Элитная школа «Сигма». Будь как они.
- -
- 100%
- +
Я мало знала Дмитрия Андреевича, но за проведённое в детдоме время научилась немного разбираться в людях. Такие, как он любят держать всё под личным контролем и никогда не упустят своей выгоды, а значит, вся эта лекция про спартакиаду – не просто так.
— Бо́льшей частью наши чемпионы были из числа одиннадцатиклассников, — продолжил тем временем директор. — Вы понимаете, к чему я веду, Мишель?
Он посмотрел на меня так, будто от ответа на этот вопрос зависело моё будущее. Моё изначальное желание сказать «Не очень» мгновенно улетучилось, и, немного подумав, я осторожно предположила:
— К тому, что в этом году некому будет выступать на вашей спартакиаде?
— Она не моя, — поправил меня директор. — Но в общем и целом, да.
— Простите, Дмитрий Андреевич, — я пожала плечами. — С радостью бы вам помогла, но я не спортсменка.
— Дело в том, — невозмутимо продолжил директор, — что большинство учащихся уже сделали свой выбор, касательно спортивных дисциплин. Большой теннис, фехтование, шахматы, дзюдо… Семьи наших учеников выбирают самые… полезные направления.
Я промолчала, не зная, что сказать.
— Далее, — директор смерил меня изучающим взглядом, — два года назад в перечень спортивных дисциплин вошла Зарница, и оба раза мы занимали в ней первые места.
Я молча кивнула, терпеливо дожидаясь, что именно он мне предложит. Участвовать в Зарнице?
— Увы, но в этом году никто из девушек не горит желанием записываться в сборную. В команду же нужно минимум две участницы.
— И вы хотите…
— И я предлагаю, — поправил меня директор, давая тем самым понять, что ещё не закончил. — Вступить вам в команду.
— Дмитрий Андреевич, — я посмотрела директору в глаза. — Неужели так трудно найти двух девочек, которым это реально интересно?
— Скажем так, — поморщился директор, — не все девочки готовы участвовать в подобных мероприятиях.
— Не готовы участвовать почему? — уточнила я.
Весь мой невеликий жизненный опыт подсказывал, что Дмитрий Андреевич предлагает мне кота в мешке. Ведь неслучайно в команду для участия в зарнице не пошёл никто из девчонок?
— Буду с вами честен, Мишель, — вздохнул директор. — Мало кто из девушек любит бегать по лесу в попытках сорвать вражеский шеврон и сохранить свой. Или захватывать флаг чужой команды. Или переправиться через реку…
Вот теперь всё ясно! Догонялки по лесу – это далеко не самая безопасная деятельность. Один толчок и ты катишься по земле, собирая все кочки и кусты… Да какая девочка в здравом уме согласится на такое?
— И вы хоти… — я, заметив недовольство Дмитрия Андреевича, тут же поправилась, — предлагаете мне… стать частью команды?
— Стать частью команды, — директору понравились мои слова. — Да, Мишель, именно это я и предлагаю. Конечно же, исключительно на добровольной основе.
Его губы говорили одно, а взгляд – другое. Мне только что предложили сделку – отчисление или Зарница.
Как говорится, выбор без выбора.
— Я согласна, Дмитрий Андреевич, — кивнула я. — Вот только… где вы найдёте вторую девушку в команду?
— Не беспокойтесь об этом, Мишель, — холодно улыбнулся директор. — Со следующей недели в ваше личное расписание будут внесены изменения. Что касается произошедшего сегодня… недоразумения, то считайте этот вопрос закрытым.
Изменившийся тон и голос Дмитрия Андреевича говорили об одном – Сделка заключена? Заключена. А раз так, то почему ты, Мишель, всё ещё здесь?
В таких случаях полагалось одно – поблагодарить начальство и максимально быстро исчезнуть.
Впрочем, я была рада такому исходу – Бог с ними, со спартакиадой и Зарницей! Главное – меня не исключат из школы!
— Спасибо, Дмитрий Андреевич, — я сделала шаг к выходу из кабинета.
Директор кивнул, принимая мою не очень-то искреннюю благодарность, как само собой разумеющееся.
— Но учтите, Мишель, ещё одно подобное нарушение – и я буду вынужден подписать приказ об исключении.
Я послушно закивала:
— Такого больше не повторится, Дмитрий Андреевич!
