- -
- 100%
- +
Глава 5.
— Ну кто же знал, Паша, что все так выйдет, — встаю с места, отходя от друга. Протискиваюсь к окну, ежусь от холода или внутреннего озноба.
— Хочешь я ему морду набью? — он опускает руки на мои плечи, сжимая их и массируя, — Лилек… Сейчас сердце разорвется от твоего взгляда.
— Знаешь, я наверно понимаю, почему так вышло, — хлюпаю носом и кладу свой лоб на грудь друга, — Столько лет бороться, видеть мои срывы и истерики, хотеть полноценную семью… Я ничего из этого не смогла ему дать. Ни детей, ни полноценной семьи.
— Ну и дура ты, Лилька. Твой Игнат избалованный твоим внимание и заботой решил, что может прыгнуть в койку к другой, а потом вернуться. Он заикнулся о разводе?
— Нет, только я.
— Он и не станет поднимать эту тему. Я тебе как мужик могу сказать, он думал, что получится выйти сухим из воды.
— А не выйдет, Паш, — снова закрываюсь, тру устало лицо, — Я подам на развод. Не стану мешать счастью молодых. Займусь работой, буду воспитывать ребенка… Сама.
— Лиль, — Пашка шепчет, пытаясь что-то сказать, но дверь резко распахивается.
На пороге Игнат. Резко останавливается, дверь ударяется о бетонную стену. Игнат приваливается к дверному косяку, складывая руки на груди и пробегая взглядом по мне И Пашке.
Руки Паши еще крепче сжимают мои плечи, и я вижу, как дергается верхняя губа мужа и раздуваются крылья носа.
— Ну конечно, куда же без твоего верного пса.
Я не знаю почему, но Игнат и Павел невзлюбили друг друга с самого начала. Мы с Пашкой были не разлей вода, везде вместе. На парах, в общежитии, на студенческих мероприятиях, и мы правда просто дружили. Паша никогда не предлагал мне чего-то большего, тем более вокруг него вились красивые девушки, и он был не обделен вниманием.
А в один из летних дней мы пошли на дискотеку, где я познакомилась со старшекурсником строительного университета. Игнат сразу заявил о своих серьезных намерениях. Я очень удивилась, что он заговорил про семью после недели общения… Меня даже это смутило. Но я рискнула, открылась ему и ни разу не пожалела о своем выборе.
А Пашка мой выбор не одобрил… Яро не высказывался, но просто сказал, что я достойна лучшего.
Игнат оказался потрясающим мужем, чутким, заботливым, всегда был рядом, оберегал меня и поддерживал. Почему ему так башню сорвало… Я не знаю.
Я выгляжу хорошо, дело точно не во внешности. Скандалов и ссор у нас не было в семье, мы садились за стол и все обсуждали. Всегда.
Так почему?
— Ну ты с выражениями то будь аккуратней, — Пашка тоже не остается в долгу, тут же огрызаясь.
— А ты ручки то свои убери с тела моей жены, — Игнат делает шаг вперед, и я чувствую, как накаляется атмосфера вокруг. Словно раскаленная лава топит помещение, обжигая все вокруг.
— Игнат, зачем ты пришел? — сама отхожу от друга, чтобы не будить вулкан внутри мужа. Еще одного извержения нам не надо.
— Лиль, как я мог тебя в таком состоянии отпустить одну…, — его голос тут же меняется на более ласковый, — Ехал за тобой все время. А потом сидел в машине на парковке, — кивает головой в сторону улицы, — Хотел дать тебе время побыть наедине с самой собой.
— Я все еще не хочу разговаривать, Игнат. Так что уходи, — не знаю, о чем вообще тут говорить.
Муж четко дал понять, что хочет отношений с другой… Как я могу на это повлиять? Молить и выпрашивать его не уходить? Это не в моем стиле.
— А нужно, Лиль! — он давит голосом.
— Тебе жена на чистом русском говорит, чтобы ты ушел. Имей совесть не добивать, если ты уважаешь ее, — Пашка не может остаться равнодушным, тут же вставляя свои пять копеек.
— Закрой свой рот и выйди. Это разговор не для третьих лиц, — рычит в ответ. Я вижу как его всего трясет от раздражения.
— Хватит! — вскрикиваю, когда друг уже открывает рот, чтобы выплюнуть в сторону Игната очередную порцию любезностей, — Я сейчас не хочу видеть никого. Уходите оба!
