- -
- 100%
- +
Жесткое цоканье каблучков по полу.
«Так ходит только первая фрейлина матушки, мадам Розалинда».
Торопливый стук в дверь и требовательный голос, утверждающий, что ее величество срочно вызывает к себе дочь.
«Кажется, пора возвращаться из внутреннего мира во внешний».
Более осторожный стук в дверь и мягкий голос Мирабель, моей первой фрейлины:
– Ее Величество желает украсить свое утро Вашей несравненной красотой и насладиться удивительной беседой, которая без Вашего участия не будет столь же чудесна.
Если бы не мадам Розалинда, Мирабель не пришлось бы вливать в мои уши этот слащавый бред, приправленный тоннами лести. Однако этикет предписывает в обращении к особам королевской семьи употреблять не менее двух комплиментов. И за что я действительно уважаю Миру, так это за то, что она в совершенстве овладела этой непростой наукой придворных правил. Или притворных, тут уж как посмотреть.
Насчет красоты уж точно притворных, потому что в топ 20 самых красивых знатных дам по версии абсолютно всех журналов от ведущего «Стайлза» до бульварного «Сплетника» даже нашего королевства я не входила еще ни разу с момента совершеннолетия, а уж про топ 100 по всем королевствам и говорить нечего. Впрочем, это справедливо, ведь в моей внешности нет ничего примечательного: средний рост, немного пухлое телосложение и лицо, темно-русые волосы и карие глаза. В общем, я никогда не собирала восторженные взгляды мужчин, оборачивающихся мне вслед.
В своем внутреннем мире я выглядела совершенно иначе. Там не было зеркал, но мне не нужны зеркала, чтобы чувствовать себя легче, миниатюрнее и ярче.
Хоть мне и не хотелось расставаться с лучшим из миров, с моей личной внутренней вселенной, в которой я богиня, я все же закрыла глаза, оставляя по ту сторону море, скалистый берег с трехэтажным красно-белым маяком, и открыла их в своей собственной спальне. Огромной и розовой,
как и положено ее высочествам принцессам. И, как по мне, весьма неуютной, но о вкусах не спорят. Тем более, если учесть, что спорить пришлось бы с самим королем. И по совместительству моим отцом.
Вообще с отцом очень сложно спорить. Возможно, дело в том, что он король, а может, в том, что он просто относится к тому типу людей, для которых существует два мнения – их и неправильное. Поэтому у нас в семье не принято вступать в дебаты.
Матушке тоже лучше не перечить и поторопиться на встречу с ней, поэтому я уже встала и позволила Мире привести в порядок мои волосы и подобрать мне наряд. Королевский розовый. Лучше, чем фуксия или маджента. Иногда хочется найти того душегуба, который придумал, что принцессы должны носить исключительно розовый, и записал это в Своде придворного этикета.
Закончив с туалетом, я вышла из спальни в приемные покои, где меня ждала мадам Розалинда.
– Ваше Высочество, Вы сегодня невероятно обворожительны. Этот цвет делает из принцессы настоящую королеву.
– Благодарю покорнейше, ей мне и предстоит стать в будущем, а потому нужно начинать соответствовать уже сейчас. Утренний туалет занял достаточно много времени, поэтому давайте не будем более заставлять матушку ждать.
– Да-да, поспешим.
Под «поспешим», разумеется, подразумевается королевская походка плавно плывущего по волнам лебедя, по своей скорости обгоняющая разве что улитку и черепаху. В последний раз бегать по дворцовым коридорам мне довелось лет в пять, но даже тогда матушка и ее фрейлины чуть не упали в обморок от «вопиющей непозволительности» моего поведения.
Хорошо, что мы живем с матушкой в одном крыле, иначе встреча состоялась бы к обеду. А так в целом всего полчаса, и я уже у двери в покои ее величества Генриетты Маргариты Аннеты Лаудильской, первой принцессы Третьего Королевства и первой и единственной королевы Четвертого Королевства.
