- -
- 100%
- +
Тринадцать лет назад…
Дождь лупит по стеклу с таким остервенением, точно пытается пробить окно моей спальни насквозь. Подоткнула под себя голые ноги, натянув колючий мамин плед чуть ли не до подбородка. На коленях раскрыта «Гордость и предубеждение». Строчки сливаются в сплошное черное месиво. Пялюсь на один и тот же абзац минут пятнадцать.
Три глухих удара. Секунда тишины. И еще один.
Книга летит на ковер.
Черт.
Это Кейн. Никто в мире больше так не стучит в эту дверь.
Вскакиваю, путаясь в дурацкой бахроме пледа. Врезаюсь бедром в угол тумбочки — больно, блин, — но несусь в прихожую. Мельком ловлю свое отражение в зеркале. Жесть. На голове гнездо, отцовская футболка висит мешком, заканчиваясь где-то у колен, а на носу очки.
Сдернуть их? Поздно.
Щелкаю замком, распахивая дверь.
Кейн вваливается внутрь вместе с потоком сырого воздуха. И у меня тупо отказывают легкие. Его серая футболка стала второй кожей. Мокрая ткань облепила плечи, грудь, кубики пресса. С темных волос вода ручьями стекает на шею, исчезая за воротом.
Перестань пялиться, Миа. Отвернись.
— Ты промок, — выдавливаю из себя.
Гениально. Просто браво.
Он встряхивает головой. Брызги летят во все стороны, пара капель попадает мне на щеку.
— Ливень стеной, — проводит ладонью по лицу, стирая воду. Взгляд цепляется за меня. — Пустишь переждать? Или выставишь обратно мокнуть?
Киваю с такой силой, что очки съезжают на переносицу. Поправляю их средним пальцем. Чувствую себя посмешищем.
— Стой тут. Полотенце сейчас принесу.
Срываюсь с места. В ванной опираюсь руками о раковину, глядя на свое раскрасневшееся лицо. Выдохни. Это Кейн. Сосед. Друг детства. И парень, от которого у меня последние полгода стабильно сводит низ живота, а сны такие, что просыпаюсь в липком поту.
Хватаю чистое полотенце. Возвращаюсь в гостиную.
Он уже сидит на диване. Вмятина на подушке от моего тела еще не расправилась, а он уже там. Занял мое место. От одной этой мысли бросает в жар.
— На. Вытирайся.
Протягиваю махровую ткань. Он берется за край, его костяшки мажут по моим пальцам. Разряд. Статическое электричество бьет так, что я отдергиваю руку, едва не уронив полотенце ему на колени.
— Спасибо, — трет волосы, исподлобья глядя на сброшенную на пол книгу. — Снова твоя классика? Наизусть еще не выучила?
— Это шедевр, вообще-то, — бурчу, усаживаясь на другой край дивана. Между нами сантиметров сорок. — Там все сложно. Люди строят стены, придумывают предлоги, чтобы ненавидеть друг друга, а потом оказывается, что это просто защитная реакция от того, что их тянет...
Осекаюсь.
Кейн перестал вытирать голову. Полотенце висит на шее. Он смотрит на меня. Прямо, тяжело. Без привычной дружеской насмешки. От этого взгляда внутри все сжимается в тугой узел.
— Продолжай, — сдвигается по дивану. Ближе. Сантиметров двадцать. Десять. — Ты прикольно морщишь нос, когда говоришь.
Прикольно.
Воздух в комнате становится густым. Мне нечем дышать.
Его рука медленно поднимается. Замираю. Инстинкт самосохранения орет: «Беги!», но тело парализовано.
Его пальцы касаются дужек моих очков. Осторожно, почти невесомо, он стягивает их с моего лица и кладет на журнальный столик. Мир вокруг теряет четкость, расплывается в пятна. Но лицо Кейна — близко. Слишком близко. Я вижу каждую темную ресничку.
— Так лучше, — шепчет.
Его ладонь не возвращается на место. Большой палец мягко ложится на мою щеку. От этого прикосновения по позвоночнику бьет ток.
— Ты за ними прячешься, Миа. А у тебя глаза... красивые.
Красивые.
