- -
- 100%
- +
— Девушки, ну что вы тут раскисли? — Мишка, он же муж моей сестры и близкий друг Игната, заходит на кухню. Окидывает обстановку одним взглядом и хмурится.
— А ничего, — Ирка тут же вскипает, — Скажи спасибо своему дружку, — выплевывает в сердцах, — Посмотри, что он сделал с моей сестрой. Разве он имеет право так поступать? Миша…
Она злится на мужа. Понятно, что он не виноват, но она пытается таким образом что-то выдавить из него.
— Ира, — он тоже не отстает от жены, продолжая играть в гляделки, — Прекрати!
— Ну ты же сто процентов что-то знаешь! — она чуть ли не топает ногой, — Что у Кострова в голове? Он заболел?
— Вероятнее всего да, — пожимает плечами друг.
Миша все же полноценно протискивается на кухню, отодвигает стул и садится прямо напротив меня.
— Лиль, — стучит по столу костяшками пальцев, чтобы привлечь мое внимание.
Я же… Моя взгляд сфокусирован на кругах в чашке чая, смотрю как загипнотизированная, осознавая, что моя прекрасная семейная жизнь превратилась в ад.
— Что? — хриплю, наконец сфокусировав взгляд на мужчине, — Только не оправдывай его.
— Не буду, — качает головой, — Но мне кажется ему тоже нужна помощь. Не только тебе.
— Что ты имеешь ввиду?
Ирка снова заводится, я чувствую напряжение всем телом. Она пытается меня защитить любым способом. Сжимаю руку сестры, успокаиваю ее. Хотя мне бы самой не помешало успокоиться. Просто не хочу, чтобы из-за разлада в нашей семье, пострадала другая ячейка общества.
— Ну странный он, — Миша устало трет глаза. На часах почти четыре утра, за эти сутки я прокатилась на американских горках несколько раз. Мне не понравилось, что довольно опасный аттракцион оказался моей жизнью, — Он будто сам не свой.
— Он просто… Теперь другой. Любовь к другой его изменила.
Вздыхаю глубоко, потому что я снова на грани разреветься. Сколько там еще слез…
И долго ли я буду оплакивать наш брак... Вообще, я не из плаксивых. Но тут... Остановить себя не могу.
— Да бред, — друг ударяет по столу рукой, — Похоть… Может быть. Но какая любовь, Лилька?! Он потерянный, забитый. Не пахнет там любовью, а только помешательством каким-то. Не верю я, что все просто так.
— А как? — вымученно улыбаюсь.
— С головой у него проблемы.
— Вот тут я соглашусь, — подает голос сестра, — Совсем охренел такое вытворять.
Я встаю из-за стола, натягиваю рукава свитера на ладони, потому что те совсем обледенели. Или это просто дрожь изнутри бьет мощными ударами.
Подхожу к окну, обнимая себя, и я прекрасно вижу машину мужа внизу. Почему он не оставит меня в покое?.
— И давно он здесь стоит? — хмыкаю.
— Как только ты приехала, — Миша тут же отвечает. Вероятно Игнат звонил ему.
— Я не пущу эту скотину на порог моего дома, — Ирка чуть ли не рычит.
— Малыш, — Миша применяет иную тактику по успокоению жены. Подходит ближе, обнимает свою любимую, прижимает к себе. Она еще что-то порыкивает, но все же покорно успокаивается.
В то время, как сестра с мужем обнимаются, я гипнотизирую машину Игната. Он словно чувствует меня, тут же выходит на улицу.
Опирается телом о корпус автомобиля и вскидывает взгляд вверх. Ловит мой… Хотя темно, он вряд ли полностью видит, как я смотрю на него. Но чувствует.
Перед глазами пробегают все двенадцать лет брака. Счастливого, местами тихого, а иногда бурного брака. Наши совместные отпуска, тихие уютные вечера, наши ночи…
Во всех воспоминаниях Игнат другой. Не тот, что предстал передо мной сутки назад.
Может я была слепа и жила в какой-то сказке? А может с ним и правда что-то случилось.
И вот это что-то, несмотря даже на обиду, оно не дает мне отпустить нас окончатлно. Хотя на развод я все же подам. Так будет правильно.
