- -
- 100%
- +
Уже выпал первый снег, но мокрый. Который падает на поверхность земли и тут же тает. Высматриваю в окно, как на детской площадке играют ребята, ищу своего глазами.
Выбежал поздороваться с пацанами на пять минут и как обычно где-то задержался. Мальчишки в его возрасте, конечно, те еще сорванцы. Моему семь. И он очень похож на своего отца. Такой же шибутной, харизматичный, уверенный в себе. Я, конечно, старалась его воспитывать по всем правилам, если они вообще существуют, старалась заменить обоих родителей.
Но в то же время понимала, что мальчику нужен отец. И каждый раз себя корила за то что вру ему. Да, вот так банально и гадко, но я как из классического сериала, соврала своему сыну, что его отец летчик, который погиб.
Он очень гордится отцом, тоже по-классике жанра. И я испытываю жуткое чувство вины, но дело уже сделано. Прошлое не вернуть. И я надеюсь, что прошлое никогда не вернется к нам…
Вспоминаю первые два, самых адских года жизни с грудным ребенком на руках. Мало того, что я еле родила. В прямом смысле этого слова, в последний момент приняли решение кесарить, когда уже из меня выкачали все силы и желания вообще жить. Денег катастрофически ни на что не хватало, подрабатывала нянечкой в садике, мыла полы, бралась за все, что только можно было.
Сына нужно было кормить и одевать, я не могла подвести его. Не могла бросить. Что-что, но даже несмотря на плачевное финансовое состояние, я даже не задумывалась о том, чтобы бросить его. Не простила бы себя никогда.
Первые четыре года моя мамочка помогла с Тимошей, сидела с ним, пока я искала любую подработку. А куда возьмут девятнадцатилетнюю девушку без образования и с неоконченным средним-специальным. Как бы я хотела сейчас получить профессию…
Но тогда, в восемнадцать, любовь вскружила голову. И не до учебы точно было. Просто выскочила за него замуж, не думая. Первая любовь, первый мужчина, первые сильные чувства. Все с ним было впервые.
И предательство тоже.
Мама умерла два года назад, мы с Тимой остались вдвоем. Самое ужасное, что у меня не было времени погоревать. Срочно нужно было решать вопрос с жильем, потому что квартира, которую я по праву получила в наследство, резко понадобилась дальним родственникам. Вернее доля. Полтора года мы бодались с ними, суды, разбирательства, бессонные ночи. Нервный срыв.
И только сейчас, последние полгода мы живем более менее сносно. Еда есть, одежда на сезон есть, где жить тоже. Без излишеств, но зато в любви.
Сына обожаю, мой самый лучший маленький мужчина. Я старалась ему прививать те мужские качества, которые бы хотела видеть в мужчине сама. Насколько может их, конечно, привить женщина.
Откладываю лопатку на специальную подставку, закусываю большой палец зубами, нервничая. Яичница начинает подгорать, и я отбегаю от окна, выключая газ.
Если он не вернется через пять минут, я пойду искать. Просила же, не теряйся из виду. Шкодник какой.
Когда я уже в коридоре натягиваю пуховик поверх домашнего халата, ключ в замочной скважине поворачивается и сын распахивает дверь. Не один.
Смотрю на чумазое лицо одного, перевожу взгляд на такую же чумазую рыжую мордочку другого.
— Тим, я честное слово, буду ругаться сейчас, — обычно я стараюсь как можно больше разговаривать с сыном прежде чем наказывать, так я вычитала в книгах по детской психологии.
Но когда он вытворяет нечто подобное, самообладание тут же теряется.
— Мусь, прости. Он там мяукал, я не смог пройти мимо. Пришлось в эту трубу лезть, короче пацаны меня держали за ноги, а потом я соскользнул и, мам… Только не ругайся. Я порвал куртку, — поворачивается ко мне боком, а там дыра. Дырище по всей длине.
Черт. До зарплаты еще неделя, а от заначки ничего не осталось. И в чем он будет ходить теперь? А с завтрашнего дня обещали похолодание.
Начинаю нервничать, но сыну не показываю. Не стоит ему знать всех нюансов.
— Маааам, ну не молчи! Прости, я правда не хотел.
