- -
- 100%
- +
Я очень люблю носить платья, но каждый раз когда мы куда-то едем, у меня уходит большое количество времени на то, чтобы сложить все аккуратно, потому что утюжить в отеле неприятное занятие.
И сейчас трачу уйму времени на складывание одежды, хотя желание одно… Бросить все это в кучу и закрыть чертов чемодан. Должна ли я уходить из дома?
Нет. Наверно так делать не нужно. Проблема в том, что изначально это был дом Максима и Еси. И выгнать его отсюда я не могу, да и муж не из тех, кто горделиво уйдет.
Поэтому единственное, что остается — это собрать вещи и уехать к матери.
Еську бы с собой взять, но она вряд ли поедет. Будет сейчас пытаться нас помирить, бегать и крутиться юлой. Умолять и плакать.
Клянусь, ее истерики всегда работают, потому что мы мягкие и понимающие родители. Но я настолько зла, что лучше ей даже не начинать. Прилетит всем.
— Я разберусь, Есь, — голос мужа совсем близко. Рычу предупреждающе, в надежде, что он услышит и не посмеет сюда войти, — Иди к себе в комнату.
— Нет! Я с тобой, пап!
— Я сам! — он прикрикивает, чувствую, как закипает.
Это все не про нашу семью, мы сейчас обнажаем наши самые некрасивые стороны. Но по-другому выйти из конфликта не получается.
Дочь молчит, по обиженному топанью ног понимаю, что она злится. Ничего. Дети тоже должны понимать, где субординация и где стоит промолчать.
— И что ты делаешь? — вопрос вполне спокойный.
А я уже на грани, чтобы схватить тяжеленный, доверху наполненный чемодан, и запульнуть прямо в Максима.
Нахожу в себе силы продышаться и ответить в такой же манере.
— Ну, если ты не ослеп, то собираю вещи.
Немного саркастически и грубовато. Но вот прямо в эту секунду и на это я тоже плевала. Неважно, какой у меня сейчас тон, важно то, что семья рушится. И я поддаюсь этим изменениям.
Мама меня растила так, что за мужиками бегать нельзя. Если он принял решение, значит нужно гордо уйти. Я так и делаю.
Никакого решения Максим не озвучивал, но для меня все его действия равны тому, что все не в мою пользу.
Так зачем мне за что-то держаться или бороться? Я молодая и красивая. Да, люблю!
Но и себя ведь тоже люблю…
— Не груби, Лера! Я не узнаю тебя. Ты стала холодной и злой, огрызаешься и обнажаешь клыки. Для чего?
— Ну куда мне до твоей Лолы!
— Причем здесь Лолита? Речь сейчас о тебе, — он делает шаг в мою сторону, и у меня срывают тормоза.
— Не подходи ко мне! Слышишь? Отойди к двери и не двигайся, не смей касаться меня. Больше никогда.
Захлопываю крышку чемодана, а по ощущениям, что крышку гроба для наших отношений. Мудрости сейчас во мне нет совершенно, эмоции руководят балом. И неплохо так справляются, забирая первенство.
Иногда у женщины наступает такой момент, когда она больше не хочет быть мудрой, как-то спокойно с холодной головой подходить к вопросу.
Вот у меня сейчас та самая точка кипения. Я просто готова сделать так, как велит мое сердце. А оно вопит о том, что я должна бежать. Срочно.
— Давай ты выдохнешь, и мы нормально поговорим. Какая муха тебя укусила? Ты нормально объяснишь?
— Какие ты объяснения хочешь, Максим? Твоя бывшая жена сегодня четко дала понять, что я здесь лишняя. Смотри, — киваю на нашу кровать, — Я расчищаю это ложе для ваших утех. Наслаждайся, дорогой! Только когда она в очередной раз решит кинуть тебя, ускакав подальше… Не думай, что ты будешь мне нужен и интересен.
— Лера! Базар фильтруй! — он нарушает то правило, что я установила, и снова оказывается рядом. Берет за локоть, пытается развернуть к себе, но я словно разъяренной кошка шиплю и брыкаюсь, — Ты разговаривала с Лолитой?