Он закрыл папку с документами, давая понять, что разговор окончен:
— Ступайте. И больше не подводите меня.
Когда за мной захлопнулась дверь кабинета, я с облегчением выдохнула – как бы сказали в детдоме: Прошла на тоненького.
И если во время беседы я держала себя в руках, то сейчас у меня случился внутренний эмоциональный всплеск – радость, удовлетворение, непонимание и… возмущение – всё смешалось воедино, отчего даже немного задрожали руки.
Переждав момент слабости, я неожиданно поняла, что сильно проголодалась, и на автопилоте пошла в столовую, обдумывая только что случившееся.
И чем дальше я удалялась от кабинета директора, тем сильнее нарастало это чувство… неправильности, что ли?
Казалось бы, я должна радоваться, что всё закончилось благополучно, но внутри меня поднималось запоздалое недоумение.
Получается, я на ровном месте нашла себе дополнительные обязательства! Дмитрий Андреевич просто… воспользовался мной?
Я прокрутила в голове события этого утра – обыск, взятая на себя вина, разговор с директором… Он точно понял, что ром не мой, а значит… значит, воспользовался ситуацией в своих интересах!
И всё это из-за Ники!
На мгновение горло стиснула горькая обида, но я тут же взяла себя в руки.
— Спокойно, Миша, — прошептала я себе под нос.
Очень захотелось высказать соседке всё, что я о ней думаю, но и ей, и мне, повезло, что в этот момент её не было рядом. Чуть успокоившись, я сказала себе:
— Посмотри на ситуацию со стороны.
Я сама заступилась за Нику – раз. Директор увидел возможность и воспользовался ею на благо школы – два. Я же сейчас могу обижаться на всех вокруг или… сделать правильные выводы.
Стоило мне об этом подумать, как обида тут же отпустила.
Не знаю, специально или нет, но Дмитрий Андреевич только что преподал мне отличный урок по манипулированию. Он решил проблему школы за мой счёт и сделал это так, что я ещё и рада осталась!
Это… красиво. Вот только случайность ли это?
На ум тут же пришла Галина Юрьевна, которая слишком уж целенаправленно искала ром. Возможно ли такое, что эта ситуация подстроена? Думаю, да… Была ли я целью этой комбинации? Думаю, нет…
Я думала об этом весь завтрак и даже когда шла после столовой на урок, то в очередной раз прокручивала в голове события этого утра. И настолько увлеклась, что чуть было не столкнулась с вывернувшим из-за угла Костей.
Мы поздоровались, и он, заметив моё выражение лица, вскинул бровь.
— Ты чего такая… задумчивая? — поинтересовался он, не сразу подобрав подходящее слово.
— Да как тебе сказать… — выдохнула я, раздумывая, с чего же начать свой рассказ.
Но не успела я приступить к рассказу, как к нам с Костей подошла Ника и, остановившись в шаге от нас, посмотрела на меня:
— Поговорим?
Глава 14
На короткий вопрос Ники «Поговорим?» я молча кивнула, и мы отошли к окну, где шум коридора был тише.
Костя несколько секунд наблюдал за нами – видимо, прикидывал, не придётся ли разнимать, – но, убедившись, что мы не собираемся вцепляться друг другу в волосы, скрылся в классе.
— Тебя не исключили? — безэмоционально произнесла Ника, хотя я видела, что её беспокоит эта ситуация, как бы она не пыталась всем своим видом доказать обратное.
— А всерьёз могли? — уточнила я, тоже стараясь держать голос нейтральным.
— Да, — кивнула она без колебаний.
— Тогда, к твоей радости или сожалению, — я чуть пожала плечами, — нет. Не исключили.
Я с ней говорила также ровно и безэмоционально, потому что иначе – вероятность драки всё же существовала. Я была на грани, чтобы не высказать ей всё, что я о ней думаю, стоило мне вспомнить про свалившуюся на меня Зарницу.
Ника помолчала, будто что-то решала.
— Что ты за это хочешь? — спросила она наконец.
Серьёзно? Ни «Извини», ни «Я была неправа», ни хотя бы тени неловкости? Она просто решила откупиться?
Я машинально хмыкнула, даже не осознав это.
— А во что ты оцениваешь своё пребывание здесь? — почему бы не сыграть в её игру.