Я вижу как сын переживает, и меньше всего мне хочется, чтобы ребенок чувствовал какой-либо дискомфорт. Моя задача — обеспечить его всем необходимым, даже если это очень сложно дается…
— Ничего, Тимош. Я зашью пока, походишь так пару дней? — смотрю не на сына, а заостряю внимание на рыжем котенке, что жмется к рукам ребенка.
Еще один голодный рот… Но, какой же он славный. Не удивительно, что Тима притащил его домой.
— Спасибо, ты лучшая, — быстро чмокает меня в щеку, прижимаясь плотно. Раздается писк между нашими телами, сын отскакивает, поглаживая рыжего друга, — А это? Можно?
Как отказать, когда на тебя смотрят в мольбе две пары глаз.
— Хорошо. Но убирать за ним будешь ты, — тут же раздаю указания.
— Без проблем! — Сын счастливо подпрыгивает и убегает в свою комнату вместе с пушистиком.
Фух, ну слава богу, все в порядке. Теперь нужно скорее бежать на работу. И найти у кого взять долг, а на самом деле вариант один — моя начальница.
Алевтина Георгиевна меня частенько выручает, поэтому думаю, что не откажет.
Глава 2.
— Вика, я не смогу тебе помочь. У нас отчетность на носу, налоговые проверки. Никак в этот раз. Прости, дорогая.
Мой план — попросить в долг у начальницы, летит в бездну.
— Ох, как же теперь быть. А может я выйду в ночную смену?
— А сына с кем оставишь?
— Попрошу соседку, чтобы проследила за ним.
А сама понимаю, что идея отстой. Тима часто встает ночью из-за кошмаров. И если меня не будет рядом… Кто знает, как он отреагирует.
Но и ходить ребенку теперь не в чем, а погода за окном уже минусовая. И даже те стежки, что я наложила на место дырки, не спасут никак.
— Уверена?
— Я ни в чем не уверена…— обессиленно падаю на стул. Слезы готовы вот-вот сорваться вниз. Мне казалось, что только все начало налаживаться, что я наконец-то смогу выдохнуть.
А проблемы словно верный спутник преследуют меня. Одна за другой.
Может я просто невезучая? Или расплачиваюсь за какие-то грехи?
В дни, когда мне было совсем тошно, я часто думала о том, что может я неправильно поступила, убежав от мужа. Но прошло уже восемь лет, и глупо ворошить прошлое. За грудиной до сих пор ноет, полюбить я так и не смогла вновь. Всегда сравнивала мужчин с Ярославом, и они, к сожалению, всегда ему проигрывали.
Что было особенного в муже? Да может и ничего такого. Просто то, как он меня любил… Разве такое в жизни бывает вообще?
Он же дышать без меня не мог. Почти сразу взял замуж, с рычащим “Моя!”. Я, конечно, не особо сопротивлялась, такой мужчина обратил внимание на девочку, которой стукнуло недавно восемнадцать. Но это время было лучшим. До одного момента…
— Вика, знаешь, у меня тут заказ частный. Я могу тебе подкинуть работу там, но нужно будет поработать официанткой на закрытом вечере. Сможешь?
Загорается маленькая лампочка надежды. Тут же вскакиваю со стула, облегченно выдыхая. Официанткой? Да легко, и не такое в жизни было.
Уже прикидываю, что еще можно купить из одежды для сына, когда Алевтина Георгиевна мне называет сумму премии.
Вау. Так я же смогу даже обновить себе немного гардероб.
— Ну так что, сможешь?
— Конечно! Без проблем. А когда?
— Ой, точно. Викуля, нужно быть сегодня там к 20:00. Планов не было?
Она суматошно перекладывает бумаги, словно переживает о чем-то. Ее морщинистые руки слегка трясутся. Видимо сегодняшнее мероприятия непростое, обычно начальница легко справляется со своими эмоциями.
— Даже если были, то отменю.
На самом деле вечер как раз был свободен, и работа всего до полуночи. Думаю Тимоша пару часов без меня справится. Но соседке, я конечно, позвоню. Чтобы приглядела за ним.
— Вот и славно. Тогда адрес я тебе ближе к вечеру скажу. А сейчас беги работать.
Благодарю ее тысяча раз и убегаю к себе в маленький офис. Ну это я так свою комнатушку в конце коридора называю.
Работа у меня не пыльная, просто делаю заказы в нашу службу кейтеринга, периодически обновляю базу партнеров. В общем берусь за все, для чего найду применение.
