Ресепториум

Тина.

— Ты забыла свою розу, — напомнил Рома, любезно открывая перед Тиной дверь автомобиля.

— Я не забыла… — таинственно ответила Тина, усаживаясь на переднее сиденье. Рома заинтересованно взглянул на нее, и она поняла, что ей удалось заинтриговать парня, как она и хотела.

Снаружи Тина выглядела серьезной и отстраненной, а внутри… Внутри сердце Тины бешено колотилось в груди, словно пыталось выскочить наружу. На миг она даже обеспокоилась, что Рома мог услышать издалека, как сильно билось ее сердце. Одна мысль о том, что вот-вот они останутся наедине, сбивала ее дыхание. От волнения ей ужасно хотелось курить.

«В случае чего, свалю все на тахикардию от переутомления», — решила она. — «Хоть какой-то плюс от моего диагноза».

Тина не скрывала того, что без памяти была влюблена в Рому. Да и Рома сам это прекрасно знал. Вот только эта тема никогда не поднималась. Последний раз, когда они оставались наедине дольше, чем на пять минут, была позапрошлая новогодняя ночь. Для Тины та ночь была одной из самых лучших в ее жизни, хоть и закончилась она не самым лучшим образом. С того момента прошло уже полтора года, а воспоминания о ней были настолько яркими, словно это было вчера.

— Я не могу появиться перед братом с таким компроматом, — призналась Тина, когда Рома сел за руль.

— Все понял… — с усмешкой протянул Рома, повернув ключ зажигания. Мотор приятно заурчал.

— А я уж ненароком подумал, что тебе противен этот парень.

— С чего ты так решил? — спросила Тина, не меняясь в лице, словно ей было это неинтересно. Ей показалось, что Роме важно знать, какие отношения между ней и Пашей. Или ей только хотелось так думать?

— Хм… — задумчиво хмыкнул Рома. — Не забрала его подарок, целовалась с открытыми глазами, в разговоре была холодна… — перечислял он, въезжая в поток машин на дороге. — Для меня это звоночек, как для парня.

Тине было приятно, что Рома обратил внимание на все эти детали. В груди разлилось приятное тепло.

— На все есть свои причины, — едва заметно улыбнувшись, ответила она, и затем уточнила:

— И, к слову, я всегда целуюсь с открытыми глазами.

— Не всегда! — уверенно заявил Рома. И он был прав.

Сердце Тины крепко сжалось, будто его зажали в тиски. Это была правда. Она целовалась с закрытыми глазами, но только с тем, кого любила по-настоящему.

— Паша замечательный, — спокойно сказала Тина. — Мне даже немного жаль рвать с ним отношения. Но это необходимо, — она опустила глаза и начала рыться в своей сумочке в поиске сигарет.

— Кому необходимо? — удивился Рома, взглянув на Тину.

— Обоим, — вздохнула она. — Нам не стоит привыкать друг к другу. — В голосе девушки звучало одновременно равнодушие к ее текущим отношениям и боль — тягучая боль от ее безответной любви на протяжении всей ее жизни.

Безответно любят либо ее, либо она любит безответно. В любом случае один из партнеров всегда остается несчастным. Со временем Тина пришла к выводу, что никогда и никого ей больше не удастся полюбить. И если судьба ее обрекла на такую участь, то лучше уж она почаще будет менять партнеров, чтобы конфетно-букетный период в ее жизни никогда не заканчивался.

— Почему именно он? — спросил Рома. — У нас в Ресепториуме свободные парни закончились? — Он широко улыбнулся, не сводя глаз с дороги.

— Из свободных… и нормальных… — Тина поочередно сделала акцент на каждом слове, и затем добавила:

— Остался лишь мой брат, — она слегка улыбнулась, доставая из пачки тонкую сигарету.

Рома ничего не ответил, и лишь улыбался, глядя на дорогу. Обхватив сигарету пухлыми губами, Тина едва коснулась ее кончика своим указательным пальцем, и сигарета мгновенно вспыхнула огнем. Она нажала на кнопку стеклоподъемника, и окно быстро поползло вниз. Тина с наслаждением выдохнула сигаретный дым в открытое окно. В боковом зеркале она обратила внимание на черную «Mazda 3», что уже некоторое время ехала за ними. Судя по частым взглядам Ромы в зеркало заднего вида, ему это не очень нравилось.

