- -
- 100%
- +
- Ты подумал? – смотрит на меня Брод грозно.
- Подумал, - киваю головой, - и еще раз говорю, что ничерта вы ничего не получите.
Тот лишь усмехается.
К столику подходит молоденькая девчушка в длинном фартуке. Ставит перед нами большие, но картонные стаканчики с кофе и уходит. Брод бесцеремонно засматривается на пятую точку девочки.
Педофил проклятый.
- А почему ты назначил встречу именно в этом кафе? – будто спохватывается мой собеседник.
- А потому что здесь подают вкусное кофе, - отвечаю невозмутимо.
- В картонных стаканчиках? – посмеивается тот.
- Хоть в пластмассовом одноразовом, - отсекаю. – Если напиток вкусный, какая разница, из какого сосуда его пить?
- Может быть еще и из ведра будем напиваться? – подается ко мне, смотря с издевкой.
- Был бы рад, если бы можно было заказать ведро этого вкусного напитка, - не дергаюсь, хотя Брод откровенно провоцирует.
Нервно дергает борта пиджака. Поворачивает голову в сторону молоденькой девочки-бариста, улыбается ей, и все же решает попробовать кофе.
- Ммм, - искренне удивлен, - и правда, вкусный, - бубнит, не торопясь убрать с верхней губы пену. – Молодец! – поднимает стаканчик и словно тост произносит, обращаясь к девчушке за стойкой.
Та смущенно поджимает губы и опускает глаза.
Она боится.
Брод умеет наводить ужас на окружающих, даже когда опасности нет. Хотя… Я не могу быть уверенным, что меня еще не решили убрать. Возможно, все уже решено. И возможно, что даже сделать это хотят сегодня.
В этом кафе?
А что их остановит? Брод не из тех, кто пожалеет окружающих. Зная это, я поставил перед входом своих, чтобы они никого не впускали в кафе, пока мы тут. Это может быть опасно. Опасно для них.
Люди Брода тоже стоят снаружи. В маленьком помещении кафетерия только я и он. А еще эта девчушка за стойкой. Моя бы воля и ее увел отсюда. Но тогда я дам Броду повод усомниться в своих «честных» намерениях.
- Да какое вы имеете право?! – внезапно дверь в кафе резко открывается и в помещение вместе с Толстым пытается прорваться белобрысая девушка.
Почему с Толстым? Да потому что он обхватил ее за талию сзади с намерением остановить. Но, не смотря на хрупкость девушки, ему это не удается. Она рвется вперед, в то время как Толстый «висит» на ней и плетется позади.
- Я владелец кафе! – кричит девушка, пытаясь отбиться.
Быстро кидаю взгляд на девчушку за стойкой. Та видит картину и пытается оправдаться.
- Василиса Данииловна.., - пищит ребятенок.
- Да что же это такое?! – бьет настырная Толстого руками по рукам.
- Толстый! – кричу в сторону своего помощника. – Оставь. Пусти.
Толстый сразу отпускает. Получается довольно резко и белобрысая на высоких каблуках чуть ли не падает вперед. Но я вовремя реагирую…
…видя, как по белой блузке девушки скользит луч лазерного прицела…
- Ложись! – кидаюсь к ней, вскакивая из-за стола, под грохот разбивающегося окна кафетерия…
***********************************************
Аннотация к книге "Невеста брата "
https://litnet.com/shrt/6nFx
Светлана вот-вот выйдет замуж. За человека, с которым их связывает лишь привычка и страх одиночества. Она почти смирилась со своей судьбой, пока на пороге не появился он – Артем, старший брат жениха. Его взрослый, пронзительный взгляд видит ее насквозь, обнажая всю ложь ее предстоящего замужества.
Одна ночь, одно признание: «Тебе нужен другой мужчина…» переворачивают ее мир с ног на голову. Поцелуй в темноте кухни становится началом бунта. Но как выбрать между долгом и желанием? Между обещанием, данным одному брату, и счастьем, которое предлагает другой? Это история о женщине, которая нашла в себе смелость перестать быть удобной и начать жить для себя.