Грудная клетка сейчас треснет. Сердце колотится где-то в горле. Он наклоняется. Взгляд падает на мои губы. Инстинктивно приоткрываю рот, закрывая глаза. Запах дождя и чего-то мятного бьет по рецепторам.
БАМ! БАМ! БАМ!
Грохот во входную дверь отдается в черепе.
Кейн отшатывается так, словно его ударило током. Вскакивает с дивана. Вся мягкость слетает с его лица, оставляя только жесткую, почти агрессивную маску.
— Кейн! Мелкий ублюдок, я знаю, что ты там! — визгливый, пьяный голос его матери пробивается сквозь шум дождя.
— Твою мать... — он с силой трет лицо руками. Смотрит куда-то в пол. Куда угодно, только не на меня. — Мне пора.
Сижу, вцепившись пальцами в обивку дивана. Ни звука не могу издать.
— Кейн! Открывай, паршивец!
Он идет к двери, даже не обернувшись.
— Извини, — бросает в пустоту.
Щелчок замка. Хлопок двери.
Тишина.
Подтягиваю колени к груди, утыкаясь в них лбом. Пальцы сами тянутся к щеке. Там, где только что был его палец, кожа горит огнем.
Он хотел. Он точно хотел.
***
Утро понедельника.
Кейн стоит у своего шкафчика, закидывая внутрь учебники. Вся прошлая ночь — на репите в моей голове. Эти миллиметры между нашими губами. Мне нужно знать. Просто услышать, что я не выжила из ума.
Делаю шаг к нему.
— Кей...
Он оборачивается. Взгляд сталкивается с моим — холодный, пустой. Он с грохотом захлопывает железную дверцу, разворачивается на пятках и уходит по коридору, даже не кивнув.
Какого черта?
Вторник. Среда. Четверг.
Он испарился. Точнее, стал призраком. В столовой садится с парнями из футбольной команды, хотя мы всегда ели вместе за угловым столом. На биологии пересел на заднюю парту. Избегает меня с маниакальным упорством.
Я схожу с ума.
В пятницу после шестого урока я не выдерживаю. Караулю его у черного входа. Он выходит, натягивая капюшон толстовки, смотрит в землю.
— Стой.
Преграждаю ему путь.
Он останавливается. Сжимает челюсти.
— Отойди, Миа. Я спешу.
— Куда? От меня бежишь? — хватаю его за рукав толстовки.
Он смотрит на мою руку так, словно это ядовитая змея.
— Нам не о чем говорить.
— Есть о чем! — не сдаюсь. — Пять минут. На нашем месте. Пожалуйста.
В его глазах мелькает что-то похожее на панику, но он сдается. Коротко кивает.
Идем к старому дубу на заднем дворе.
Сажусь на облупленную краску скамейки. Он остается стоять. Руки глубоко в карманах. Плечи напряжены.
— Что ты хотела? — тон рубит с плеча.
Слова, которые я репетировала перед зеркалом, растворяются. Горло пересохло. Смотрю на носки своих кед.
Просто скажи это. Хуже уже не будет.
— Из-за того, что было в пятницу...
— В пятницу ничего не было, — резко обрывает.
Поднимаю голову.
— Было. Ты чуть не поцеловал меня. И я... — делаю судорожный вдох. — Я давно хотела сказать. Я люблю тебя, Кейн. Не как друга.
Тишина. Такая плотная, что звенит в ушах. Он не моргает. Лицо каменеет.
— Ты несешь бред, Миа.
— Это не бред! Я же видела, как ты смотрел на меня!
— Как на соседку! — желваки ходят ходуном. — Ты хорошая девчонка. Умная. Правильная. У тебя все по полочкам.
Правильная.
— Но? — шепчу.
Он отводит взгляд, смотрит на фасад школы.
— Но я не смотрю на тебя так. Ты мне не нужна в этом плане. Усекла? Извини, если дал повод придумать себе сказку.
Пощечина. Физическая боль была бы слабее.
Не нужна.
Встаю. Ноги — вата.
— Ясно. Спасибо, что прояснил.
— Миа... — он делает полшага ко мне. Рука дергается из кармана.
— Не трогай меня, — отшатываюсь. — Все нормально. Просто забудь.
Мы оба знаем, что после этого «забудь» мы больше никогда не будем сидеть на этой скамейке. Разворачиваюсь и иду к дороге. Не бегу. Держу спину ровно.
