Мрачное агентство госпожи Агаты

Глава 5.

— Похороны – спектакль, — тихо произнес Лекс, его бархатный голос звучал ледяной сталью. — Но зрителями были не мы одни. И тот, кто наблюдал из тени... Он пришел не ради пирожков.

Агата посмотрела на отпечаток, потом на Лекса, потом снова на жалкую могилу поэта.

— Лориэна похоронили в спешке из-за приближающихся морозов. Это спутало планы убийцы. Он что-то искал. Там, в покойницкой. Оттого такой бардак. Но не нашел. Почему? — Агата задала вопрос и сама же на него нашла ответ. — Потому как скряга капитан постарался побыстрее избавиться от тела. И увез то, что убийце было нужно. Куда? Правильно, на кладбище.

Агата замолчала. Поджала губы и с секунду размышляла. А после выдала:

— Значит, придется копать.

Лекс кивнул. Его лицо в лунном свете было подобно маске из темного мрамора.

— Придется, госпожа Вересковская. Но копать будем осторожно. И не только землю. Спектакль окончен. Начинается расследование. И, похоже, играть в нем будут куда более опасные актеры.

Он взглянул на темное небо, где уже таяли последние звезды, уступая место грязно-серому рассвету. Рассвету, который не сулил ничего хорошего ни Дарквуду, ни его обитателям. Особенно тем, кто пытался скрыть правду в безымянной могиле.

— Бедный Лориэн. — Агата мрачно посмотрела на бугорок, потом на свои изящные, но совершенно не предназначенные для эксгумации сапожки. — Предупреждаю, лорд Блекторн, если я испорчу обувку, вы оплачиваете поход к гоблину-кожевеннику.

Лекс, уже сняв свой элегантный плащ и аккуратно сложив его на соседней, относительно чистой плите, достал из складок одежды нечто похожее на короткий изящный стилет с зазубренной кромкой и странными рунами на клинке. Он выглядел смертельно опасным и совершенно неуместным для копания.

— Эстетика требует жертв, госпожа Вересковская, — он наклонился к могиле, и его движения были точными. — Но в данном случае я предпочитаю не жертвовать ни вашими сапожками, ни чистотой моих рук. И уж тем более – временем. Смотрите.

Он не стал копать. Вместо этого он вонзил стилет в землю у края могильного холма, прямо над тем местом, где должен был находиться покойный. Руны на клинке слабо вспыхнули синеватым светом. Земля вокруг лезвия вдруг… зашевелилась! Небольшой участок почвы размером с книгу стал рыхлым, рассыпчатым, как сухой песок, и легко осыпался вниз, открывая взору ящик.

— Удобно, — процедила Агата, впечатленная увиденным. — Ваш универсальный нож для дознания? Режет хлеб, взламывает замки и… разрыхляет могильный грунт. Многофункционально. Где заказать?

— Эксклюзив, — коротко ответил Лекс, уже просовывая руку в образовавшуюся нишу. Его пальцы, защищенные тонкой перчаткой из темной кожи, откинули край грубой ткани, в которую сподобились завернуть тело. — Королевские кузнецы. Требуется специальное… разрешение. И положение при дворе.

Через мгновение он вытащил руку. В пальцах он сжимал не тело, а небольшой клочок пергамента – тот самый, который Лориэн судорожно сжимал в руке. Остальная часть листа, видимо, была оторвана убийцей. На клочке, испачканном грязью и, возможно, кровью, четко читались лишь несколько строк.

“Ты для меня особенная.

Любовь моя на твоем крыле,

Неповторимая, единственная,

Лучшая из всех на этой земле…”

Агата замерла. Ее острый нюх, несмотря на кладбищенские миазмы, уловил слабый, но отчетливый запах, исходящий от пергамента – не чернил, не крови, а… мяты и чего-то острого, пряного, чуждого. Тот самый запах из таверны!

— Крыло гарпии... — прошептала она. — Так он не бредил? Он действительно имел дело с гарпией? И "тень на крыле"... Это метафора? Предупреждение? Или... описание убийцы?

Лекс аккуратно поместил клочок в небольшой свинцовый футляр, извлеченный из внутреннего кармана.

— Возможно, и то, и другое, и третье. Но одно ясно – капитан Вальтер и его "могильщики" спутали планы убийце. А мы вспугнули.

Он встал, отряхнул перчатки и накинул плащ.