Я ворочаюсь. Спать невозможно. За стеной – женщина, которая с первого взгляда всколыхнула во мне что-то давно забытое, спящее. А рядом с ней – мой брат, для которого она всего лишь атрибут успешной жизни. Ярость подкатывает к горлу кислым комком. Ярость на него, на эту ситуацию, на самого себя за эти дикие, предательские чувства.
Сдаюсь. Поднимаюсь с кровати, натягиваю спортивные штаны и выхожу из комнаты. Дом спит. Лунный свет ложится бледными полосами на пол в прихожей.
На кухне пахнет вчерашним пирогом и яблоками. Я открываю шкаф, нащупываю бутылку. Виски. Выдержанный, односолодовый, я привез ее отцу в подарок. Сегодня он будет моим лекарством. Наливаю в тяжелый граненый стакан, даже не разбавляя. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу густым, теплым маревом. Я опираюсь о столешницу и залпом допиваю. Наливаю еще. Сегодняшняя цель – дно бутылки. Может, тогда мозг отключится.
Достаю телефон. Листаю рабочие письма, отчеты. Цифры и графики пляшут перед глазами, не желая складываться в смысл. Все мои мысли там, за стеной. О ней.
И тут слышу тихий шорох. Шаги.
Я замираю. Дверь на кухню приоткрывается, и в проеме возникает она.
Светлана.
В слабом свете ночного светильника над плитой она кажется призраком. Бледная, в простой футболке и спортивных штанах, ее темные волосы растрепаны. Она видит меня, и ее глаза расширяются от испуга. Она явно не ожидала здесь никого застать.
- Простите, - шепчет она, делая шаг назад. – Я… воды хотела.
Ее голос, тихий и хрипловатый, бьет прямо в солнечное сплетение. Эта хрипотца сейчас, в ночной тишине, звучит невероятно интимно.
- Не извиняйтесь, - говорю я, и мой собственный голос кажется мне чужим, прокуренным. – Я тоже незваный гость в этом ночном клубе.
Она нерешительно заходит на кухню, краем глаза замечает бутылку и мой стакан. Подходит к крану, наливает себе стакан воды. Ее движения скованные, будто она боится сделать лишний звук. Я не свожу с нее взгляда. Вижу, как под тонкой тканью футболки напрягаются ее лопатки. Она чувствует мой взгляд на своей спине.
Выпив воды, она поворачивается, облокачивается о столешницу напротив меня. Расстояние между нами всего три шага. Оно кажется и бесконечным, и ничтожно малым.
- Не спится? – задаю я банальный вопрос, лишь бы разорвать это тягостное молчание.
- Да как-то… нет, - она опускает взгляд в стакан с водой.
- Вы выглядите уставшей, - говорю я прямо. – Бледной. Вы себя хорошо чувствуете?
Это не просто вежливость. Она действительно выглядит нездоровой. Изможденной.
Она закусывает нижнюю губу, снова лжет:
- Вполне. Просто устала. Работа, подготовка к свадьбе…
- Понятно, - я киваю, давая ей понять, что врут мне зря. Поднимаю бутылку. – Не хотите? Говорят, помогает уснуть.
Она качает головой.
- Нет, спасибо. Я не пью.
- Совсем? – уточняю я, потому как в ее ответе было что-то слишком категоричное.
- Совсем.
И тут во мне просыпается не просто любопытство, а какая-то одержимость. Желание докопаться до сути, до правды, которую она так тщательно скрывает. Возможно, это виски так подействовал. А возможно, что-то другое.
Я отставляю стакан. Смотрю на нее прямо, в упор.
- Светлана. Вы беременны?
Вопрос повисает в воздухе, резкий, неуместный, грубый. Я жду, что она вспыхнет, обидится, назовет меня хамом. Но она просто поднимает на меня свои огромные серые глаза. В них нет гнева. Только бесконечная, всепоглощающая усталость.
- Нет, - отвечает она тихо, но четко. – Я не беременна.
От этого ответа не становится легче. Наоборот. Если не ребенок, не незапланированная беременность, что же тогда заставляет ее идти на эту жертву? На этот брак-самообман?
- Тогда зачем? – не унимаюсь я, хотя голос звучит тише, но жестче. – Зачем вы выходите за него? Я был здесь всего один вечер, и мне хватило этого, чтобы увидеть. Между вами нет ничего. Ни страсти, ни даже простой человеческой нежности. Одна привычка и взаимные претензии.