Только с ребенком решить нужно. Я не готова потерять малыша в пятый раз, и пусть уже не самостоятельно, но зная… Что где-то будет бегать мой ребенок, наш с Игнатом, а у меня не будет возможности прикоснуться к нему и подержать на руках.
От понимания ситуации скручивает в тиски, и зуб на зуб не попадает.
— Она сказала, что не хочет отдавать мне ребенка, — признаюсь я.
— Что эта сучка тебе сказала? — Ирка подлетает ко мне как молния.
— Сказала, что будет бороться. За Игната и ребенка. Ир… Я ведь не должна ей их отдать. Ну ребенка так точно. Это неправильно.
— Вот малолетняя сука… Ну-ка поехали к тебе, я с ней поговорю!
— Ира, стой! — Миша пытается перехватить руку жены, — Давай не будет творить дела сгоряча. Нужно для начала все обсудить.
— Миша, ну хоть ты приди в себя, — она вскрикивает и тут же замолкает. В соседней комнате спят их дети, им уж точно не нужно быть свидетелями, как их собственная тетя утопает в горе, — Она же неспроста появилась в их семье, — продолжает Ирка уже шепотом.
— Не верю я в теорию заговора, — качаю головой, вклиниваясь в разговор, — Я сама виновата, что пустила ее в свой дом. Что пригрела, пожалела. Дала крышу над головой и возможность заработать деньги. Сама виновата…
— То, что ты та еще блаженная, Лиль, это и ежу понятно. Но неспроста эта девочка оказалась на пороге вашего дома. Ой, не спроста.
— Думаешь? — теперь и во мне поселяются нотки сомнения. А вдруг в тот злополучный день все было не просто так…
Или мой воспаленный мозг просто пытается найти хоть какие-то оправдания случившемуся.
— Женщины, — Миша делает глубокий вдох, поднимая руки вверх, — Я тоже почти уверен, что дело дрянь. Но давайте не в ночи бить в барабаны, а все поспим. А вот утром… Утром решим, что делать дальше. Хорошо?
Он смотрит на нас с мольбой, и под его взглядом мы соглашаемся.
Ира предлагает мне остаться ночевать у них, расстилает в гостинной большой диван.
Я готовлюсь ко сну, прокручивая в голове тот день, когда познакомилась с Кирой. Снова бросаю взгляд в окно, машины Игната уже нет.
И я отчаянно надеюсь внутри, что он не вернулся к ней домой.
— Миш, он же пьяный был, — перехватываю его в коридоре, когда мужчина идет в спальню, — Он сел за руль…
— Я правда не знаю, что с ним, Лиль. Но беда с головой явная. Невооруженным взглядом видно.
Киваю ему и удаляюсь в комнату, прячась под тяжестью одеяла.
Только вот глаза сомкнуть не могу. Переживаю за него, а если попадет в аварию или еще хуже… Господи.
Стону в подушку и не сдерживаюсь, быстро пишу ему короткую смску.
Обида глубокая… Но и любовь никуда не ушла. Как и тревога за него.
Глава 10.
Год назад.
Смена выдалась тяжелой, я еле доползаю до машины, ковыляя на высоком каблуке. Устало падаю в салон авто и кидаю сумку на переднее сидение.
Телефон тут же разрывается от настойчивого звонка, и я интуитивно чувствую, что звонит Игнат.
Как же хочется прижаться к мужу, опустить голову на его стальную грудь… Чтобы обнял, погладил по голове и успокоил. Месяц на работе выдался адовый.
Так и выгорание поймать можно, если я уже его не словила…
Но сам Игнат не в городе, у него важная встреча в столице, поэтому он уехал на неделю. Хотя так нужен мне именно сейчас.
— Лилька, ты как? — слышу родной голос и уже готова расплакаться от того, как сильно я соскучилась по нему.
— Жду тебя…, — шепчу ему в трубку, — А вообще, может в отпуск поедем? Любимый, я так устала.
— Конечно, Лилек, — ласковый голос мужа обволакивает, — Я сделку закрою и хоть на месяц рванем, куда хочешь. Хочешь в Тай поедем, или в старую добрую Турцию.
Я знаю, что на месяц он никак не вырвется, но хотя бы на недельку, а может даже получится и на дней десять. Было бы прекрасно.
— Да мне неважно куда, — усмехаюсь, потирая сонные глаза, — Главное, чтобы с тобой. И без работы.