– Ее Высочество Анесса Мариса Катрисса Вальхонская прибыли и ожидают приема, – мадам Розалинда заявила об этом таким тоном, будто она церемониймейстер на балу по случаю смены кристаллов времени года.
– Ах, Ани, пригласите, конечно. Я ведь уже давно жду! – когда-нибудь и я научусь говорить таким капризным голосом, каким матушка произнесла эти слова. Чтобы все вокруг чувствовали свою вину за то, что заставляют меня ждать.
Двери распахнуты. Доброе утро, страна!
– Матушка, какое счастье, что Вы решили пригласить меня
на утреннюю беседу, – два поцелуя в щеки, как положено равным по статусу.
– Что ты, моя дорогая, без тебя утро не было бы таким прекрасным, – мы сели на кресла, и служанка вынесла нам утренний чай. – Тем более, что у меня замечательные новости!
– Ах, матушка, не томите, поделитесь со мной, – действительно интересно, я взяла кружку и сделала глоток чая.
– Дорогая, вчера вечером после ужина отец сообщил мне, что ты выходишь замуж! Твой жених уже в пути и приедет через два дня!
Я поперхнулась чаем. Не то чтобы новость была совсем неожиданной, все-таки я уже три года в брачном возрасте. Но я надеялась хотя бы, что со мной посоветуются, спросят, дадут возможность выбора…
– Матушка, какая замечательная новость, – после оплошности с чаем нужно держать лицо. – Весьма неожиданная, однако. Кто же мой будущий муж?
– О, вы уже знакомы! Это третий принц Второго Королевства, Его Высочество Герберт Лумберт Андерт Шмальский.
ТОЛЬКО НЕ ОН! Я продолжила мило улыбаться, но думаю, матушка заметила все, что отразилось в моих глазах. Нет, конечно, с точки зрения отца никаких претензий к Герберту Лумберту Андерту Шмальскому быть не может, он идеальный кандидат по всем параметрам. Красивый. Образованный. Третий принц, то есть без шансов на престол, а с учетом того, что у отца нет наследников (я ведь единственный ребенок в семье, а принцессы не наследуют трон), то он может им стать. Второе Королевство, то есть рост уровня нашего как минимум до третьего. А то, что он ко мне приставал еще с моего первого бала Восхода Кристаллов, когда я дебютировала, не давал проходу своими хамскими намеками, да и в целом малоприятен мне лично, едва ли имеет для отца какое-то значение.
– Матушка, когда же я смогу встретиться с отцом, чтобы обсудить детали свадьбы? – пожалуйста, только не заподозри ничего, просьба весьма неожиданная, но все же это лучшая возможность попытаться отказаться от брака и не потерять лицо.
Взгляд матушки стал весьма настороженным, она все же обратила внимание на необычный вопрос, однако ответом меня удостоила:
– Я не думаю, что в этом есть необходимость. Но если для тебя это важно и ты настаиваешь, то я попрошу Его Величество выделить время на аудиенцию с тобой.
– Благодарю покорнейше, матушка. Для меня вопрос моего брака очень важен, – хотя хотелось бы надеяться, что все же отсутствия брака с третьим принцем Второго Королевства, но матушке об этом знать необязательно, иначе об аудиенции с отцом придется забыть.
После этой фразы лицо матушки приняло более благодушное выражение. Мне удалось ее успокоить и отвести подозрения.
– Что ж, дитя мое, в таком случае полагаю наш утренний разговор завершенным. Желаю, чтобы солнечные кристаллы осветили твой сегодняшний день.
– Желаю Вам, матушка, чтобы солнечные кристаллы освещали всю Вашу жизнь.
После этой фразы я встала и покинула покои матушки. Оставалось только ждать, пока отец соизволит меня принять.
***
День был омрачен томительным ожиданием. Что бы я ни делала, я не могла ни на секунду избавиться от мыслей о браке. Перед глазами все время стояло надменное лицо Герберта Лумберта Андерта Шмальского, а в ушах звучали его слова…
***
(Три года назад)
Это был мой первый бал Восхода Кристаллов. Шестнадцатилетняя, совершенно юная, я дебютировала в этом сезоне, и мне предстояло выбрать, кому же я отдам предпочтение в праве на мой первый танец. Кандидатов было немного, в том сезоне дебютировали и более привлекательные варианты, но все же какой-никакой выбор у меня был.
