После развода

А потом был он. Тимур.

Он вышел встречать нас на парковку, когда мы уже подъезжали к их снятой вилле. Высокий, угловатый, в мешковатых шортах и чёрной футболке с какой-то непонятной надписью. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то поверх нас, будто мы были частью пейзажа.
— Тим, познакомься, это Лиза, — сказала Катя каким-то слишком лёгким, "незатейливым" голосом.
Он кивнул мне, не улыбаясь.
— Привет.
— Привет, — пробормотала я.
Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах я прочитала то же, что чувствовала сама: "О, боже, вот и она. Теперь придётся это терпеть".

Вила оказалась двухэтажной, с кучей комнат. Мне выделили комнату на первом этаже рядом с гостиной. Она была хорошая, светлая, с выходом в маленький садик. Но она была чужой. Я поставила чемодан у кровати и не знала, что делать дальше. Распаковываться? Это выглядело бы как вторжение. Сидеть на кровати? Странно.

— Лиза, иди купаться! — позвал папа из гостиной, где он уже возился с надувным кругом для Машки. Голос был слишком громким, слишком весёлым. Он пытался создать атмосферу праздника. Это было невыносимо.
— Пойду позже, — ответила я, глядя в окно.
— Как хочешь! — откликнулся он, и в его тоне мелькнуло разочарование. Будто я уже нарушила сценарий счастливого отпуска.

Обед был первой пыткой. Длинный стол на веранде. Катя хлопотала, раскладывая тарелки с нарезанными сырами и фруктами, красиво, как в журнале. Я села. Тимур сел напротив, уткнувшись в телефон. Машка начала хныкать, потому что хотела не ту тарелку. Папа пытался шутить, шутки были плоскими и замирали в воздухе.
— Ну что, Лиза, как горы? — спросила Катя, пытаясь наладить диалог.
— Нормально, — сказала я.
— Круто, наверное. Мы как-то хотели, да всё не получается, — сказал папа, намазывая масло на хлеб.
Я просто пожала плечами. Что я должна была сказать? "Да, пап, это было нереально, намного лучше, чем вот это вот всё"?

Тимур внезапно поднял глаза от телефона.
— А на какой высоте были?
— На высоте "перестань играть в телефон за столом", — автоматически сказал папа своим старым, начальственным тоном, который он всегда использовал со мной.
Воцарилась мёртвая тишина. Тимур медленно поднял на него взгляд. Не злой, а холодный, изучающий.
— Я спрашиваю у Лизы про высоту, — произнёс он ровно.
Папа смутился, замигал.
— А, ну да… конечно. Просто… манеры, знаешь ли.
— У меня с манерой задавать вопросы всё в порядке, — парировал Тимур и снова посмотрел на меня.
Я почувствовала, как краснею. Мне было неловко и за папину попытку "воспитывать", и за этот натянутый интерес Тимура.
— Ну, лагерь был на двух тысячах. А на перевал ходили на три с чем-то, — выдавила я.
— Прикольно, — сказал Тимур, и снова погрузился в телефон. Диалог был исчерпан.

Вечером мы все пошли на пляж. Море было тёплым, ласковым, совсем не таким суровым, как горные озёра. Но я не могла расслабиться. Папа носился с Машкой на руках, заставляя её "плескаться", и громко смеялся. Катя сидела на шезлонге и смотрела на них с той самой, мягкой улыбкой, которая, казалось, была у неё перманентно. Я стояла по колено в воде и чувствовала себя идиотски. Тимур плавал далеко, у буйков, ровными, мощными кролем. Казалось, он физически пытался отплыть от нас подальше.