Одна умная черная кошка

Глава 1. Вяленое мясо и тонкости кошачьей дипломатии

Холодную брусчатку вряд ли можно считать удобной подушкой. Хенна с трудом разлепила глаза, и поняла, что в очередной раз совершенно не выспалась. Первое, что она увидела, — чьи-то грязные сапоги, едва не наступившие на её хвост. Она дёрнулась в сторону, врезаясь спиной в стену дома, и зашипела — скорее от неожиданности, чем от злости.

— Ишь ты, — пробормотал прохожий, даже не замедляя шага.

Хенна села, стараясь принять максимально достойный вид для кошки, только что спавшей на мостовой. Она провела языком по лапе, пытаясь пригладить взъерошенную шерсть, и с горечью осознала: это унизительно. Быть ведьмой, которая ещё вчера одним щелчком пальцев наводила порчу на болтливых конкуренток, а сегодня вынуждена вылизывать себя, как бездомная дворняга. Ниже падать уже некуда.

Она огляделась. Узкая улочка старого города уходила вверх, к шпилям Академии, которые виднелись над крышами. Там, за этими стенами, сидели те, кто мог бы помочь. Или с радостью пустили бы её на компоненты для зелий, узнай они правду.

«Ну, хотя бы я красивая кошка», — подумала Хенна, разглядывая своё отражение в луже. Чёрная шерсть блестела, зелёные глаза горели знакомым огоньком. Даже в этом обличье она сохранила что-то от прежней себя — ту дерзкую искру, что заставляла мужчин Академии скрежетать зубами.

Она сделала несколько шагов, осознавая, что все еще не привыкла к новому телу. Лапы слушались плохо, хвост жил своей жизнью, а уши — они ловили каждый звук с такой остротой, что голова шла кругом. Где-то рядом звякала посуда, пахло свежим хлебом и жареным мясом. Желудок предательски урчал.

Хенна замерла. Она была ведьмой, чёрт возьми, а не кошкой. Она не должна была охотиться на мышей или клянчить еду у прохожих. Но проклятие не спрашивало, что ей по статусу. Оно сжимало тело, напоминая: теперь ты — зверь, и законы этого мира для тебя изменились.

Из-за угла донеслась тяжёлая поступь. Хенна насторожилась, уши прижались к голове. Из тени вышла фигура в длинном плаще — мужчина, слишком высокий, слишком уверенный в себе. На поясе у него поблёскивал амулет. Маг. Из Академии.

Он остановился, окидывая улицу внимательным взглядом, и его глаза на мгновение задержались на чёрной кошке, сидящей у стены.

Хенна замерла, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом. Маг. Из Академии. Прямо здесь, на этой улице, где она, проклятая ведьма, сидела в обличье кошки и пыталась не выглядеть подозрительно.

Она медленно, с нарочитой ленцой подняла лапу и начала вылизывать её, стараясь не смотреть в сторону мужчины. Шершавый язык скользил по чёрной шерсти, и Хенна мысленно проклинала всё на свете. «Я ведьма, я обращала в жаб самоуверенных магов, а теперь притворяюсь безобидным комком шерсти. Прекрасно. Просто прекрасно».

Маг сделал шаг в её сторону. Хенна чувствовала, как его взгляд прожигает её шкуру, и продолжала умываться с видом полнейшего безразличия. Она провела лапой по уху, потом по мордочке, стараясь, чтобы каждое движение выглядело естественно. Внутри всё сжалось от напряжения, но она не позволила себе дёрнуться.

— Чья же ты? — раздался низкий голос.

Хенна застыла на мгновение, но тут же вернулась к умыванию, будто не расслышала. Она почувствовала, как он приближается — шаги тяжёлые, уверенные. Сапоги остановились в паре метров от неё.

— Потерялась? — продолжил он, и в голосе послышалось любопытство. — Или бездомная?

Хенна мельком бросила взгляд на него сквозь ресницы. Высокий, на плечи накинут прочный синий плащ, амулет на поясе тускло мерцал синеватым светом. Лицо скрыто в тени капюшона, но она чувствовала, что он улыбается.

«Только не подходи ближе», — мысленно попросила она, продолжая вылизывать лапу. «Я не хочу проверять, как работает магия Академии на кошках».

Маг сделал ещё шаг, и Хенна решила, что пора уходить. Она медленно, с достоинством, поднялась на все четыре лапы, потянулась, выгибая спину дугой, и, не глядя на мужчину, неторопливо направилась в сторону подворотни. Хвост поднят трубой — последний штрих кошачьей беззаботности.

