не запивая ее. Вернувшись на проспект, она ощутила, как ей снова стало легче дышать, а боль в сердце сошла на нет.
Глава 5. Ледяной кофе.
Тина.
На перекрестке двух главных магистралей города Тина остановилась перед пешеходным переходом и закурила. Загорелся зеленый, но она не торопилась переходить улицу и наслаждалась каждой затяжкой.
«Он уже там», — подумала она, глядя в сторону кафе через дорогу. — «Не хочу рисковать, покурю тут, чтобы он точно меня не увидел с сигаретой».
Тина встречалась с парнями исключительно ради знаков внимания от них, подарков и секса. Без каких-либо обязательств с ее стороны. Каждые ее отношения с мужчиной длились не более двух-трех месяцев, и это был предел, чтобы не привыкать к человеку. Да и кандидаты были не слишком подходящие, чтобы строить что-то более долгосрочное. Отношения она всегда прерывала сама либо вела себя так, чтобы парень сам ее бросил, ведь любви она не искала. Она уже была у нее. Безответная… но была.
Снова загорелся зеленый сигнал светофора, и Тина, выбросив окурок, уверенным шагом двинулась через дорогу, на ходу закинув в рот клубничную жвачку, чтобы парень точно не учуял запах табака.
Преодолев большой перекресток, девушка вышла прямо к кафе с открытой летней верандой. Снаружи все выглядело просто и без изысков, как и у многих заведений бюджетного сегмента. Деревянные столики стояли недалеко друг от друга, над каждым из которых был свой индивидуальный зонтик, защищающий от солнца и возможного дождя. По периметру был расположен низенький деревянный заборчик, украшенный красными и розовыми петуньями в продолговатых горшках.