Алевтина Георгиевна взяла меня под свое крыло 1,5 года назад, сначала я помогала ей с бумаги и наращивала базу клиентов, потом стала под ее внимательным руководством работать с клиентами, составлять списки и меню, обновляла информацию. А в один день она меня вызвала к себе, и я, основываясь на своей внутреннеей неуверености, шла к ней уже прощаясь с работой.
Но нет. Меня повысили. И теперь с базой клиентов и обновлением заказов я работаю самостоятельно. Чему, конечно, очень рада. Ведь и зарплату мне повысили на десять тысяч. Это был шок, но очень радостный.
К вечеру я успеваю разобрать все нужные бумаги, проверить отчетность, сделать несколько важных звонков, и ровно в 19:00 выключаю компьютер.
До места, где проходит мероприятие, Алевтина Георгиевна вызывает мне корпоративное такси. Я почему-то внутренним чутьем ощущаю какую-то тревогу. Но деньги очень нужны, поэтому я отмахиваюсь от навязчивых мыслей.
Загородная усадьба какого-то века встречает яркими огнями навесных лампочек. Автомобиль паркуется перед высокой лестницей, народа вокруг нет. Я надеюсь мне можно заходить через главный вход…
Поднимаюсь по ступенькам, быстро перебирая ногами. Во-первых, после теплого салона машины мне зябко, во-вторых, я хочу скорее отработать и вернуться к сыну.
Отворяю тяжелую дверь и юркую в проем, меня тут же хватает за рукав какая-то девушка. Кидаю на нее взгляд, а выглядит она роскошно. На высоких шпильках, в коротких шортиках, сверху топ, который еле удерживает грудь, и сзади крылья. Черные крылья падшего ангела. Мейкап бойкий, красочный такой.
Чуть ли не с открытым ртом ее рассматриваю.
— Новенькая?
Киваю в ответ, все еще в шоке рассматривая роковой образ незнакомки.
— Опаздывать нельзя. Пошли скорее, — тащит меня в сторону темного коридора.
— Куда? Я работать пришла.
— Я тебя и жду, — язвит она, — Уже целый час. Еще же накраситься надо… Черт, как обычно, все через одно место.
Ничего не понимаю. Я приехала даже с запасом, на пятнадцать минут раньше.
Не успеваю сообразить, как этот падший ангел передает меня в руки другой такой же даме. Только уже с красными перьями. Здесь что, бал маскарад? Это такой дресс-код у официантов?
Какой ужас!
— Леся, накрась ее скорее, скоро выходить, — она кивает девочке в красном и убегает вглубь комнаты.
Сглатываю ком тревоги, осматривая комнату. Повсюду разбросаны женские вещи, на полу валяются перья разных цветов.
— Так, ты у нас в белом будешь, — Леся прикусывает губу, осматривая мое лицо, — Миленько.
Они тоже собрались нацепить на меня эти огромные крылья?
Глава 3.
— Подождите, вы наверно перепутали. Я сюда по работе приехала, — останавливаю руку девушки, которая уже пытается коснуться кистью для макияжа моего абсолютно чистого лица.
Мейкап я делаю редко, по особым случаям. У меня хорошая чистая кожа и довольно густые черные ресницы. С макияжем я выгляжу вульгарно.
— Ну все правильно. Чего ты мне мозги пудришь? Мы тоже здесь работаем, — я слышу в ее голосе раздражение. Она демонстративно закатывает глаза, показывая свое недовольство.
— А что... у официантов такой дресс-код? — сначала смотрю на ее костюм, еле прикрывающий интимные места на теле, потом обвожу взглядом разбросанные перья.
Поднимаю голову, слыша ее фырканье.
— Ты глупая что ли? Какие официанты? — переходит на грубость, — Мы танцовщицы.
Расширяю глаза, вжимаясь в высокий стул, похожий на барный. Я же не могла приехать не по тому адресу.
— Нет, стойте, — снова ее останавливаю, когда она во второй раз пытается мне нанести мейк, — Я видимо перепутала.
Она со всей силы швыряет эту кисть на гримерный столик.
— Ты мне уже надоела, — тычет в меня пальцем, — Ната! Иди сюда срочно.
Не проходит и секунды, как из-за угла появляется падший ангел, что встретила меня у дверей этой усадьбы.