Но как бы я ни хотела также ровно произнести эту фразу, вышло всё равно с фальшью. И Ника, я полагаю, это считала.
— Если тебе что-то нужно – скажи, — произнесла она чуть жёстче. — Если нет… значит, нет.
И вот тут раздражение подступило по-настоящему. Хотелось высказать всё – особенно то, как легко она распоряжается чужими последствиями! Но одна мысль удержала меня: я сама сделала то, что сделала. Она меня не заставляла. И не просила.
Да и что, если для неё сам факт, что она подошла – уже подвиг? А то, что она не сказала «Извини», так это, скорее всего, из-за того, что она очень дорого ценит свою гордость. Ведь она готова заплатить сколько угодно или достать, что угодно вместо того, чтобы сказать одно-единственное слово.
А может, она просто решила, что одного «Прости» мне будет мало? То есть оценила меня по себе…
— Мне от тебя ничего не надо, — едва покачав головой, сказала я.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в класс.
Пусть считает себя должной.
Это, пожалуй, было самым дорогим и самым приятным, что я могла вынести из этой истории.
***
Несколько часов до инцидента с папкой
Из-за сегодняшней дискотеки у нас отменили все дополнительные занятия, и поэтому после уроков мы были свободны. Ну как свободны… Кто-то украшал холл, кто-то помогал с фуршетом в столовой, а кто-то носил реквизит из каморки актового зала. В общем, все ученики и их классные руководители были при деле.
И в этом, как ни странно, элитная школа ничем не отличалась от моего детского дома. Хочешь праздник – организуй его сам. Не хочешь – всё равно окажешься при деле. Там это объяснялось нехваткой рук и денег, здесь – воспитательной концепцией. Но суть оставалась той же.
Насколько мне было известно, попечительский совет вместе с родителями учеников единодушно поддержали идею: дети должны сами участвовать в подготовке мероприятий, а не приходить на всё готовое.
При этом открытого недовольства среди учеников я не замечала – по всей видимости, большинство давно смирилось с установленным порядком и воспринимало его как нечто само собой разумеющееся. Однако в некоторых классах жизнь текла по иным, негласным законам: мажоры охотно перекладывали свои обязанности на отличников, щедро оплачивая их труд. И, судя по всему, отдельные классные руководители предпочитали закрывать глаза на эту негласную схему.
У нас же Игорь Ильич с самого начала пресёк любые попытки «договориться», не оставив пространства для двойных правил. Работают все – без исключений и конвертов.
И, глядя на то, как мои одноклассники – кто с энтузиазмом, кто с показной усталостью – всё же вовлечены в процесс, я поймала себя на неожиданно приятной мысли: мне нравится его подход. В нём есть что-то справедливое.
Когда я закончила со своей частью – надувать шарики с помощью насоса – Игорь Ильич не стал нагружать меня новой задачей, а просто позволил уйти. Позже я узнала, что он отпустил пораньше всех девочек, мол:
«Им ещё собираться, а начать мероприятие хочется вовремя».
Я не стала оспаривать это своеобразное правило и, приняв его как данность, спокойно вернулась в свою комнату.
Передо мной и вправду стояла непростая задача – выбрать, в чём я пойду. На этот случай у меня было несколько платьев. Сегодня я выбирала между шелковистым жемчужного оттенка с широким поясом на талии, расклёшенными рукавами и лёгкой, струящейся юбкой. И чёрным платьем миди с квадратным вырезом, объёмными длинными рукавами и разрезом на ноге.
И если первое создавало ощущение лёгкости, то второе подчёркивало силуэт и создавало утончённый, но смелый образ.
Изначально я была уверена, что пойду в жемчужном, но сейчас почему-то склонялась именно к чёрному. Поколебавшись, я всё же остановила свой выбор на нём.
С чувством облегчения от сделанного выбора я пошла краситься и делать причёску.
На всё про всё у меня ушло около часа. В это время Ника тоже собиралась в комнате, но я её совершенно не замечала – думаю, как и она меня.
После утренних событий между нами воцарился вооружённый нейтралитет, что меня целиком и полностью устраивало.
Взглянув на часы, я ахнула: до официальной части вечеринки оставалось всего десять минут!