Только не реви. Только не здесь.
Дохожу до поворота, сворачиваю в переулок и сползаю по кирпичной стене на асфальт. Дышать больно. В груди — огромная, ледяная дыра.
***
— Мы переезжаем в Блэкмур.
Мама кладет ложку для салата. Папа довольно кивает.
— Повышение, милая. Новый филиал. Новая школа для тебя. С чистого листа!
Смотрю на кусок курицы в своей тарелке. Блэкмур. Это триста миль отсюда. Триста миль от него.
— Когда? — спрашиваю ровно.
— Через две недели. Нам нужно быстро собраться. Ты ведь не расстроена? Друзья...
— Нет. Я рада.
Родители удивленно переглядываются. А я беру вилку. Две недели. Вытерпеть этот ад в школе, а потом меня здесь не будет. Больше никаких пересечений в коридорах. Никаких случайных взглядов. Идеально.
Последний день. Закидываю в спортивную сумку тетради, ручки, дурацкий магнитик с дверцы шкафчика.
— Значит, переезжаешь.
Голос бьет по нервам. Оборачиваюсь.
Кейн. Под глазами залегли темные тени. Выглядит так, словно не спал неделю. Толстовка мятая.
— Завтра утром, — закрываю шкафчик.
— Блэкмур?
— Да.
Зависаем. Слова крутятся на языке, но они никому не нужны. Никаких «почему», никаких «прости».
— Можно... — он прочищает горло. — Обнять на прощание?
Вздрагиваю. Зачем? Чтобы сделать еще больнее? Но тело предает мозг. Я едва заметно киваю.
Он делает шаг. Его руки обхватывают меня. Жестко. Слишком крепко. Утыкаюсь носом ему в грудь. Запах порошка, дешевого дезодоранта и табака. Он курил? Никогда раньше этого не делал. Вдыхаю этот запах, намертво отпечатывая его на подкорке.
— Береги себя, Миа, — хрипло шепчет куда-то мне в макушку.
Его губы на долю секунды касаются моих волос.
Он отступает первым. Лицо снова закрыто. Ничего не выражает.
— Прощай, Кейн.
Подхватываю сумку и иду к выходу. Шаг, еще один. Быстрее. Толкаю тяжелую стеклянную дверь школы.
Весенний ветер бьет в лицо. Яркое, тошнотворное солнце.
Я уезжаю. Вычеркиваю его. Начинаю заново.
Глубокий вдох.
Без него.
Глава 1.
Наши дни…
Изабелла
Духота вагона въедается в поры. Смесь дешевого парфюма, перегара и чужого пота. Держусь за поручень, балансируя на каблуках. В правой руке — спасительный стакан с двойным латте. Колеса скрежещут на повороте, вагон дергается. Меня впечатывают в чью-то спину.
Бесит. Ненавижу метро по утрам.
— Куда прешь?! — визг слева перекрывает шум поезда.
Поворачиваю голову. Блондинка в строгом костюме и замученная жизнью тетка с необъятным баулом устроили бои без правил.
— Сама свои грабли убери! — огрызается тетка, пытаясь протиснуться к выходу.
Делаю шаг назад, чтобы не попасть под раздачу. Вагон снова резко тормозит. Блондинка взмахивает рукой, защищая свою сумочку, и ее острый локоть с размаху влетает мне под ребра.
Пальцы разжимаются.
Картонный стакан летит вниз. Горячий кофе фонтаном окатывает чью-то белоснежную рубашку.
— Какого хрена?! — низкий, рычащий голос бьет по барабанным перепонкам.
Поднимаю глаза.
Твою мать.
Дыхание вырубает. Воздух застревает где-то в трахее.
Почему-то я сразу узнаю его. Кейн.
Тринадцать гребаных лет прошло, но мозг выдает совпадение за долю секунды. Идеально скроенный костюм, дорогая укладка, жесткая линия челюсти с легкой щетиной. И глаза — темно-карие, злые, ледяные.
Стал еще более охренительным. А я стою перед ним с пустой картонкой в руках, как полная идиотка.
— Разучилась держать стакан? — он брезгливо стряхивает коричневые капли с шелкового галстука.
Скажи что-нибудь. Не стой столбом.
— Простите, — выдавливаю из себя. — Меня толкнули.