— Че орешь? Там уже гости приехали!
— Ты кого притащила? Она не дает себя накрасить, несет какую-то хуйню про официантов.
Я наблюдая за двумя длинноногими девицами, притаившись в углу. Не стоит влезать в их перепалку, чувствую, что можно неплохо так отхватить.
— Чего? — лицо Наты кривится, она хмурит свои брови, и ее красивое лицо приобретает непривлекательные черты. Эта эмоции девушке точно не подходит. — Ты же новенькая?
Уже обращается ко мне.
— Да, но я пришла на позицию официантки, — мне наконец-то удается вставить слово.
— Но у нас нет никаких официантов! — Ната рявкает, подходя ближе ко мне.
Ну не станет же она мне причинять вред...
— Понимаете, произошла ошибка. Меня сюда отправила моя начальница на подработку, Алевтина Георгиевна. Сказала, что мне нужно будет до полуночи отработать официанткой на закрытом мероприятии. Возможно, я ошиблась адресом...
— Бляяяяя, — девушки в унисон разносят мат по комнатушке, переглядываясь друг с другом, — Нет, милашка, не перепутала.
— Ну Алька как всегда. Нет, чтобы предупредить, подсылает вечно не пойми кого, — Леся явно сегодня не в духе.
И меня поражает как две молодые девушки так отзываются о возрастной женщине. Алька.
— Простите, а вы можете объяснить, что происходит? Ничего не понимаю, — добавляя к голосу больше уверенности.
— Да легко, крошка, — Ната подходит к дивану, хватает пачку сигарет и закуривает прямо в этом тесном помещении, беря в одну руку сигарету, а в другую стеклянную пепельницу, как в самых дешевых кабаках.
— Смотри. Алька тебя сюда послала подработать, так?
— Так.
— Ну она тебе пару нюансиков не сказала, — девушка выпускает едкий дым, и снова делает глубокую затяжку, — Мы тут не коктейли разносим, а создаем приятную атмосферу. Понимаешь?
— Если честно, пока не очень.
— Да бля, — щурит глаза, — Дядек мы богатых развлекаем. Сечешь?
Секу ли я? Это что, притон???
Я в ужасе раскрываю рот, дым от сигарет попадает в легкие, и я начинаю кашлять. Сбоку ко мне тянется рука со стаканом воды. Поворачиваюсь и благодарю Лесю, делая жадные глотки.
Она отмалчивается, отходит обратно к гримерному столику и опирается на него своей пятой точкой.
— Это прституция? — шепчу губами. Я не пуританских взглядов, но и от их мира я тоже далека.
А еще меня глушит непринятие ситуации. Почему Алевтина Георгиевна меня сюда отправила? Зачем?
— Нет, — оскорбляется Ната, — Мы если и спим с кем-то, то по желанию. Даже если и за деньги. Но главное — это атмосфера. Двигать бедрами, улыбаться, провести ручкой по плечу, пококетничать. Они сюда серьезные вопросы приходят решать, а наша задача молча создавать ауру расслабления и легкого флирта.
— Я поняла. Ну что ж. Видимо вышла ошибка, и я не подхожу. Подскажите, где здесь выход? — я растеряна. Единственное желание — это скорее уехать домой.
Найду что-то на подработку на выходных, попробую еще у кого-нибудь занять.
— Стоять! — Ната кивает Лесе, и та хватает меня за локоть, — Деточка, ты не поняла. Нам нужен белый ангел. Если ты уже здесь, значит ты будешь там, — указывает тонкой сигаретой в сторону зала.
— Нет-нет. Я не могу. Я не буду.
— Тупая, да? Да нас Богдан порешает, если мы выйдем без тебя. Знаешь, кто такой Бодя?
— Понятия не имею, — ситуация становится абсурдной. И я внутри начинаю паниковать.
— И повезло тебе. Но лучше его гнев на себя не навлекать. Он нам навтыкает, и тебе полный треш устроит. И пофиг ему будет, знала ты, куда едешь или нет. Тебе нужны проблемы?
Ната тушит сигарету, размазывая пепел по стеклу, встает и поправляет свой костюм.
— Послушай, мы тебе не враги. Отработай вечер и гудбай! Но отработать придется. Сядь в кресло и дай Лесе закончить с твоим лицом. Поняла?