— Лиль, — Игнат делает попытку приблизиться, но я останавливаю его, — Лиль, так неправильно.
— А как правильно, Игнат? Как? Хотеть нашу суррогатную мать правильно?
— Нет, я знаю, что виноват. Но…
Во мне что-то лопается. С треском. Я готова прямо сейчас сделать то, что не делала никогда. Ударить!
Я подлетаю как фурия, сметая все на своем пути. Замахиваюсь и ударяю мужа по лицу. Он застывает, не моргая, и слышен только гул ветра за окном.
— Ты мне надоел со своими НО! Иди к ней! Я разрешаю тебе! Ты этого хотел? — душу рвет в клочья, — Ну уходи же ты, — толкаю его в грудь, — Иди! Убирайся.
Меня трясет от рыданий… Я не могу даже сделать полноценный вдох.
Я не знаю, как повлиять на мужа. Что сказать, чтобы это обернулось глупой шуткой или просто страшным сном. А ведь реальность подобралась так близко, больно жаля.
Неужели я слепая курица, что не замечала очевидного? Что Игнат возил Киру на массажи и прочие мероприятия… Сам возил!
И я не пресекала этого. Полное и тотальное доверие любимому мужчине. Мне казалось, что здоровые отношения так и строятся. Без контроля любимого мужчины.
Всегда поражалась, как другие женщины что-то запрещают своим мужья. Для меня такая модель поведения была недопустима.
И если бы я стала курицей-наседкой, какая гарантия, чтобы он не ушел? Ноль процентов.
Дело не во мне. Дело в нем.
— Лилька, — он припечатывает меня к своему стальному торсу, зарываясь пятерней в копну волос на затылке, — Я не могу тебя потерять. Я запутался… Но развод? Ты серьезно?
Поднимаю на него глаза в немом шоке… Он думал, что развода не будет? Нет, он был в этом уверен!
Глава 6.
— Друг, тебе говорили, что по вторникам пить вредно, — Миха делает щедрый глоток коньяка, закусывая долькой лимона, — И вообще, ты же не пьешь.
Его взгляд уже слегка затуманен, мужчина расслаблен. Сидит вальяжно в большом кресле, грузно утопая в подушках. Миша вообще баловень судьбы, любит красиво жить, да и без проблем себе это позволяет.
Он старше меня на семь лет, но я всегда тянулся общаться с людьми, кто прожил свою жизнь чуть больше, чем я. Набирался с детства опыта у старшиков. Видимо эта привычка осталась.
Сажусь в кресло напротив, в баре кроме нас никого, в углу стоит официантка с уставшим лицом, проклиная мысленно нас за поздний визит. И где-то у бара слышен звук шейкера, который трясет такой же уставший бармен.
— Ну чего ты меня вызвал? — он ставит пузатый бокал на стол, откидываясь обратно на спинку кресла.
Я же расслабиться никак не могу, напряжение сквозит во всех частях тела. Даже кулаки непроизвольно сжимаются, без возможности контролировать фаланги пальцев.
— Лиля хочет подать на развод, — официантка подходит к столу и ставить на поверхность пустой бокал под коньяк, откупоривает пробку, но я касаюсь ее руки, — Я сам. Иди!
Она кивает и убегает. Наливаю себе чуть больше положенной нормы по этикету и залпом осушаю, слегка морща лицо. Я пью редко, очень редко. Можно сказать, что не пью вообще.
— Как это? Просто взяла и решила развестись? — друг щурит глаза, пристально наблюдая за мной, — Никогда не поверю… Вы же образцовая семья.
— Была, — усмехаюсь, — Пока я не испортил все.
— Ну вот, уже интереснее… И что ты натворил, Игнат?
— Признался ей, что меня тянет к другой девушке, — не могу спокойно обсуждать это, снова выпиваю залпом второй бокал, закусывая мясистым куском лимона, — К нашей сурматери.
— Бляяяяя, — друг откидывает голову назад, в шоке открывая рот, — Ну это же полный пиздос. Ты ей прям так и сказал?
— Да. Я хотел быть честным с ней.
— А получилось, что выглядишь идиотом. Игнат, а тебя отец не учил, как изменять правильно?
Скалюсь в недоброй усмешке, разминая позвонки на шее. Отца у меня нет… И друг прекрасно осведомлен об этом.