Был, пока в мою кулуарную не ворвался он.
– Ваше Высочество, для меня большая честь лицезреть Вас, и уверен, что осчастливлю Вас известием, что первый танец Вы танцуете со мной.
– Мне кажется, что для начала Вы могли бы осчастливить меня, представившись, потому как я не знаю Вас и не могу говорить с Вами, – наверное, я не могла оскорбить его больше. Быть неузнанным для первого холостяка того сезона, что может быть хуже! Впрочем, с такими манерами неудивительно, что он все еще холостяк.
Он поджал губы и с выражением абсолютного недовольства процедил:
– Герберт Лумберт Андерт Шмальский, третий принц Второго Королевства.
– Рада нашей встрече, но смею Вас огорчить, Вы не заявлены в моем листе желающих подарить мне первый танец.
Его лицо позеленело от злости, взгляд перекосился, и он стал надвигаться на меня всей своей массивной фигурой.
– Нет, это я смею Вас огорчить, – отступать было больше некуда, а ситуация превращалась из неприличной в крайне неприличную, потому что, заметь кто-то нас в таком положении, сплетен, а возможно и брака, было бы не избежать.
– Этот танец, а также все танцы Вы будете танцевать со мной всю Вашу жизнь.
Он провел рукой по моим волосам и практически прижал к стене.
– Вы непозволительно близко стоите ко мне, я прошу Вас отойти, – хотелось расплакаться и сбежать, но я старалась сохранять рассудок и самообладание.
Он позволил себе наклониться еще ниже и прошептал мне на ухо:
– Я буду с Вами так близок, как я захочу, тогда, когда я захочу, и столько, сколько я захочу. И в Ваших интересах быть покорной и покладистой, как и положено хорошей принцессе и хорошей жене, – сказав это, он отодвинулся от меня, улыбнулся самой гадкой ухмылкой, развернулся и пошел к выходу, бросив на ходу:
– Когда никто Вами не заинтересуется, я приду и заберу Вас, игрушки с титулом принцессы еще не было в моей коллекции. До встречи!
Я отказала всем в танце и не пошла на бал Восхода Кристаллов, сославшись на головную боль. Следующие два года он пропускал открытие сезона. И вот теперь это «до встречи» рискнуло превратиться не только во встречу, но и в свадьбу…
***
За этими печальными мыслями меня застала Мира.
– Ваше Высочество, только что поверенный Его Величества сообщил, что Вас ожидают сегодня вечером на аудиенцию.
– Спасибо, Мирабель, переведи дыхание, ты совсем запыхалась.
И не нужно набирать воздуха в легкие, чтобы сказать мне, что я прекрасно выгляжу и озаряю этот мир своим присутствием.
Мои слова смутили, но не обидели ее. Она знает, что наедине я предпочитаю отсутствие долгих церемоний.
– Да, Ваше Высочество, я просто хотела сказать, что Его Величество желает принять Вас в голубой беседке в чайном саду.
О, ну это в корне меняет дело. Теперь понятно, почему она так бежала. Во-первых, мне нужно сменить наряд, поскольку чайный сад и голубая беседка предполагают более холодные оттенки. Во-вторых, идти туда неблизко, тем более с учетом королевской походки, так что имеет смысл поторопиться.
– В таком случае давай приступим к сборам немедленно.
– Да, Ваше Высочество.
***
Розово-лавандовый, Мирабель как всегда прекрасно подобрала подходящий наряд.
Я подошла неторопливо важной походкой ко входу в голубую беседку. Чайный сад после смены кристаллов времени года особенно прекрасен, он зацветает во всей своей красе, а аромат чайных деревьев долетает иногда даже до моей спальни.
