- -
- 100%
- +
Кейн усмехается. Холодно. И как-то... снисходительно.
— Скучно, — констатирует он.
— Прости, что не оправдала ожиданий. Не у всех в тумбочке лежит инвентарь для порнофильма.
— Это не для фильмов, Изабелла. Это для контроля, — он подается еще ближе. Теперь я могу рассмотреть золотистые крапинки в его радужке. — Знаешь, что нравится мне?
Вжимаюсь в спинку дивана. Мотаю головой. Не хочу знать. Но мозг уже ловит каждое слово.
— Абсолютная власть, — произносит он негромко. — Когда женщина перестает думать. Когда она полностью доверяет мне свое тело. Мне нравится доводить её до края, держать там, на грани срыва, слышать, как она умоляет... А потом дать ей то, о чем она просит.
Внизу живота вспыхивает сверхновая.
Сжимаю бедра, пытаясь унять эту внезапную, предательскую пульсацию. Кожа покрывается мурашками. Перед глазами мелькают картинки: его руки, жестко фиксирующие мои запястья. Его губы на моей шее. Его голос, приказывающий мне...
Кажется, я перестала дышать. В комнате стало невыносимо жарко.
Он видит это. Видит, как расширились мои зрачки. Уголок его губ ползет вверх в удовлетворенной ухмылке.
Резкая трель мобильного разрывает эту густую, липкую тишину.
Вздрагиваю, едва не разлив остатки вина.
Кейн морщится, доставая телефон из кармана брюк. Бросает взгляд на экран. Челюсти мгновенно сжимаются.
— Твою мать, — цедит он сквозь зубы. Встает. Маска хищника сменяется маской холодного бизнесмена. — Это по сделке. Мне нужно ответить.
Он разворачивается и быстрым шагом уходит в сторону кабинета.
Сижу на диване, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотится где-то в горле. Пальцы трясутся так сильно, что мне приходится поставить бокал на стол обеими руками.
Жесть. Просто жесть.
Выхватываю свой телефон. Набираю номер Лорен. Три гудка кажутся вечностью.
— Да, крошка? — её голос на фоне какой-то клубной музыки. — Ты чего не спишь в своем замке Дракулы?
— Ло, я в полной заднице. Мне срочно нужен твой мозг, потому что мой только что расплавился.
В трубке становится тише. Видимо, она вышла в коридор.
— Что случилось? Он тебя раскусил? Узнал, что ты Миа?!
— Нет! Хуже.
— Он тебя уволил из фиктивных жен?
Вскакиваю с дивана и начинаю мерить шагами ковер.
— Сегодня утром я случайно нашла в его спальне БДСМ-атрибутику. Наручники, плетки. А потом он застукал меня там.
— Охренеть, — выдыхает Лорен. — Пятьдесят оттенков Кейна. И что он сделал?
— Прижал меня к тумбочке и велел снять блузку!
— И ты сняла?!
— Нет! Нас прервала его бывшая, или кто она там. Эмбер. Она приперлась прямо домой, лапала его у меня на глазах. Но это еще не всё. Пять минут назад мы сидели в гостиной, и он спросил, что меня заводит в постели!
— О-о-о... — тянет Лорен. Я прямо вижу, как она ухмыляется. — И что ты ответила?
— Какую-то чушь про нежность и романтику. А он выдал лекцию о том, как любит доминировать, контролировать и доводить женщин до края. Ло, я чуть не потекла прямо на этот гребаный дизайнерский диван.
Молчание. Затем Лорен громко смеется.
— Детка, ну тут всё очевидно.
— Что очевидно? Что он маньяк?
— Что он хочет тебя трахнуть, — отрезает подруга. — Причем жестко и со вкусом.
Останавливаюсь посреди комнаты.
— Бред. У нас контракт. Он сам сказал: никакого интима. Я для него мебель.
— Мужики не рассказывают «мебели» о своих сексуальных фетишах, глядя прямо в глаза, Изи. Он прощупывает почву. Тестирует твои реакции. И судя по всему, реакция ему понравилась.
Прижимаю ладонь к горящему лбу.
— Ло, я не могу. Если мы переспим... если он узнает, кто я... Это будет катастрофа. Он же уничтожит меня. Я не переживу это во второй раз.
— Слушай меня внимательно, — голос Лорен становится серьезным. — Ты не та забитая девчонка-соседка. Ты шикарная, умная женщина. Пофлиртуй с ним. Поиграй. Покажи зубки. Пусть он побегает.