— Я не мог поступить так с Лилей. Просто трахнуть девчонку и сделать вид, будто все окей. Лилька не заслуживает…
— Да пиздец, — друг гогочет, но это точно не смех радости, — А твои слова ее сейчас прям сделали счастливой. Да уж, Игнат. Вот вроде ты умный мужик, бизнес такой создал, а в голове… Хер пойми что. Расскажи мне, что ты там нашел в вашей сурмамочке. Ну она обычная пухлогубая деваха. Таких полно.
— Вот, — стучу кулаком по столу, — Вот! Я не знаю! Это просто какое-то наваждение. Сначала я подумал, что у меня случилось помутнение разума, я даже старался обходить ее стороной, когда член при каждом взгляде на нее стоял колом. А потом… Я уже просто на стены стал лезть.
— А с женой не удовлетворить свои потребности было?
— Я удовлетворял. У нас с Лилей все хорошо в этом плане. Но каждый раз, когда я смотрел на Киру, у меня тут же вставал. Ты прикинь, я в тридцать семь разучился контролировать эрекцию?
— Да уж, — Миша трет устало глаза, — Какой-то пубертат у тебя в голове. А Кира тебе нравится как женщина, ну по всем фронтам, или просто как сексуальный объект?
— Я запутался, Мих! Нихера не понимаю. Сказал жене, что хочу попробовать с Кирой, а теперь… Теперь думаю, что на эмоциях херню сказал.
— Не, — он качает головой, — Это попахивает клиникой, Игнатик. Причем такой… Прям вот психиатрией. Давай подытожу. Ты пришел к жене, сказал, что хочешь чпокнуть вашу сурмаму, а сейчас жалеешь. Все верно? Я ничего не упустил?
— Все верно, — слова друга звучат абсурдно. И мой затуманенный мозг это воспринимает уже иначе. Может и не надо было Лиле все это говорить…
— Ну разводись тогда, че уж. И жахай вашу сурмамочку. Ты какой совет вообще хочешь получить? Я ж по этим делам не спец, Игнат. Я за двадцать лет брака ни на одну женщину не посмотрел даже мельком. Я свою Ирку пиздец люблю, чтобы одним телодвижением потерять.
— Да и я Лилю люблю… Просто наваждение, блядь, какое-то. Может я реально болен?
— Сходи к мозгоправу, побеседуй.
— Ну заняться мне больше нечем, как чужих людей в свой мозг пускать.
— Ну а что ты тогда хочешь? Ты меня зае! Что с тобой, Костров? Тебе снова пятнадцать?
Миха начинает злиться из-за моих метаний, а у меня у самого бошку крутит вертит. Я каждую минуту перебираю в голове варианты, как поступить правильно. И все они неправильные!
Дать Лильке развод? Но я люблю жену. Честно люблю. И ребенок…
А Кира… Господи… Сейчас мозг взорвется.
— Надо поговорить с ней, — четко решаю для себя.
— С Лилькой?
— Нет… С Лилей пока диалог не выходит. С Кирой, — третий бокал снова пустеет от одного глотка.
— И о чем ты собрался с ней говорить?
— Обо всем.
— Мда, я понял. С башкой у тебя совсем беда. На, — он кидает визитку на стол, — Хороший специалист, проверься. Да и к эндокринологу сходи что ль, может у тебя гормональный сбой.
— Че? — приподнимаю бровь.
— Ниче, а сбой. Проблемы со здоровьем, все такое, — Михаил встает с кресла, поправляя брюки, — И больше по такой херне не зови меня в ночи бухать. Я думал у тебя что-то серьезное, а ты как телка решиться не можешь, с кем тебе спать.
— Пошел ты! — огрызаюсь на друга, отодвигая почти пустую бутылку коньяка подальше.
— Давай-давай, Игнатик. Лечись. И Лильку не обижай, а то моя Ира… Ну ты знаешь, что с тобой сделает.
Друг уходит, а я остаюсь в баре один. Ну еще официантка и бармен.
Надо ехать домой, а там Кира… Лилька не вернется. И чет мне совсем хреново, с головой походу и правда беда.
Глава 7.
Захожу в дом, сбрасывая ботинки и пиджак. В руках уже точно пустая бутылка коньяка, лишь на дне проблескивает коричневая жидкость. Я открываю рот, тряся бутылкой и капая на язык остатки.