Она отводит взгляд, ее пальцы белеют, сжимая край столешницы.
- Вы не все понимаете… Мы вместе пять лет. Это… сложно. Есть общие планы, общая жизнь… Все не так просто.
- Со стороны кажется, что все очень просто, - перебиваю я, потому как она говорит заученные фразы, те самые, что я слышал сегодня от Сергея. – Вы боитесь. Боитесь в двадцать пять лет все начинать с нуля. Боитесь остаться одной. Боитесь, что ничего лучше не найдете. Так ведь?
Она не отвечает. Просто стоит, опустив голову, и ее молчание – самое красноречивое признание.
И тут во мне что-то срывается с цепи. Все эти часы напряженного молчания, этот взгляд, который преследовал меня, эта ярость и это непонятное влечение. Я отталкиваюсь от столешницы и делаю эти три шага, которые отделяли нас. Теперь я прямо перед ней. Близко. Настолько близко, что вижу, как вздрагивают ее ресницы, как учащенно бьется жилка на ее шее. Чувствую ее тепло, легкий запах мыла и сна.
Она замирает, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать от меня взгляд. Ее глаза полны страха, смятения, но не отвращения.
Глава 1. Василиса
- Вася, ты куда?! – слышу крик матери в спину.
- Мам, я уже опаздываю! – морщу лицо, чтобы показать свое сожаление.
Когда вижу, что способ не срабатывает, делаю глаза кота из известного мультика. Но и это не «прокатывает».
- Мааааам.., - тяну уже недовольно, но все же иду в сторону кухни. – Я и на работе могу поесть.
Плюхаюсь на табурет. Окидываю взглядом до сих пор пустой стол и понимаю, что застряну надолго. Как минимум придется ждать следующего автобуса. Тот, на который я бежала, уезжает уже через десять… даже девять минут. Следующий будет только через пятнадцать. Значит, у меня есть полноценные двадцать минут и еще немного, чтобы не бежать до остановки, а идти спокойным шагом.
- Сейчас все будет готово, - убивает мама своими словами.
Спокойным шагом идти точно не получится. Чтобы успеть хотя бы на следующий автобус, мне уже сейчас нужно запихивать в себя…
- Вот, - ставит мама передо мной тарелку.
… овсяную кашу…
- Маааам, - опять морщусь, - ну хотя бы яичницу что ли сделала…
- С нашими финансовыми возможностями ты можешь просить у меня только омлет, - отсекает мама, ставя передо мной и кружку с чаем.
- Я и от омлета бы не отказалась, - пытаюсь улыбаться, чтобы быть максимально вежливой.
- Я тебе скажу больше, - садится мама передо мной и подпирает подбородок кулаком, - мы бы с отцом тоже с удовольствием позавтракали омлетом. Но кто-то вчера так и не принес домой молоко. Не знаешь, кто бы это мог быть?
Сердце бухается в пятки в прямом смысле слова. Не от страха перед мамой. Мне страшно за саму себя, потому как моя память стала подводить уже серьезно.
- Извини, я.., - хочу оправдаться, но мама перебивает.
- Поэтому овсянка на воде, но со сливочным маслом, - говорит с нотками диктатуры в голосе. – И чай. Просто с сахаром. Потому как пряниками наша дочь нас тоже не обеспечила.
Ну я же говорю. Вообще памяти нет. Я ведь даже сейчас, думая о забытом молоке, не вспомнила о пряниках. Кажется… что-то еще нужно было купить…
- О хлебе и баранках я вообще промолчу, - выдает мама недовольно и поворачивается боком ко мне, всем видом показывая свое мнение относительно моей оплошности.
После таких разговоров вообще есть не хочется. Но из-за стола мне уже не выйти. Хочешь-не хочешь, а опустошить тарелку нужно.
Когда я начинаю медленно работать ложкой и челюстями, мама будто спохватывается и говорит с неким азартом в голосе:
- Знаешь, я вчера ролик в интернете видела, так там отец показал жене, что нужно делать, чтобы дети ели быстро и с аппетитом!
- Ну и что? – застываю с ложкой в руках, не донеся кашу до рта.