Поспешно натянув чёрные туфли на каблуке, я окинула себя взглядом в зеркале и нахмурилась: чего-то не хватает…
— Ах да! — пробормотала я вполголоса.
И в следующий миг, нагнувшись, я достала из чемодана широкий бархатный ободок цвета красного вина. Аккуратно надев его на голову, я улыбнулась – вот теперь образ был завершён.
Перед тем как выйти из комнаты, я взглянула на Нику.
Несмотря на мою к ней неприязнь, я не могла не признать – выглядела она великолепно! Оранжевое платье карандаш длины миди с разрезом отлично подчёркивало её фигуру, а высокий воротник-стойка добавлял элегантности этому наряду. Украшали платье объёмные многослойные рюши на плечах, создающие эффект торжественности.
А на руках у неё были браслеты-манжеты, что делало образ более законченным.
Макияж Ники заслуживал отдельной похвалы. Видимо, она с детства привыкла наряжаться и ходить на подобного рода мероприятия.
У меня же всё было гораздо проще. Я не особо любила краситься, потому что считала, что естественная красота всегда выигрывает: подчеркнуть черты лица – можно и нужно, а вот полностью скрывать их под слоем косметики – не мой вариант. Поэтому и сегодня я сделала себе лёгкий мейкап.
Убедившись, что полностью готова, я вышла в коридор.
Ника моего ухода даже не заметила, поскольку в этот момент она, бегая туда-сюда между тумбочкой и зеркалом, заканчивала свою укладку.
Учитывая, что до начала торжественной части оставалось несколько минут, ей и вправду нужно было поспешить.
Спустившись на первый этаж, я впервые увидела школу такой оживлённой. Коридоры были наполнены смехом и звонкими голосами, повсюду мелькали яркие детали – блеск ткани, уложенные волосы, крутые луки.
Все обсуждали свои наряды, обменивались комплиментами, внимательно оглядывая друг друга, но при этом держались с показной сдержанностью.
И всё это под играющую в холле лёгкую музыку, которая создавала ощущение праздника.
Я остановилась у подножья лестницы и посмотрела по сторонам в поисках Кости, которого нигде не было видно. Внезапно я почувствовала, как ко мне сзади кто-то приблизился, а в следующий момент перед лицом появилась роза!
Я засмеялась и, взяв цветок в руки, развернулась.
Передо мной стоял Костя. И выглядел он великолепно!
На нём был тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре – строгий, но при этом совсем не скучный. Светлая рубашка без воротника придавала лёгкость его образу, будто нарочно показывая, что он не стремится к излишней официозности. А белые кеды идеально дополняли этот образ.
Казалось, что он сошёл с какой-то модной обложки: уверенный, собранный и в то же время непринуждённый. У меня даже на секунду перехватило дыхание – я никак не ожидала увидеть Костю таким.
По его лицу тоже было заметно, что он на миг потерял дар речи, когда я к нему развернулась.
— Вот это да… — выдохнул он. — Ты сегодня выглядишь… просто сногсшибательно.
Поднеся розу к лицу, я вдохнула её аромат и с улыбкой посмотрела Косте в глаза.
— Благодарю! Могу сказать то же самое и про тебя.
Обменявшись комплиментами, мы с ним вышли в центр зала и остановились у импровизированной сцены, где уже стоял микрофон.
Своих одноклассников я заметила почти сразу. Всех, кроме Алекса. Но не успела я подумать, где он, как мой взгляд остановился на Крис с Ирой. При всей моей к ним нелюбви, выглядели они потрясающе – будто только что вышли не из своих комнат, а из салона красоты.
Музыка плавно затихла, и на сцену вышел директор. Его уверенная походка и тёплая улыбка сразу притянули к себе внимание.
— Дорогие ученики, — начал он, — рад видеть вас на нашем первом совместном мероприятии! Поздравляю вас с началом нового учебного года. Пусть он будет наполнен новыми знаниями, открытиями и интересными событиями!
Дмитрий Андреевич окинул всех стоящих перед ним учеников внимательным взглядом и, выдержав паузу, продолжил:
— Надеюсь, вы все пришли с хорошим настроением и сегодня проведёте отличный вечер!
На этих словах в холле поднялся шум. Ученики хлопали от предвкушения. Особенно дети помладше.
На этой позитивной ноте директор закончил свою речь и передал слово приглашённому ведущему.