— Поэт погиб. Со стихом в руке. Что бы это могло значить? А этот след... — он кивнул на отпечаток, — ...он требует иных методов анализа. Которые требуют времени и... специализированной лаборатории. Не в Дарквуде.

Агата почувствовала, как усталость, накопившаяся за эту бесконечную ночь, наваливается на нее, как мокрая рогожка. Глаза слипались, кости ныли, а в голове гудело от неразрешенных вопросов и запахов – болотного газа, табака, эля, свежей земли, мяты и смерти.

— Лаборатория? — она с трудом подавила зевок. — Звучит восхитительно. Но если вы предложите сейчас тащиться куда-то за пределы города, лорд Блекторн, я вас предупреждаю: мое следующее зелье будет не для любви, а для немедленного и беспробудного сна. И испытывать его я буду на источнике раздражения.

Лекс позволил себе что-то отдаленно напоминающее улыбку. Она была короткой и немного утомленной.

— Даже королевское дознание признает необходимость отдыха. И стратегической перегруппировки. Нам нужно место, где можно перевести дух, обдумать находку и… остаться незамеченными. Капитан Вальтер явится к вам завтра с утра с обыском. И спутает нам все карты. Уверен, вам нельзя сегодня возвращаться домой.

Агата фыркнула.

— Вот еще! Я привыкла ночевать только в своей кровати. Одна. И чтобы вы там не говорили…

Лекс прервала девушку на полуслове.

— Поверьте моему богатому опыту. Капитан Вальтер наверняка видел вашего помощника, господина Баррета. И вояка в покойницкой при всем своем громком храпе мог создать отличное прикрытие для патрона. Учитывая вашу взаимную неприязнь с капитаном, он явится к вам с утра за расспросами. Вы, естественно, вспылите. Выскажете ему все, что думаете. А он вас арестует за неуважение к властям. Эти заминки играют против нас. А нам надо играть на опережение, понимаете? Потому возвращаться домой вам сегодня никак нельзя. — лорд-дознаватель посмотрел на серые, просыпающиеся улицы Дарквуда. — Я знаю одно заведение. Не самое респектабельное, но… надежное в плане анонимности. И оно работает круглосуточно. Потому разрешите пригласить вас прогуляться со мной.

Агата едва не вскрикнула. Но вовремя одернула себя. Не стоило нарушать покой местных обитателей.

— Благодарю покорно! Вы уже меня приглашали прогуляться! В покойницкую и на кладбище! Куда на этот раз?

Мужчина завязал плащ, расправил складки на нем и улыбнулся Агате.

— В бордель.

*****

Дорогие друзья! Литмоб “Мой_ невозможный_напарник “ Продолжается! И я хочу познакомить вас со следующим участником!

Ника Калиновская и ее Новинка!

https://litnet.com/shrt/PbqL

Глава 6.

— «Розовые Грёзы»? Этот бордель? Лорд Блекторн, ваши методы дознания становятся все более… разносторонними. Вы уверены, что вам нужна моя помощь? Или вы просто ищете компанию для вечернего времяпрепровождения?

— Уверяю вас, госпожа Вересковская, — его бархатный голос звучал устало, но с привычной долей иронии, — мои интересы в данном заведении строго профессиональны. Мадам Китти обязана мне парой любезностей. Я снимаю у нее комнату, когда бываю здесь по долгу службы. И ее «Грёзы» — идеальное место, чтобы затеряться. Даже для дамы с вашей… репутацией. Там не задают лишних вопросов. И подают приличный завтрак. В любое время.

Мысль о завтраке и хоть какой-то горизонтальной поверхности перевесила отвращение к месту назначения. Агата махнула рукой.

— Ладно, ведите, королевский развратник. Только предупредите мадам Китти, что если кто-то из посетителей протянет ко мне свои лапы, я опробую на нем свое новое зелье против перхоти. С гарантированным эффектом облысения.

«Розовые Грёзы» встретили их не розовым сиянием, а тусклым светом закопченных фонарей и запахом дешевых духов, перемешанных с ароматом жареного лука и чего-то сладковатого. Здание было старым, но крепким, с наглухо закрытыми ставнями на нижних этажах и едва заметным движением за занавесками наверху.

Лекс постучал в массивную, окованную железом дверь. Ему открыла не нимфа, а дородная женщина в ярком, но поношенном халате, с лицом, которое помнило лучшие дни и пару хороших драк. Ее глаза, похожие на изюминки в тесте, мгновенно оценили Агату и Лекса.