Вставляю ключ зажигания и завожу двигатель, одной рукой держу телефон, а другой аккуратно сдаю назад. Не успеваю выехать даже за черту парковочного места, как резкий удар о багажник заставляет меня затормозить.
Вскрикиваю от страха и прикрываю рот ладошкой.
— Малыш, что случилось? — Игнат тут же тревожится, в его голосе появляются нотки беспокойства.
— Я перезвоню, хорошо? — глушу двигатель, пытаясь выровнять дыхание и унять гулко бьющееся сердце.
— Лиль, — он надавливает голосом, не любит, когда я вот так внезапно кладу трубку, — Что случилось? — повторяет вопрос.
— Я кажется… Я не знаю, я просто сдавала назад и во что-то врезалась.
— Выйди аккуратно и посмотри. Может ограду задела.
Он четко дает указания… Но я то знаю, что никакой ограды там и быть не может.
Хоть бы… Хоть бы что, Лиля?
Выхожу из машины и под сопровождающий голос мужа иду медленно в сторону багажника. Молюсь внутри, чтобы там не было никого. И может от недосыпа мне вообще померещилось…
Но нет.
Черт! Черт! Черт!
Я вижу как на асфальте лежит тело. Тело молодой девушки. Тут же кидаюсь к ней, падая на колени. Телефон срывается из рук и бьется экраном. Я переворачиваю девушку на спину и ощупываю ее.
— Лиля! — голос Игната раздается из динамиков. Теперь он в панике.
А я просто тону в тревоге. Страх окутывает все тело, и я словно парализованная, не могу двигаться.
— Лиля, что там? — громкий крик мужа приводит меня в чувство, я хватаю телефон, с сожалением отмечая разбитый экран, снова прижимаю к уху, и осколок больно впивается в скулу, царапая кожу.
— Я сбила человека, — девушка словно не дышит.
Но я же не могла так сильно ее ударить. Я выезжала на скорости улитки…
— Что? — он сначала не понимает моих слов, а потом все же осознает сказанное, — Лиль, кто сейчас в клинике есть?
Я слышу как он чертыхается, как что-то падает из его рук.
— Пашка… И медсестры. Охранник.
— Зови Павла на помощь, а я приеду как можно скорее.
— Нет, у тебя же важный контракт… Я сама, Игнат.
— Малыш, я приеду. А сейчас бегом за подмогой.
Мы быстро прощаемся, и я тут же набираю номер друга, держа руку на пульсе у девушки.
Слава богу он есть. И вполне себе нормальный.
Хоть это меня немного приводит в чувство.
— Лиль, забыла чего на работе? — Паша тут же снимает трубку, — Отдыхай. Завтра, если надо, я завезу доки.
— Паш, срочно беги на парковку! Без вопросов!
— Лиль…
Я обрываю его.
— Срочно!
Друг больше не задает лишних вопросов и появляется в поле зрения уже через минуту. Весь всклокоченный, запыхавшийся.
— Что случилось? — он не сразу замечает тело на асфальте, но как только переводит свой взгляд вниз, то тут же оценивает обстановку, — Ты сбила ее?
— Я слегка ее задела, просто сдавала назад. Удар не мог быть таким сильным, но она… Вообще не реагирует ни на что.
Паша тут же садится на корточки и осматривает девушку. Хмурится, когда видит ее лицо. Включает фонарик на телефоне, так как на улице довольно темно, а локального освещения не хватает.
— Ты не могла оставить эти отметины, — качает головой, и я замечаю на лице девушки кровоподтеки и синяки, — Эти следы оставлены не сегодня явно, — друг дает свое заключение.
— Что делать то, Паш?
Мозг совсем перестает соображать. Накопленная усталость падает на плечи, а этот стресс никак не встряхивает, а наоборот придавливает к земле.
— Я положу ее в свободную палату, осмотрю. А ты, Лиль, езжай домой, — кивает мне и поднимает девушку на руки, — Только на такси , хорошо?
— Но, Паш, — я делаю шаг в сторону друга.
— Ты все равно в таком состоянии сейчас не помощница. Как очнется — я тут же тебе наберу, окей?
Он заботливо смотрит на меня, поджимая губы. И я сдаюсь. И правда ведь ничем сейчас не помогу. Секунда и я свалюсь с ног.
Паша коротко улыбается мне, заверяя, что все будет хорошо. И удаляется в сторону клиники с девушкой на руках.
