Страж Разлома между Мирами

Эта история приключилась с одной незадачливой девушкой. Настолько криворукой, что крестраж с частичкой души почившего прадеда, выскользнул у неё из рук и, упав, дал трещину. Прадед не стал мешкать. Воспользовавшись предоставленным шансом, он, сначала высказал все, что думает о своей правнучке, а после вспомнив, что у него на этом свете есть незавершенные дела, махнул на прощание рукой и отбыл…Беда заключалась в том, что отправился он в Холодный Мир, сквозь Разлом, Стражем которого я и являюсь. Почти. А пока всего лишь адептка Академии Стражей Разлома Между Мирами. И моя задача предотвращать подобные проникновения! Ах да… та криворукая тоже я… Теперь придётся объясняться перед всем семейством за то, что упустила прадеда. А я всего-то хотела попросить помощи у всесильного Светлого Хверда своего рода. Теперь мне придётся отправиться вслед за дедом в чужой для меня мир. И пусть Святой Воитель бережёт тех несчастных, что попадутся деду на пути!

****************

Я — страж разлома между мирами. Я пришла в его мир и не думала оставаться здесь. Я не собиралась спасать этот чужой для меня мир. Но вышло иначе. Он нужен мне, чтобы я смогла вернуться домой. Я нужна ему, чтобы спасти город от захватившей его преступности.

Мы вынуждены стать напарниками. И теперь он знает мою тайну. А я знаю, кто стоит за всеми преступлениями. Потому спасать предаётся и мой мир тоже! Только как выбрать между спасением своего мира и любовью? Шагнув в разлом, вернуться я уже не смогу…

Год назад.

«Я — Эмили Райс. Я… Эмили Райс… Я… Кто я?

Ничего не вижу. Ничего не помню. Ничего не хочу.

Дайте просто поспать. Веки словно свинцом налиты. Откуда свет? Выключите немедленно! Я пытаюсь ухватить ускользающую нить сознания, и вспомнить своё имя. Для того, чтобы не перестать быть… Кем? Вспомнила. Меня зовут Эмили Райс. И мне ужасно, нестерпимо хочется спать. Вечным сном…»

— Девушка? С вами все в порядке? Как вы очутились здесь ночью? Вы ушиблись? Вам помочь?

Устало махнув рукой в сторону излишне заботливого и надоедливого собеседника, закрыла глаза. «Дайте поспать! Почему он не замолчал? Я же из последних сил сплела заговор безмолвия. Или я опять что-то напутала? Шекс его побери…»

— Хенк? Она жива? Боже мой! Мы её сбили?

— Нет, Элен, она уже лежала здесь. Помоги! Думаю, ее нужно отвезти в больницу.

— Ах! Хенк! Она вся в крови!

— Кхе… Не думаю… Она свалилась на забытую тобой корзину с помидорами. Это томатный сок.

— Ах! Если бы мы не вернулись к магазину, то она бы здесь умерла, бедняжка. Давай я открою заднюю дверь. Боже мой, она такая маленькая! Словно подросток.

— Да. И весит не больше кошки. И одета странно… Что это за форма? Кадет? Национальная армия?

— Не говори глупостей! Одежда какая-то… Словно для Хэллоуина.

— Элен, первые числа сентября на дворе, какой Хэллоуин? Да и район наш не то чтобы самое лучшее место для сбора конфет.

— Хэнк? А что это? Вот, гляди! Всё-таки её сбила машина. Следы шин и… Ах, Хэнк! Это, верно, принадлежит ей? Красивая вещица.

— Некогда рассматривать, Элен. Садись быстрее. Девочке нужна помощь. А с этой странной штукой разберёмся позже…

Пролог.

Мужчина в темном плаще, поднял воротник повыше. Так делал детектив в его любимом телесериале. Чертовски приятно ощущать себя тайным агентом. Но в то же время страшно до жути! Мужчина поправил на голове лыжную шапочку. Шансы, что его кто-то заметит и, тем более узнает, минимальны . А он сможет, наконец-то, подобраться поближе к тому загадочному зданию, которое считается заброшенным. На плане города его и вовсе нет. Это ли не странность? Отличный выйдет репортаж!

Мужчина предвкушал, как положит на стол главному редактору черновики расследования. Как вытянется лицо этого придурка Меддокса, из соседнего отдела, который вечно забирает колонку горячих новостей себе. Хоть раз, за всю его карьеру, ему подвернулось что-то стоящее! Главное — не выдать себя. И чтобы сверхчувствительная камера не подвела.