— Лександр! — хрипловатый голос мадам Китти звучал устало, но без особого удивления. — Завел привычку являться на рассвете? И с… дамой? — Ее взгляд скользнул по Агате с профессиональным интересом. — Новенькая? Не наш типаж, но худышки тоже ценятся…

— Китти, — Лекс вошел, не дожидаясь приглашения, умело избегая объятий хозяйки. — Это госпожа Агата Вересковская. Деловое сотрудничество. Я провожу ее в свою комнату. Завтрак позже. И никаких… услуг.

Китти фыркнула, сложив руки на груди.

— Деловое сотрудничество в «Грёзах»? Какая прелесть. Значит, как обычно: последняя по коридору комната на третьем этаже. Самая тихая. Окна на переулок. И… — она подмигнула Агате, — …не волнуйся, милая, я предупрежу девочек, что твой кавалер сегодня занят… документами. Хотя, — она бросила оценивающий взгляд на Лекса, — жаль. Парень видный.

Агата была слишком уставшей, чтобы парировать. Она просто проследовала за Лексом по узкой, темной лестнице, мимо дверей, из-за которых доносились сонные вздохи, храп и один явно фальшивый стон восторга. Комната оказалась маленькой, но чистой. Широкая кровать, стол, стул и крошечное окошко под самым потолком. Пахло мылом и старой пылью. Рай после кладбища.

— Я должен составить отчет в Управление. — сказал Лекс, снимая плащ и вешая его на спинку стула. Он выглядел утомленным, но собранным. — Спите, госпожа Вересковская. Вы едва держитесь на ногах.

Агата еще раз прогнала по кругу мысль, о том, что стоит вернуться домой. Что страхи лорда Блекторна надуманные.

Ну явится капитан Вальтер с обыском... Ну найдет на чердаке...

Нет.

Пожалуй, предложение Блекторна своевременное. Даже у капитана стражи есть ограничения власти. Обыск без законного представителя собственности-попахивало разборками. И оттого лучше переждать бурю, как бывало не раз. Потопает ногами у порога, повопит да и уберется восвояси. А уж Агата потом в ратушу сама с докладной явится.

Потому девушка решила для себя что спорить с загадочным дознавателем не станет. Было в нем что-то, что заставляло верить с первого слова. И это напрягало! Ну не верит Агата людям. А таким привлекательным и самоуверенным, тем более. Но ночная вылазка ослабила броню недоверия. Прав оказался Буквоед, когда настаивал на ночной прогулке.

Что ж... Придется довериться и в этот раз...

Она скинула плащ, упала на кровать лицом в подушку, пахнущую дешевой лавандой, и мгновенно провалилась в бездну. Ее последней осознанной мыслью был саркастичный упрек себе: "Ночь с королевским дознавателем в борделе... Барренс никогда не поверит..."

Сон навалился сразу – тяжелый, как свинцовое одеяло. Но даже в нем не было покоя. Перед ее внутренним взором мелькали образы:

“Большие, кожистые крылья, заслоняющие луну. Не птичьи, а скорее... перепончатые, как у летучей мыши, но огромные.

Клочок пергамента, плавающий в луже крови. Слова "тень на крыле" пылали, как раскаленные угли.

Запах мяты, внезапно сменяющийся сладковато-гнилостным ароматом прошлогодних конфет из ее стола.

Лицо Лориэна, искаженное не страхом, а... изумлением. Его губы шептали: "Такой яркий!"

Тень под Древом Скорби, которая вдруг оживала, вытягиваясь, принимая форму с острыми когтями и горящими угольками глаз. Она тянулась к ней, к Агате...

И Лекс. Он стоял спиной к этой тени, рассматривая клочок пергамента. Его голос звучал эхом: "Любовь – это тень..." И он не видел, как тень заносит над ним коготь...

Агата дернулась во сне, пытаясь закричать, предупредить. Но голос не слушался. Ее тело было тяжелым, прикованным к кровати в "Розовых Грёзах". Тень смеялась беззвучно, ее коготь уже касался плеча Лекса...

Агата проснулась с резким вдохом, как будто вынырнув из ледяной воды. Сердце колотилось, как барабан в руках пьяного гоблина. В комнате царил полумрак. Лавандовый запах подушки смешался с запахом мужского парфюма.