В доме тишина, словно все сдохли. Лилька… Упрямая, наверняка осталась на работе, ютится там на неудобном диване, но домой не вернется. Характер у нее бойкий. Если что-то задумала или решила, то уговорить почти нереально.
А вот где моя… Кхм, моя! Блядь, режет это вот местоимение. Не вяжется оно никак ни с кем, кроме Лильки. Моя жена, моя женщина… Это Лилька.
А Кира. Просто та, кого я хочу. Причем так хочу, что стискивать зубы приходиться.
Падаю на диван в гостиной, открывая небольшой холодильник с напитками. Достаю минералку и осушаю ее за полминуты. После закатываю рукава на рубашке и прикрываю глаза. Выпил бы еще, но знаю, что будет скверно. А я похмелье ненавижу. Просто не переношу его.
Рядом что-то шелестит, тяжелые веки открывать не хочется, но когда моего плеча касается голова, я их в ту же секунду распахиваю.
— Где ты был? — Кира говорит очень тихо. На ней почти нет одежды, или это я так фантазирую.
Потому что эта шелковая ночнушка… Это издевательство чистой воды.
— Пил, — демонстрирую ей пустую бутылку, — Почему ты не спишь?
— Разве это не очевидно? — она касается своими тонкими пальчиками ворота рубашки, отгибает его и пробирается подушечками к горячей коже. Я чувствую как воспламеняется тело от ее прикосновений.
И меня просто трясет.
Вообще, мужики делятся на два типа. У одних под алкоголем не стоит, другие после двадцати грамм уже готовы трахнуть красивую сучку и забыться в страсти.
И я сто процентов второй вариант… Потому что я уже чувствую, как наливается кровью мой член.
— Кир, подожди, — убираю ее руку в сторону.
— Зачем? Я и так долго ждала… Больше не хочу. Лилия Александровна теперь все знает, мы можем, — она мажет кончиком носа по моему виску, — Игнат, мы можем теперь делать все, что захотим. Слышишь?
Она опускает свой язык на мочку моего уха, и я не выдерживаю, грубо застонав.
Нет, если существует пытка… То это она!
— Ты беременна, — ну, конечно, блядь, Костров. Это очевидный факт.
— Мне можно, — она хихикает. И я не успеваю сориентироваться, как ее стройная ножка уже перекидывается на другую сторону. Она садится ко мне на колени, и ее торчащие из-под ткани соски оказываются на уровне моих глаз.
— Кира…, — по ощущениям мне сейчас пятнадцать лет не меньше. А по факту… Веду себя как идиот.
— Игнат, что с тобой? — она откидывает свои пышные светлые волосы назад, — Почему ты такой напряженный?
Я рычу, прикрыв глаза. Почему я напряженный? Хороший вопрос… Потому что как минимум перестал руководить своей жизнью. Ха! Нет!
Не так. Я прекрасно руковожу своей жизнью, только мне не нравится исход всех событий. Я бы даже сказал, он меня бесит.
Я хотел это молодое тело больше всего. И шел к этому. И вот сейчас… Возьми да трахни! А я просто не могу. Надо же поговорить сначала, все обсудить.
— Кир, плесни мне пару капель скотча, — хриплю.
Девочка дует губы, но тут же вскакивает с колен. Достает из бара красивый тяжелый бокал под виски, приподнимает его наверх, рассматривая сквозь свет от люстры.
— Он грязный, — пожимает тонкими плечиками, — Я быстро.
Она словно бабочка… Порхает, и такая легкая. Невесомая. Бежит на кухню, слышу как журчит вода, вымывает стакан и возвращается ко мне уже с наполненной тарой.
Я, не стесняясь, делаю пару глотков обжигающего ирландского скотча. Я не люблю пить алкоголь… Только сейчас это элексир. Мое спасение.
— Игнат, — она снова на моих коленях, снова это желанное тело, — Не отталкивай меня. Я знаю, что тебе тяжело. Ты любишь жену, — она выглядит сейчас совсем по-взрослому, — Но ведь мы… Это не просто похоть.
Я уже чувствую, как мягкие губы посасывают мою кожу на шее. Она нашла таки эрогенную зону. Кира смещает губы ближе к скуле, я ощущаю едва уловимый цветочный аромат, беру ее тонкую кисть в свою большую ладонь и сжимаю. Она пищит, я слишком передавил, но все равно льнет податливо.
— Я уже ни черта не понимаю, девочка. Но кажется мы зря все это затеяли.