— Да прекрати ты играть из себя ничего не понимающего… С твоего же телефона разговаривала. Ты в этот момент был в душе после вашего интима? Или пил кофе у нее на кухне? Хотя нет! Не рассказывай ничего…
— Я не был у нее, она пришла ко мне в офис. А на звонок твой ответила… Я не знаю зачем, но разберусь с этим. А сейчас ты можешь прекратить истерику? Я не спал с ней! И не собирался… Какого черта я оправдываюсь, Лера? Почему я должен вообще что-то доказывать. Я знаю, что ничего не делал.
— Ну то есть она теперь уже спокойна к тебе на работу приходит? Твой телефон без спроса берет? Не слишком ли много поблажек для той, что растоптала твое сердце?! Ты себе признаться не можешь, что тебя тянет к этой женщине. Именно поэтому ты не послал ее на все три буквы, когда она вернулась. А знаешь что самое стремное, Максим… — я падаю устало на кровать, прижимая к себе шелковое платье, в котором была на первом свидании с мужем, — Стремно то, что ты ее простил. Я бы не смогла. Ради Еси бы не смогла.
— Ты не можешь осуждать мои действия, если ты не была в моей шкуре! Почему нельзя просто довериться мне? В чем твоя проблема?
Он активно жестикулирует, срывает с себя пиджак, бросая его в угол комнаты. Ослабляет манжеты, все его тело кричит о нервозности.
— Проблема не моя, а наша. Просто ты упорно не замечаешь то, что происходит прямо перед твоим носом. Сегодня она заваливается к тебе в офис и берет твой телефон, а завтра…
Не могу выудить из себя ни слова больше. Опустошена до краев. В стакане больше нет воды, чтобы освежиться. И во мне также пусто.
— Можно я спокойно встану и уйду?
— Ладно я, Лер, окей. А Еся?
— Что Еся, Максим? Она моя дочь. Я заберу ее с собой…
— Нет. Не заберешь, Лера. По документам…
Отсекается. Слава богу, что не позволил себе сказать это вслух.
— Услышала тебя, Аксенов. Удачи!
Делаю шаг вперед, срывая чемодан на пол. Дверь распахивается, Еська падает на колени, рыдая беззвучно.
— Вы же обещали.. Обещали, что не будет развода…
Ее слезы и слюни капают на ковер, а ладони путаются в ворсе.
Девочка на пределе. Мое сердце отстукивает неровный ритм с большими перебоями. Сбоит сильно.
Это истерика. Нервный срыв.
Максим кидается к дочери, обеспокоенно поднимая хрупкое тело на руки.
Глава 15.
— Мам, не смотри на меня так. Ответов для тебя у меня нет!
— А я никак и не смотрю, — усмехается родительница, — Ты поешь, — двигает ближе тарелку с пюре и домашними котлетками. Запахи детства и беззаботности тут же пробираются в ноздри, желудок скручивает в тугой узел, а слюни непроизвольно заполняют рот.
— Не хочу, — отодвигаю тарелку подальше. У меня есть психологическая особенность, я не могу есть, когда жутко нервничаю. Просто не могу и все, даже если организм будет изнемогать от голода, вплоть до трясучки.
— Как маленькая! Хочу, не хочу… Лер, послушай, ты помнишь как мы с твоим отцом жили?
Она внимательно смотрит на меня своими красивыми глубокими глазами цвета изумруда, я мечтала о таких красивых глазах и лет до двадцати даже завидовала маме, по-доброму. Мужики толпами сбегались на ее взгляд, стоило этой женщине просто взмахнуть ресницами, посмотреть из-под полуопущенных век, и любой ее каприз исполнялся. Красиво она всегда пользовалась этим, но не перегибала палку. Отец тоже всегда восхвалял мамины глаза, ведьмой называл, что приворожила его… Но это не помешало ему под сраку лет ускакать к молодой девице с пузом.
Не смогла я его простить по сей день. Звонки сбрасываю, хотя он тянется, общаться хочет.
— Ну как жили, мам! Нормально вы жили, ссор не помню… Отдыхать вместе ездили, ужинали вместе. Я же по такой же модели с Максимом семью строю, традиционную классическую крепкую семью. Только стоило появится одной рыжухе, все сразу обрушилось.