На мой взгляд, программа выдалась насыщенной и по-настоящему интересной. Ведущий отлично справлялся со своей задачей: умело удерживал внимание и поднимал настроение всему залу. Каждый успел и поесть, и посмеяться, и потанцевать, и покричать песни.
Я даже не заметила, как пролетело несколько часов и ведущий, попрощавшись, объявил начало дискотеки!
Музыка заиграла громче, свет стал приглушённее и замигал разноцветными огнями. Ребята разошлись по танцполу – кто-то сразу поддался музыке, двигаясь легко и раскованно, кто-то лишь делал вид, что танцует, подчиняясь скорее общему настроению, чем собственному желанию. Впрочем, как всегда, нашлись и те, кто предпочёл остаться в стороне: они устроились у лестницы, на диванчиках или у окна, наблюдая за происходящим со своей, более отстранённой позиции.
Я же решила воспользоваться моментом, чтобы перевести дух и немного перекусить, и потому направилась в столовую, где, несмотря на относительное уединение, тоже было многолюдно. Выбрав самые аппетитные канапе, я устроилась за крайним столом.
Почти сразу я заметила Крис и Мирона – они стояли чуть в стороне, о чём-то переговаривались, время от времени перебрасываясь коротким смехом. Ники рядом не было. Спустя несколько минут их поведение изменилось: они начали оглядываться, словно кого-то искали или, наоборот, старались убедиться, что остаются незамеченными. Меня, к счастью, они не видели.
Вскоре Крис направилась к выходу, а Мирон, задержавшись лишь на минуту, затем тоже покинул столовую, только через запасной вход, ведущий к раздевалкам и спортивному залу.
Всё это выглядело слишком странно, чтобы остаться без внимания, и во мне включился Шерлок. Я, разумеется, попыталась остановить себя, тихо пробормотав:
— Миша, не надо…
Но внутренний голос, как это часто бывает, оказался куда настойчивее здравого смысла.
Оставив десерты нетронутыми, я вышла в холл и почти сразу принялась искать Крис взглядом. Нашла её быстро – она кружила у коридора с раковинами, того самого, что вёл к раздевалкам, только с противоположной стороны.
Минуту спустя Крис решительно шагнула внутрь. Я же, стараясь не выдать себя, не стала идти следом сразу: выждала, давая ей время скрыться, и лишь потом направилась туда же. Но коридор уже был пуст.
Догадаться, куда она направилась дальше, не составило труда. И от этой простой, почти очевидной мысли внутри неприятно кольнуло – мне вдруг стало искренне жаль Нику.
Сначала я решила ей всё рассказать – сказать, куда пройти и что сделать, но представив её лицо в этот момент, её недоверие моим словам, я тут же отбросила эту идею.
Не знаю зачем, но я сама пошла в женскую раздевалку… Наверное, чувство несправедливости подтолкнуло меня. А может, это был холодный расчёт, приглушающий мораль.
Открыв дверь, я шагнула внутрь. Уверенности, что я кого-то застану внутри, не было, но, к сожалению, вероятность, вопреки ожиданиям, благоволила мне.
И пройдя вглубь женской раздевалки, я заглянула за шкафчики и увидела то, что не должна была видеть. И то, чего мне не хотелось бы видеть.
Крис и Мирон стояли слишком близко друг к другу, не видя ничего и никого вокруг. На полу валялась их одежда – накидка Крис и пиджак Мирона – а сами они… страстно целовались и, кажется, не собирались останавливаться.
Они меня не заметили. И к этому я оказалась совершенно не готова, впрочем, как и ко всему происходящему. Мысли на мгновение оборвались, уступив место какому-то автоматическому, почти чужому действию – я достала телефон, открыла камеру, навела на них, и через пару секунд у меня появился самый что ни на есть настоящий компромат.
А мгновение спустя мне стало мерзко и противно. И не от того, что я увидела, а потому, что я пришла сюда и стала свидетелем чужого грязного белья.
Я быстро развернулась и бесшумно вышла из раздевалки – словно меня там и не было.
Но внутри уже что-то изменилось. Пришло понимание: искать скелетов в чужих шкафах, становиться носителем компромата или невольным свидетелем чужих тайн – занятие неприятное, тягостное, оставляющее ощущение липкой причастности к тому, во что лучше бы никогда не заглядывать.