Она резко села, оглядываясь. Вторая половина кровати была смята. На подушке осталась вмятина. А это значит, что она действительно провела ночь в постели с лордом- дознавателем.

— Да после такого, он просто обязан на мне жениться. — пробормотала Агата, осматривая комнату.

Стул был пуст. Плащ Лекса исчез. На столе лежал лишь небольшой свинцовый футляр – тот самый, куда он положил клочок пергамента. И рядом с ним – аккуратно сложенная записка на кусочке дорогой пергаментной бумаги. Почерк был четким, элегантным:

«Госпожа Вересковская, благодарю вас за чудесную ночь. Но, к сожалению, обстоятельства потребовали моего срочного отбытия. Не волнуйтесь, улика в безопасности (в футляре). Завтрак заказан. Я вернусь к полудню.

Ваш временно отсутствующий Буквоед,

Л.Б.»

Агата схватила футляр. Он был заперт маленьким, сложным механическим замком. Она плюхнулась обратно на кровать, держа в руках холодный металл и записку.

— Блекторн!— она прошептала, глядя в потолок, где уже не было чернильных брызг.— Мрак тебя побери. Бросил меня в борделе. Одну. Как самую дешевую девку и сбежал! Не заплатив.

Она закрыла глаза, пытаясь вновь вызвать образ из сна: лицо Лориэна, его изумление... "Она такая... невероятная!". Что могло поразить Лориэна? Новая поэма? Или... то, что он собирался купить на золото, которого у него не было?

Агата открыла глаза. Взгляд упал на футляр.

— Ладно, Буквоед, — пробормотала она, уже чувствуя, как усталость сменяется азартом охотника. — Поиграем в твои загадки. Но учти: когда ты вернешься, я потребую объяснений. И самого дорогого завтрака в этом злачном месте. Бордель борделем, но омлет должен быть безупречным.

Запах лаванды на подушке теперь казался Агате назойливым, почти удушающим. Он смешивался с призраками сна – крыльями, тенями и словами Лориэна. Записка Лекса лежала на столе, как обвинение. Будто Агата бездельница какая. Валяется тут на кровати, пока несчастный лорд-дознаватель ищет убийцу. Убийцу ее клиентов, если быть честной с самой собой.

Агата встала, потянулась, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и кладбищенских приключений.

"Розовые Грёзы" за стенами комнаты просыпались. Слышались сонное бормотание, звон посуды где-то внизу и... отдаленный, мелодичный напев. Голос был высоким, чистым, но с какой-то странной, свистящей нотой, словно ветер в расщелине.

Яркость. Что могло быть ярким для полуэльфа-поэта? Не русалка же, в самом деле? Их красота была скорее... устрашающей. Золото? Но откуда? Агата вспомнила записи в своей книге: "Сулит золотом". И его слова о лунных цветах... для усиления чувств.

Агата быстро умылась ледяной водой из кувшина благоразумно проигнорировав розовое, подозрительно пахнущее мыло. Накинув плащ, вышла в коридор. Напев стал отчетливее. Он доносился из комнаты в конце коридора. Дверь была приоткрыта.

Агата подошла тихо, как кошка. В щель она увидела... гарпию!

Не ту монструозную тварь из страшных сказок, а существо женственного облика, но с большими, сложенными за спиной кожистыми крыльями цвета воронова крыла. Ее руки, заканчивающиеся острыми, но аккуратно подпиленными когтями, перебирали яркие лоскуты ткани. Их гарпия вплетала в свои волосы. Красные, зеленые, ярко – желтые ленты делали гарпию необычайно яркой! Женщина сидела спиной к двери. Но ее легко можно было рассмотреть в большом овальном зеркале, висящем над лакированным туалетным столиком. Лицо было печальным, а в больших, золотистых глазах стояли слезы. Она напевала что-то грустное и мелодичное на незнакомом языке.

— Прерву твою песнь? — громко сказала Агата, толкая дверь. Она не любила подслушивать. Предпочитала прямой удар.

Гарпия вздрогнула, крылья нервно расправились на мгновение, сметая пару безделушек со столика.

— Кто ты? — ее голос был мелодичным, с легким свистом на выдохе. – Мадам Китти сказала, что меня не будут беспокоить до вечера.