— Честно говоря, до сегодняшнего дня я был уверен, что ты девственница, — провокационно заявил Рома и взглянул на Тину. Она рассмеялась, запрокинув голову назад, и уставилась в потолок машины, пряча взгляд от парня. Рома отвернулся и снова посмотрел в боковое зеркало.

— Ты думал, что я буду сидеть и ждать златовласого принца на белом коне? — подавив возникшее смущение, она, усмехнувшись, взглянула на Рому.

— Зачем же ждать? — он посмотрел ей в глаза, и его брови игриво подпрыгнули. — Вот я, вот конь! — Рома легонько стукнул по рулю обеими руками и, улыбнувшись, провокационно добавил: — Для тебя я всегда свободен!

Тина знала эту игру Ромы. И ей нравилась эта игра. Она всегда старалась отвечать ему так, чтобы ему понравилось.

— Обсуди это с моим братом! — также хитро глядя на парня, ответила она.

— Один — один! — кивнул парень и лучезарно улыбнулся.

Они оба замолчали.

Глядя в его светящиеся глаза, Тина поняла, что ответом он был удовлетворен. Она тоже. Еще несколько минут они ехали молча, каждый глядел в свое окно, и оба улыбались. Каждый думал о своем, и оба знали, что думают они об одном и том же.

Остановившись на светофоре в ожидании зеленого света, Рома взглянул на Тину. Она буквально почувствовала на себе его взгляд, словно он касался им ее приоткрытых губ. Рома, без капли смущения, рассматривал ее: как ее тонкие пальцы держат сигарету, и как сигарета касается ее нежно-розовых губ. Ей было приятно ощущать этот взгляд. Ей казалось, словно он касался ее не взглядом, а своими слегка шершавыми подушечками пальцев. По ее коже пробежали мурашки. Тина поймала себя на мысли, что ей страшно заговорить с Ромой, чтобы не спугнуть этот взгляд. Она делала медленные затяжки и молча выдыхала сигаретный дым в открытое окно, не глядя на парня.

— Вот объясни мне… — первым нарушил тишину Рома, не сводя с девушки взгляда. — Почему я не могу запретить тебе курить в моей машине? — с легкой претензией в голосе спросил он, отчего Тина широко улыбнулась. — Я даже твоему брату запрещаю это делать! Правда, он делает вид, что не слышит меня в этот момент, — вздохнул Рома, закатив глаза. — Но это уже другой вопрос.

Выдержав недолгую паузу, девушка усмехнулась и, повернувшись к парню вполоборота, сказала:

— Ну если бы мой брат умел так же сексуально курить, как я… — без доли смущения Тина сделала финальную затяжку, не сводя с него глаз. — …не думаю, что ты бы стал ему запрещать.

Тина слегка приоткрыла губы, и из них начал плавно выходить дым в сторону Ромы. Он сомкнул губы и, не сводя взгляда с девушки, прищурился и слегка покачал головой, как бы мысленно говоря ей: «Ой, что ты творишь…». Рома собирался что-то сказать ей, но сигнал клаксона стоявшей сзади «Мазды» сбил его с мысли.

— Да че ты сигналишь?! — рявкнул Рома, глядя на отражение «Мазды» в боковом зеркале. — Объезжай! — он показал круговые движения рукой. «Мазда» включила левый поворотник и, перестроившись в крайний левый ряд, сравнялась с машиной ребят и остановилась у яркой, недавно нарисованной стоп-линии. Светофор снова загорелся красным, и тонированное стекло «Мазды» опустилось вниз. Из приоткрытого окна высунулась наполовину лысая, наполовину бритая мужская голова с весьма неприятным выражением лица.

— Ты че, ослеп, але?! Зеленый свет! — с претензией в голосе рявкнул мужчина. На вид ему было лет тридцать пять, не меньше. — Ты едешь или трындишь со своей бабой? — грубо добавил он.

Несмотря на агрессивный вид водителя Mazda, Тина ничуть не испугалась. Рядом с Ромой она чувствовала себя абсолютно спокойно и безопасно.