Вернувшись в холл, где вовсю кипела жизнь, я не захотела идти в его эпицентр, поэтому прошла чуть ли не до входной двери и встала возле окна и коридора, ведущего в левое крыло. Несмотря на то, что из-за близости колонки здесь было намного громче, тут я могла подышать свежим воздухом, и отсюда открывался отличный вид на весь холл.
Я начала искать взглядом Костю, но его нигде не было видно. Вместо этого мой взгляд неожиданно наткнулся на Алекса.
Он стоял в чёрном костюме свободного кроя: двубортный пиджак мягко ложился на плечи и был небрежно расстёгнут, открывая простую чёрную футболку под ним. А широкие брюки со стрелками придавали образу лёгкость и расслабленную элегантность.
Алекс, прислонившись к стене, стоял на противоположной стороне танцпола. Его взгляд был направлен на танцпол, но при этом он был полностью погружён в себя. Казалось, даже если подойти и обратиться к нему – он не заметит. Однако, я ошибалась. Когда к нему подошла Ира, он тут же перевёл на неё взгляд, и они начали о чём-то разговаривать.
Но от наблюдения меня отвлёк неожиданно появившийся позади меня парень. Когда я обернулась и посмотрела на него, он уже переводил взгляд с моей причёски на лицо.
А затем наклонился ко мне.
— М…ша? — крикнул он.
Музыка, которая здесь слышалась особенно громко, заглушила его слова, и мне показалось, что он спросил «Миша?». Я автоматически кивнула.
В этот же момент он сунул мне в ладонь сложенный клочок бумаги. Я опустила взгляд, пытаясь понять, что именно оказалось у меня в руке – я раскрыла бумажку, увидела там какой-то текст, но читать сразу не стала – я подняла глаза, но парень, передавший мне эту записку, уже растворился в толпе, не оставив ни малейшего шанса что-либо уточнить.
Я на секунду застыла, но затем, сбросив оцепенение, прочла:
«На лестнице у правого крыла школы. В 21:00».
Я посмотрела на часы – стрелки показывали 20:56.
Что это всё значит? От нахлынувших мыслей тут же разболелась голова:
«Это Костя? Вдруг он решил устроить мне сюрприз?»
«А если это очередная подстава от Ники и её подружек? Что, если Крис с Мироном меня всё-таки заметили?!»
«Нет! А если кто-то понял, что я не Мишель?!»
«Может, меня перепутали с кем-то? Тогда нужно вернуть записку! Вот только кому?».
В голове начался полный сумбур, но любопытство вперемешку со страхом неизвестности подтолкнули меня пойти в указанное место. Причём вариант просто проигнорировать её я почему-то даже не рассматривала.
Да и потом достаточного времени на то, чтобы обдумать ситуацию, не было.
Начав пробираться сквозь толпу, я ощутила, как сердце забилось быстрее. А в голове билась лишь одна мысль – «Надо поспешить».
Я обошла танцпол по дуге и спокойным шагом, будто просто решила перевести дух, направилась к коридору, ведущему в правое крыло.
Остановившись у лестницы, я невзначай огляделась. Все вокруг были заняты собой – смеялись, танцевали, переговаривались, – никто не обращал на меня ни малейшего внимания.
Убедившись, что за мной никто не наблюдает, чтобы не оказаться на месте Крис, я незаметно скользнула в коридор.
С каждым шагом музыка становилась глуше, свет из зала растворялся за спиной, а впереди тянулся опустевший коридор. Пройдя несколько метров размеренным шагом, я почувствовала, как сердце ни с того ни с сего начинает колотиться сильнее. Я ускорилась… а спустя ещё мгновение сорвалась на бег. То ли от волнения, то ли от неопределённости, но мне захотелось как можно скорее узнать, кто ждёт меня «на лестнице у правого крыла».
Остановилась я только тогда, когда добежала до входной двери. Я ещё раз огляделась и, восстановив сбившееся дыхание, вышла наружу и оказалась на крыльце внутреннего двора.
Здание школы имело форму буквы «П», и, если встать лицом к центральному входу, я находилась как раз у правого крыла.
На улице уже сгущались сумерки. Центральный вход был освещён ярко – его можно было заметить даже отсюда. А вот боковые двери правого и левого крыла тонули в полумраке: фонари там горели тускло.