— Меня сын дома ждет...
Я чувствую, что силы покидают тело. Мне хочется расплакаться от безысходности, но я держу себя в руках. Здесь слезы точно не оценят.
— Тем более. На навлекай на себя беду. Здесь серьезные дяди. Как тебя зовут хоть?
— Вика.
— Вика, я тебя поставлю у края сцены, там меньше людей. Перетерпи вечер и катись на все четыре, лады?
Она протягивает мне свою тонкую кисть с очень длинными черным ногтями, поверх которых налеплены стразы.
Смотрю на эту руку так, словно от нее зависит моя судьба.
Глава 4.
Ната натягивает на меня белые крылья, регулируя лямки. Сжимает их сильно, отчего кожа рядом с подмышками морщиться и трется. Стиснув зубы, шиплю, но под ее взглядом замолкаю.
— Не смотри на меня своими глазками, — она отворачивается от меня.
— Ната, пожалуйста, помоги мне. Я же вижу, что ты хорошая девушка. Я ни в коем случае вас не осуждаю, но я правда не могу туда выйти, — аккуратно касаюсь ладони девушки, но она тут же ее отдергивает.
— Еще бы меня осуждала какая-то мышь, — огрызается, но я вижу, что она задумалась на секунду. Ловлю внутри луч надежды, что девушка меня отпустит. Вышла глупейшая ошибка, я им не подхожу.
Ну какая из меня танцовщица, я же не умею. Только все испорчу, они еще больше получат от своего начальника. Богдана.
Этими репликами я и решаю призвать Нату к здравому смыслу.
— Слушай, а ты вот постарайся, бедра у тебя мясистые, жопа есть, — она сжимает пальцами мою кожу на ягодицах, больно оттягивая ее, — Бемби, я понимаю, что ты не в курсах была, куда едешь. Но Бодя сделает мне секир башка. Так что уж будь добра, не халтурь.
— А если кто-то из мужчин захочет со мной продолжить? — этого я боюсь больше всего. Не так страшно немного подвигаться под музыку, как страшен тот факт, что какой-нибудь зажравшийся липкий мужик начнет подкатывать. Я не справлюсь с этим давлением.
— Откажи. Еще раз повторю, интим только по согласию.
— Нат...— делаю очередную попытку призвать ее к уму разуму, но не успеваю. В гримерку залетает мужчина лет сорока, выглядит как из 90-х. Словно время в его мире не существует, и он застрял в далеком прошлом.
Его черные жидкие волосы зализаны назад на какой-то гель, который блестит от света лампочек. На нем черная рубашка с расстегнутыми пуговицами в воротниковой зоне, поверх бордовый пиджак. Не малиновый хоть...
В руках увесистая длинная цель, которую он перебрасывает через пальцы, а в зубах зубочистка.
Весь его вид кричит о том, что этот человек церемониться не будет, прихлопнет неугодных как букашек без разбирательств.
— Курицы, че так долго, бля? Гости заждались! — гаркает на нас, отчего я испуганно жмусь к Нате.
Она виновато опускает голову вниз, но Леся без стеснения решает переложить всю вину на меня...
— Бодя, курица тут одна. Алька нам новенькую неопытную послала, пришлось повозиться, — она кивает в мою сторону.
Ната считывает мой страх и встает вперед меня, закрывая своим телом. Укоризненно бросает взгляд в сторону Леси, но та лишь пожимает плечами.
— Заебала эта старуха, — скалится Богдан, делая шаги в нашу сторону, — Я ей плачу за качественный товар.
Он отшвыривает Нату в сторону, отчего девушка теряет равновесие, не устояв на высокой шпильке, и падает на диван.
Я остаюсь прямо перед мужчиной, он кладет свою сухую руку мне между грудей, и ставит указательный палец к своим губам, чтобы все замолкли. Под его тяжелым взглядом я теряю осанку, опустив голову вниз.
— Бьется то сердечко, — усмехается он, демонстрируя свои передние зубы с крупной щербинкой посередине, — А если будешь плохо себя вести, то перестанет. Поняла?
Я в ужасе округляю глаза. Он что, действительно только-что угрожал мне смертью? Боже, он точно застрял в прошлом веке. Но от этого не легче, настолько страшно мне не было никогда, ноги подкашиваются, вот-вот и грохнусь прям на пол. От тревоги и сильного сердцебиения начинает кружится голова.