Он поднимает взгляд. В упор. Глаза сужаются.
— Меня не волнует, кто кого толкнул. Рубашка испорчена. Костюм стоит пять кусков, — он оттягивает лацкан пиджака. — За химчистку тоже извинениями расплатишься?
Пять тысяч баксов. Моя зарплата за несколько месяцев. Хочется огрызнуться, но горло перехватывает от паники. Я боюсь, что он меня узнает. Я больше не Миа в дурацких очках, я Изабелла Росс — стройная, с каре и идеальным макияжем. Но страх липкими щупальцами сковывает внутренности.
— Я могу перевести вам деньги на чистку, — вру, судорожно соображая, какой у меня лимит на кредитке.
Он замолкает. Прищуривается. Наклоняется чуть ближе. Запах дорогого парфюма — что-то древесное, терпкое — перебивает вонь метро.
— Погоди-ка, — его взгляд сканирует мое лицо. Медленно. Цепко. — Мы раньше не пересекались?
Желудок падает в район колен. Он вспомнил. Сейчас он скажет "Миа?".
— Нет, — мотаю головой. Слишком резко. — Обознались. Точно нет.
Он хмурится. Оценивает меня еще секунду.
— Хм. Показалось.
Динамик над головой хрипит, объявляя мою станцию. Двери с шипением разъезжаются.
— Еще раз простите за кофе! — бросаю на выдохе.
Ныряю в толпу, расталкивая людей плечами. Не оглядываюсь. Выскакиваю на платформу. Шаг, еще шаг. Подальше от этого вагона.
Прислоняюсь спиной к холодной мраморной колонне. Воздух со свистом вырывается из легких. Руки трясутся так, что не могу нащупать телефон в кармане.
Кейн Райт. Он здесь. И он превратился в еще большого надменного, самоуверенного мудака.
Смотрю на время. Опаздываю. Плевать. Этот день уже официально пробил дно. И вряд ли дальше будет лучше.
Глава 2.
Изабелла
Стучу каблуками по асфальту, как заведенная. В висках пульсирует дурацкая, ритмичная боль. Рот пересох, язык царапает нёбо. Лавирую в потоке утренних клерков, уворачиваюсь от чьего-то стакана с кофе.
Только не кофе. Хватит на сегодня.
Лицо Кейна намертво впечаталось в сетчатку. Эти потемневшие глаза, жесткая линия губ. Твою мать, почему он стал настолько притягательным? Эта его уверенность сытого хищника бьет по нервам сильнее, чем воспоминания о том, как он отшил меня под тем дубом.
Трясу головой. Выкинь его из головы. Ты опоздала на двадцать минут.
Пытаюсь на ходу достать пропуск, и телефон выскальзывает из потных пальцев.
Хруст.
Мобильник летит экраном прямо на гранитную плитку. Какая-то мымра в сером тренче брезгливо перешагивает через него, фыркнув мне в лицо.
Поднимаю аппарат. Паутина трещин от угла до угла. Экран мертв.
Отлично. Просто охренительное утро.
Влетаю в холл бизнес-центра и торможу. У турникетов — толпа. Люди с картонными коробками. Гул стоит такой, словно улей растревожили. Лица потерянные, кто-то откровенно ревет.
Выцепляю взглядом Джоша из аналитического. Обычно на нем костюмы сидят как вторая кожа, ни пылинки. Сейчас галстук сбит набок, рубашка выбилась из брюк. В руках он судорожно стискивает лоток для бумаг.
— Джош? Что случилось?
Хватаю его за локоть.
Он дергается. Глаза шальные.
— Изи? А ты где была? Все, приплыли. Нас слили.
— В смысле слили? Кого?
— Компанию купили. Новый владелец зачищает кадры. Массовое сокращение, одним днем, с выходным пособием. У меня ипотека, Изи! Жена в декрете!
Он вырывает руку и несется к выходу.
Внутри все обрывается. Желудок скручивает ледяным спазмом. Кредиты. Аренда за квартиру. Жить на что?
Впихиваюсь в лифт. На нашем этаже — месиво. В приемной девчонки из бухгалтерии пакуют папки. Лара всхлипывает, размазывая тушь по щекам.
Мэгги выныривает из толпы, хватает меня за плечи так, что ногти впиваются сквозь блузку.