— Я не умею флиртовать! Я два года жила, как монахиня после развода!
— Научишься! Иначе он сожрет тебя живьем своей властностью. Не давай ему контролировать ситуацию.
Поиграть с ним? Покажи зубки?
Лорен явно переоценивает мои таланты.
Глава 6.
Солнце бьет прямо в лицо, безжалостно разрезая полумрак спальни. Жмурюсь, натягивая одеяло на голову. Всю ночь я ворочалась, прокручивая в голове вчерашний вечер. Его темный, тяжелый взгляд. Его голос, с хрипотцой рассказывающий о том, как он любит доводить женщин до грани.
После того, как он ушел в кабинет, так и не вернулся обратно.
Отбрасываю одеяло. Тело ломит от напряжения. Накидываю тонкий шелковый халат — плохая идея, он холодит кожу и ни черта не скрывает, но сил искать что-то другое нет.
Спускаюсь на кухню на цыпочках, надеясь, что он уже свалил в свой стеклянный офис управлять миром.
Мечтай, Изабелла.
Кейн сидит за кухонным островом. Темно-синий костюм, идеальный узел галстука, волосы зачесаны назад. Ни единого изъяна. Он листает что-то в планшете, пока кофемашина с шипением выдает порцию эспрессо.
Замираю в дверях. Почему он с утра пораньше выглядит как ожившая реклама дорогих часов и порока?
Он поднимает голову. Взгляд мгновенно цепляется за мой халат. Скользит по V-образному вырезу, спускается к голым ногам и неспешно возвращается к лицу. Кожа под этим взглядом начинает гореть.
— Решила проспать свой первый рабочий день в должности жены? — его тон ровный, но в глазах пляшут черти.
— Восстанавливала нервную систему после твоих вечерних откровений, — огрызаюсь, подходя к кофемашине. Стараюсь держать спину прямо, хотя под лопатками зудит от его взгляда. — Можно кофе?
— Бери, — он отодвигает свою чашку в мою сторону. — Тебе сегодня понадобится много кофеина. Через два часа у нас съемка.
Моя рука замирает на полпути к чашке.
— Какая еще съемка?
— Для прессы. Глянец, пара бизнес-изданий. Нужно скормить им сказку о нашей внезапной и страстной любви.
Внутри все сжимается в ледяной ком. Пресса. Камеры. Крупные планы. А если кто-то из Делеса увидит эти фото? Если кто-то узнает в вылизанной жене миллиардера ту самую Мию Томпсон с брекетами и дурацкими косичками?
— Мы так не договаривались, — разворачиваюсь к нему. Голос дрожит, и я ненавижу себя за это. — Я не модель. Я не умею позировать, не умею улыбаться по команде. Я на фотографиях обычно получаюсь как человек, которого ударили током!
Он откладывает планшет. Медленно встает.
— Изабелла. Выдохни.
— Не буду я выдыхать! Я испорчу тебе всю обложку. Найми дублершу!
Кейн делает шаг ко мне. Оказывается вплотную. Перехватывает мою руку, которая судорожно теребит пояс халата.
Его пальцы смыкаются на моем запястье. Теплые. Жесткие. Пульс под его большим пальцем начинает биться так бешено, что он точно это чувствует.
— Никто тебя не заставит изображать супермодель, — говорит он низко, глядя мне прямо в глаза. Большой палец начинает вычерчивать медленные круги на моей коже. Разряд. Еще один. — Будь собой. Огрызайся, морщи нос. Мне нужна живая женщина в кадре, а не пластиковый манекен. Справишься?
Смотрю на его губы. Вспоминаю, как он сказал: «У тебя красивые глаза, Миа».
Моргаю, сбрасывая наваждение. Это было тринадцать лет назад. Сейчас всё иначе.
— Я постараюсь ничего не разрушить, — бурчу, выдергивая руку. Место захвата горит огнем.
— Отлично. Собирайся. Стилисты ждут.
***
Фотостудия — это филиал ада на земле.
Гул голосов, слепящий свет софитов, снующие туда-сюда ассистенты с кофе и какими-то проводами. Меня впихивают в гримерку, усаживают перед зеркалом с лампочками.
Девушка с ярко-розовым каре накидывается на меня с кистями.