– Ее Высочество прибыли и готовы к аудиенции, – главный секретарь моего отца, его правая рука и помощник во всем, начиная от объявления гостей до раскрытия очередного заговора против короны.
– Просите, – отец явно не в восторге от необходимости встречаться,
но все же нашел время, что уже приятно.
– Добрый вечер, Ваше Величество. Счастлива видеть Вас в добром здравии и знать, что нашим королевством управляет Ваша крепкая рука. Ваша мудрость…
– Короче, – да, привычка к общению без церемоний у меня от отца.
– Отец, матушка рассказала мне о браке с Гербертом Лумбертом Андертом Шмальским.
– И? – он даже не пытался казаться заинтересованным, бумаги волнуют его больше, чем судьба собственной дочери.
– Я не желаю выходить за него замуж.
Мне показалось, после этих слов замерло все. Птицы перестали петь, ветер утих, отец прекратил писать и отложил перо.
– Это не обсуждается.
– Но отец…
– Я сказал, что это не обсуждается. А теперь будь так любезна, вернись в свою комнату и готовься к встрече жениха, как положено хорошей принцессе и благоразумной дочери.
Впрочем, чего я ожидала? Что он выслушает меня, поймет мою позицию и скажет, что брака не будет? Да, конечно. Разве что в мечтах!
Я развернулась и уже собиралась покинуть беседку, когда громко раздалось:
– Нет.
Это я сказала? Сказала «нет» своему отцу? Сказала «нет» королю Четвертого Королевства? О, боже, что со мной будет…
– Дорогая, я не расслышал, что ты сказала?
– Я сказала «нет», отец. Я не выйду замуж за третьего принца Второго Королевства. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Он противен мне как человек и угрожал мне.
– Дорогая, – отец сказал это с таким ледяным спокойствием, что мне стало страшно, – во-первых, я не обязан отчитываться перед тобой за свои решения. Ты моя дочь, и я распоряжаюсь твоей судьбой так, как сочту это необходимым как для тебя, так и для королевства. Во-вторых, за три сезона все возможные партии не увенчались успехом. В следующем сезоне тебе будет двадцать. В этом возрасте твоя мать была уже два года замужем за мной и родила тебя. Его Высочество оказал нам честь, посватавшись к тебе, и я не намерен ему отказывать просто потому, что ты не хочешь. А теперь иди в свою комнату и готовься к приезду жениха. Разговор окончен, и более к этой теме прошу не возвращаться.
– Отец, если Вы настаиваете, я повторю свой отказ у алтаря при священнике и гостях, – не знаю, на что я надеялась, но все еще верила, что отец послушает меня.
– Дочь, – голос отца стал еще холоднее, и казалось, что он вот-вот потеряет самообладание, – ультиматумы будешь ставить в других местах,
а сейчас отправляйся в свою комнату. Больше не желаю ничего слушать.
Что ж, последние надежды рассыпались прахом. Таким тоном он еще никогда со мной не говорил. Чтобы не расплакаться от обиды и чувства оскорбленного достоинства, я поспешила удалиться к себе в комнату, сказав перед уходом:1
– Желаю, чтобы лунные кристаллы осветили Ваш вечер.
Гнетущее молчание было мне ответом.
Уже скрывшись за дверями собственной спальни, я позволила себе разрыдаться и, выплакав все слезы, решила уйти в свой внутренний мир, туда, где мне точно не грозит брак с человеком, который вызывает у меня отвращение и страх.
Я закрыла глаза, чтобы открыть их в своем мире.
***
Я открываю глаза и стою на берегу моря. Весь мой мир – это бескрайний океан, в котором есть мой небольшой скалистый остров. Песчаный берег омывается чистейшей водой, а по скале вверх уходит лестница к моему настоящему дому – к маяку.
Я поднимаюсь наверх, и хотя путь неблизкий и непростой, он всегда доставляет мне удовольствие. В конце концов, если бы я не хотела подниматься наверх пешком, я могла бы просто взлететь. Это мой мир и мои правила. Но я преодолеваю все 237 ступеней.