— Я не гость, — сухо ответила Агата, оглядывая комнату. Уютное гнездо из подушек, ткани, зеркал и... книг. На столе лежал потрепанный томик эльфийских лириков. Открытый. — Я Агата Вернсковская. Ты знала Лориэна Даль’Вейна? Полуэльфа. Поэта.

Имя подействовало как удар. Гарпия сжалась, золотистые глаза наполнились настоящей болью. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Он часто бывал здесь? — спросила Агата, подходя ближе. Она уловила слабый, но знакомый запах – старых чернил, дешевого вина и... чего-то сухого, перьевого. Запах Лориэна.

— Да, — прошептала гарпия. Ее когти вцепились в яркий лоскут. — Он... он приходил ко мне. Читал стихи. Говорил о звездах, о луне, о чувствах. — Она произнесла последнее слово с таким изумлением, будто это было нечто экзотическое и чудесное. — Он называл меня... Скайлой. "Небесной".

— И он был в тебя влюблен, — констатировала Агата. Это не было вопросом. Все сходилось: его болтовня в агентстве, сияющие глаза, обещания золота. Для нее?

Скайла снова кивнула. По ее щеке скатилась тяжелая слеза. Она упала на перо на ее запястье, оставив темное пятно.

— Говорил, что хочет жениться. Что мы улетим отсюда. Далеко. Где небо чистое, и никто не будет смотреть на нас косо. — Она горько усмехнулась. — Я говорила – глупости. Я - ведьма крылатая. Рабыня "Грёз". А он... поэт. Красивый. Добрый. Безродный, но светлый. Как луна.

— Он обещал золото, — настаивала Агата, стараясь не смягчать голос. Сочувствие – не лучший инструмент допроса. — Много золота. Откуда? Он ведь был беден, как церковная мышь.

Скайла пожала плечами, ее крылья шелестнули.

— Говорил, что скоро у него будет положение. И золото. Что он сможет купить мою свободу у Мадам Китти.— Она посмотрела на Агату с внезапной надеждой. — Вы знаете, кто его убил? Он так и не успел сказать, что задумал. Он был в последний раз таким взволнованным. Сказал, что сделает нас счастливыми. И у него был стих для меня. Он хотел прочитать его в день, когда погиб.

— И как часто он читал тебе свои стихи?

Скайла на мгновение задумалась, потом покачала головой.

— Не часто. Говорил, что вдохновение еще надо поймать. Но сказал, что обязательно сочинит для меня самое красивое стихотворение. - Она снова сжалась. — А теперь его не стало. Мама Китти сказала... что его могли убить за долги. Или... — Она не договорила, но страх в ее глазах был красноречивее слов. Она боялась, что его убили из-за нее. Из-за их невозможной любви.

— Скайла, — Агата сделала шаг вперед. — Много ли болтал Лориэн? О стихах, о золоте? Мог ли он... рассердить кого-то?

Гарпия испуганно отшатнулась.

— Не знаю! Лориэн он был мечтателем. Не воином. Он не думал об опасности. Он думал о небе. О свободе. Обо мне. — Ее голос сорвался. — А теперь он там. В земле.

Агата смотрела на плачущую гарпию. Цинизм, ее верный щит, дал трещину. Перед ней была не монстр, не "девочка" борделя, а существо, искренне оплакивающее свою разбитую мечту и погибшего возлюбленного. Лориэн, наивный поэт, влюбился не просто в гарпию, а в символ несвободы, надеясь купить ее свободу золотом. Золото, которое оказалось смертельным.

— Спасибо, Скайла, — сказала Агата неожиданно мягко. — Он действительно считал тебя яркой. Самой яркой звездой в своем небе. Держи. Здесь его последний стих. Он о тебе.

Агата достала футляр и вручила заплаканной девушке. Та приняла дар трясущимися руками. В глазах гарпии мелькнуло огромное чувство благодарности.

Агата быстро развернулась и вышла, оставив гарпию горевать в ее подушном гнезде. В коридоре ее ждал плотный запах жареного бекона и... мадам Китти. Хозяйка "Грёз" стояла, прислонившись к стене, с чашкой крепкого кофе в руке. Ее взгляд был не таким усталым, а гораздо более... осведомленным.

— Ну что, брачница? — хрипло спросила она. — Раскрыла тайны любви крылатых? Или просто разбередила раны бедной Скайле?