- Он на дно тарелки написал новый код от вай-фая! – победоносно отвечает на вопрос.
Тяжело вздыхаю, но намек понимаю. Поэтому жую быстрее. Да и на автобус уже бежать тоже нужно.
- На работу не хочешь устроиться? – выдает мама неожиданно, что я даже немного давлюсь.
- Так я вроде…
- Работа, - опять перебивает мама, - это когда ты деньги получаешь, а не выносишь их из дома.
Опускаю глаза. Оправдываться? А как? Если мама права.
- Мам…
- Василисушка, - мама перебивает, но гораздо мягче и, беря меня за руку, повернувшись лицом, - я все понимаю. Как ты говоришь, что у тебя возраст, и хочется уже что-то иметь нормальное и стоящее, - повторяет мои слова, которые я сама хотела ей сейчас сказать еще раз. – Но не всегда люди к тридцати годам имеют это что-то стоящее. Не все люди способны вести бизнес. Не все люди имеют такой математический склад ума, чтобы понимать все тонкости.
Голос мамы становится таким ласковым и убаюкивающим, что мне хочется заплакать. Но сдерживаюсь. Иначе придется задержаться еще, чтобы поправить макияж.
- Вот мы с отцом, - в голосе появляется горечь, - всю жизнь работали в больнице. Оперировали. Зарабатывали небольшие деньги и были счастливы. Если бы не проблемы со здоровьем у отца, работали бы и дальше. Во всяком случае, я бы точно. Уверена, что оперировала бы и сейчас, стоя возле стола по несколько часов.
- И зарабатывала бы небольшие деньги, спасая жизни, - подытоживаю я.
Мама поджимает губы. Отпускает мою руку. Смотрит на меня какое-то время, а потом тихо спрашивает:
- Вчера у тебя какая выручка была? Больше? Лучше?
Мама не разбирается в моем бизнесе, не лезет в мои дела. Скажи ей, что было гораздо лучше, и я начинаю «выплывать», она будет рада. Только я не скажу. Потому как потом будет очень неудобно. Когда вновь придется обращаться к ним за деньгами.
- Ладно, иди, - совсем грустно и даже отворачиваясь к окну. – Беги. А то на автобус опоздаешь.
На автобус, на котором я хотела уехать, я уже опоздала. А следующий будет минут через пятнадцать. Поэтому я делаю пару глотков чая, чтобы проглотить комок, застрявший в горле, и медленно иду к выходу.
По дороге к автобусной остановке думаю, что мама права. Всегда. Во всем.
Мои родители всегда желали мне добра. И когда они говорили, что «так делать не надо», оказывались правыми. Но я все равно делала. Вбивала себе в голову, что у меня получится, что смогу. И если раньше все мои оплошности были связаны только с потерей времени и сил, теперь же страдает кошелек нашей семьи…
***************************************
Аннотация к книге "Ватрушки для Буйного "
https://litnet.com/shrt/e6F8
- Вы меня достали! – кричу в лицо Владиславы, которая морщится, но не показывает своего страха. – Разбирайтесь со своими семейными проблемами сами! Я шантажа со стороны вашей дочери в свой адрес не потерплю!
- Это всего лишь детские.., - пытается меня переубедить, но я перебиваю.
- Вот именно! – рявкаю, прижимая ее к стене еще больше, еле сдерживаясь, чтобы не ухватиться за ее «булочку». – Детские! А сесть я могу совсем по-взрослому!
Когда у мамы с дочерью-подростком происходит конфликт, в дело может вмешаться мужчина. Разумеется, добровольно. Но что делать этому мужчине, когда его не просто втянули, но и поставили перед фактом – или мир в чужой для него семье, или…
*******************************************
ВНИМАНИЕ! Книга с юмором. Любые разговоры о связи с несовершеннолетней – неправда и нужны для сюжета. Автор не поддерживает отношения людей с лицами, не достигшими 18ти лет.
- Вы меня достали! – кричу в лицо Владиславы, которая морщится, но не показывает своего страха. – Разбирайтесь со своими семейными проблемами сами! Я шантажа со стороны вашей дочери и внучки в свой адрес не потерплю!
- Это всего лишь детские.., - пытается меня переубедить, но я перебиваю.