— Постой, — раздалось сзади.

Хенна ускорила шаг, но не перешла на бег. Она свернула в тень между домами, где пахло сыростью и плесенью, и только там позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле, лапы дрожали.

«Это было слишком близко», — подумала она, прижимаясь к стене. — «Нужно убираться отсюда, пока он не решил проверить, куда делась та симпатичная чёрная кошка».

Из-за угла донёсся шорох плаща, и Хенна поняла, что маг не ушёл. Он всё ещё был там, на улице, и, кажется, ждал.

Любопытство — опасная штука, особенно для ведьмы в кошачьей шкуре, но Хенна всегда была себе на уме.

Она мялась в тени подворотни, прислушиваясь к шороху плаща за углом. Здравый смысл кричал: беги, пока цела. Но где-то в глубине души, там, где ещё теплилась дерзость дикой ведьмы, закрадывалась мысль: «А что, если он добрый? Ну, знаешь, такие чудаки, которые таскают с собой колбасу для бездомных кошек».

Хенна фыркнула про себя, но всё же осторожно выглянула из-за угла.

Маг стоял на том же месте, руки скрещены на груди, капюшон по-прежнему скрывал лицо. Он не уходил, не искал её — просто ждал. Смотрел в сторону проулка, куда она скрылась. Будто знал, что она ещё там.

«И что я творю?» — пронеслось в голове, но лапы уже сами несли её вперёд.

Хенна вышла из тени, медленно, с показной небрежностью. Она села на мостовую, аккуратно обвила хвостом передние лапы и подняла мордочку. Взгляд — пронзительный, зелёный, почти человеческий. И выдала короткое, жалобное:

— Мяу.

Голос прозвучал тонко, почти по-детски. «Вот это артистизм, — подумала она с гордостью. — Мне бы в театр, а не в кошачью шкуру».

Маг сделал шаг к ней, и Хенна внутренне сжалась, но не отступила. Он остановился, чуть наклонил голову, и ей показалось, что она видит край его губ — кажется, он улыбался.

— Ишь, какая смелая, — произнёс он задумчиво. — То пряталась, а теперь — к людям.

Хенна заморгала, стараясь выглядеть мило. «Колбасу, колбасу давай, не тяни».

Мужчина медленно, не делая резких движений, опустил руку в карман плаща. Хенна следила за каждым его движением, готовая в любой момент рвануть обратно в подворотню. Он что-то достал — маленький бумажный свёрток.

— Ты, похоже, знаешь, как получить своё, — сказал он, разворачивая бумагу

В руках у него оказался ломтик вяленого мяса. Он протянул его на раскрытой ладони, не подступая ближе.

— Угощайся.

Хенна посмотрела на мясо, потом на мага. «Угощайся, значит. А если там что-то подмешано?» — мелькнула мысль, но запах ударил в нос — обычное вяленое мясо, без всякой магии. Желудок предательски заурчал.

Она сделала шаг. Потом ещё один.

Она остановилась в полуметре от раскрытой ладони мага, принюхалась. Запах вяленого мяса — чистый, без примесей, без той сладковатой нотки, которую оставляют сонные зелья. Она знала этот запах. Обычная говядина, чуть подкопчённая, с солью и, кажется, тмином.

«Ладно, рискнём».

Хенна протянула морду, осторожно коснулась носом его пальцев. Кожа тёплая, сухая, без следов магии и трав. Она взяла мясо зубами — аккуратно, чтобы не задеть его руку, — и в тот же миг отпрыгнула назад, прижимая добычу к земле передними лапами

Маг выпрямился, спрятал руки в карманы плаща.

— Осторожная, — заметил он. В голосе послышалось одобрение. — Правильно. В этом городе не каждому угощению стоит доверять.

Хенна жевала, кося на него зелёным глазом. Мясо и правда было хорошее — плотное, солёное, оно приятно заполняло пустой желудок. Она проглотила кусок и облизалась, чувствуя, как к ней возвращается немного сил и ясности.

«Ладно, может, не такой уж он и плохой. Для мага из Академии.».

Мужчина сделал шаг назад, давая ей пространство, и оглядел улицу. Вечерело. Фонари ещё не зажглись, но небо над крышами уже наливалось густой синевой. Где-то вдалеке был слышен стук колёс по булыжнику — возвращались повозки с дневным торгом.