Мужчина проверил дрожащими пальцами, не заел ли затвор. Щелчок в тишине прозвучал словно выстрел. Сердце ушло в пятки от страха. Но что это? Свет фар мазнул по дороге, выхватывая из темноты угол кирпичного здания и прилегающую, заросшую травой, небольшую площадку у входа.

Так и есть! Все же не напрасны его мучения. Даже отсюда, из-за угла магазина, который уже давно закрылся, хорошо видны темные провалы на месте окон, облупившийся фасад и полуразрушенный вход интересующего его здания.

Темный автомобиль подъехал тихо и, заглушив мотор, замер у заколоченных дверей. С минуту ничего не происходило. А после дверцы распахнулись и выпустили двоих, которые тут же направились к заброшенному дому. Машина не стала ждать. Мотор заурчал, и автомобиль плавно тронулся с места, чтобы минутой спустя скрыться за углом Ледингтон-Хилл.

Как хорошо, что он успел заснять номера! Вот проявит пленку и выяснит, кто такие, ночные посетители этого странного места.

Вот черт! Тот, высокий, который замешкался у входа, повернул голову и глянул точно в ту сторону, где щелкнул затвор камеры. Надо уносить ноги!

В это же время

Полицейский участок больше напоминал растревоженный улей. Народ сновал в разные стороны перетаскивая столы, стулья и шкафы. Кое-где парни в форме полиции города Клейпас латали пол, прожженный упавшими окурками. Кто-то из полицейских перекрашивал стены, причём уже второй раз, потому как в первый не угадал с нужным оттенком. Задержанные дружно натирали прутья решёток до блеска в камерах, выковыривали окаменевшие комки жвачки из стен и разучивали уголовный кодекс.

Высокий, широкоплечий мужчина в штатском оглядел это безумие и не нашёл ничего лучшего, чем сесть на подоконник. Туда же усадил своего задержанного. Воришка—паренек лет двенадцати—тринадцати, который задерживался уже в пятый раз за год. Словно насмехаясь над полицией города Клейпас, мальчишка совершал одно преступление за другим. Сначала стянул в магазине пачку чипсов. Потом преступления пошли куда серьезнее. И вот, сегодня парень погорел на разбойном нападении. Пожилая пара возвращалась из театра. Выхватив сумочку у миссис Стивенс, Кристофер Тигорри, был в скорости задержан патрульными. Они и передали его дежурному. К несчастью незадачливого воришки, дежурил сегодня Николас Хейвуд.

— Да ничего ты мне не сделаешь. Мне нет четырнадцати! Все, что ты можешь, это заполнять свои бесполезные бумажки!

Беспризорник злорадно посмотрел на Ника и демонстративно сплюнул на пол. И тут же получил звонкую затрещину от проходившего мимо них полноватого офицера Дика Монти.

— Ты мне тут поплюйся, сопляк! Будешь своими штанами оттирать пол. Я два часа убил, чтобы отмыть! Слышь, Ник, ты бы не сидел на подоконнике, а? Этот чертов генеральный прокурор совсем слетел с катушек. Вроде был нормальный мужик. А тут… Ну, что, ей— Богу, ему взбрело в голову сделать все отделения полиции образцово—показательными? И ладно бы по раскрываемости! Так ведь он решил сделать его образцовыми по содержанию. Ты видал? Оказывается, пол в камерах задержанных выложен голубой плиткой! С рисунком. Во парни постарались, отмывая. Может этого тоже в камеру? — Монти ткнул шваброй в сторону Кристофера.— Там сейчас сортир начнут отмывать. Не исключено, что толчок из золота. А, парень? Пойдём?

Кристофер ощетинился:

— Не имеете права! Я буду жаловаться!

— Да кто, тебя, соплю этакую, слушать станет! Ей— Богу, Ник, отдай его мне. Лишние руки ой как нужны!

— Не упоминайте имя господа нашего в суе!

Монти вздрогнул и обернулся. Позади него стоял высокий, седой мужчина, одетый в сутану. Взгляд его был пылающий, словно он готов самолично покарать богохульника на месте.

— Капитан Хейвуд?— пастор строго взглянул на толстощёкого Монти, от смущения не знающего, куда спрятать швабру.

— Капитан Хейвуд— это я. – Николас поднял свою темную макушку, склоненную над бумагами. — А вы отец Патрик? Ваш номер был указан в карточке, как контактное лицо из приюта, где живет этот молодой человек.