Она тянет руку в сторону столика из коричневого дуба, обхватывает мой стакан и подносит к моим губам.
— Расслабься, мой хороший, — приподнимает его за дно, и я делаю глоток.
Сдерживать напряжение в штанах уж слишком невыносимо. Член рвет брюки, и я не преувеличиваю. Девчонка ерзает на моих коленях, и я хриплю от перевозбуждения.
Я знаю, что она чувствует эрекцию. Потому что, сними я штаны, он уже колом бы стоял. Как маяк освещал бы путь… Только мозг еще борется.
Внутри все трепещет, ну… Костров! Давай! Ты же этого хотел.
Только я какого-то черта не могу сейчас переступить эту черту.
— Игнат, я хочу тебя, — она так вкрадчиво шепчет на ухо, снова находя эрогенную зону. Хотя все мое тело сейчас — это эрогенная зона.
— Кира, — пытаюсь остановить ее, когда девчонка привстает, снимая с себя маленькие белые трусики.
И вот. Осталось только мне стянуть с себя брюки и взять ее.
Одна секунда… И я буду в ней. Всего-то пару действий.
— Кира, я… Я не могу! — стискиваю ее, снимая с себя.
Хотя мог бы, блядь, взять! Мог! И почти сорвался!
А скребет, сука, где-то внутри. Да еще и с такой силой.
— Ну что ты, Костров! Зачем остановился?! — мне кажется или это голос Лили? Я совсем чокнулся уже.
Однако, нет… Поворачиваю голову в сторону, вижу жену. Измученная, уставшая, с покрасневшими глазами. Бог знает сколько она здесь стоит….
— Продолжайте, — хлюпает носом, — Я не стану вам мешать.
Секунда… И силуэт жены скрывается в темноте коридора.
Блядь…
Глава 8.
— Лилька, стой, — я слышу шаги Игната за моей спиной и ускоряю шаг.
Он может просто меня оставить в покое… За что? Почему так сердце рвется в клочья?
— Лиль, — он хватает меня в охапку, прижимая спиной к своей груди. Я беззвучно роняю слезы на его руки, меня рвет на части.
И я понятия не имею, как собрать себя воедино. И возможно ли это вообще.
— Игнат, теперь точно все. Я увидела достаточно для того, чтобы понять… Наш брак умер.
Сил брыкаться или как-то вырваться из его оков нет. Словно все силы высосали, не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. Апатия.
Желание просто свернуться клубочком и уснуть.
— Лиль, ничего не было. Я не смог.
Его шепот пробирает до костей. Он не смог… А я должна стоя поаплодировать его выдержке? Или что?
— Да какая разница, Игнат? Разве в этом дело? Смог ты или не смог… Ты не понимаешь, — я кое-как нахожу в себе силы и разворачиваюсь к нему лицом, все еще находясь в кольце его сильных рук, — То, как ты смотришь на нее. То как она действует на тебя… Дело уже не в том, побывал ли твой член в ней. Ты просто запал на нее. И что я могу сделать в этой ситуаци? Скажи мне? Есть ли у тебя решение?
— Но я не могу тебя потерять, Лиль! — он злится.
Но я знаю, что эта злость не на меня, а на себя самого. Он по уши в дерьме и понимает это прекрасно. И ему неприятно осознавать, что он упал с коня лицом в грязь, окунув меня туда же.
Только вот я встану и отряхнусь, да, с болью. Да, разорвав свое сердце. Но я смогу это пережить.
Сможет ли Игнат, когда полностью осознает, что произошло?...
— От тебя пахнет алкоголем, — морщу нос, — Ты изменился. Когда это начало происходить? Почему я не заметила?
Это больше риторические вопросы в моем воспаленном мозге, но я все же задаю их вслух.
— Я нихера не понимаю, Лиль. Но есть один факт, в котором я уверен, — он поднимает глаза, в них столько решительности, что я на секунду замираю от страха, — Я не готов тебя так просто отпустить.
— Я уже приняла решение, — мне удается аккуратно выбраться из его тисков, — Я подам на развод. Но нужно будет решить вопрос по ребенку. Надеюсь… Твоя новая пассия не собирается себе оставлять нашего ребен…
Я не успею договорить, потому что сердце чуть не останавливается от тех слов, что я слышу изо рта этой наглой девицы. Хлопаю глазами первые секунды и реально не осознаю, что она это говорит всерьез.