— Ты, похоже, не простая кошка, — сказал он негромко, будто размышляя вслух. — Слишком умный взгляд. Слишком спокойная.

Хенна замерла, перестав вылизывать усы.

«Вот чёрт. Он что-то заподозрил?»

Она смотрела на него в упор, стараясь не моргать. В голове лихорадочно проносилось: «Притвориться обычной кошкой. Зевнуть. Отвернуться. Показать, что мне всё равно».

Но вместо этого она продолжала сидеть неподвижно, глядя на него снизу вверх, и в её зелёных глазах мелькало что-то слишком осмысленное, слишком человеческое.

Маг наклонил голову, и край капюшона чуть съехал, открывая на мгновение уголок губ — он действительно улыбался.

— Что ж, — сказал он, — если захочешь еще мяса... я буду в «Трёх кружках» на Рыночной площади.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Хенна осталась сидеть на мостовой, провожая его взглядом. В животе было тепло, на душе — смутная тревога и любопытство.

«Три кружки. Рыночная площадь. — Она повела ухом. — Или это ловушка, или... Впрочем, в отличие от грязной подворотни, ловушки, хотя бы пахнут едой.»

Хенна провожала взглядом удаляющуюся фигуру в плаще, и в её кошачьей голове одна за другой складывались мысли.

«Академия. — Она облизала усы, чувствуя на языке остатки соли. — Если он действительно маг из Академии, то у него есть доступ к библиотекам, архивам, свиткам... Может быть, там есть записи о снятии проклятий. Может быть, там есть способ».

Она повела ухом. Идея была безумная. Пробраться в Академию — всё равно что сунуть голову в пасть дракона. Но если этот маг — её единственный шанс, глупо было упускать его из виду.

«Три кружки на Рыночной площади, — повторила она про себя, срываясь с места. — Ладно, посмотрим, что ты за птица».

Она бежала по мостовой, лапы мягко ступали по нагретому за день камню. Вечерний город наполнялся звуками: где-то хлопали ставни, был слышен смех из открытых окон, пахло жареным луком и свежим хлебом. Хенна лавировала между ног прохожих, проскальзывала под телегой, перепрыгивала через лужу.

Рыночная площадь встретила её гулом голосов. Торговцы наперебой зазывали покупателей, грузчики тащили мешки, а в центре, у старого фонтана, стояло двухэтажное здание с вывеской, на которой были нарисованы три кружки, полные пенящегося эля

Хенна остановилась напротив, оценивая обстановку. Входная дверь была открыта, оттуда доносился гул голосов и звон посуды. Но она не собиралась заходить через порог — слишком рискованно.

Она обогнула таверну, прыгнула на бочку, с бочки — на подоконник. Окно было приоткрыто, и сквозь щель пробивался тёплый жёлтый свет.

Хенна прижалась к стеклу, заглядывая внутрь.

В зале было полно народу. Кто-то сидел за столами, кто-то стоял у стойки. Она вела взглядом по фигурам, пока не нашла его. Маг сидел в углу, за отдельным столиком, капюшон был откинут, и теперь было видно его лицо: острые скулы, тёмные волосы, собранные в хвост, довольно молодой, не сильно старше её самой и весьма симпатичный. Он пил что-то тёмное из высокой кружки и смотрел в одну точку перед собой, будто о чём-то глубоко задумавшись.

Хенна замерла на подоконнике. Её зелёные глаза встретились с его взглядом — всего на мгновение, ровно настолько, чтобы понять: он смотрит прямо на неё. Не сквозь, не мимо, а именно на неё.

Она дёрнула ухом и спрыгнула с подоконника.

Приземление вышло мягким, лапы неслышно коснулись утоптанной травы. Хенна отошла от стены, села, обогнула хвостом передние лапы и уставилась на закрытое окно. В стекле отражался жёлтый свет, и сквозь щель в ставнях доносился приглушённый гул голосов.

«И что теперь? — спросила она себя. — Сидеть здесь и ждать, пока он выйдет? А если он решит, что я просто бездомная кошка, и пройдёт мимо?»

Она почесала лапой за ухом. Шерсть на загривке была слегка взъерошена, и Хенна машинально пригладила её, хотя понимала всю нелепость этого жеста. Какая разница, как выглядит кошка, если она хочет привлечь внимание мага?

Но внутри неё всё равно сидела гордость. Даже в обличье кошки она оставалась собой.

«Ладно, — подумала она. — Подожду. Если он действительно маг, у него должно быть чутьё на странности. А я, чёрт возьми, самая странная кошка в этом городе».