Отец Патрик сурово взглянув на Кристофера, словно только что его заприметил и, поджав недовольно губы, молчаливо кивнул.

— Вот. Распишитесь. Допрос будет проводиться в вашем присутствии. Кристофер Тигорри обвиняется в нападении на пожилую пару в районе Блидсен, а пойман был на Ледингтон-Хилл.

Кристофер в миг растерял весь свой запал и захлюпал носом:

— Не нападал я! Дама сумочку уронила. Я поднял. А она давай вопить, словно резаная! Я и пустился бежать. А когда патрульные поймали, сообразил, что сумочка в руках зажатой осталась. Не нападал я! Отец Патрик, ну, скажите ему!

Седые брови отца Патрика сошлись на переносице, выражая крайнюю степень неудовольствие поведением своего подопечного. Взгляд был такой, что присмирел не только Кристофер, но и Монти и, даже капитан Николас.

— Уважаемый капитан, вам ли не знать, что допрос несовершеннолетнего возможен только с согласия его опекуна, коим является отчим Кристофера, живущий в другом районе. Вам следует вызвать его. Это раз. Второе. Если у вас есть заявление от уважаемой миссис Стивенс, то я хотел бы с ним ознакомиться. Если заявления ещё нет, да и вряд ли будет, то прошу освободить молодого человека. Естественно, я беру его под расписку.

Капитан Николас Хейвуд поднялся с подоконника. Как оказалось, ростом он превзошёл отца Патрика. И был, не в пример, шире в плечах. Да и в целом производил устрашающее впечатление. Хотя бы на Кристофера. Парень вжал голову в плечи, ожидая расправы со стороны капитана. Отец Патрик же смело взглянул в умные, цвета молодой травы, глаза капитана и уважительно кивнул.

— Обещаю, капитан Хейвуд, я сделаю все от меня зависящее, чтобы этот молодой человек встал на путь исправления. Для начала заставлю прочитать «Отче наш» пятьдесят раз и совершить столько же земных поклонов.

Кристофер застонал в голос. Даже офицеру Монти стало жалко паренька, до того несчастным тот выглядел.

А отец Патрик решил, что этого не достаточно. Многозначительно взглянув на парнишку, он добавил, понизив голос:

— Но для начала заглянем на улицу ГрайдСквер, на душеспасительную беседу, к мисс Райс.

Тут уже Кристофер зарыдал в голос. Теперь парня было жалко всем. А Дик Монти отставил швабру и протянул, размазывающему по лицу сопли парню, бумажный платок.

— Кристофер Тигорри, немедленно приведи себя в порядок! Негоже появляться перед мисс Райс в таком виде. — Отец Патрик повернулся к капитану, который задумчиво крутил в руках ручку. — Благодарю вас, капитан Хейвуд. Мы можем идти? Где расписаться?

Все так же задумчиво глядя на паренька, капитан Хейвуд протянул святому отцу бумаги на подпись. А потом вдруг решительно накинул на плечи кожаную куртку, лежавшую рядом и безапелляционно заявил:

— Вы едете на ГрайдСквер? Я поеду с вами. Хочу убедиться, что методы, которые применяет мисс Райс, действенны. Все же это пятый привод Кристофера за последний год. Ещё пару лет и в колонию он поедет с отличным послужным списком.

Решению капитана обрадовались и отец Патрик и мальчишка. Отцу Патрику очень не хотелось всю дорогу слушать нытьё подопечного. А потом с силой вытаскивать его из автомобиля, на глазах у добропорядочных жителей квартала. А Кристофер обрадовался, думая, что если капитан увидит странную мисс Райс, то спасёт от неё. Нет, сама мисс Райс была очень даже ничего. Но, почему-то, после посещения её дома у Кристофера неделю болела голова и мысли лезли такие светлые! Прям, хоть бери и уходи в монастырь. Потому, Кристофер опасался ходить к мисс Райс. Ну, а больше всего Кристофера порадовала мысль проехаться на автомобиле капитана. Это будет просто замечательно! Будет что потом рассказать мальчишкам. Они обзавидуются, когда он расскажет как ехал на такой большой, чёрной машине, пусть и на заднем, но кожаном сиденье. Жаль конец пути не самый приятный. Однако ради такого, он готов вытерпеть даже эту чудачку, мисс Райс.