- Вот именно! – рявкаю, прижимая ее к стене еще больше, еле сдерживаясь, чтобы не ухватиться за ее «булочку». – Детские! А сесть я могу совсем по-взрослому!
Вот не хотел я сюда приходить. Не стоит себя искушать лишний раз такими формами. Но знакомый хакер, который и восстановил удаленные сообщения с угрозами ребенка, мне объяснил, что если эта милая девчушка с косичками действительно хорошо разбирается в современных программах, статья мне светит весьма непрезентабельная. И фиг я чего докажу! В этом Лю… (как ее мать там!) оказалась права!
Да молодежь сейчас совсем озверела! Мы – учились, а они – умнее! Это вот как, а?!
- Я вам обещаю, что до суда дело не дойдет, - слышу тихое и усталое от Владиславы.
- Вот спасибо! – киваю головой так, что чуть ли не поклоняюсь ей. – Утешили. Убедили. Аж на душе легче стало.
- Послушайте, - голос Владиславы меняется, в нем появляются нотки мольбы, - я очень сильно извиняюсь за поведение своей дочери. Но поймите, у нас сейчас непростой период. Мы…
- Непростой период? – смотрю на нее с такой злобой, что самому страшно становится.
Я не просто припечатал ее к стене. Я нависаю над ней угрожающе. Вот именно так в фильмах ругаются главные герои, которые потом ПОЧЕМУ-ТО начинают страстно целоваться и оказываются в постели. Разумеется, сейчас у нас с Владиславой до этого дело не дойдет. Но вынужден признать, что мне немного жаль.
Еще раз смотрю на ее грудь. Замечаю, что я чуть ли не пережал ее своим торсом. До меня доходит, что вот это «упругая мясистость», которую я ощущал с начала нашего разговора, и есть грудь Владиславы.
Нервно сглатываю, чем выдаю себя с потрохами.
- Да вы.., - она пытается оттолкнуть меня, но я не поддаюсь и продолжаю очень злобно.
- Пока ты разбираешься со своими мужиками, - говорю чуть ли не губы в губы, - твоя дочь может нарваться на очень большие неприятности. Как ты думаешь, каждый ли мужик устоит при виде твоей дочурки-ватрушечки с уже округлившимися формами? А когда ему идут подобные угрозы, уверен, что у каждого мужчины возникает мысль: «А не оправдать ли твои слова?». А что? Будет хоть за что сидеть.
Мои слова очень жестки. Даже жестоки. Но по-другому я не знаю, как донести до этой семейки держаться от меня подальше.
НЕТ.
Конечно же, у меня нет подобных мыслей при виде ребенка! Меня вот мама ее гораздо больше устроит. Но сегодня вместе со знакомым хакером я узнал кое-какие подробности о девчонке. В том числе и тот факт, почему она пришла именно ко мне. И я безумно рад, что у людей обо мне неверное мнение!
Слова мои оказались для Владиславы слишком…
- Свинья.., - произносит она, всхлипывая. – Придурок! – бьет меня по лицу.
Глава 2. Василиса
В городе от автобусной остановки приходится бежать до метро. Проехать три станции. Потом еще раз сесть в автобус и проехать семь остановок. И… вуаля! Я наконец-то оказываюсь в центре города! До кафе еще десять минут пешком бежать. Именно бежать. Потому как сердце мое не на месте.
Когда меня так сильно «штырит», что хочется плакать от страха или обиды, значит, происходит что-то плохое. Может быть и не совсем ужасное, но обратить внимание на это стоит.
И почему меня перед открытием кафе так не ломало?!
Но сейчас чувство невыносимое. Поэтому просто бегу в кафе, не обращая внимания на высокие каблуки. Когда очень нужно, и в туфлях бегать удобно.
Я знаю прекрасно, что сегодня выходит на смену Даша. А значит, можно не сомневаться в соблюдении порядка. Даша придет вовремя. Откроет кафе, как нужно. Вовремя обслужит всех клиентов, еще и улыбнется. Я знаю, что сейчас я зайду, а при полной загруженности все столики в кафетерии будут чистыми.
Но сердце бешено стучит. И дело не в отдышке.