Прошла минута. Другая.

Из таверны вышел мужчина в кожаном фартуке, вытер руки о тряпку, огляделся, заметил кошку и равнодушно отвернулся. Хенна не шевелилась.

Ещё минута.

Хенна сделала вид, что ей надоело ждать. Она потянулась, выгибая спину дугой, и медленно повернулась, будто собиралась уйти прочь. Лапы уже делали первый шаг в сторону улицы, когда боковым зрением она заметила движение.

И тут дверь таверны снова открылась.

Из неё вышел он — тот самый маг в плаще. Он остановился на пороге, поправил воротник и окинул взглядом площадь. Взгляд его скользнул по редким прохожим, по вывескам, по тёмным окнам — и наконец упал на неё.

Хенна замерла.

Она стояла вполоборота, одна лапа уже была поднята для шага, и эта поза выглядела неестественно. Она быстро опустила лапу и села, стараясь придать себе непринуждённый вид.

Маг сделал шаг вперёд. Остановился. Затем, словно приняв какое-то решение, он спустился с крыльца и направился не к площади, а прямо к ней — к тому месту, где она сидела на траве. Он подошёл ближе. Теперь он стоял в двух шагах от неё, и амулет на его поясе мерцал чуть ярче, чем раньше. Он смотрел на неё сверху вниз, и в свете фонаря его лицо казалось спокойным, но настороженным.

— Ты все-таки пришла, — сказал он негромко. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый.

Хенна не шевелилась. Только кончик её хвоста дёргался — непроизвольно, выдавая напряжение. Она смотрела на мага снизу вверх и лихорадочно соображала. «Кошки. Что делают кошки? Они трутся об ноги. Они мурлычут. Они делают вид, что люди им до лампочки, но при этом втираются в доверие».

Она медленно поднялась, плавно, без резких движений. Спина выгнулась дугой — сначала в потягивании, потом в нарочитой расслабленности. Она сделала шаг к магу, потом ещё один, и, прежде чем успела себя остановить, потёрлась мордой о его голень.

Шерсть коснулась грубой ткани штанов. Хенна почувствовала тепло его тела сквозь ткань, и от этого прикосновения по её кошачьему позвоночнику пробежала дрожь. «Я трусь об ногу мага Академии, — подумала она с горькой иронией. — Мама бы мной гордилась».

Маг замер. Он явно не ожидал такого поворота. Секунду он стоял неподвижно, а затем — медленно, словно боясь спугнуть дикое животное — опустился на колено.

Хенна смотрела в его лицо. Вблизи он оказался моложе, чем ей показалось сначала. Двадцать пять, может, двадцать семь. Тёмные глаза, в которых плясали отблески фонаря.

Хенна заморгала. Потом, повинуясь внезапному порыву, потёрлась головой о его колено. Раз. Другой. В горле само собой зародилось урчание — низкое, вибрирующее, которое она даже не пыталась контролировать.

«Мурлыкаю. Я мурлыкаю магу. Боги, как низко я пала».

Маг усмехнулся. Коротко, почти беззвучно, но уголки его губ дрогнули.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе появились тёплые нотки. — Есть хочешь?

Он запустил руку в карман плаща и достал небольшой свёрток — промасленная бумага, перевязанная бечёвкой. Развернул. Внутри оказался кусок того же вяленого мяса, тёмный и жилистый, но пахнущий так, что у Хенны потекли слюнки.

Маг оторвал небольшой кусочек и протянул его на раскрытой ладони.

Хенна колебалась ровно секунду. Это мясо она уже ела, так что опасности явно не было. Она сделала шаг вперёд, и аккуратно взяла угощение.

Маг смотрел на неё с любопытством, не сводя глаз.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — у меня есть знакомый алхимик. Он любит кошек. И он ищет помощника. Крыс ловить, склянки стеречь. Жильё и еда за работу.

Хенна перестала жевать.

«Крыс ловить?! Мне?!»

Хенна дожевала кусок мяса, облизалась и посмотрела на мага с выражением, которое она надеялась прочитать как «очень мило, но нет». Она демонстративно села перед ним, задрала морду и выдала короткое, требовательное:

— Мяу.

Она сдержала фырканье. «Я — дикая ведьма, которая обращала самоуверенных магов в жаб, а мне предлагают должность дворовой кошк»и при лаборатории».