— Матерь божья, какие скулы! — щебечет она, размазывая по моему лицу тон. — Мистеру Райту повезло. Ты же понимаешь, что мы сейчас сделаем из тебя просто бомбу?
Сижу как статуя, пока она колдует. Внутри нарастает паника. Я пряталась. Стирала себя. А сейчас меня выставят на всеобщее обозрение.
— Готово! Влезай в платье!
Смотрю на вешалку. Черный шелк. Глубокий вырез на спине, тонкие бретели. Ткань струится сквозь пальцы.
Когда я натягиваю его и поворачиваюсь к зеркалу, дыхание перехватывает. Платье облегает так плотно, словно это вторая кожа. Грудь приподнята, талия стянута. Я выгляжу... хищно. Дорого. Незнакомо.
Дверь гримерки открывается.
Кейн.
Он останавливается на пороге. Взгляд упирается в меня, и я физически ощущаю этот удар. Он медленно скользит по линии выреза, по обтянутым бедрам. Воздух в тесной комнатке мгновенно выгорает.
— Стилисту выписать премию, — хрипло бросает он, не отрывая от меня глаз.
Сглатываю.
— Я в этом даже дышать нормально не могу.
— Тебе не нужно дышать. Тебе нужно просто стоять рядом, — он протягивает руку. — Пошли. Нас ждут.
Выходим на площадку. Фотограф начинает махать руками.
— Так, молодожены, в центр! Ближе! Кейн, руку ей на талию. Изабелла, почему вы зажались, как перед расстрелом?!
Легко ему орать.
Кейн подходит вплотную. Его рука ложится мне на талию. Жар пробивает тонкий шелк платья. От него пахнет кофе и тем самым древесным парфюмом.
— Расслабь плечи, — шепчет мне в макушку.
— Я расслаблена.
— Ага. Твоя спина сейчас сломается от напряжения.
— Не верю! — орет фотограф. — Где химия?! Вы же спите друг с другом, черт возьми! Дайте мне страсть! Дайте искру!
Спим друг с другом. Блин. Если бы он знал.
— Посмотри на меня, — командует Кейн.
Поднимаю голову. Вспышки камер слепят, но его лицо четкое. Слишком близко.
— Выключи голову, Изабелла, — его голос падает до вибрации, которую я чувствую кожей. — Забудь про них. Тут только я.
Его вторая рука скользит по моей открытой спине вверх, пальцы зарываются в уложенные волосы на затылке. Мурашки табуном несутся вдоль позвоночника.
— Отлично! Контакт глазами есть! Теперь поцелуй! Медленно! — надрывается фотограф где-то на фоне.
Что?
Не успеваю даже пискнуть. Кейн наклоняется.
Его губы накрывают мои. Не для кадра. Не постановочно. Это жестко, собственнически. Он приоткрывает мой рот, и его язык скользит внутрь со вкусом крепкого кофе.
Шум студии просто вырубает. Вспышки, крики — всё стирается.
Ноги подкашиваются. Инстинктивно хватаюсь за лацканы его пиджака, комкая дорогую ткань. Тело предает мозг. Я отвечаю. Отвечаю так, словно ждала этого всю жизнь. Раскрываюсь навстречу, прижимаясь грудью к его твердому торсу. Сквозь ткань чувствую, как бешено бьется его сердце. Или это мое?
Его пальцы на моем затылке сжимаются сильнее, удерживая на месте, углубляя поцелуй до неприличия. Внизу живота разливается горячий, тяжелый свинец. Я хочу, чтобы он не останавливался. Хочу...
— Роскошно! Снято! Перерыв пять минут!
Голос фотографа бьет как ледяной водой.
Кейн отрывается от моих губ.
Мы оба тяжело дышим. Мои руки все еще судорожно сжимают его пиджак. Пялюсь на его потемневшие глаза.
Он поднимает руку. Большой палец проходится по моей припухшей нижней губе, стирая смазанную помаду. От этого легкого касания внутри всё переворачивается.
— С задачей справилась, — хрипит.
Разворачивается и уходит к ассистентам, оставляя меня стоять посреди площадки.
Ноги дрожат так, что я едва не падаю на глянцевый пол.
Это был просто кадр. Просто игра для прессы.
Но почему тогда мои губы горят огнем, а в голове только одна мысль: я хочу еще?
Глава 7.
Запах жженой карамели и свежемолотой арабики бьет в нос, стоит только толкнуть стеклянную дверь «La Petite».