— Не вижу никакого обрушения, Лер. А вот упрямство твое и негибкость в этом вопросе вижу. Ты с детства такая категоричная была, если что-то шло не так, как ты представляла… То все, катастрофа вселенского масштаба. А ведь планы рушатся, и это нормально, дочь.
— Да нет у меня никакой категоричности! Его бывшая крутит и вертит им как хочет, а он ведется. Где тут моя категоричность то?
— Ну… — она поджимает губы, смотрит так, словно я сама должна догадаться о ходе ее мыслей. А я, хоть убей, не понимаю намеки, — Ладно, — сдается, — Тебе муж прямым текстом говорит, что не изменяет и не планирует. А ты?
— А что я?
— А ты ему талдычишь, что он изменит рано или поздно!
— Да не так все…
Под руки попадается салфетка, одиноко лежащая на столе. Я тут же сминаю ее в кулаке, а потом на нервах разрываю на маленькие кусочки. Кручу слова матери в голове, пытаюсь разбросать по важным отделам в голове, чтобы они там пазлы уже какие-то собрали воедино. Но кроме раздражения ничего не испытываю.
Но в чем-то мама права… Я всегда психую, если что-то идет не по плану, а в данном случае мой план идеальной семьи трещит по швам, и как бы я не старалась, одной мне не справиться.
— Дочь, я тебя люблю! И чтобы ты там не решила, на твою сторону встану, даже если ты будешь тысячу раз не права. Не думай, что я давлю, но я ведь неспроста про отца спросила. В ситуации между двумя людьми виноваты всегда оба. Не бывает, что ответственность только на одном человеке.
— Ты сейчас этого старого б… оправдываешь? Серьезно, мам? Он выбрал себе тупую пробку в жены, так еще и бейбика ей заделал!
Господи. Не люблю эту тему поднимать! Трясет так, что от вибраций моего тела стекла дребезжат.
— Тебя не это бесит, дочь. Ты прекрасно знаешь, что Вероника не тупая, у нее два высших образования. Просто она была твоей лучшей подругой… А стала женой твоего отца.
Ну вот. Она произнесла это вслух. А меня аж затошнило, и в нос ударил запах котел, разгоняя неприятные рвотные позывы по эпигастрию.
— Почему мы вообще говорим про этих предателей? Меня сейчас волнует Максим и Еся.
Все. Если мы сейчас же не закроем тему моего родителя и лучшей подруги, которая скачет на его органе на ежедневной основе, я свихнусь.
— Мне тоже было больно, Лерка. Очень больно. Но ты смотрела на нас как на родителей, а не как на мужа и жену. Брак у нас был не очень, это я тебе сейчас могу сказать, но родители из нас вышли классные.
— И?
Впервые мама откровенничает, говорит о таких вещах, которые терзали ее душу. Я видела, что ей было плохо после ухода отца, но она быстро справилась. И стала жить под девизом, что мужик — это не так уж и важно в жизни женщины.
Хотя я знаю наверняка, что интрижки у нее есть по сей день.
— Ну так Максим и Лола… Так ведь ее зовут?
Киваю на ее вопрос.
— Подумай, почему она могла на самом деле исчезнуть?
— Мне вот вообще не интересны ее мотивы, почему ушла или почему пришла. Мне важны только действия моего мужа!
— А я бы на твоем месте опять же… — она давит голосом, — Не была так категорична, Лер! Какие истинные мотивы у этой женщины, тебе бы стоило узнать. Максим держится, ты знаешь, я почему-то верю в него. Он любит тебя, да без бушующих страстей, но точно любит. И благодарен тебе за Еську. Но вот таким упрямством толкаешь ты его…
— Ха-ха-ха, мама! — все, разговор пора заканчивать, — То есть, если он окажется на ней или под ней, это я его подтолкнула? Бред же!
— Все, — она поднимает руки вверх, капитулируя, — Больше ни слова не скажу. Просто подумай о моих словах. Лучше расскажи как Еська? Может ее ко мне на время, мне так хорошо с ней.
— Вряд ли она сейчас согласится, ей же обязательно нужно контролировать, сооримся мы или нет. К психологу пойдет.