Вместо того чтобы отступить, Хенна сделала то, что казалось ей единственно верным ходом. Она снова потёрлась о его ногу — на этот раз медленнее, настойчивее, проходя вдоль всей ноги от щиколотки до колена и обратно. Шерсть касалась грубой ткани, она чувствовала тепло его тела, и где-то глубоко в кошачьей груди снова зародилось урчание. Она подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и заморгала — медленно, как кошки делают, когда хотят сказать «я тебе доверяю».

«Мне нравишься ты - мясом кормишь — подумала она, продолжая тереться о его ногу. — А не какой-то там алхимик».

Маг замер. Он смотрел на неё с любопытством, и в его тёмных глазах появилась тень улыбки.

— Так, — сказал он медленно, — я тебя неправильно понял?

Хенна потёрлась ещё раз, уже почти нахально, и села у его ног, задрав морду вверх. Из её горла вырвалось короткое «мяу» — не жалобное, а скорее требовательное. «Вот я. Чего дальше?»

Маг качнул головой.

— Ладно. — Он поднялся на ноги, отряхнул колени. — Ты либо гениальная манипуляторша, либо действительно… — он запнулся, подбирая слово — разборчивая. Хорошо, алхимик подождёт. А я, признаться, и сам не прочь узнать, что за кошка…

Он сделал паузу, и Хенна поймала себя на мысли, что ждёт продолжения.

— …способна отказаться от крыс и склянок ради компании прохожего мага. Ну что, пойдёшь со мной? Или мне стоит и дальше уговаривать тебя вяленым мясом?

Он протянул руку ладонью вверх, приглашая, но не настаивая. Хенна посмотрела на его ладонь, потом на его лицо. В голове пронеслась сотня предостережений: «он из Академии», «он может тебя раскусить», «ты сошла с ума». Но где-то глубоко в груди шевелилось другое чувство — любопытство.

Она сделала шаг вперёд и села прямо у его ног, глядя на него снизу вверх с выражением, которое яснее всяких слов говорило: «Ну, веди». Ведьмы не ходят за незнакомцами. Кошки, как выяснилось, ходят — и ещё как.

— Что ж, — сказал он, и в его голосе звучало что-то среднее между удивлением и одобрением. — Тогда пошли.

Он развернулся и шагнул вперёд, не оглядываясь, словно проверял, последует ли она за ним. Хенна сделала паузу. Внутри неё всё кричало об осторожности, но лапы уже сами несли её вперёд, мягко ступая по булыжникам мостовой.

Она шла за ним, держась на расстоянии в пару шагов, и изучала его походку. Шаг уверенный, но не тяжёлый. Плащ колыхался в такт движению, и время от времени из-под подола выглядывали грубые сапоги со стёртыми каблуками. Не щёголь, не аристократ. Практичный.

Маг свернул в узкий переулок, где стены домов нависали так близко, что лунный свет едва пробивался сквозь щели между крышами. Хенна ускорилась, чтобы не отстать, и почувствовала, как под лапами менялась текстура камня — здесь он был старше, выщерблен временем и дождями.

— Ты не похожа на обычную кошку, — вдруг сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал приглушённо, отражаясь от стен. — Обычные кошки не выбирают, с кем идти. Они либо трутся о ноги, либо убегают.

Хенна молчала, разумеется, но внутри неё всё сжалось. «Он проверяет. Спокойно. Ты просто кошка. Кошки не понимают человеческую речь».

Она сделала вид, что заинтересовалась пролетающей мухой, и отвлеклась на мгновение, но продолжила идти. Маг остановился у массивной дубовой двери, врезанной в стену таверны с обратной стороны от входа, и повернулся к ней.

— Здесь я живу, — сказал он просто. — Вернее, снимаю комнату. Хозяйка не жалует животных, но… — он пожал плечами, — она не жалует и меня. Так что квиты.

Он достал ключ — большой, ржавый, с бородкой, похожей на зубы старого гребня — и вставил его в замочную скважину. Замок щёлкнул с неохотой, но поддался. Маг толкнул дверь, за которой начиналась лестница на второй этаж со стертыми ступенями. Они поднялись, прошли по узкому коридору до одной из дверей. Маг открыл ее и жестом пригласил Хенну войти.

— Прошу. Только предупреждаю: внутри не так уютно, как внизу в трактире. Но крыс нет, — добавил он с усмешкой. — Обещаю.

Хенна переступила порог и оказалась в полумраке тесной прихожей. В нос ударил запах старого дерева, пыли и чего-то травяного — знакомого, почти родного. Она втянула воздух и замерла.