— Сладенький, а руль у тебя в стороны не крутится, или ты не умеешь? — тонким наигранно-милым голоском произнес Рома, улыбаясь в лицо агрессору.

— Слышь ты, черт! — перешел на открытые оскорбления бритоголовый, от злости выпучив глаза. — Я за рулем сидел, когда ты еще мамкину сиську сосал! — его явно задело ерничество молодого парнишки.

— Сосать сейчас будешь ты! — спокойно и уверенно сказал Рома, и широко улыбнувшись своему противнику, закрыл окно. Он воспринял его оскорбления исключительно как вызов к автомобильному поединку.

В этот момент Тина поняла, что эта поездка спокойной больше не будет. Нажав на кнопку стеклоподъемника, она торопливо выбросила сигарету в быстро сужающуюся оконную щель. Девушка прекрасно знала неспокойный нрав парня, и понимала, что он задумал. Для Ромы соревнование в автомобильной гонке было одним из основных способов проявить свою силу, продемонстрировать свой авторитет. Тина это принимала и уважала. В какой-то мере ей это было даже приятно. Ведь сейчас все это он демонстрировал именно для нее. Она не испытывала ни капли страха и доверяла Роме абсолютно во всем, и особенно в вождении автомобиля. Тина даже не сомневалась, кто будет победителем в этой гонке. Рома еще ни разу не проигрывал на ее памяти. Хотя ей было совершенно безразлично, выиграет Рома или проиграет в этом неофициальном поединке. Ее отношение к нему от этого никак не изменится, ведь это всего лишь игра.

— Чувак, ты даже не представляешь, что у меня под капотом! — тихо пробормотал Рома себе под нос, и Тина пристегнула свой ремень безопасности. Как только вновь загорелся зеленый свет, обе машины с ревом двигателей одновременно рванули вперед. Следующие несколько минут пролетели для всех незаметно. Тина поначалу считала оставшиеся позади перекрестки и красные светофоры, но быстро устала, так как они пролетали их с такой скоростью, словно ракета. Девушка смотрела только на Рому и даже не замечала, где сейчас находится его противник и кто из них лидирует. Тина всю дорогу наблюдала, как голубые глаза парня быстро перебегали с дороги на спидометр, затем обратно на дорогу, на зеркала и снова на спидометр. Его жилистые руки уверенно держали руль, и только правая рука периодически переключала передачи, быстро возвращаясь обратно на руль. В горящих глазах парня Тина видела азарт и море адреналина. В эти минуты ничего, кроме дороги, в его жизни не существовало. Через пару кварталов, по ехидной улыбке блондина, Тина поняла, что гонка была окончена. Обернувшись назад, она увидела свернувшую с проспекта черную «Мазду».

— Быстро он сдался! — усмехнулся Рома, сбавляя скорость. — Как думаешь, он не сильно расстроился? — он повернулся к Тине, довольно улыбаясь.

— Я думаю, он всю ночь проплачет в подушку, — посмотрев на Рому, она кокетливо заправила за ухо пряди волос. Рома рассмеялся в ответ на ее шутку.

Остальную часть дороги до Ресепториума Рома и Тина наслаждались обществом друг друга. Больше им никто не мешал. Рома специально ехал намного медленнее разрешенной скорости, чтобы подольше находиться в обществе Тины. Ей это нравилось. Они кокетливо переглядывались и лишь изредка заговаривали на отвлеченные темы, обмениваясь лишь парой фраз. Затем они снова погружались в приятную для обоих тишину. Тина в этом молчании видела намного больше смысла, чем в громких словах.

Юля.

Дверь кабинета завуча с легким скрипом распахнулась, и первым в глаза Юле бросился большой дубовый письменный стол, обтянутый натуральной кожей. Вдоль стен кабинета стояли несколько массивных шкафов и стеллажей с множеством подписанных ящиков и разноцветных папок. Кабинет выглядел очень светлым, несмотря на тяжелые темно-серые шторы, закрывающие часть большого окна от яркого полуденного солнца. За столом стояла высокая, стройная девушка азиатской внешности с забранными в высокий пучок темными волосами — та самая, что кричала из окна на непослушных мальчишек. Девушка что-то усердно искала на своем рабочем столе, то и дело поправляя сползающие по ее маленькому носу прямоугольные очки в черной толстой оправе.