***************

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в новой истории! Здесь вы найдёте: адекватных героев, настырного полицейского, дотошного правильного. Героиня бывает разной, то милой, то резкой. Здесь вас ожидает любовь, зарождающаяся прямо на ваших глазах, приключения и тайны. Роман до окончания выкладки будет бесплатным. Потому прошу небольшую поддержку! Автора радуют звездочки и комментарии. Рада, что вы с нами! Ваша Ася ❤️

Глава 1

Теплое солнце августа настойчиво пробивалось сквозь занавески. И как я не зажмуривалась, как я не пыталась избежать этой встречи, все таки один, особо упрямый луч, настиг меня, засветив прямо в глаз. И открыть его очень сложно. Потому как полночи не спала, ползая вокруг Разлома, собирая Эквилегиус. А потом варила из него эликсир «Соглрейв», рухнув в постель уже под утро. И, конечно же, забыла задернуть плотные гардины. Теперь, вот, придётся просыпаться.

Лениво приоткрыв один глаз, я, сквозь смежённые ресницы, рассматривала окружающую обстановку. А в груди вместе со мной проснулось и щемящее чувство тоски. Солнечный лучик радовался моему пробуждению, прыгая со стула на новенький комод, потом на зеркало у стены, а оттуда брызгами мелких лучиков по всей комнате. Ему, глупому, казалось, что я должна радоваться, рассматривая все то, что мне накупила чета Джонсонов. Им, как и лучику, казались прекрасными и этот новенький стул с изогнутыми ножками, стоявший у небольшого столика, искусно вырезанная рама и вставленное в него большое овальное зеркало. И эта кровать, с балдахином. Даже имитация камина у стены имелась. И хотя Хенку и Элен Джонсон этот стиль интерьера в начале показался странным для молодой девушки двадцати трёх лет отроду. Но они с энтузиазмом кинулись покупать все, на что указал мой пальчик в каталоге мебели. Честно, в тот момент я вообще ни о чем не думала. Просто поддалась минутному порыву, почувствовать себя здесь как дома.

И вот теперь я лежу на кровати из нержавеющей стали, подо мной ортопедический матрац, а сверху балдахин из гипоаллергенного материала. Камин из гипсокартона, ковёр под ногами синтетический.

Я снова закрыла глаза.

Нет, не хочу смотреть на эти подделки. Но и обижать Элен, вложившую в обустройство дома большую часть души и денег, не хотелось.

В голове, назойливой мухой билась мысль

«Когда сделается работа, тогда все и наладится. И все будет как прежде».

— Я делаю свою работу… Но ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы узнать хоть что-то… — мой голос показался мне самой глухим и ворчливым.

«Не время спать. Время искать. И, кажется, пришли гости».

Внизу, на первом этаже моего небольшого коттеджа, раздалась тонкая трель колокольчика. Я из принципа не стала устанавливать дверной звонок. Только колокольчик! Его звон, обычно, позволял мне расслабиться и настроиться на хорошее, пока иду к двери.

Однако, с утра пораньше, очень оживленно под моими окнами. Боюсь даже предположить, кто заявился ко мне ни свет ни заря.

Прошлёпав босыми ногами до окна, я открыла створку и глянула вниз.

— Какая чудесная компания с утра пораньше. Святой отец, доброе утро! А кто это прячется за вашу спину? Дайте угадаю! Большие, красные уши-это чтобы удобнее было за них хватать. Длинный нос-это потому, что суёт его куда не следует. Руки прячет в карманы-это чтобы ненароком не стащить что-нибудь. Кристофер! Солнце ты моё! Снова? И опять за воровство?

Бубнеж, раздавшийся из-за спины святого отца, было не разобрать. Да я и не особо вслушивалась. Потому как моё внимание переключилось на третьего участника пикника на моей лужайке. И он не был мне знаком.

«Высокий какой. И плечи широкие. Посадка головы такая гордая! Глаза как молодая трава. А ты в пижаме и с колтуном на голове!»

— Кхм… Отец Патрик, проходите в дом, располагайтесь! Можете сварить кофе, а я сейчас спущусь!

Захлопнув ставни я бросилась умываться и начищать зубы. Зеркало в ванной, удивленное такой поспешностью и энтузиазмом, таращилось на меня моими же темными глазами. Длинные, каштановые волосы никак не желали расчёсываться, запутываясь в расчёске. Наспех затянув хвост, нанесла легкий макияж, скрывающий следы усталости. Долго размышлять над тем, в чем именно встречать утренних посетителей я не стала. Домашнее темно-синее платье с небольшими пуговицами на груди и светлым кружевом по подолу показалось мне вполне приличным. Спускаясь вниз по лестнице, пыталась перебирать в уме:

«Банку с эликсиром убрала? Да, убрала. Ножи от красящегося Эквилегиуса отмыла? Вроде да, отмыла. Медальон? Медальон оставила на столе! И кажется этот высокий, коротко стриженный, уже нашёл его! Какая ты растяпа, Эмили!»