— Ну и правильно, она чувствительная девочка, помощь специалиста лишней не будет.
— Каждый раз, когда мы с Максимом выясняем отношения, у нее включается тумблер истерик… И я чувствую, как она этим манипулирует. Максим, конечно, ведется. Но я не понимаю…
— Ты думаешь она копирует свою мать? Не смей даже думать о таком, она копия тебя. Пускай не рожала и что? Девочка пропиталась тобой, ты вспомни себя, когда отец уходил! У тебя какие истерики были. Она точь-в-точь ты. Твоя она. Не ее.
Глава 16. Максим. Часть 1
— Привет, дорогой! — я даже не успеваю перевести свои мысли от работы в личный разговор, захожу в кафе, где мы договорились встретиться с Лолой, она тут же бабочкой порхая, встает со стула и опускает свои губы на мою щеку.
Хмурюсь, показывая ей всем видом, что разговор будет серьезным, и ее действие в наших отношения лишнее.
Тело еще со вчерашнего дня потряхивает от пережитого. В семье большие волнения, я привык оставаться в спокойном состоянии, но никогда твоя жена собирает чемоданы, чтобы покинуть ваш дом, а дочь впадает в истерику, из которой выбирается после успокоительных и снатворного.
Поэтому разговор с бывшей женой — это необходимость. То, что горит красным пламенем и называется срочной задачкой.
— Лол, давай без этого, — сразу расставляю границы. Хотя я сделал это в нашу первую встречу, когда пообещал помочь, но ничего более.
Странно, что Лера пытается меня переубедить и сказать, что я готов на измену. В ее голове может это так выглядит, жаль я не могу ее погрузить в свою.
Измены не будет. Я же человек слова, а я его дал, в первую очередь себе, потом уже ей.
— Прости, — она приподнимает уголки губ, — Не думала, что невинный поцелуй в щечку тебя смутит. Ты какой-то напряженный. У тебя все хорошо?
— Нет, — наконец позволяю себе сесть на мягкий диван и двигаюсь к окну. Лолита падает напротив, но ощущение, что сидит рядом, энергетика у нее такая, — Зачем ты взяла мой телефон и ответила на звонок?
Сразу задаю вопрос в лоб.
В этот момент, когда я его только озвучиваю, к нам подходит официант и с растянутой улыбкой начинает говорить про блюдо дня и еще про какие-то закуски от шеф-повара. Я отвлекаюсь на него, не успеваю увидеть реакцию Лолиты.
У нее появляется время, чтобы осмыслить свой ответ. Я же надеялся, что на эмоциях она ляпнет лишнего и я пойму реальные мотивы.
Не то, чтобы я ей не доверяю. Мы прожили в браке немало и до этого еще встречались уйму времени. Первая любовь. Безоговорочное доверие друг к другу. Вряд ли я когда-то самостоятельно мог бы уйти от нее, бросить семью.
Любил. Сильно. Правда сильно.
Но она сама ушла. Выбрала себя. Я знал, в глубине души понимал, что так будет. Последний год брака был тяжелым, у Лолиты случилась депрессия, она ничего не хотела, пила ежедневно транквилизаторы и антидепрессанты.
Уже тогда я понимал, что вопрос ее ухода из семьи… Дело времени.
Но когда она исчезла вот так… Нет, я не мог поверить, что возможно уйти от любимой дочери одним днем.
Обиды нет. Я пересмотрел свое понимание о браке, свое видение семьи. Встретил Лерку.
Любовь к Лере крепкая, стабильная. Костяк, фундамент, который я был уверен, никогда не даст трещину. Но он дал.
Поэтому сейчас я здесь, сижу напротив источника этой трещины.
— Лол, я когда обещал тебе помочь, я не думал, что ты начнешь играть с моей семьей, — припечатываю ее взглядом к месту, — Надеюсь, ты понимаешь, что перешла черту.
— Какую черту, Максим? — ее губы нервно дергаются, — Я просто ответила на звонок и сказала Лере, что ты на совещании.
— Дело не в том, что ты ей сказала. Не в контексте, а в поступке. Представь, что ты позвонила бы мужу, а подняла трубку бывшая жена. На секунду поставь себя на ее место. Уверен, была бы истерика.