— На такси, Лиль! — командует и скрывается на крыльце.
Блокирую машину, достаю телефон, пытаюсь зайти в приложении, водя по разбитому экрану большим пальцем. И через несколько минут мучений у меня все же выходит.
В такси отрубаюсь, хотя тревога не уменьшается. Я все время думаю о девушке и о ее разбитом лице. А еще внутренне молюсь, чтобы мой удар не добил ее. Ведь явно девушка была в плохом состоянии.
Глава 11.
“Я стою на парковке у соседнего дома. Не уехал”.
Ответ мужа приходит сразу же, я успокаиваюсь, медленно выдыхая ртом. Прячу телефон под подушку, снова чувствую, как в уголках глаз собираются слезы.
Вытираю их о края наволочки, а они все текут, оставляя пятна на хлопке.
Мне бы с эмоциями справиться, да решить, что дальше делать… Только не получается быть рациональной, когда так больно.
В теории тебе кажется, что со всем можно справиться, а если нет? Вдруг у меня не получится справится с тем, что мой муж предпочел другую девушку. И что тогда?
Если жизнь после развода? Да, конечно, есть. Но не у всех…
Я знаю много одиноких женщин, кто так и не встретил свою вторую половинку. Они приходят к нам в клинику, отчаявшись, просят сделать ЭКО или то же суррогатное материнство. Готовы родить для себя.
Мужиков проклинают за ту боль, что причинили… Или же просто холодно к ним относятся. В постели их спутники — это игрушки, вибраторы. Или же редкий секс на одну ночь.
Господи!
Я вскакиваю в холодном поту, пробегаясь ладонью по лбу. Даже в страшном сне я не хочу так жить. Я не осуждаю, но для меня так важно быть под крылом мужского плеча.
Хочу… Чтобы любили, оберегали. Чтобы я всегда могла положить голову на грудь и сказать, как я устала. Ведь все двенадцать лет я жила именно в такой модели, и если честно, не желаю ее менять. Меня все устраивало.
И нет, я не инфантильная, никогда не перекладывала ответственность на мужа, это Игнат часто говорил, что я могу отдыхать, меньше работать. Но я всегда жила по принципу, что оба партнера должны выкладываться на сто процентов.
Получается… Что моих ста процентов оказалось недостаточно для того, чтобы сохранить брак. Или же у Игната не было этих ста…
Накидываю поверх пижамы куртку, наспех надеваю сапоги. Беру с тумбочки ключи сестры, аккуратно отворяю входную дверь и также тихо ее закрываю, прокручивая лишь на один поворот.
Мне нужно минут десять. Просто поговорить с ним. Понять. Не хочу истерить, драться, кусаться. Хотя тело требует встряски, выпуска эмоций и боли.
Но мне не нравится мысль, что я буду как больная идиотка с пеной у рта качать свои права и истерить. Не в моем это стиле.
Открываю дверцу машины, забираясь в теплый салон авто мужа. Он спит, откинувшись на сиденье, руки сложены на груди, а между бровей залегла словно многовековая глубокая морщина.
Хлопаю дверью посильнее, Игнат тут же просыпается, полусонным взглядом смотрит, поворачивая голову в мою сторону.
— Лиля, — словно не верит, что это и правда я, — Что ты здесь делаешь?
Поправляет пальто, садясь ровнее. Достает из подстаканника бутылку с водой, осушая ее за секунду. Видимо сушняк после выпитого алкоголя.
— Пришла поговорить… Мирно.
— Мне жаль, малыш, — он тут же собирается с духом, — Я клянусь, Лиль. Правда жаль. Я не думал, вернее нет, я понимал, что сделаю тебе очень больно. Но я должен был признаться во всем. Как минимум потому что уже не мог контролировать себя, а во-вторых, ты не заслуживаешь того, чтобы увидеть, как твой муж… ну ты поняла. Поэтому я принял решение сказать.
— Ты не жалеешь? — хмыкаю я, а сама сжимаю руки на сиденье, впиваясь ногтями в кожаный салон.
Боюсь посмотреть на него. Сорвусь ведь, а пришла поговорить адекватно. Без скандала.