Подбегая к углу дома, сразу за которым мое кафе, слышу недовольный гул людей. Делаю еще два шага и замираю. Нужно немного времени, чтобы понять: недовольная толпа стоит именно возле моего кафе.
Толпа – это студенты и просто молодые люди, которых даже к среднему возрасту не отнесешь. Время десять утра. Все хотят отведать кофе. Кто-то перед работой, кто-то вместо учебы решил прогуляться. Люди старшего возраста ко мне заходят немного позже. После обеда и вечером кафе наполняется школьниками и студентами. А мимо проходят люди после работы, которые, видя что-то интересное на витрине, решают забежать и купить вкусненькое на ужин или к радости детей.
Черт. Описываю так, будто в моем кафе яблоку негде упасть. Словно полная посадка у меня ежедневно, да еще и на кассе очередь.
Это не так. Во всяком случае мне так раньше казалось, что гостей у меня немного. Просто они идут наплывами. Но сейчас, видя толпу народа возле закрытых дверей, слегка переосмысливаю свое отношение к работе.
Переосмысливаю и бегу дальше.
Почему люди возмущаются. Почему стоят снаружи?!
Только подбежав ближе вижу, как вход перегородили четыре амбала. По-другому этих людей в черном, ростом в два метра и выше, с широкими плечами и гладко выбритыми головами не назвать. Все в черных очках. Стоят невозмутимо. Да и толпа возмущается только словесно. Физически никто против этих четверых мордоворотов выступать не осмеливается.
Кроме меня…
- Что здесь происходит?! – начинаю кричать сразу, как только подхожу ближе.
Четверо мужчин даже не посмотрели в мою сторону. Точнее головой не дернули. Под очками может быть и зрачки последовали к источнику крика.
Именно крика, потому как я спокойно разговаривать сейчас не смогу.
- Да что это такое?! – пытаюсь схватиться за ручку двери, чтобы дернуть на себя, но меня скручивают.
Как матерую преступницу. Как будто сами представители власти!
- Бандиты! – надрываюсь, потому как больно.
Да и толпа, видя резкое противостояние мне, начинают возмущаться активнее. Но опять же только словесно. Даже сейчас мужчины, стоящие в толпе, не решаются заступиться за честь и здоровье девушки. А ведь есть здесь и не подростки-малолетки.
Больше всех, между прочим, возмущаются представительницы прекрасного пола. Спасибо им на этом. Хоть они не оставляют происходящее без внимания.
- Убивают! – кричу громче, чтобы остановить еще больше прохожих.
Но кто-то спешит. Разумеется, мужчины. А вот две бабушки, проходящие мимо, стали размахивать своими палками. У обеих в руках было по две штуки. Это специальные палки для скандинавской ходьбы.
Наверное.
Во всяком случае, две старушки именно ходьбой этой и занимались, проходя мимо моего кафе.
- Произвол! – кричу еще громче, срывая голос. – Владельца в его же кафе не пускают!
Получается только кричать. За спиной уже две руки. Удерживает их один из амбалов. В то время, как трое остальных стоят на месте и не двигаются с места.
У меня есть задолженность по выплате кредита…
Но неужели именно так отбирают кафе за долги?!
- Ты смотри-ка, что делается! – бабулечки с палочками начинают прорываться сквозь толпу. – Собственность отбирают!
- Рэкет! – поддакиваю я, видя, что бабушки настроены воинственно.
Я не прогадала. Я верно выбрала себе соратников!
Бабушки, протиснувшись сквозь толпу, кааааак начали своими палками бить по плечам наглых мордоворотов! Толпа ликует. Подначивает. А бабулечки и рады стараться.
- На! На! Получай, ворюга! – причитают на каждый удар.
- Помогите! – прошу мне помочь, видя, что бабушки слишком увлеклись теми тремя, забыв совершенно о настоящей проблеме.
Бабушки тут же спохватываются и с силой бьют моего «держателя» по хребту.
- Ой! – так и выпаливает он, инстинктивно ослабевая хватку.
Это дает мне возможность вырваться и дернуть ручку двери. Но «мой амбал» быстро приходит в себя. Мордоворот обхватывает меня сзади руками, пытаясь потянуть на себя, но я слышу крики бабушек. А еще звуки ударов по спине бритоголового. Понимаю, что он старается от них отбиться.
Получается.