Да, именно маяк. Потому что для меня дом – это место, которое помогает найти себя в жизни, он помогает найти выход из самых сложных ситуаций, как маяк помогает кораблю не разбиться о скалы. И нет, в моем мире нет кораблей, но мне просто нравится это место.
В детстве муж моей няни, которого я тогда считала дедушкой, показал мне однажды картинки маяка, на котором он работал в молодости. Трехэтажное небольшое сооружение красно-белого цвета. Он рассказывал, что самый верхний этаж был его рабочим местом, ведь там расположен фонарь, на втором этаже находилась спальня, а первый служил «приемными покоями». Я тогда не знала слова «кухня», но отлично понимала, что такое приемные покои, именно там положено принимать гостей.
Его рассказы и картинки подарили мне мечту. Я грезила о маяке, он снился мне по ночам, пока однажды я не закрыла глаза и не открыла их в своем внутреннем мире. И, о чудо, я могла видеть, слышать, ощущать то, что видела на картинке. И море с его солоноватым привкусом, и мягкий песок под ногами, и красно-белые стены маяка. Разумеется, я обследовала каждый уголочек этого чудесного места. Моего места.
На первом этаже, как и предполагалось, располагалась кухня. Огромный деревянный стол занимал практически все пространство, шкафы с продовольствием ютились к стенкам перед его размерами. Как я выяснила уже позже, продовольствие было в целом не нужно, ведь все, что я могла пожелать, возникало там, где я хотела.
На втором этаже я обнаружила спальню. Что меня тогда удивило, там было две кровати, а не одна, хотя никого вокруг явно не было. Но самым прекрасным в этой комнате было окно, из которого открывался замечательный вид на море, бесконечное и безграничное.
На третий этаж вела лестница, спрятавшаяся в углу спальни. Конечно, третий этаж занимал огромный фонарь, который я не стала включать. Ни тогда, ни после в этом никогда не возникало нужды.
Тогда я была еще мала и не знала, что это один из видов магии – белая магия, магия внутреннего созидания. Впрочем, я до сих пор едва ли знаю о магии больше, чем положено принцессам, потому что родители посчитали это пустой тратой времени. Мои знания ограничиваются пониманием того, что магия существует, она делится на виды, а эти виды связаны с цветами. В моей жизни есть только розовый цвет, других не дано.
Родители так и не узнали, что я открыла в себе дар. Этой тайной я не поделилась ни с кем. Точнее практически ни с кем.
В спальне было две кровати, и вскоре я узнала, кому принадлежит вторая.
В тот раз я как обычно сбежала от реальности в себя. Я изучала свой внутренний мир уже несколько месяцев и за все это время не встретила ни одной живой души. Поэтому следы на песке очень удивили меня. Следы были небольшими и явно принадлежали ребенку. Мне не было одиноко в своем мире, но мне было одиноко во дворце.
Хозяина следов я застала спящим в кровати. Между прочим, в моей кровати. Им оказался мальчик чуть старше меня.
– Эй, ты! Ты занял мою постель! – я тормошила его за плечи, пока он не проснулся.
– С чего это она твоя? Я не заметил на ней таблички, – он говорил это и зевал одновременно, показывая всем своим видом недовольство тем, что я его разбудила.
Я очень разозлилась. Погода за окном начала портиться.
– Это мой дом. Я не хочу, чтобы ты тут был!
Он тоже разозлился. За окном сверкнула молния.
– Я построил этот дом, он мой! И это я не хочу тебя здесь видеть!
Раздался оглушительный раскат грома. Стекла разбились. В комнату влетел порыв ветра и начал сметать все вокруг. Мы оба закричали от страха. Вихрь закружил нас по комнате. Я схватилась за спинку кровати. Мальчик продолжал кружиться. Ветер нес его к окну, и я протянула руку, чтобы схватить его. Он протянул мне руку в ответ.
– Я хочу, чтобы это закончилось!
– Я тоже хочу!