— Я не слышу ответа!!
— Да, — мямлю.
— Громче, блядь!
— Да, — выкрикиваю, чувствуя, что слезы срываются из глаз.
— Послушали меня все, тупорылые овцы, если через минуту я не увижу вас на позициях, то устрою такой... Вы знаете, на что я способен. Живо пошли работать, убогие.
Он выходит из комнаты, и я наконец начинаю дышать, не заметив даже, что затаила дыхание.
— Давай, девочка, одна ночь и улетишь отсюда, забыв как страшный сон, — Ната стирает салфеткой мои слезы с лица, поправляя мейк.
— А ты? — шепчу я.
— А мне уже поздно. Пошли, — берет за руку и выводит в зал.
По глазам бьет яркий свет, я щурюсь, рассматривая людей вокруг сцены. Все сидят за круглыми столами по 5-6 человек, что-то активно обсуждая. В зале накурено, на каждом столе стоят алкогольные напитки и пепельницы. Никто особо не обращает на нас внимание, девочки, что стоят на сцене, начинают танцевать.
Ната, как и обещала, устраивает меня в самом углу.
— Просто двигайся под музыку, акробатических этюдов никто не требует. И старайся не устанавливать ни с кем зрительный контакт. А то могут расценить как желание продолжить. Найди точку на неодушевленном предмете и смотри только туда. Удачи!
Она отходит на свою позицию в центре сцены и тоже начинает активно двигаться под музыку, нацепив на лицо самую открытую и лучезарную улыбку. Поворачивается ко мне, подмигивает.
Я понимаю ее жест и тоже, слегка улыбнувшись сквозь страх, фиксирую взгляд на бутылке виски, стоящей на столе, начинаю двигаться аккуратно.
Будь проклят этот день, скорее бы он закончился.
На третей песне я замечаю мерзкий липкий взгляд, но не смею опустить глаза на смотрящего. Нельзя, Вика, не устанавливай зрительный контакт. Я вижу, как девчонки поворачиваются к зрителям спиной, и повторяю их движение. Облегченно выдыхаю, что появился момент немного выдохнуть, но не тут то было.
На мою ягодицу опускается чья-то тяжелая ладонь, отвешивая сильный хлопок по ней. Останавливаюсь, стону от боли, сжимая руки в кулаки. Я так больше не могу...
Ната показывает мне рукой, чтобы я продолжала. Но ситуация настолько выбивает почву из-под ног, что я не сдерживаюсь. Разворачиваюсь лицом к тому, кто решил нарушить мои личные границы.
— Простите, не могли бы вы отойти, — вежливо прошу мужчину отодвинуться. Он выглядит совсем плохо. Я чувствую его тяжелое дыхание из-за одышки, которая вызвана лишним весом. Он очень толстый...и лысый. Хотя нет, пару волосинок на макушке все же есть. От него пахнет алкоголем, сигаретами и потом. Я стараюсь глубоко не дышать, потому что мне противно.
— Хочу тебя, крошка, — он снова делает попытку коснуться меня, но я отпрыгиваю вбок, — Не понял. Куда ты, птичка?
— Я не буду с вами спать, — проговариваю ему.
— Я не спрашивал, пошли со мной, — берет за руку и начинает тащить из зала.
Испуганно поворачиваюсь к Нате, она с сожалением смотрит мне вслед. Нет, нет, нет!
Нет никакого обоюдного желания... Никто здесь не спрашивает.
Он тащит меня по темному коридору, я хнычу от страха и боли в руке, которую он сильно сжимает.
— Пожалуйста, прошу вас, я не хочу. Умоляю, не трогайте меня!
— Я хочу. Хочу твой ротик на члене. Ммммм.
Я ощущаю тошноту, подступающую к горлу. Это конец. Я не переживу этот позор, эту грязь.
— Не надо, — плачу, когда он открывает дверь и толкает меня внутрь. Я запинаюсь и падаю прямо на пол.
Толстяк хватает меня за волосы, ставя на колени перед своим пахом. Я слышу как гремит пряжка его ремня.
Это конец... Я уже не стесняюсь в своих рыданиях, отмахиваясь от него, когда он приближает свой орган к моей лицу. Чувствую кислый запах, и меня скручивает. Вырывает прямо ему на ботинки.