— Лилия Александровна, — Кира появляется из-за спины Игната внезапно, — Так как я люблю вашего мужа, то мне бы хотелось… Чтобы этот ребенок остался со мной. Я понимаю, что вы долго ждали его, но мне кажется будет правильно, если мы с Игнатом его воспитаем.
— Что? — даже муж в шоке, а это значит, что они этот вопрос не обсуждали.
— Кира, ты… Неблагодарная дрянь, — я опускаю голову вниз, правильно Пашка сказал, что моя доброта доведет меня, — И это твоя благодарность за все, что я для тебя сделала? Ты забрала моего мужа, но благо он взрослый мужик, сам ножками к тебе потопал.
Игнат пытается что-то сказать, но взглядом прошу его заткнуться сейчас.
Хватит! Наговорились!
— Послушай, — я делаю шаг в ее сторону, она дергается назад, прячась за спиной моего мужа. Я чувствую, что у меня разрастается огромное желание ее ударить, но она беременна… моим ребенком, — Я сделаю все возможное, но малыша ты не получишь. Забирай его, — тычу в сторону Игната, — И валите на все четыре стороны.
— Лиля, — Игнат снова пытается заговорить.
— Костров! — кричу, что есть мочи, — Пошел ты, понял? Я подаю на развод, я съезжаю с этого дома. Буду жить в нашей квартире, ой… Вернее в моей, потому что я надеюсь мы не будем делить имущество пополам, а ты уступишь мне наше бывшее городское гнездышко. В этом доме ноги моей больше не будет, здесь все пропитано дерьмом, которым ты запачкал нашу семью.
Разворачиваюсь и ухожу в спальню. Пора собирать вещи.
Сейчас я уверена на все двести в том, что я делаю. Мне все еще очень больно, но я не позволю дальше уничтожать меня. Ну уж нет.
— Что ты делаешь? — Игнат выхватывает кофту из моих рук, когда я пытаюсь сложить ее в сумку, — Ты не в себе, Лиля.
— Это ты болен, Игнат. А у меня как раз с головой все в порядке. Иди лучше усмири свою сучку! Иначе… Я устрою ей сладкую жизнь.
Все-таки выхватываю кофту обратно, небрежно кидая внутрь раскрытой сумки.
— Я понятия не имею, почему она это сказала. Я разберусь с этим, но это наш с тобой ребенок. И его мать — ты.
— Ох, ну спасибо, что хоть здесь ты адекватно мыслишь. Но знаешь, что бесит больше всего? — останавливаюсь на секунду и перевожу дыхание, — Она позволяет себе разговаривать со мной в таком тоне, а ты никак это не пресекаешь. Ты больше не оберегаешь меня. А это значит лишь одно…
— Нет, Лилька, я просто в замешательстве был, но это не значит, что я не люблю тебя. Ты нужна мне, я тону. Ты же видишь…
— Тони, — равнодушно пожимаю плечами, — Только не захлебнись в этом говне.
Наконец застегиваю сумку и вылетаю из комнаты.
Мне нужно помыться и сон. Я должна забыть этот день поскорее.
Понятия пока не имею, как мне все это расхлебывать, поэтому срочно нужен сон. Желательно на сутки впасть в спячку.
Пока спускаюсь по лестнице вниз, снова замечаю Киру. Она, нахмурившись, стоит внизу около двери. И разминуться с ней у меня не получится.
— Лилия Александровна, — ее голос довольно бодр и не в нем больше ноток той нежности, — Я оставлю ребенка себе. В любом случае, — она выглядит цинично.
— Не знаю, девочка, почему ты нацепила на себя корону, но я так просто не сдамся.
— Ну, —она усмехается, складывая руки на груди, — Тогда поборемся.
Замираю... Она что, сейчас серьезно кинула мне вызов?
Глава 9.
— Ирка, что делать то? — уже третий час я сижу на кухне сестры и упиваюсь горем. Имею ли я на это право? Вполне.
Может и надо в руки себя взять, но так тошно, что выть хочется и на стены лезть.
— Ну девочка моя, — мягкая рука старшей сестры поглаживает меня по спине между лопаток, — Мы все решим. Ты же знаешь, что я в беде не брошу тебя?
Да, и так было всегда. Сестра всю жизнь за меня горой стоит и всегда оберегает. Но я бы никогда не подумала, что придется оберегать меня от собственного мужа и суррогатной матери.