Лорен уже оккупировала наш любимый угловой диванчик. Перед ней дымится огромная кружка капучино, а длинные пальцы с неоновым маникюром яростно стучат по экрану телефона.
Стягиваю солнцезащитные очки. Глаза режет даже от приглушенного света ламп — последствия двухчасового расстрела вспышками камер. Плюхаюсь напротив, бросая сумку на соседний стул.
— Живая, — констатирует Лорен, отрываясь от телефона. Прищуривается, сканируя мое лицо с дотошностью. — И подозрительно румяная. Вас там что, заставляли бегать кросс перед объективом?
Прикладываю холодные ладони к щекам. Они всё еще горят. Губы тоже горят. Кажется, на них намертво отпечатался вкус его кофе и мятной жвачки.
— Софиты жарят как в преисподней, — вру, утыкаясь взглядом в меню, хотя знаю его наизусть.
— Ага. Софиты, — фыркает подруга. — Изи, у тебя видок, будто тебя только что качественно отымели прямо на столе фотографа. Признавайся, что вычудил твой фиктивный мужик?
Желудок делает сальто.
Вспоминаю, как его пальцы зарывались в мои волосы на затылке. Как жестко он прижал меня к себе. Как язык по-хозяйски скользнул в мой рот.
— Ничего он не вычудил, — выдавливаю из себя, подзывая официанта кивком. — Фотограф орал, что мы похожи на двух манекенов. Требовал искру.
— И?
— И нам пришлось... поцеловаться, — слово застревает в горле.
Брови Лорен ползут на лоб, скрываясь под челкой.
— Просто поцеловаться? Ради кадра? Изи, ты красная как вареный рак. Он засунул тебе язык до самых гланд?
— Лорен! — шиплю, оглядываясь на соседние столики. — Заткнись. Это была просто работа. Контракт. Отработали дубль и разошлись.
Она громко отхлебывает кофе. Глаза блестят от насмешки.
— Рассказывай эти сказки своему отражению. Ты потекла, подруга. Смирись.
— Двойной эспрессо. И побыстрее, — бросаю подошедшему парню в фартуке. Снова перевожу взгляд на Лорен. — Хватит обо мне. Что там твой Джейсон? Не сбежал еще от твоих кулинарных экспериментов?
Тема срабатывает. Лорен мгновенно переключается.
— Сбежал? Ха! Он мне вчера сам готовил. Ризотто с какими-то дикими трюфелями. Я думала, язык проглочу.
— Повезло. Хоть кто-то в вашей паре умеет не сжигать яичницу.
Она наклоняется над столом, понижая голос до заговорщицкого шепота.
— Изи, у него руки... это просто легальное оружие. Он на кухне так с ножами управляется, а в постели... Короче, соседи снизу сегодня утром стучали по батарее.
Улыбаюсь, хотя внутри шевелится мерзкий, липкий червяк зависти. У Лорен всё просто. Встретила парня. Захотела. Переспала. Никаких многомиллионных контрактов, тайн прошлого и детских травм.
Официант ставит передо мной крошечную чашку с черной жижей. Залпом выпиваю половину. Горечь бьет по рецепторам, проясняя мозги.
— Так, а теперь о главном, — Лорен хлопает ладонью по столу. — Сегодня пятница. Джейсон достал два VIP-браслета в «Бархат».
Замираю с чашкой в руке.
— Ло, нет. Я пас.
— В смысле «пас»?! — возмущается она. — Там бронь на столы расписана на месяц вперед!
— У меня контракт. Я теперь жена генерального директора. Мне нельзя светиться в клубах с непонятными коктейлями и танцами на барной стойке. Если папарацци сольют фото...
— Да какие папарацци в VIP-зоне? Там охрана жестче, чем в Пентагоне! — она тянется через стол и хватает меня за руку. — Изи, ты перегоришь. Ты два года сидела в офисной клетке, а теперь заперла себя в стеклянном пентхаусе с маньяком-миллиардером. Тебе нужно напиться. И потрясти задницей под нормальный бас.
Смотрю на ее умоляющее лицо.
Мой затылок до сих пор помнит тяжесть ладони Кейна. Мои губы все еще горят. Если я останусь вечером в этой пустой, стерильной квартире одна, я сойду с ума.
— Только без твоей любимой текилы, — сдаюсь, массируя виски.
— Да! — она чуть не опрокидывает свой кофе. — Заеду в десять. Надень то черное платье с вырезом.