Она цокает языком, складывая руки на груди, откидывается на спинку дивана.
— Макс, а мне кажется, что Лера меня с самого первого дня невзлюбила. Поэтому так не мудро относится к ситуации. Ну взяла я трубку, да. Я же не в трусы к тебе залезла. Я ей ничего лишнего не сказала, а отчитываюсь как за все смертные грехи…
— Не думаю, что Лера бы вспылила просто так. Скажи правду, Лол. Ты пытаешься разрушить мою семью?
Я озвучиваю тот вопрос, который не возникал у меня в голове ранее. Но Лера так отчаянно об этом кричала, я не смог не задать.
Нужно попробовать все версии.
Глаза бывшей жены расширяются, она неверяще смотрит на меня, а потом одна слеза срывается вниз. Наверно, я немного перегнул палку с такими прямыми вопросами.
Чувствую, как вина начинает душить. Не за вопрос, а за тон.
Наверно, нужно было чуть мягче. Я просто на взводе, я устал. Мне нужно решать дела по бизнесу, где навалилось куча проблем, а разгребаю это дерьмо.
— Максим, — она хлюпает носом, — Я бы никогда не стала. Я же сама виновата, что ушла от вас. Я похожа на монстра? Нет… Ты же знаешь причину, мне нужно поговорить с Еськой. Осталось то совсем чуть-чуть.
Вспоминаю о диагнозе, который она озвучила в нашу первую встречу спустя время. Ее желание пообщаться с дочерью, пока она не…
Наверно и правда перегнул палку. Лола больна и в отчаянии.
— Прости, — опускаю голову, — Но нам не стоит так часто общаться, я не хочу, чтобы Лера постоянно переживала. А с Еськой я поговорю еще раз, она упрямая, но сговорчивая. Не обещаю, что на встречу придет в хорошем настроении, Лол, но придет.
— Да я просто хочу свою девочку видеть и все. Скажем так… Попросить прощения перед смертью.
Ее послдение слова тучей сгущаются над нами. Повисает тяжелая пауза.
— Макс, — она зовет меня, переставая помешивать кофе чайной ложечкой, — Можно я к тебе сяду?
— Зачем?
— Мне страшно, можно я тебя обниму? Пожалуйста. Легкое дружеское объятие. Мне очень страшно.
Я даже не успеваю ответить, она быстренько перебирается ко мне на диван.
С ее глаз начинают капать крупные слезинки, Лолита укладывает голову на плечо, приобнимая меня слегка.
— Знаешь, когда тебе говорят, что осталось жить не больше полугода… Это не просто приговор, Максим. Это смертная казнь. Ходить каждый день по улице и знать, что завтра ты можешь здесь больше никогда не очутиться. Знать, что больше не почувствуешь ветер, не услышишь пение птиц. Это очень страшно.
— Лол…
— Нет, послушай. Это наверно меня Бог наказал за то, что я вас бросила. Никогда себя не прощу, — она отрывается от плеча, гладит мою щеку, подвигаясь непозволительно близко, — Прости меня за все.
Ее губы опускаются на мое щеку. В совершенно невинном поцелуе.
— Ты гадина! Ненавижу тебя, — голос дочери сбоку. Словно во сне или в моей голове. Откуда ей здесь взяться?
Но нет, я вижу знакомую макушку рыжей копны волос.
— Зачем ты вернулась? — дочь хватает Лолиту за руку и тащит на себя, — Я не отдам тебе папу!
Глава 16. Максим. Часть 2
— Есь, — я оглядываюсь по сторонам, мысль, что Лера могла увидеть этот поцелуй, пускай и в щеку, бьет набатом, — Где мама?
Плечи Лолы вздрагивают. Возможно, ей неприятно, но это последнее, что меня сейчас волнует.
— Мама у бабушки, — дочь настроена враждебно. Испепеляет взглядом исподлобья и меня и Лолиту. Та в свою очередь тянет к ребенку руку, улыбается, а я понимаю, что это лишнее.
Еська сейчас как ёжик. Кроме иголок ничего не покажет. И будет защищаться.
— Так что? — дочь бьет по руке Лолы, та тут же ее прижима
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.