— Я раскрыла, Китти, — ответила Агата, глядя ей прямо в глаза, — что Лориэн собирался купить ее свободу. Очень скоро. До его смерти. И кто-то очень не хотел, чтобы эта сделка состоялась. Ты точно ничего не знаешь? А может скажешь, кому могло помешать освобождение одной твоей "девочки"?

Мадам Китти медленно отхлебнула кофе. Ее глаза, маленькие и острые, как у вороны, изучали Агату.

— Знаешь, милая, в моем деле знание – как нож. Иногда режешь хлеб, иногда – глотки. Лориэн был милым парнем. Глупым, но милым. Его смерть невыгодна мне. Скайла теперь не работник – ревет день и ночь. А золото... — она усмехнулась. — Если б я знала, где его взять, я бы уже давно его нашла. Но слухов... Слухов ходит много. Один дурачок-гоблин из порта трепался, будто видел Лориэна пару дней назад недалеко от Старых Доков. Будто он что-то искал. И очень нервничал. Как мышь перед котом.

Старые Доки. Агата мысленно соединяла точки. Лунные цветы росли в Болотных Топинах. Куда можно было добраться через Старые Доки. Золото? Или что-то иное, блестящее и ценное? Что-то, что можно было обменять на свободу Скайлы? И за что убили. Придется сходить и разведать. Потому как сидеть, ждать возвращение лорда Блекторна у Агаты желания не было. Довольно с нее того, что она поддалась на уговоры и провела ночь здесь, а не в своей кровати. Этот лорд-дознаватель умеет уговаривать девушек. Мрак!

— Спасибо, Китти, — Агата кивнула. — Завтрак еще актуален? И где здесь можно найти самый крепкий в городе кофе? Похоже, мой Буквоед задерживается, а мне еще предстоит прогулка к Докам.

Мадам Китти хрипло рассмеялась.

— Заходи на кухню, милая. Наш повар – бывший гном-рудокоп. Его кофе пробивает даже каменный потолок. А насчет Доков... будь осторожна. Там сейчас водятся не только крысы. И не все, что блестит – золото.

Агата направилась к лестнице, чувствуя, как привычное мрачное настроение отступает перед азартом охоты. У нее была цель: Старые Доки. И тень убийцы, которая, возможно, уже знала, что поэт успел рассказать гарпии о своих планах. И надо успеть. Прежде чем тень на крыле накроет и ее.

*****

Дорогие друзья! Литмоб “Мой_ невозможный_напарник “ Продолжается! И я хочу познакомить вас со следующим участником!

Bloody Moon

https://litnet.com/shrt/PflG

Глава 7.

Кофе гнома-рудокопа оказался не просто крепким – он был словно удар кувалдой. Агата почувствовала, как волосы на голове шевелятся, а сонливость отступает перед яростным приступом бодрости.

“Розовые Грёзы” остались позади вместе с запахом лаванды и слезами Скайлы. Теперь ей хотелось быстрее попасть домой. Срочно требовалось освежиться, переодеться и подготовить арсенал помощнее носового платка.

Дом в Тупиковом переулке встретил ее тишиной и тревожным вилянием длинных ушей Барренса. Помощник выскочил из-за резного комода, едва она переступила порог.

— Госпожа! Вы живы! — запищал он, хватая ее за рукав. — Я так волновался! С утра вас капитан Вальтер ищет! Топает, красный как вареный рак, требует немедленно явиться в управление стражи! Говорит, у него к вам неотложные вопросы по поводу “дохлых клиентов” и “незаконного вскрытия могил”!

Агата скинула плащ на ожившую вешалку, которая тут же зашуршала ветками с неодобрением.

— Вальтер? Уже в курсе про нашу ночную прогулку? — она усмехнулась. — Работает оперативно, когда дело касается сокрытия собственных делишек. А что ты ему сказал?

— Что вас нет! Что вы уехали к тетушке в Сумрачные Топи! На неделю! — Барренс гордо выпрямился. — Я же помню, как вы говорили: если стража лезет с дурацкими вопросами – тетушка в Топях лучшая отмазка. Там связи плохие, проверить нельзя.

— Умница, Барренс! — Агата похлопала его по плечу, заставив уши эльфа задрожать от гордости. — Значит, Буквоед оказался прав. Наш бравый капитан не просто трус и обжора, он еще и паникует. Значит, мы на верном пути. Держи ухо востро. Если Вальтер или его усатые гоблины снова появятся – я у… эльфийского посла! На чаепитии. С малиновым вареньем.