— Доброе утро! Отец Патрик воспользовался вашим щедрым приглашением и отправился варить кофе. А мы с мальчиком решили дождаться вас здесь. Позвольте представиться: капитан полиции Николас Хейвуд. Назначен в ваш округ. Сегодня с утра приступил к своим обязанностям. И сразу поймал воришку.

Я стояла и молча слушала капитана. Его голос был настолько приятным, густым, завораживающим, что я позабыла даже о том, что у него в руках очень важный и ценный медальон. Очнулась лишь когда мужчина вопросительно приподнял бровь.

Пришлось переспрашивать:

— Что, простите?

Капитан нахмурил брови и поджал свои красиво очерченные губы.

«Вот же повезло его жене!»

Мой взгляд метнулся к безымянному пальцу левой руки.

— Нет, я не женат, мисс Райс.

— Я что, вслух спросила?— я почувствовала, как уши начинали гореть, а щеки наливаться предательским румянцем.

Кристофер и капитан дружно кивнули.

«Шекс меня побери!»

— Так что вы хотели сказать, господин полицейский?

Внимательные зеленые глаза зорко следили за тем, как я отбираю из рук полицейского свой медальон. Мне стало неуютно под пронизывающим меня мужским взглядом. И стало немного стыдно за свои тонкие руки, словно у подростка и худые коленки, выглядывающие из— под подола платья. Надев медальон на шею и, успокаивающе погладив, вопросительно приподняла бровь. Капитан ещё раз пробежался взглядом по мне и, прочистив горло, поинтересовался:

— Я хотел узнать, мисс Райс, берёте ли вы на поруки Кристофера Тигорри?

— Я?

— Она?

Мы с мальчишкой были едины в своём порыве и оба отрицательно закачали головами.

— Я не возьмусь опекать его.

— Только не она! Мне отца Патрика достаточно!

А тот как раз вышел из моей кухни, которая располагалась в задней части дома.

— Доброе утро, Эмили! Вот, кофе как ты любишь. Извини, что долго. Но чтобы намолоть зерна и сварить стоящий кофе потребовалось время. И почему ты не купишь себе кофемашину?

— Ни в коем случае! Пить эту гадость, растертую в пыль и заварена кипятком я не стану, даже под страхом вечного забвения.

Пастор поставил поднос на небольшой столик в моей гостиной, ставшей враз теснее от такого количества человек. И хотя мебели здесь было по минимуму: небольшой овальный столик ближе к окну, диван по середине и книжные шкафы у стены, но присутствие двух таких высоких мужчин значительно уменьшило свободного пространства.

Да и возле стола стояло всего три кресла. Одно уже занял Кристофер. На другое, мое любимое, у окна, с видом на улицу, уселась я. Третье кресло капитан вежливо уступил святому отцу.

«Ах! Вы только посмотрите, какой воспитанный джентльмен, буквально до мозга костей…»

— Что, прости?— пастор, разливая кофе по чашкам, удивленно переспросил.

— Гостей, говорю, не ждала так рано. И мне, пожалуйста, сахар для кофе.

Седые брови пастора приподнялись.

— Мне казалось, что ты, Эмили, никогда не добавляла в кофе сахар.— отец Патрик растерянно осматривал поднос, на котором не оказалось сахарницы.

— Я принесу. — Капитан Хейвуд направился к кухне. Как мне показалось, слишком уж резво.

«Да он обыск желает учинить, бесстыдник! Ну да ладно… Вроде ничего запрещённого на кухне нет. А вот если он полезет в кладовую, что за кухней…»

В той стороне, куда ушёл капитан Хейвуд послышался громкий треск. Отец Патрик и Кристофер разом повернулись, услышав приглушенную брань. Кристофер хихикнул, а святой отец осенил себя крестом и сурово глянул на мальчишку.

— Да-Да… В кладовке доска в полу подгнила и шатается. На неё нельзя наступать. Было. Видимо она окончательно сломалась.

Мой невозмутимый вид привёл отца Патрика в замешательство. А я неспешно наслаждалась чашечкой ароматного кофе.