Вдруг ветер стих, и мы упали на пол. Я расплакалась от пережитого, а он подошел ко мне и начал успокаивать:
– Ну что ты? Ты же большая, не надо плакать. Это просто ветер. Он уже прошел. Как тебя зовут?
– Ани, а тебя?
– Карл. Ани, а давно ты здесь?
– Несколько месяцев, а ты?
– Я тоже примерно столько же. Когда ты пришла, маяк уже был?
– Ага.
– Это я его построил. Я давно такой хотел. А как ты здесь очутилась?
– Я очень хотела попасть в это место. Я очень хотела жить в таком маяке, чтобы было три этажа, и все так стояло.
– А, так вот кто все тут обставил! Я создал только здание, и до недавних пор не заходил внутрь.
– Получается мы оба сделали это место таким, какое оно есть?
– Получается, что так.
– Давай больше не будем ссориться. Давай дружить.
– Давай.
Так и завязалась наша с Карлом дружба. Мы никогда не спрашивали про то, кем мы являемся в реальном мире, но мы всегда делились своими печалями и тревогами и помогали друг другу настолько, насколько один человек может помочь другому.
Я очень надеюсь застать его сейчас, потому что только он сможет дать мне дельный совет и подскажет, что же делать.
Я открываю дверь в свой дом. На столе стоит кружка с чаем. Значит, он снова заварил себе чай, но не стал пить горячий, а пошел на второй этаж почитать, пока чай стынет. Не понимаю я этой привычки. Можно же сразу создать чай нужной тебе температуры, но ему нравится ставить котелок и заваривать травы.
– Карл, ты здесь? – спрашиваю я, поднимаясь на второй этаж.
– Наверху!
– Иду!
Он сидит на третьем этаже, закинув ноги на большой подоконник перед стеклом, и читает, положив книгу себе на колени. Я сажусь рядом
с ним.
– Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.
– Рассказывай, я весь внимание, – а сам продолжает читать.
– Нет, это действительно важно. Послушай, пожалуйста, – после моих слов он откладывает книгу и поднимает на меня глаза.
– Я выхожу замуж.
Это известие приводит Карла в шок. Он смотрит на меня непонимающим взглядом и, кажется, совершенно не знает, как реагировать.
– Что ж, поздравляю! – как-то быстро происходит смена от непонимания к холоду, как будто эта новость его раздражает.
– Было бы с чем. Я не хочу выходить замуж за того, за кого меня посватали, – после этих слов напряжение в его позе и мимике спадает, он словно рад такому повороту событий.
– Почему же?
– Потому что мой жених мне противен. Но сейчас не об этом. Может, у тебя есть идея, как избежать свадьбы?
– Поговорить с родителями и сказать, что ты не хочешь за него замуж?
– Если бы это помогло, я бы не спрашивала у тебя совета.
– Ладно, прости, я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Давай я подумаю. Сколько есть времени?
– День. Сейчас уже поздний вечер, жених приедет послезавтра. Мне нужно придумать, что делать до его приезда.
– Хорошо, давай обсудим все завтра вечером.
– Хорошо, я очень надеюсь на твою помощь.
– Ты же знаешь, я для тебя все сделаю.
На этой ноте мы прощаемся. Я спускаюсь на второй этаж, ложусь в постель и закрываю глаза.
Глава 2. Даже если тебя съели, всегда есть выбор…
Утром я открыла глаза в реальном мире. День предстоял довольно хлопотный: до обеда примерка платья для сватовства, которое сшили за ночь по приказу матушки, затем вместо обеда дегустация блюд для званого ужина по случаю приезда делегации Второго Королевства, потом составление списка гостей и плана их рассадки и, наконец, выбор подарка для жениха. Я вела себя абсолютно покорно и делала все, что должна делать невеста: терпела уколы бесконечным числом иголок, чтобы подогнать платье до состояния «ах, деточка, как же повезло твоему жениху получить такую красоту!», пробовала десятый по счету кусок торта, когда по вкусу пришелся еще третий, но он «слишком прост для уст принца». Ни единым словом, ни единым жестом я не выдала своего недовольства. Учитель по этикету гордился бы мной.