***
Басы бьют прямо в грудную клетку, заставляя ребра вибрировать.
«Бархат» оправдывает свое название. Темно-бордовые стены, приглушенный неоновый свет, запах дорогого алкоголя, кальяна и разгоряченных тел. Людей на танцполе — месиво.
Лорен тащит меня за руку сквозь толпу.
Джейсон ждет нас у барной стойки. Высокий, с легкой небритостью и обаятельной улыбкой. Он целует Лорен так, словно они не виделись год.
Отворачиваюсь. Смотреть на это физически больно.
— Привет, Изабелла. Наслышан, — Джейсон протягивает мне руку. Хватка крепкая. Поварская. — Что пьем?
— Мохито. Со льдом.
Он кивает бармену.
Алкоголь обжигает горло, приятно холодя желудок. Напряжение, державшее меня в тисках с самого утра, начинает медленно отпускать. Мышцы шеи расслабляются.
— Пошли! — Лорен выхватывает у меня пустой стакан, отдает Джейсону наши сумки. — Мне нужно место, чтобы развернуться!
Танцпол засасывает.
Закрываю глаза. Ритм берет управление телом на себя. Позволяю себе просто двигаться. Не думать о том, как я выгляжу. Не думать о Кейне. О контракте. О том, что завтра мне снова придется играть роль влюбленной дурочки. Здесь темно. Здесь всем плевать. Волосы липнут к вспотевшей шее. Жарко. Свободно.
Резко открываю глаза, чтобы убрать мешающую прядь с лица.
Взгляд инстинктивно цепляется за балкон второго этажа. Там VIP-ложи. Диваны из темной кожи, скрытые за полупрозрачными экранами.
Легкие сжимаются так резко, словно из меня выкачали весь кислород.
Кейн.
Он сидит на одном из диванов. Темная рубашка расстегнута на две пуговицы. Но смотрю я не на него.
На его коленях сидит женщина.
Красное платье, задранное до неприличия высоко. Рыжие волосы. Эмбер.
Она наклоняется к нему. Ее руки, украшенные острыми алыми ногтями, обвивают его шею, зарываясь в темные волосы. Те самые волосы, которые я сегодня утром трогала. Она целует его. Взасос. Грязно. Откровенно. На глазах у всего гребаного клуба.
А его руки... Его руки лежат на ее бедрах.
Желудок падает куда-то в район пяток, оставляя после себя ледяную тошноту. В ушах начинает звенеть, перекрывая грохот басов.
Это контракт. Просто сделка. Он говорил, что интим не входит в условия. У него своя жизнь.
Логика орет матом в моей голове, но тело реагирует иначе. Горло перехватывает спазмом. Меня сейчас просто стошнит.
— Изи?
Чья-то рука трясет меня за плечо.
С трудом перевожу взгляд. Лорен. Она смотрит на меня, потом прослеживает траекторию моего взгляда. Наверх. На балкон.
Ее лицо мгновенно каменеет.
— Это он, да?
Еле киваю.
— Ах он ублюдок, — шипит, перекрикивая музыку. Хватает меня за локоть с такой силой, что остаются синяки. — Идем.
Она буквально выволакивает меня с танцпола.
Мой локоть горит от ее хватки. Мы прорубаем путь сквозь толпу. В нос бьет кислый запах чужого пота, смешанный с пролитым Ред Буллом и тяжелым парфюмом. Лазерные лучи режут сетчатку.
Дыши, Изабелла. Просто дыши. Это его личное время. Он купил твое присутствие на публике, а не твою жизнь. Кого он зажимает в темных углах — тебя не касается. Ты никто. Мебель с пропиской в гостевой спальне.
Вываливаемся к барной стойке. Джейсон дергается нам навстречу, едва не роняя стопку салфеток.
— Какого... Девочки, на вас лица нет, — он хмурится, сканируя толпу за моей спиной. — Кого-то позвать? Охрану? Козёл какой-то пристал?
— Текилу позови, — рявкает Лорен, вставая так, чтобы полностью загородить мне обзор на второй этаж. — Три порции. С лимоном. Живо, Джейс.
Он молча кивает и исчезает.
Лорен разворачивается ко мне. Берет за плечи, жестко встряхивая.
— Только попробуй пустить слезу. Слышишь меня? Этот самовлюбленный кусок дерьма не стоит даже потекшей туши.