— Что, Трофимов? Опять накосячил, решил добровольно сдаться? — не поднимая взгляда на Женю, спросила она, перекладывая бумаги из одной стопки в другую.

Юля обратила внимание, что, несмотря на занятость завуча, она обращалась к Жене именно так, чтобы тот отчетливо мог видеть ее губы и прочитать каждое сказанное ею слово.

— Обижаете, Нина Дмитриевна! — растекся в улыбке Женя, подпирая собой дверной проем. — О моих косяках вы узнаете последней!

После этих слов Нина строго взглянула на парня и, вероятно, собиралась отчитать его за неуместные шуточки. Однако, увидев стоящую рядом с ним незнакомку, резко изменилась в лице.

— Что случилось? — Нина Дмитриевна обеспокоенно посмотрела на Юлю, а затем снова на Женю.

— Я привел к вам новенькую! — с гордостью произнес Женя. — Встретил ее спящую у портала, — добавил он, подталкивая Юлю вперед.

— Спящую у портала? — возмущенно переспросила завуч, и тут же спохватилась, обратив внимание на разорванную в клочья и окровавленную штанину Юли:

— Бог ты мой, ты ранена! — шатенка забегала по кабинету в поисках аптечки.

— Не переживайте, все в порядке, — успокаивала ее Юля. — У меня уже все зажило! — сказала она, но завуч словно ее не слышала, обеспокоенно бегая от шкафа к шкафу.

Внешне Нина Дмитриевна совсем не выглядела как принцесса. По крайней мере не выглядела так, какими их запомнила Юля по детским сказкам. На ней не было пышного платья и дорогих украшений. На ней вообще не было никаких украшений, даже сережек, хотя уши были проколоты. Нина Дмитриевна была одета очень строго: в обтягивающую черную юбку до колен была аккуратно заправлена бежевая блузка с длинными рукавами, застегнутая на все пуговицы до самой шеи. Даже от одного взгляда на нее становилось тесно и дискомфортно. Такой образ, по мнению Юли, очень соответствовал ее занимаемой должности, но никак не ее молодому возрасту.

— Не надо лишней скромности! Садись сюда! — приказала Нина Дмитриевна, указав рукой на свое большое кожаное кресло.

Юля молча подчинилась приказу «принцессы».

— У нее дар регенерации! — вмешался Женя. — Пока вы бегаете за ваткой, у нее уже все заживает, — посмеялся парень.

Юлю удивлял фамильярный тон Жени по отношению к человеку, старшему по положению, хотя он и обращался к принцессе на «Вы». Судя по всему, между Женей и Ниной Дмитриевной почти не было разницы в возрасте. «Но должна же существовать какая-то субординация?» — размышляла Юля.

— Не настолько быстро, конечно, — добавила Юля, глядя, как принцесса присела перед ней на корточки и начала осматривать ее колено.

— Потрясающе… — тихо себе под нос проговорила Нина, осматривая заживший рубец на колене блондинки.

— А еще у нее дар фазирования! — громко из-за спины Нины добавил Женя.

— Так, Трофимов! — обернулась завуч, поднимаясь с корточек. — Иди займись своими делами! Я скоро сама тебя найду и задам несколько вопросов.

— А где же ваша благодарность?! — не унимался Женя, прислонившись плечом к дверному проему. — Я вообще-то потратил свое время, привел ее сюда, выполнил работу службы безопасности, — смеялся парень, не желая уходить.

В какой-то момент Юле показалось, что Женя заигрывает с молодой заведующей учебной частью.

— Так! — командным тоном произнесла Нина. — Со службой безопасности я сама разберусь! А в знак благодарности я тебя не накажу сегодня! — ответила она, осекая игривое настроение парня.

— За что? — возмутился Женя. Его улыбка тут же погасла.

— Вот только не надо притворяться! — прищурилась Нина. — У тебя всегда найдется за что! Вспомни-ка лучше, что ты натворил за последнее время, о чем я еще не знаю… Вот за это, — улыбнулась она и буквально вытолкала парня за дверь.