— Изи! Господи, ты здесь.
— Мэгги, скажи, что Джош несет бред.
— Если бы, — она судорожно сглатывает. — Руководство сменилось. Режут всех подряд.
Дверь переговорной распахивается. Шум мгновенно стихает. Выходит Джек из отдела кадров. Бесстрастный робот с планшетом в руках.
— Коллеги. Внимание, — его голос режет тишину. — Согласно распоряжению нового генерального директора, в рамках оптимизации штата...
Дальше я не слышу. Белый шум в ушах. Ладони становятся мокрыми и холодными. Джек монотонно зачитывает фамилии.
— Изабелла Росс.
Воздух застревает в легких.
— Вы, издеваетесь?! — Мэгги дергается вперед, загораживая меня. — Она лучший продажник года! Она вам выручку делает, идиоты!
— Решение обжалованию не подлежит, — чеканит Джек, даже не подняв глаз.
Уволена.
Ноги несут к рабочему месту на автопилоте. Полтора года жизни в этой конторе. Ишачила по выходным, забыла, как выглядит нормальный сон. Ради чего? Чтобы меня вышвырнули за две минуты?
Кидаю в коробку фото родителей. Кактус, который чудом выжил под кондиционером. Кружку. Канцелярию. Руки дрожат так, что степлер грохается на стол с мерзким звуком.
Горло сдавливает.
Подхватываю коробку. Тяжелая, зараза. Иду к лифтам, глядя под ноги. Злость мешается с отчаянием. Может, оно и к лучшему? Сдохнуть в этом офисе — так себе перспектива.
Носок туфли цепляется за стык ковролина.
Коробка кренится. Пытаюсь перехватить, но центр тяжести смещается.
Грохот.
Мой кактус, стикеры, ручки — все это разлетается по коридору. А сама я влетаю плечом во что-то твердое. В чью-то грудь.
— Блин... Да что за день-то такой! — шиплю, падая на колени, судорожно сгребая вещи.
Стикеры рассыпаются. Фотография падает стеклом вниз. Руки не слушаются.
— Тебе помочь?
Бархатный, низкий голос. Волоски на затылке встают дыбом.
Поднимаю голову.
Черные туфли ручной работы. Идеально выглаженные брюки. Тот самый пиджак.
Кейн.
Он смотрит на меня сверху вниз. Без злости. Скорее с каким-то холодным, аналитическим интересом.
— Вы... — выдыхаю, чувствуя, как щеки заливает краска. Встретиться с ним дважды за утро. И оба раза — в роли полной неудачницы. — Что вы здесь делаете?
Он плавно опускается на корточки рядом со мной.
— Инспектирую свою новую собственность.
Мозг скрипит, сопоставляя факты. Новый владелец. Массовые увольнения.
— Это вы меня уволили, — констатирую.
— Я уволил тридцать процентов штата, — поправляет, складывая стикеры в аккуратную стопку. — Ничего личного. Оптимизация.
— Я сама соберу, — выхватываю у него рамку. Злость наконец-то прорывает плотину страха.
— Встань, — его голос звучит тихо, но так, что ослушаться невозможно. Приказ.
Поднимаюсь, отряхивая юбку. Он встает следом. На голову выше меня. Заполняет собой все пространство коридора.
— У меня к тебе деловое предложение.
Моргаю.
— Что? Вы меня только что на улицу выкинули. Буквально.
— И предлагаю работу, которая оплачивается втрое выше твоей прежней ставки, — он указывает рукой в сторону кабинета гендиректора. — Зайдем. Обсудим.
Стою, как вкопанная. Идти к нему в кабинет? К парню, который тринадцать лет назад растоптал мои чувства, а сегодня разрушил мою карьеру?
Но здравый смысл истерично вопит: У тебя на карте ноль. Выслушай его, дура.
Молча разворачиваюсь и иду в кабинет.
Дверь за нами закрывается, отсекая офисный шум. Кейн проходит к огромному столу, но не садится. Опирается бедром о столешницу, скрещивает руки на груди. Внимательно меня разглядывает.
— Суть проста. Мне нужна жена.
Тишина в кабинете становится оглушающей.
— Простите, что? — давлюсь воздухом. — Жена?