Ведь очень важна именно первая чашка за день. Если поторопишься, кое-как, наспех намелешь зёрен, засыплешь в кофеварку и бухнешь холодной воды, то считай день начат зря. Можно ложиться обратно в постель и засыпать. Ничего толкового из этого дня уже не выйдет.

Но если утром пораньше проснёшься, а потом не спеша и с чувством провернёшь кофемолку раз пятьдесят, аккуратно отмеришь серебряной ложечкой ароматного порошка, зальёшь водой комнатной температуры и поставишь на медленный огонь, то через пару минут напиток, способный возродить тебя к жизни, готов! И пить его нужно соответствующе. Не толкаясь в дверях, не на ходу, жуя попутно булку или читая прессу. А вот так, сидя в своём любимом кресле или стуле, смакуя каждый глоток. И чувствовать, как горячий терпкий вкус помогает проснуться всем твоим чувствам. И ты начинаешь слышать и видеть то, что другие не видят. Тонкая подстройка, как сказали бы умные ученые сего мира, они же психологи. А моя мама сказала бы: «Настрой гармонию в своей душе и увидишь мир вокруг таким, какой он есть на самом деле…».

А бабушка, пожалуй, добавила бы: «Ни что так не бодрит с утра как чашечка горячего кофе! Особенно, если пролить его на голые коленки».

Глаза я открыла только тогда, когда на столик с громким стуком приземлилась пузатая сахарница.

На меня в упор, не мигая, смотрели зеленые глаза капитана.

«Ах, негодник! Лазал по чужим кладовкам и даже глазом не моргнёт».

Ну, в эту игру «бесстыжие гляделки» я умею играть. Потому, отсалютовав мужчине пустой чашкой, я спокойно заявила:

— Вспомнила. Я пью без сахара.

Мужчина не проронил ни слова. Молча отошёл и прислонился спиной к одному из шкафов, который стоял здесь в основном для антуража. Ни в книгах на полках, ни в этих бутафорских склянках смысла не было. Но люди-странные существа. Им важно видеть глазами и трогать руками. А если что-то, по какой-то причине, нельзя увидеть или потрогать, то этого для них не существует. В этом их беда.

Но… Не моя это забота. Моя забота на данный момент сидела напротив меня и тырила кусковой сахар из сахарницы. Вот ведь сластена! Не поверю, что отец Патрик не даёт в приюте, где обитает этот мальчишка и другие ему подобные, сладкое. Кормят этих оболтусов хорошо. А они все равно шныряют по району в поисках легкой наживы. Но это не их вина. Вернее, их, но лишь отчасти. И в моих силах сделать так, чтобы хотя бы этот, конкретный мальчишка встал на путь исправления.

— Ну что, Кристофер? Опять тебя поймали на краже? Ты совсем отбился от рук.

Мальчишка некрасиво облизал пальцы и обтер об штаны. Я поморщилась. Мне в детстве за такое влетело бы будь здоров!

Отец Патрик вздохнул и повернулся ко мне:

— Мне сегодня с утра позвонили с полицейского участка. Опять. Второй раз за месяц. И пятый раз за последний неполный год. Эмили, ты же знаешь, что я стараюсь наставлять ребят, вести с ними беседы. Молитвы хорошо помогают. Но, мне кажется, что именно после разговора с тобой у него проясняется в голове.

Я вздохнула. Кристофер тоже. Мы оба обреченно посмотрели друг на друга. Не знаю, что конкретно видел он, но мне все с первого взгляда стало понятно. Спасибо бабуле, научившей смаковать первую, утреннюю чашку кофе. И я вижу вещи, намного глубже, спрятанные от глаз обычных людей.

«Кофе тут ни причём. Не стоит оправдывать свою пагубную привычку. Причина в другом. За работу, Видящая».

Я не стала дослушивать свой внутренний голос и встала с кресла.

— Так. У меня через десять минут приём пациента. То есть клиента. Потому не смогу уделить вам слишком много времени. Отец Патрик, ваш молитвенник при вас? Отлично! Начинайте.

Я сурово сдвинула брови и знаком показала Кристоферу на дверь в кухню. Повернувшись, чтобы уйти, я наткнулась на насмешливый взгляд зелёных глаз. Капитан Хейвуд стоял, прислонившись к шкафу и смотрел на нашу процессию с большим скепсисом.

— А вы, капитан? Поможете отцу Патрику? Коллективная молитва она вернее действует. Только читать следует громко и с чувством. Нужно помочь мальчику. Знаете молитву? «Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий легион, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа…»