— С территории школы ни ногой! — скомандовала она и закрыла дверь прямо перед носом Жени.

В это мгновение Юля испытала смешанные чувства. С одной стороны, она едва сдерживала улыбку, наблюдая за причудливыми взаимоотношениями между учеником и молодым завучем, которые выглядели очень милыми и непринужденными и были совершенно не похожи на привычные для Юли отношения учеников и преподавателей. Она предполагала, что причиной была совсем небольшая разница в возрасте между ними. Кроме того, сама Нина, несмотря на высокий чин, производила впечатление очень доброго и открытого человека. С другой стороны, Юле было тревожно и даже страшно. Она боялась оставаться наедине с Ниной, ведь довериться уже второму человеку за несколько часов после многолетнего затворничества было для нее непросто.

— Мы ведь с тобой и не познакомились даже, — улыбнувшись, сказала Нина, глядя на Юлю карими глазами через прозрачные линзы очков.

— Меня Юля зовут, — робко сказала блондинка.

— А я Нина Дмитриевна Райнер, — все с той же доброй улыбкой представилась Нина. — Я завуч этой школы. Ты можешь ко мне обращаться по любым вопросам, которые у тебя возникнут.

Смущенно улыбнувшись, Юля кивнула, крепко сжимая губы от волнения. Ее поразило, что, представляясь, Нина ни разу не упомянула о том, что принадлежит королевскому роду, благодаря чему производила впечатление не только доброго, но и очень скромного человека.

— Скажи мне, пожалуйста, вот что… — поправив очки на носу, сказала Нина. — Свою фамилию, полное имя и отчество, а также дату рождения.

— Калинникова Юлианна Владимировна, 27 апреля 1992 года, — четко и громко произнесла Юля.

— Какое красивое и необычное имя! — отметила Нина, записывая данные в блокнот. — Кто дал тебе его?

— Не знаю, — пожала плечами Юля. — Кто дает имена детям в детском доме?

— Детском доме… — тихо себе под нос повторила Нина, и ее улыбка плавно поползла вниз. Она о чем-то глубоко задумалась. Юля внимательно смотрела на нее, пытаясь понять, что могло ее так озадачить.

— Ты, наверное, очень устала и голодна? — прервав размышления, вдруг спросила Нина, начав что-то нервно искать на столе.

— Если честно, я ужасно хочу есть, — на выдохе робко произнесла Юля. — И с радостью приняла бы душ, если это возможно… — она осматривала себя со всех сторон.

— Господи, да, конечно, возможно! — Нина обеспокоенно взглянула на Юлю. — Только подожди еще пару минут, мне нужно сделать звонок, — она тепло улыбнулась девушке и отыскала под кипой бумаг черный стационарный телефон, стоявший рядом с современным компьютером. Нина набрала на телефоне три цифры, и в трубке послышался долгий гудок.

— Алло? Это Райнер! — прислонив телефонную трубку к уху, сказала Нина. — В школу нужен врач. Нет, срочная медицинская помощь не требуется, но желательно, чтобы был сегодня, — отвечала она кому-то на том конце провода. — Хорошо. Ждем.

От услышанного разговора по спине Юле побежали мурашки. Она снова вспомнила эту ужасную ночь и злосчастный приказ о переводе в психиатрическую лечебницу. Ей казалось, что еще многие годы она будет сторониться врачей и вообще любых медицинских работников.

— Наша школьная медсестра в летнем отпуске, поэтому я вызвала дежурного врача из госпиталя, — она вновь обратилась к Юле, повесив трубку.

— Но я совершенно здорова! — Юля испуганно вцепилась в кожаное кресло обеими руками, и все ее тело сжалось от напряжения.

— Ну что ты, не переживай! — Нина подошла к Юле и, присев перед ней на корточки, нежно улыбнулась и погладила ее по здоровой коленке. — Это стандартная процедура для всех новеньких, — успокаивала она встревоженную девушку. — Врач просто осмотрит тебя и, если надо, окажет помощь. Если помощь не требуется, то просто возьмет у тебя кровь для создания пропуска в Ресепториум.