— Фиктивная, — уточняет. — Временная. На три месяца. Моя помолвка с Дейзи Вудлок расторгнута. Это конфиденциальная информация. Для заключения одного критически важного контракта мне необходим статус семейного, надежного человека. Мой партнер повернут на семейных ценностях.
Смотрю на него во все глаза.
— И вы решили предложить это мне? Женщине, которая утром облила вас кофе, а сейчас ползала у ваших ног с кактусом?
Уголок его губ едва заметно дергается.
— Именно. У тебя есть характер. Ты не стала передо мной лебезить. Плюс, ты не из моего круга, а значит, у нас не будет пересечений после окончания контракта.
Не из твоего круга. Отлично. Знал бы ты, Кейн, из какого мы с тобой круга на самом деле.
Он достает из внутреннего кармана пиджака плотную черную визитку с золотым тиснением. Протягивает мне.
Тянусь к картонке. Мои пальцы задевают его.
Разряд тока прошивает кожу. Резкий, обжигающий. Точно такой же, как тринадцать лет назад, когда я передавала ему полотенце.
Судорожно сжимаю визитку, отдергивая руку.
— Мне нужно подумать.
— Думай. Но у меня нет времени, — он смотрит на свои часы. — Жду звонка до вечера. Иначе найду другую.
Разворачиваюсь на каблуках и выхожу из кабинета.
Дверь закрывается. Прислоняюсь к стене холодной щекой.
Фиктивный брак. С Кейном Райтом.
Это либо джекпот, либо самый изощренный способ самоубийства. И почему-то я уверена, что второе вероятнее.
Глава 3.
Черный матовый картон визитки обжигает пальцы. Золотое тиснение «Кейн Райт». Буквы уже въелись в сетчатку, пока я гипнотизирую этот кусок бумаги последние минут двадцать.
Звонить? Глупый вопрос. У меня на счету сумма, которой хватит ровно на неделю выживания на лапше быстрого приготовления. Конечно, я позвоню. Гордость — хреновый гарнир.
Глубокий вдох. Набираю номер. Палец зависает над зеленой кнопкой. Соберись, Изабелла. Ты больше не та заикающаяся девчонка в очках.
Жму вызов. Гудки режут слух. Один. Второй. Третий. Может, он передумал? Или вообще забыл?
— Райт, — резкий, глубокий баритон бьет прямо по нервам. Во рту мгновенно пересыхает.
— Мистер Райт? — голос звучит хрипло. Откашливаюсь. — Это Изабелла Росс. По поводу вашего... утреннего предложения.
В трубке повисает пауза. Слышу только ровное дыхание на том конце провода. Желудок скручивается в узел.
— Быстро сдалась, Изабелла, — в его тоне скользит откровенная усмешка. — Я ставил на то, что ты продержишься хотя бы до вечера.
Стискиваю зубы. Самоуверенный мудак.
— У меня нет времени на игры в гордость. Вы предложили сделку. Я готова обсудить условия. Но предупреждаю сразу: если это какая-то извращенная шутка...
— Я не шучу с деньгами, — жестко обрывает Кейн. — Обсудим лично. Адрес сейчас скину. Жду через час.
— Час? — смотрю на свои домашние треники с вытянутыми коленками. — Это невозможно. Мне нужно собраться, доехать по пробкам...
— Пятьдесят минут, Изабелла. Мое время стоит дорого.
Короткие гудки.
Смотрю на погасший экран. Офигеть. Он даже не дал мне договорить. Телефон вибрирует, выплевывая сообщение с адресом. Элитный жилой комплекс в центре, где даже воздух, наверное, платный.
Следующие сорок минут — сплошная паническая атака. Вытряхиваю шкаф на кровать. Что надеть на встречу к парню, который нанимает тебя на роль жены? Строгий костюм? Слишком по-офисному. Платье с декольте? Еще решит, что я рассчитываю на должность эскортницы. Хватаю черное платье-футляр. Глухой ворот, длина чуть ниже колена, но сидит как вторая кожа. Броня. То, что нужно.
Быстрый макияж, волосы зачесаны в строгий хвост. Смотрю в зеркало. Изабелла Росс. Холодная, собранная, отчаянно нуждающаяся в деньгах женщина. Никакой Мии Томпсон здесь нет. И он ее не увидит.