— Ты знаешь, так странно, Лиль, — он хмыкает, — Я ведь не разлюбил тебя. Вовсе. Смотрю и понимаю, что люблю. Чувства не ушли, это останавливает по сей день. Я не прикоснулся к ней в том плане, о котором ты думаешь. Не смог. Потому что ты все еще важна для меня. Но… Это наваждение. Я и в нее кажется влюбился. Так бывает?
— Ты помнишь, я проходила когда-то курсы по психологии? — его слова выжигают все мое нутро, но я держусь, до победного, — Ну так, ради баловства. Просто для себя, чтобы разбираться лучше в людях.
Видимо плохо проходила, раз не увидела какую гадину пригрела.
Он кивает, когда я кидаю быстрый взгляд в его сторону.
— Ты пытаешься меня втянуть в любовный треугольник, Игнат, сам того не осознавая. Не буду кидаться терминами, как он называется, но в этом треугольнике три роли. Жертва, спасатель и агрессор, — я замолкаю, искусственно создавая паузу, чтобы он смог осмыслить, — И мне бы хотелось понять, какую роль ты играешь в этом. Как думаешь?
— А ты? — хрипит он, включая печку посильнее. Его знобит, я вижу, как скатываются капли пота у висков вниз к бороде. Как сжимаются руки на руле, в попытке скрыть тремор.
Может ему тоже страшно? Должна ли я быть в этой ситуации понимающей женой… Или жертвой?
— Я классическая жертва, — сжимаю губы до побеления, — Именно в этой ситуации.
— А я агрессор? — приподнимает бровь.
Я с шумом выдыхаю воздух, запрокидываю голову назад.
Смеюсь, конечно, не от радости. Просто защитные механизмы так срабатывают.
— Нет, ты спасатель.
— Что ты имеешь ввиду, Лиль?
— Мне удалось немного поразмыслить о роли Киры в нашей семье. Ты же помнишь как все началось? — я не дожидаюсь его ответа, — Ну, конечно, помнишь. И ведь она манипулировала нами, а мы с тобой слепые котята, Игнат. Велись на все это. И теперь ты ее спасаешь, бедную, несчастную и по уши в тебя влюбленную… Она агрессор. И знаешь, что она сказала мне?
Я снова не даю ему ответить, тут же парируя:
— Она собирается оставить ребенка себе. Или вам…
— Это неправда, — он прочищает горло.
— А какой мне смысл врать? Она прям так и сказала, что будет бороться за малыша. И смотри-ка, тебя она уже выиграла. Костров, ты дурак, — губы снова дрожат от нахлынувшей боли, — Ты ее трофей.
— Лилька, — он пытается сделать попытку меня утешить.
— Нет, я правда не хочу прикосновений, — отодвигаюсь подальше, — И вот еще…
Снимаю кольцо с безымянного пальца, протягиваю ему:
— Возьми его себе, хорошо? Мне так легче будет.
— Оно твое, Лиль!
— Уже нет. Ведь я правда планирую развестись, но прежде… Позволь мне помочь тебе?
— Теперь ты спасатель? — он хмыкает, пытаясь отшутиться. Но, конечно, это тоже его защитная реакция.
— Я помогу тебе, Игнат. А ты сделаешь все, чтобы этот ребенок остался со мной. Это мой малыш. В пятый раз я не вынесу боли.
— Он твой. Это железно.
— Замечательно, — сглатываю накопившуюся слюну от волнения. Игнат так и не берет мое обручальное кольцо в руки, я оставляю его на торпеде, выхожу из машины.
— Как ты собралась помогать мне, Лиль? — он окликает меня, когда я уже закрываю дверцу.
— Я просто отпущу тебя. Теперь ты волен делать все, что захочешь.
Он пытается что-то сказать, я вижу, как двигаются шестеренки в его голове, и кажется даже слышу их скрип.
Но мне уже не важны его слова. Главное, что я сказала то, что хотела. И о чем думала все это время.
Виню ли я его? Да, я все еще виню его. Но и себя тоже. И Киру.
В треугольнике у каждый стороны сто, мать его, процентая отвественность.
Дорогие мои, если вам нравится книга, нажмите кнопку "мне нравится", пожалуйста!
Я буду вам очень благодарна)
Глава 12.
— Да это идиотизм, Мих! — я отшвыриваю руку друга, пока тот тащит меня по всей парковке, словно я невольный человек.
Поправляю пальто, следом потираю подбородок, касаясь жесткими ладонями такой же жесткой и неухоженной бороды.