— Это чтобы вороны снова на меня не налетали? — предположила Юля.

— И для этого тоже… — улыбнулась Нина. — Кстати, ты помнишь, во сколько часов они досматривали тебя?

— Около четырех утра, — с сомнением в голосе предположила Юля. — Точнее не скажу.

— Четырех утра?! — удивилась Нина, и ее прямоугольные очки слегка подпрыгнули на ее маленьком носике. Она снова задумалась, взглянув на настенные часы. Они показывали половину первого. Через несколько секунд Нина резко ударила ладонью по столу, от чего Юля слегка подпрыгнула. — Ладно! Разберемся!

Юля заметила, что Нина Дмитриевна была чем-то очень обеспокоена и даже возмущена. Но прямо недовольства не высказывала.

— Юля, дорогая, пойдем со мной, — Нина взяла в руки блокнот и ручку. — Тебе надо поесть и отдохнуть. Все остальное потерпит, — распорядилась она, открывая дверь своего кабинета и пропуская Юлю первой.

Юля, благодарно улыбнувшись, кивнула и вышла из кабинета. Нина закрыла за собой дверь на ключ и направилась вперед по коридору. Юля пошла следом за ней.

— Я отведу тебя в госпиталь, — на ходу поясняла Нина. — Это небольшая больничная палата вместе с медицинским кабинетом. Сегодняшнюю ночь тебе придется провести там.

От услышанного у Юли подкосились ноги, и, запнувшись о ковер в коридоре, она едва удержала равновесие. Нина быстро среагировала и подхватила Юлю за руку.

— Осторожнее! — сказала она, и вдруг оцепенела. Ее взгляд резко изменился, став отсутствующим, словно она погрузилась в транс.

— Зачем в больничную палату? — встревожилась Юля. — Я же полностью здорова! — напомнила она и добавила едва слышно:

— И если честно, у меня не очень хорошие ассоциации с этим…

— Да-а-а… — протянула Нина, медленно приходя в себя. Она отпустила руку девушки и посмотрела ей в глаза. — Я уже увидела…

— Что увидели? — нахмурилась Юля.

— Ничего, ничего, все в порядке, — резко сменила тему Нина, окончательно вернувшись в реальность. — Не беспокойся, пожалуйста, это лишь на один день, — успокаивала она Юлю, хотя больше это походило на оправдание. От одной только мысли о больнице у Юли сводило желудок от страха. Но интуиция ей подсказывала, что здесь, в этой школе, и даже в больничной палате, опасности для нее нет. Юля чувствовала, что никто здесь, в отличие от детского дома, не желает ей зла и ей по-настоящему стараются помочь. Просто она к такому совсем не привыкла.

— В госпитале очень уютно, — продолжала рассказывать Нина. — Сейчас там пусто, поэтому ты там будешь одна. Сможешь спокойно привести себя в порядок и отдохнуть, чтобы никто не мешал. Там есть свой отдельный душ и туалет, а также тебе прямо в палату принесут еду, — Нина улыбнулась, заглядывая в испуганные светлые глаза блондинки, и Юля выдавила в ответ улыбку.

— Хорошо, спасибо вам за заботу… — согласилась она, сглотнув нервный ком в горле. Нину такая реакция, похоже, устроила, и она продолжила:

— После осмотра врача мы тебя тут же переселим в общежитие к другим девочкам, — заверила Нина. — А пока ты приводишь себя в порядок, я все организую и улажу некоторые вопросы, — заботливо объясняла она. — Мне еще нужно решить, с кем именно ты будешь жить, ведь твое появление для нас, как снег на голову. Не сидеть же тебе все это время в коридоре.

Юля лишь согласно кивала и нервно улыбалась. Отказываться было глупо, потому что других вариантов у нее не было. А помыться, поесть и отдохнуть очень хотелось.

Они вышли из широкого коридора и вновь очутились в холле с мраморной лестницей и направились в противоположное крыло здания. Юля с интересом разглядывала сочетание эпох в интерьере школы. Высокие потолки, арки и гипсовые лепнины напоминали о давно ушедшем времени. А современные светильники на стенах и красные диваны в холле поддерживали современную моду, возвращая в настоящее.