— Я не плачу, — хриплю. — С чего бы мне плакать? У нас договор. Я получаю деньги. А с кем он там... обменивается слюной — его проблемы.
Лорен щурится.
— Кому ты сейчас врешь? Мне или себе? У тебя руки трясутся.
Прячу ладони. Черт. Она права. Меня колотит, будто я стою на морозе в одном белье. Зубы стучат.
— Я просто... не ожидала, что это будет так открыто, — выдавливаю из себя, глядя на темное дерево столешницы.
— Он мудак, Изи. Классический, богатый мудак с непомерным эго. Заруби это себе на носу.
Джейсон втискивается между нами с подносом. На нем три шот-гласса. Хватаю первый, даже не взяв лимон. Опрокидываю в себя.
Жидкость обжигает пищевод, вышибая слезы из глаз. Жжет дико. Отлично.
— Еще одну, — толкаю пустую рюмку в сторону Джейсона.
— Тормози, — Лорен перехватывает мое запястье. — Хватит. Мы идем танцевать. Вытрясем из тебя эту дурь. Покажем ему, что тебе глубоко и искренне насрать на его похождения.
Она тянет меня обратно в гущу тел.
Снова танцпол. Басы лупят прямо по черепу. Дергаюсь в ритм, заставляя себя поднять руки, заставляя себя улыбаться. Пластиковая улыбка для пластиковой жизни.
Взгляд сам, предательски, ползет наверх. На тот самый балкон.
Кожаный диван пуст.
Их нет.
Воздух снова кончается. Они ушли. Куда? В отель? Поехали в пентхаус? На ту самую кровать с черным шелком?
Мозг услужливо подкидывает картинку: рыжие волосы разметались по темной подушке, его руки сжимают ее бедра.
Стискиваю зубы так сильно, что сводит челюсть.
— Забей на него! — кричит Лорен мне прямо в ухо, перекрывая рев динамиков. — Ты сегодня королева! Отрывайся!
Королева. Усмехаюсь, проглатывая горький ком. Королева с фальшивым именем, фиктивным мужем и долгами по кредитке.
Закрываю глаза. Двигаюсь активнее, агрессивнее. До ломоты в суставах, до жжения в икрах. Алкоголь наконец-то бьет в голову тяжелой, мутной волной, смазывая картинку, притупляя эту сосущую пустоту внутри.
Завтра будет жесткое похмелье. Завтра мне будет стыдно за эти танцы. Завтра мне придется смотреть в его наглые, темные глаза за завтраком и делать вид, что ничего не произошло.
Но сегодня я просто выжгу его из своей головы. Вытанцую. Выпью. Вытравлю.
Глава 8.
Кейн
Двенадцатилетний односолодовый обжигает глотку, но градус вообще не берет. Как вода. Внутри всё равно скручивается тугой, зудящий узел, который не отпускает с самого утра. Перед глазами намертво въелась картинка из фотостудии: приоткрытые губы Изабеллы, её судорожный вдох, то, как её тело идеально вписалось в мои руки. Блядь. Я почти потерял контроль под этими чертовыми софитами.
Эмбер виснет на моем плече, её острые ногти царапают ткань пиджака, а приторный цветочный парфюм забивает нос, вызывая глухое раздражение.
— ...и прикинь, этот кретин реально думал, что я соглашусь на Мальдивы в несезон. Я ему говорю: Ричард, ты в своем уме? — Эмбер закидывает ногу на ногу, потираясь бедром о моё колено.
Киваю, даже не вникая в смысл её трепа. Я притащил её в вип-ложу с одной целью — заглушить этот навязчивый зуд. Сбросить напряжение, трахнуть её в отеле по старой памяти и забыть. Дешевый, проверенный способ очистить кэш. Но схема сломалась. Одно её прикосновение сейчас вызывает только желание отодвинуться.
Отворачиваюсь от бара и смотрю вниз, на танцпол. Месиво из потных тел, пульсирующий неон.
Взгляд цепляется за темную макушку. Скользит ниже.
Блядь.
Изабелла.
Её платье — это просто кусок черного шелка, едва прикрывающий задницу. Она двигается в такт тяжелому басу, запрокинув голову, закрыв глаза. Свободная. Дикая. Волосы липнут к влажной шее. От одного вида того, как изгибается её талия, кровь мгновенно отливает от головы вниз. Член каменеет, упираясь в плотную ткань брюк.