— Это хуже, Игнатик… — друг щедр на сарказм, — Это полный ебантизм. Лилька слезы льет, ты бухаешь. Зато ваша девка живет себе припеваюче. Не пойдешь со мной туда, отвезу к наркологу, понял? Ты вообще в зеркало себя видел?
— Может я как-то сам разберусь? Без сопливых, — огрызаюсь, хотя в глубине души я признаю, что друг прав.
Просто тяжело осознавать, что будучи взрослым, успешным мужчиной, который имеет отличные аналитические способности, я впервые в душе не еб… Прости господи, понятия не имею, что делать дальше.
В голове словно разбросанный пазл, а я подставляю детали, и ничего не сходится! Ничего не получается собрать воедино. Ноль правильных и четко выстроенных мыслей.
Тяжело вздыхаю, мечтая о том, как после этого цирка, что устроил Миха, я приеду в задрипанный бар на окраине города, где меня никто не знает и уж точно никто из знакомых не увидит. Волью очередную порцию дешевого виски, ибо другого там нет, буду жалеть себя, хотя не имею права… И в конечном счете у меня откроется гастрит.
Это самое безобидное, что может произойти. Ведь семью я уже потерял. Почти…
— Пошли, Костров! — Миха командует, а я закипаю как чайник на последней секунде.
— Блядь! Отвали! — разворачиваюсь на пятках и устремляюсь в сторону авто.
— Ну давай, беги! Молодец какой, — я слышу, как он хлопает в ладоши, — Права была Лилька, ты никого не любишь кроме себя. Удобно тебе было с такой красавицей жить и умницей, а тут надо же, она вдруг перестала быть удобной, отказав тебе в твоих желаниях трахнуть другую! — его голос пропитан желчью, — Не любил ты Лильку никогда!
Он выкрикивает, а меня уже заносит. Бегу в его сторону, набрасываюсь на лучшего друга. И бью по его роже. Так бью, как хотел, чтобы мне врезали.
Миха сплевывает кровь на заснеженный асфальт, отчего то смеясь.
— Задело? — приподнимает бровь.
— Я люблю свою жену! Слышишь? Я люблю Лилю!
— И вашу сурмамочку…
Да он, блядь, напрашивается.
Я снова делаю выпад в его сторону, но в этот раз он не дает себя ударить, ловко уворачиваясь. Ладно… Он знает все мои приемчики, мы с ним в спарринге уже десять лет стоим.
— Если любишь, то хватит строить из себя великого мученика. Взял и пошел туда! Лилька и то храбрее держится, а ты прикинь каково ей…
— Да знаю я, что сломал ее.
— Ты? Сломал? Она сильная девочка, найдет себе крутого мужика. Может с ним у нее получится семья с детьми…, — он делает паузу, совершая роковую ошибку, — Которых она сама родит.
Я скручиваюсь от боли, что стремглав пронзает все мои органы. Просто задыхаюсь от нее. Тут же представляя Лилю в объятиях другого, как он ласкает ее, позволяет запутаться своим ладоням в ее шелковых волосах.
Находит ее эрогенную зону, лаская губами.
— Прости, — Миха осознает, что совершил подлый нокаут, — Это я зря…
— Да пошел ты! — выть хочется. Но я иду в сторону этой чертовой клинике, где мне должны помочь.
Только в чем? Скажут, что я больной похотливый сукн сын, и это неизлечимо?
— Она классный спец! Костров, ради Лильки и вашей семьи. Тебе это надо, — друг кричит вслед, а я, не поворачивая головы, показываю фак.
На входе в клинику меня тут же встречает миловидная девчонка, улыбается во все тридцать два, одета в строгий костюм, а в руках планшет.
— Игнат Андреевич, добрый день! Рады приветствовать вас в нашей клинике, вам необходимо заполнить несколько бланков… — она поет как соловей, а мне уже хочется развернуться и уйти.
— Юля, — глубокий женский голос окликает девушку. Она тут же замолкает, выпрямляясь по струнке, — Не нужно никаких бланков. Это ко мне.
На вид этой импозантной даме лет пятьдесят. Но выглядит она супер. Брючный костюм бордового цвета, идеально собранные в тугой пучок волосы, и повязанный не шее шелковый шарф.
А… И очки. Как у той улитки из мультика “Корпорация монстров”.