Полынь. Лаванда. И ещё что-то, отдалённо напоминающее магический осадок.

Она подняла голову и посмотрела на мага, который уже скидывал плащ, вешая его на крюк у двери. В полумраке его лицо казалось старше, резче, но глаза были всё те же — тёмные, с искоркой любопытства.

— Ну, — сказал он, разводя руками, — располагайся. Я, если честно, не знаю, что делают с кошками, когда их приводят домой. Может, молока налить?

«Молока. Ей. Ведьме, чьи зелья покойников из могил поднимали, как впрочем и заводили туда же.»

Хенна окинула прихожую быстрым взглядом, отметила про себя ещё одну дверь, ведущую вглубь комнаты, и, не дожидаясь повторного приглашения, деловито потрусила в ту сторону, деловито задрав хвост. Лапы сами несли её туда, где было теплее и пахло человеческим жильём.

Комната оказалась небольшой, захламлённой, но с характером. У стены стояла кровать — широкая, с помятым одеялом и горой подушек, которые явно знавали лучшие времена. Хенна без колебаний прыгнула на неё, с наслаждением вминаясь лапами в мягкую ткань.

Она уселась, обогнула хвост вокруг лап и принялась за умывание. Язык прошёл по грудке, потом по лапе, потом по боку — деловито, методично, словно она была здесь хозяйкой, а не гостьей. Каждое движение было отточено, спокойно, будто она всю жизнь только и делала, что приводила себя в порядок на чужих кроватях.

Маг застыл в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он скрестил руки на груди и наблюдал за ней с выражением, которое трудно было прочитать. В полумраке его глаза казались почти чёрными, но в них мелькало что-то — то ли насмешка, то ли искреннее недоумение.

— Ну и наглая же ты, — произнёс он наконец, и в голосе его послышалось уважение. — Я тебя привёл, молоко предложил, а ты сразу на кровать. Даже не спросила.

Хенна прервала умывание ровно на секунду, чтобы поднять на него голову и коротко, почти пренебрежительно, мяукнуть.

«Мяу».

Она вернулась к вылизыванию лапы, давая ему понять, что аудиенция окончена. Наглость — второе счастье. Первое — кровать.

Маг качнул головой, провёл рукой по лицу — жест усталого человека, который пытался осмыслить происходящее — и оттолкнулся от косяка.

— Ладно, — сказал он, направляясь к небольшому столу у окна, где громоздились стопки книг и какие-то склянки. — Будешь молоко — я налью. Не будешь — не знаю, что ещё предложить. Мышей я не держу.

Он сел за стол, отодвинул в сторону стопку бумаг и взял в руки какой-то небольшой предмет — кажется, амулет или старую монету. Пальцы его машинально крутили его, пока он смотрел куда-то в стену, явно погружённый в мысли.

Хенна, покончив с умыванием, свернулась клубком на краю кровати, но не закрывала глаза. Она следила за ним сквозь прищуренные веки, отмечая каждое движение. Он не был похож на типичного академического мага — слишком простой, слишком… настоящий. Но амулет на его поясе всё ещё мерцал тусклым синим светом, напоминая, кто он такой.

В комнате было тихо. Только потрескивала свеча на столе да где-то за стеной скреблась мышь. Маг молчал, и Хенна молчала, и это молчание становилось почти уютным.

Немного отогревшись, она спрыгнула с кровати — лапы коснулись пола почти без звука — и направилась к столу. Маг поднял голову, но не успел ничего сказать: кошка уже запрыгнула на край стола, ловко балансируя между стопками книг и склянками.

— Эй, — начал он, но Хенна, не обращая на него внимания, опустила голову, рассматривая предмет в его руке. Старый амулет — тусклый металл, потёртый от времени, с одним крупным камнем посередине. Ничего особенного. Она видела такие десятками. Обычная магическая безделушка, каких полно на рынке у Академии. Студенты носили их для защиты от мелких чар, но толку от них было немного, разве что девчонок деревенских завлекать.

Она небрежно провела хвостом по руке мага, задевая один из выступов амулета. Камень на мгновение вспыхнул синим — и погас.

Хенна села на стол, обернула хвост вокруг лап и посмотрела на мага с выражением, которое у кошек обычно означает «ну и чего ты с этим возишься? Я даже хвостом могу его запустить».

Маг замер. Он посмотрел на амулет, потом на неё, потом снова на амулет. Брови его поползли вверх.